Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Соавторы: Виталий Хонихоев,Рита Лурье,Елена Амеличева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 359 страниц)

Глава 18
Безрассудство

– Рус, вы сегодня с нами летаете? – поинтересовался я, встретившись на аэродроме с Силантьевым.

– Да не совсем, просто я полёты у своей группы пропустил, пока с Олей по больницам бегал, а теперь пытаюсь догнать. Знаешь ли, получать хвост у Михалыча не особо хочется.

– А что случилось? – заволновался я, припоминая непростую беременность Оли.

– Так ведь срок уже, Мих! Предварительная дата родов стоит на двадцать пятое число, но у нас это первый раз, поэтому время может немного сдвинуться.

– А сейчас-то зачем в больницу? – не унимался я, искренне не понимая в чём дело.

– Боимся, что начнётся, когда никого не будет рядом. Родители Оли на работах, я – в академии, а моих родителей беспокоить она не хочет. Девочнки тоже в медицинском пропадают. Вот Олька и решила поближе к родильному отделению перебраться. Да и врачи советуют не тянуть с этим делом. Шутка что ли – со дня на день может родить.

У Силантьева зазвонил телефон, он выверенным движением вынул его из кармана и сразу поднял звонок. Рус жестом показал, что ему нужно срочно отойти и закричал в трубку так, что слышала вся округа:

– Да, Оль! Что там?

Буквально через минуту перепуганный Руслан помчался к Рязанцеву, так и не вернувшись к нашему разговору.

– Лев Михайлович, схватки начались!

– У кого? – опешил Рязанцев и осмотрелся вокруг. – У тебя что ли?

– Да нет же! У Оли! Можно я быстренько отлетаю положенную программу, и в роддом?

– Быстренько, Силантьев, только кошки… кхм… В общем, голубь ты мой сизокрылый, за штурвал я тебя не пущу!

– Это ещё почему, Лев Михайлович? Я полностью контролирую себя! Дайте мне отлетать как можно скорее, потому что мне ещё к жене в роддом ехать. Схватки ещё пару часов как начались, мне бы к самим родам успеть.

– И что ты до сих пор делаешь на аэродроме? Марш в магазин за цветами, и под окна ждать, когда малыша покажут!

– Так зачем под окна? Я ведь я на родах присутствовать буду, чтобы Олю поддержать!

– Сумасшедший мужик! – покачал головой Рязанцев, посмотрев на Руслана, как на умалишённого. – В таком случае, не смею задерживать. Ты свои часы уже отлетал.

– Лев Михайлович…

– Отлетал, говорю! Вон, в журнале даже запись имеется. Чего тебе ещё от меня надо?

– Спасибо! – выпалил Руслан. Парень вмиг просиял, обнял опешившего от такого своеволия Михалыча, и умчался на автобусную остановку.

– А вы что уставились? – рыкнул на нас инструктор. – У вас тоже схватки, и вы летать не можете?

– Никак нет! – послышались голоса у меня за спиной.

– Ну, так марш по машинам!

Последние несколько месяцев мы оттачивали полёты на тренажёре в группе с Ткачёвым и Золотовым. Главой нашего звена был Иван Степанович Смирнов. Увы, полетать самим в рамках обучения в академии нам не позволили, но в какой-то степени так даже лучше – меньше ненужной ответственности.

Когда пришла пора весенних полётов, мы с нетерпением ждали, когда же позволят сделать вылет в составе звена, но сначала Рязанцев заставил нас выполнять фигуры в воздухе и налетать несколько часов по старой программе.

– Вы за полгода уже забыли как штурвал держать, – сетовал он. – Если бы не тренажёры, я бы вас вообще заставил заново с кругов начинать!

К счастью, ничего сложного нас не заставляли делать, а потому мы отлетали спокойно. Хотя, был один случай во второй группе, который заставил всех поволноваться:

– Никодимов, заходи на посадку! – скомандовал Рязанцев, когда парень отлетал положенную программу и возвращался на аэродром.

– Не могу, Лев Михайлович, высота слишком большая!

– Давай круг и заходи заново!

В следующий раз парень не успел сбросить скорость. На третий раз забыл выпустить шасси. И только с четвёртого раза под благой мат Рязанцева самолёт всё-таки коснулся посадочной полосы и остановился в самом конце.

– Я тебя до конца учёбы к самолётам не подпущу! – орал Михалыч, выплёскивая скопившееся напряжение.

После этого происшествия доверия к студентам стало заметно меньше, и шансы группового полёта таяли с неумолимой силой. В этот день мы выполнили фигуры и засобирались по домам. Правда, я направился сразу в роддом, где всё самое важное должно было уже случиться.

– Мужчина, вы куда? – остановили меня у входа.

– Так я проведать…

– Вы – отец?

– Нет, друг. Я к Силантьевой в дородовое. Хотя, она уже должна была родить, так что логичнее в послеродовое.

– Ага, ещё один! – ухмыльнулась женщина. – Надеваем бахилы, халат и ждём у входа в отделение. Дальше не пущу. Нечего там бродить и дышать чем попало. Вот как счастливый отец выйдет, так всё и расскажет.

В коридоре я столкнулся с Абрамовым, который откровенно скучал, залипая в телефоне.

– О, Мишка! Как полетал?

– Да, как обычно! Надеялись групповой вылет сделать, но Рязанцев лютует, так что будем дальше фигуры в небе рисовать. А ты что притащил, а то я с аэродрома сразу сюда с пустыми руками…

– Да вот, в магазине апельсинок купил, бананов для молодой мамы.

– Ну, с апельсинами это ты зря! – авторитетно заявил я, вспоминая слова Даши, которые они проронила буквально пару дней назад. – Оле нельзя сейчас такое, это ведь цитрусовые, жуткий аллерген. И это всё в молоко пойдёт, а потом малышу.

– Ну, раз такой умный, держи и жуй, – протянул мне апельсинку Тёма, а сам вытянул из пакета себе ещё одну и принялся аккуратно чистить её походным ножом.

За поеданием апельсинов нас и застал Руслан.

– Что это вы тут за пикник устроили? – ухмыльнулся парень и устало плюхнулся рядом.

– Можно поздравить? – немедленно поинтересовался Артём.

– Можно! – кивнул РРРррнпеус.

– Тогда поздравляю! Как сына назвали?

– Викой.

– Это как? – опешил Абрамов.

– Тёма, что тут непонятного? У меня дочь родилась.

– Ты же говорил, что будет пацан.

– Оба УЗИ показали, что будет мальчик, а родилась девочка.

– Может, детей перепутали? – не унимался парень.

– Исключено. Я из родильной палаты не выходил, всё время был рядом, только в конце попросили выйти, но Оля так крепко держала меня за руку, что пришлось просто отвернуться, чтобы не смущать её. Мою малышку никак не могли подменить. Да и одного взгляда на неё достаточно, чтобы убедиться, что это наша дочь. Глаза мои, а щёчки Олины.

– А как же тогда…

– Ну, так бывает! – пожал плечами Силантьев.

– Поздравляю! – мы с Артёмом обняли друга и засыпали поздравлениями, а затем записали видеопоздравление для Оли. Не сговариваясь, скинулись деньгами и помогли другу купить всё необходимое.

А побегать по аптекам пришлось немало, даже не представляю как бы Руслан делал это всё сам. А вечером к нам присоединились девчонки. Правда, время для посещений закончилось, и нам пришлось торчать под окнами, пока Оля не выглянула на улицу, и не помахала рукой. На почётном карауле под окнами роддома нас сменили родители Оли, а мы уехали по домам. Новоиспечённый отец тоже отправился отдыхать, потому как за сегодня и так набегался.

Выписку назначили на третий день, и она попала на понедельник, поэтому пришлось отпроситься с последних пар, чтобы поздравить друзей, помочь организовать встречу мамы с малышкой, а заодно помочь сделать семейные фотографии. Родители Руслана и Оли постарались и сняли квартиру для молодой семьи недалеко от академии. Там мы и наводили красоту.

Девчонки занимались украшениями, а нам с Артёмом доверили надувать шары.

– Никаких угощений и запрещённой еды! – строго предупредила меня Даша. – Оле сейчас нужно соблюдать строгую диету, поэтому мы должны её поддержать.

– Разумеется! – охотно согласился Артём, но по его хитрым глазам я понял, что у него есть план. Это Даша могла купиться на уловки Абрамова, но я знал Тёму почти три года, и сразу догадался, что он что-то замышляет.

– Мих, угощайся! – прошептал Абрамов, протянув мне тарелку с закусками.

– Это чего?

– В нынешних условиях – контрабанда. А если по старинке, то канапешки с колбасой, балыком и сыром.

Я отмахнулся от предложения и вытолкал Тёму в соседнюю комнату, потому как к нам неожиданно вернулась Оля.

– Покормила? – заволновалась её мама.

– Всё в порядке, – заверила девушка и принюхалась. – Блин, ну кто колбасу хомячил? Что за изверги?

Артём оказался раскрыт и получил нагоняй от Киры, но Оля не особо обиделась, потому как не успела истосковаться по привычной пище.

С подарком на выписку оказалось сложно. Кроватку и коляску с люлькой молодые родители купили ещё до рождения ребёнка. Правда, цвет коляски теперь придётся менять. С пелёнками и распашонками мы боялись не угадать, а подгузники дело такое, что нужно подбирать. Поэтому мы с Дашей подарили бутылочку и соску, а внутрь запихнули флакон валерьянки для родителей и денежку. Пусть ребята сами определятся что им нужно купить.

Если у четы Силантьевых начиналась совсем другая жизнь, то нам приходилось возвращаться к прежней, потому как неумолимо надвигалась сессия. И пусть до неё оставался почти месяц, уже пришло время подчищать хвосты.

Первой задачей, которую мы вычеркнули из списка третьего курса, стали полёты. В очередную пятницу, когда мы собрались на аэродроме, к нам подошёл Степаныч.

– Ну что, парни, полетаем?

– Ага, – вяло отозвался Золотов. – Что сегодня? Виражи? Боевой разворот?

– Групповой полёт! – с улыбкой произнёс Иван Степанович. – Давайте, соколы, по машинам!

Мы до конца не верили в нашу удачу, но когда Рязанцев подписал официальное разрешение на взлёт, сказка превратилась в реальность.

Мне предстояло лететь третьим, сразу за Ткачёвым, а Золотов должен был держаться меня. Думаю, Иван Степанович поступил так неспроста, потому как связка «Ткачёв-Золотов» выглядела крайне ненадёжно.

– Ноль-ноль-первый, Базе! Разрешите взлёт! Взлетаем группой!

– Взлёт разрешаю! – послышался в динамиках голос диспетчера.

Мы неотрывно смотрели на кабину Степаныча, который махнул рукой вперёд, отдавая приказ взлетать. Смирнов взлетал одновременно с Ткачёвым, а мы с Колей должны были дать им немного времени и подниматься в небо во вторую очередь. Ширина взлётной полосы попросту не позволяла взлететь всем четырём самолётам одновременно, поэтому такую тактику обсудили заранее, ещё на земле.

Взлётная полоса бежала перед глазами на огромной скорости, я медленно заставил самолёт подняться в небо и почувствовал как он оттолкнулся от земли. Летим!

– Ребята, не могу поверить, что это всё взаправду! – восторженно произнёс Золотов.

– Убрать шасси! – скомандовал Смирнов, который не разделял эйфорию. – Ноль-ноль-четвёртый, тишина в радиоэфире!

Мы сделали большой круг, чтобы прочувствовать друг друга в воздухе, а затем Степаныч отчитался на базу, что обстановка рабочая, и мы начинаем работу.

– К роспуску приготовиться! – прокричал в эфир Смирнов, а через пару секунд принялся отдавать команды: Роспуск начали! И-и-и раз! И два!

Смирнов и Золотов ушли каждый в свою сторону, а мы с Ткачёвым набрали высоту и тоже разошлись в стороны.

– Так, парни! Делаем поворот на горке и собираемся вместе! – послышалась команда Смирнова.

Мне пришлось снова уходить немного вверх и плавно разворачивать самолёт, а затем снижаться на рабочую высоту Степаныча и Золотова. Я визуально видел их впереди и прекрасно понимал где нужно держаться.

– Делаем бочку! Направление движения не меняем!

Пришлось немного попотеть, чтобы перевернуть самолёт вокруг горизонтальной оси на все триста шестьдесят градусов, вернув его в исходное положение. Краем глаза я заметил, что во время этого манёвра мы как раз проходили над аэродромом, и остальные студенты, а в особенности инструкторы могли наблюдать вблизи чудеса нашего пилотирования.

Конечно, для любого пилота высшего класса это просто разогрев, но для пацанов, которые за всё время отлетали в лучшем случае с полсотни часов, не считая тренажёров, это настоящее достижение.

– Молодцы, хорошая работа! – похвалил Степаныч. – Заходим на посадку!

Мы пробыли в воздухе всего полчаса, но эмоций хватило на весь день. Уставший и мокрый от пота я выбрался из кабины и осмотрелся. Наши ребята стояли в стороне и не спешили подходить, дожидаясь, когда мы уйдём с посадочной полосы, чтобы засыпать вопросами. Наверняка боятся гнева Рязанцева.

В то же время, на аэродром уже прибыли лётчики, и они вели себя более раскованно. И не удивительно, ведь эти ребята были в своей стихии. Я заметил в толпе рыжую макушку Фомина и поспешил вперёд, чтобы догнать однокашника.

– Макс! Вот так встреча! Ты куда пропал? – крикнул я, потянув Рыжего за рукав.

– А, Мишка, здарова, – как-то безрадостно пробубнел Макс, но остановился, чтобы перекинуться парой слов. На вечного живчика, который всегда заводил всех своим хорошим настроением, это было совсем не похоже.

– Что-то случилось?

– Да, неприятности небольшие, – отмахнулся парень. – С девушкой рассорились. Понимаешь, не дотягиваю я до её статуса. Как бы я ни старался, ничего не выходит. Я ведь не могу разгуливать по городу в любое время – мне увольнительная нужна. А ей внимания хочется, на всякие тусовки ходить, вписки, прогулки. Машины, опять же, своей нет. Да, надо было по твоему примеру в инженеры идти. Глядишь, может быть, как-то иначе всё сложилось.

– Макс, ты чего? Ты сам себя слышишь? Стать пилотом – это же мечта всей твоей жизни! И вообще, что значит «не дотягиваешь до статуса»? Что ещё за статусы такие?

– Ай, Мих, долго объяснять! – отмахнулся Фомин и поспешил следом за своими.

Вот так новости! Нет, я давно говорил Максу, что чрезмерная любовь к девушкам его погубит, но я не думал, что всё произойдёт так скоро. И вдвойне было жаль Рыжего, ведь он загубит усилия своей бабушки, которая всю старость его воспитывала и вложила в него кучу сил и надежд.

– Ладно, соколы! Отлетали хорошо, на сегодня отдыхайте, – махнул рукой Рязанцев. – Можете остаться и посмотреть как настоящие орлы летают! Сейчас мои пацаны в небо поднимутся.

Настало время лётчикам показывать мастер-класс для инженеров. Да, практики у них было гораздо больше, а потому мастерство пилотирования совершенно справедливо оказалось на голову выше.

Я не переставал радоваться за ребят, ведь к концу третьего курса среди лётчиков остались только те, кто грезил полётами и твёрдо намеревался связать свою жизнь с небом. Наблюдать за их полётами было одно удовольствие.

Когда настала очередь Фомина, я проследил за ним взглядом и невольно вспомнил его первый самостоятельный полёт. Теперь одноклассник не заморачивался соблюдением примет, а шагал к самолёту сгорбившись, словно нёс тяжёлую ношу. Я вообще удивлён, что Рязанцев допустил его к полётам в таком психо-эмоциональном состоянии.

Но последние шагов десять парень словно поверил в себя, расправил плечи и добро запрыгнул в кабину. Вот что с лётчиком делает тяга к небесам!

Макс взлетел, сделал круг над аэродромом, а затем направил самолёт в сторону города.

– Фомин, ты слишком приблизился к городской черте, поворачивай назад! – скомандовал Рязанцев по связи, недовольно глядя в небо.

– Нормально, Лев Михайлович! Я туда и обратно! – послышался взволнованный голос Макса.

– Куда? – прорычал инструктор. – Назад, кому сказал! Над городом полёты запрещены!

– Я быстренько! – была последняя фраза Макса в динамике до того, как он потушил связь.

Самолёт исчез из поля обозрения где-то над городом. Как бы ни пытался Михалыч восстановить связь, Фомин не отвечал.

– Давай разрешение на взлёт! – скомандовал Рязанцев, и сам направился к машине, чтобы с воздуха попытаться найти пропавшего лётчика, но тут он сам появился в небе. Его даже не пришлось загонять на посадку – Макс сам включил связь и подал запрос. Как только было получено разрешение, он посадил самолёт и выбрался из кабины.

– Макс, ты чего натворил? – я схватил Фомина за воротник и потряс его, пытаясь привести в чувство.

– Миха, всё правильно я сделал, – ответил Макс, явно довольный собой. Кажется, парень даже не понимал что натворил. – Ты представляешь, она мне написала, что раз я не могу сегодня пойти с ней в парк, то она пойдёт с другим. Ну, и пошла. Вот только у меня получилось. Видел бы ты её лицо, когда я появился в небе над парком!

Фомин двигал руками, повторяя свои движения.

– Иду над парком, снижаюсь до сотни метров, народ разбегается в стороны. Гляжу, а она с каким-то прыщавым типом за ручку идёт. Почти возле фонтана!

– Что, и прыщи рассмотрел? – хохотнул кто-то из парней, обступивших Фомина.

– Я всё рассмотрел! – заявил Макс.

– Ну, а она что?

– А что она? Стоит, рот раскрыла от удивления и не двигается. Я развернулся, сделал вираж и спускаюсь ниже. Прохожу прямо над ней, метрах в тридцати, и крыльями так покачал, мол, привет передаю. А тот хахаль её так вообще штаны обмочил от страха.

– Да уж, Макс! Тот тип штаны обмочил, а ты репутацию свою не то, что подмочил, а разрушил напрочь, ещё и академию подставил. Ты же понимаешь, что это отчисление, а то и вообще статья?

– Разберёмся! – отмахнулся Рыжий.

– Дайте мне этого идиота! – проревел Рязанцев, и студенты от неожиданности разбежались в стороны.

– Лев Михайлович, я всё понимаю, приношу свои извинения, но ни о чём не жалею… – начал Фомин.

– Ни шиша ты не понимаешь, бестолочь! – закричал инструктор и отвесил Максу подзатыльник. – Ты не только себя и меня подставил, ты всю академию поставил под удар. У меня телефон разрывается: звонят из министерства, ректората, городской администрации, службы безопасности. Ты думал, что самолёт – иголка к стоге сена, или комар, которого никто не заметит? Ты понимаешь, что замять это дело не получится, потому как есть тысячи свидетелей, которые видели тебя рассекающим над городом на самолёте?

– Лев Михайлович, дело принципа. Вам не понять, это ведь дела сердечные…

– Да я всю жизнь прожил, и больше тебя, сопляка в своей жизни повидал. Я отлично знаю что это такое и что тебя дальше ждёт. Хорошо, хоть ничего не случилось, иначе сели бы все в полном составе, начиная от ректора и заканчивая механиком, который тебя выпустил в небо.

Казалось, Рязанцев немного выпустил пар и успокоился, но я знал, что это не так. Просто Михалыч направил свои мысли в другую сторону. Случившееся назад уже не отмотать, нужно думать как исправить то, что натворил Макс. Уверен, декан лётчиков в первую очередь думал не только о себе, но и о парне, который наломал дров.

– В общем, сегодня полётов больше не будет.

Это было самое разумное решение, но мы всё равно здорово расстроились. Может так случиться, что полёты вообще запретят. Вот это будет настоящий провал.

– Вот и посмотрели на орлов, – пробормотал Ткачёв. – Хорошо, хоть успели группой полетать. Вряд ли нам дадут такую возможность.

– Ой, да ты отстань ты со своей группой! – в сердцах выпалил я и зашагал с аэродрома.

Все выходные мы оставались в неведении. В субботу я заглянул в деканат, но никто не мог сказать мне наверняка какое развитие получила ситуация с Рязанцевым и с Максом. Телефон Фомина не отвечал. Лишь в понедельник, когда мы пришли на пары, появились первые новости.

Глава 19
Новые возможности

Чуда не произошло. Фомина отчислили с занесением выговора в личное дело. В министрестве посчитали эту выходку неприемлемой и опасной для жизни жителей города, а потому Максу чудом удалось уйти от статьи.

Рязанцева сняли с должностей декана факультета и начальника управления полётами. Хорошо, хоть не дали срок и вообще оставили преподавать в академии. Место Льва Михайловича ожидаемо занял Смирнов, но я представляю, какой это был удар по гордости Рязанцева. Рассказывая о случившемся, Быков обмолвился, что Михалыч вообще писал заявление по собственному желанию, но ректор уговорил его остаться.

Ситуацию с Максом никто не комментировал, а Рязанцев хмурился и любые вопросы игнорировал. Полёты временно приостановили до особого распоряжения, а на аэродром явилась комиссия, которая принялась расспрашивать о ситуации с полётами. В один из дней они решили пообщаться и со мной.

– Скажите, Михаил, вы не замечали ничего необычного в поведении Максима Фомина? – поинтересовался мужчина.

– Мы с ним давно не общались. Так уж вышло, что учёба мешала, а потом у моих друзей была свадьба, рождение ребёнка, и я больше времени уделял общению с ними.

– А Лев Михайлович? – продолжал расспросы мужчина. – У вас с ним был конфликт?

– Рязанцев – очень строгий и требовательный человек, поэтому со стороны может показаться, что студенты ссорятся с ним. На самом деле, это обычный образовательный процесс, и ничего особенного в этом нет.

– Это правда, что в прошлом году ваш самолёт вошёл в штопор?

– Да, было такое, – признался я, не видя смысла отрицать факт, который можно легко проверить. Раз комиссия задала этот вопрос, значит, им известно об этом, и если я буду отпираться, сделаю только хуже себе.

– Это случилось по вине Рязанцева? – прозвучал провокационный вопрос.

– Нет, это случилось из-за стечения обстоятельств. Я выполнял фигуру пилотажа и не учёл скорость ветра, а также ряд других особенностей. К счастью, мне удалось вовремя сориентироваться и вывести самолёт из штопора.

– То есть, это была ваша ошибка?

– Можно сказать и так.

– И вас не отстранили от полётов?

– Я получил временное отстранение до тех пор, пока лётная комиссия академии не убедилась в причинах инцидента. Затем, Лев Михайлович лично проверил мои навыки пилотирования и допустил к полётам.

Конечно, всё было не совсем так, но со стороны выглядело правдоподобно, а реальная картина пусть останется между нами с Михалычем. Нечего выносить сор из избы. Тем более, мы всё уже давно решили.

– Благодарю за уделённое время, – разочарованно произнёс мужчина и потерял ко мне всякий интерес. Судя по всему, он не смог найти ничего, за что можно было бы зацепиться.

Немного позже, когда поехал на выходные домой, я встретился с Фоминым, который теперь был свободной птицей.

– Как бабуля пережила новость о твоём отчислении? – спросил я у Рыжего, когда мы встретились в городе.

– Я пока ничего не говорил. Не надо ей волноваться лишний раз. Сказал, что приехал в увольнительную на пару дней.

– А что через неделю скажешь? Не будешь же ты вечно в увольнении.

– Так я через пару дней уезжаю. Работу себе нашёл на сезон – фотографом на море. Не занятие, а мечта.

– А ты фотографировать умеешь?

– Есть опыт, – уклончиво ответил Макс. – Зато представь: ходишь по пляжу, фотографируешь девчонок, если им нравится, продаешь фотки и получаешь денежку. Нет – всё равно ты в выигрыше.

– Ты как всегда только о девчонках и думаешь, – ухмыльнулся я.

– Я о чём ещё думать? Не о космосе ведь! – заржал парень, подкалывая меня.

– Оно того стоило, Макс? – спросил я совершенно серьёзно.

– Да знаешь, Мих, тяжело сказать, – ответил Рыжий и сплюнул себе под ноги. – С одной стороны, стать пилотом было моей мечтой. С другой стороны, это было делом принципа. Я поступил так, как не хватило бы смелости поступить никому другому. А ещё стал легендой в Ворошиловграде.

Фомин рассмеялся, но в его глазах я не увидел радости.

– А потом куда? Уже решил чем будешь заниматься?

– Попробую в авиационное училище штурманов пойти. Вон, в Ейск, к примеру. Сменю обстановку, попробую начать с чистого листа. Тем более, там полгода курорт и куча приезжих девчонок. Лето, море, жара, курортные романы… Сам понимаешь. Не жизнь, а сказка.

– Макс, ты неисправим! – ухмыльнулся я и покачал головой. – Думаешь, тебя допустят до полётов после того, что ты сотворил?

– А что я сотворил, Мих? Аварии не произошло, ущерба никому не причинил. То, что кто-то там испугался, это их проблемы. По факту ничего страшного не произошло. Максимум, в чём меня можно обвинить, так это создание опасной ситуации и риска для жизни граждан.

– Макс, ты разве не понял? Тебя выперли из академии с волчьим билетом. Запись в личном деле имеется, и поступить куда-то будет непросто.

– Ты же меня знаешь! – ухмыльнулся Фомин. – Если я что-то надумал, то непременно этого добьюсь.

С новой недели учёба в академии началась с новой силой. Приближалась сессия, а потому приходилось собрать силы в кулак, чтобы успеть сдать всё к сроку. Полёты пока были под запретом, поэтому у нас было чуть больше свободного времени на подготовку.

Зато Заваров использовал освободившееся время по полной программе и на зачётной неделе провёл сдачу нормативов по легко-водолазной подготовке.

Получить зачёт оказалось не так-то просто, как казалось на первый взгляд. Заваров устроил из этого события настоящее представление, а нам приходилось отдуваться. И главное – особо не поспоришь, потому как чёткого определения что должно входить в лёгко-водолазную подготовку для нашей академии, а что используется для военных или сил специального назначения, нет. Этим и пользовался наш инструктор, выбирая задания из своего опыта.

Для прохождения зачёта мы разбились на тройки. Если кому не хватало напарника, приглашали студентов из второй группы. Сама оценки легко-водолазной подготовки проводилась в несколько этапов. Первым этапом стало надевание водолазного снаряжения.

Казалось бы, что тут сложного? Напялил на себя костюм, надел оборудование, и готов. Но на деле у этой подготовки была масса тонкостей и хитростей, которые мы изучали почти два месяца. Самое главное, что нужно понимать – кислородный ребризер ИДА-71, подходящий как для спасательных работ, так и для выполнения боевых задач под водой, ни за что не надеть самому. Именно поэтому в каждой команде было три человека: два участника команды надевали костюм на третьем.

Беда была в том, что побыть куклой для надевания костюма предстояло каждому из членов команды, а это значит, что процедура должна быть пройдена, как минимум, трижды. В первый раз куклой для надевания предстояло быть мне.

– Начали! – скомандовал Заваров, а я в первую же секунду подтянулся на плечах Ткачёва и Золотова, и обеими ногами запрыгнул в костюм. Парни засуетились, помогая мне надеть костюм до конца, а Леонид Викторович использовал это время для небольшой лекции, потому как за нашим прохождением испытания наблюдали две группы.

– Быстрое надевание костюма крайне важно в условиях, когда требуется срочная помощь водолаза. Например, если в реку перевернулся автобус, и внутри до сих пор остаются живые люди. Нужно как можно скорее надеть скафандр и попытаться спасти хоть кого-то. Я уже не говорю о военных целях, когда скорость имеет немаловажный, а иногда даже решающий фактор!

– А в чём это проявляется? – не выдержал кто-то из ребят со второй группы.

– Знать нужно, Королёв! – пожурил студента Леонид Викторович.

– Так ведь мы учились использовать технику, а не выяснять чем она хороша для военных.

– ИДА-71 является аппаратом, лишённым демаскирующих признаков: он не выделяет воздушных пузырей, которые враг может заметить на поверхности воды и не производит лишних звуков. Например, звуков редуктора.

Ребята справились с нормативом, а затем мы поменялись местами. Всё, что я понял из этапа надевания костюма – позирую я хуже, чем работаю над подготовкой водолаза. Каждый раз Заваров со своими подручными проверял качество подготовки водолаза и пытался отыскать изъяны в герметичности костюма. Я испытал непередаваемое удовольствие, когда он беспомощно развёл руками, показывая, что в нашем случае не к чему прицепиться.

На втором этапе нам пришлось пройти эстафету, облачёнными в костюмы.

– На задержке дыхания погружаетесь под воду и плывёте под водой до конца бассейна! – скомандовал Леонид Викторович. – Затем выныриваете и проплываете по воде. При этом вы не должны задевать препятствия, которые расставили на вашем пути мои ассистенты. Этим упражнением мы проверяем не только ваше умение плавать под водой и на воде, но также аккуратность и умение работать под водой. В будущем это вам не раз пригодится.

На этом наши мучения не закончились. Пришлось потренироваться в преодолении всей длины бассейна под водой на одном аппарате. Суть испытания заключалась в том, чтобы один участник дыхал с помощью аппарата первую часть пути, затем на краю бассейна мы поменялись, и обратно с аппаратом плыл уже второй.

– Буксировка контейнера под водой! – заявил Заваров, когда мы справились с очередным этапом испытаний.

Я потерял счёт количеству раз, которые я за этот день проплыл через весь бассейн из одного его конца в другой. К концу испытаний я был выжат, как лимон.

– Поздравляю с получением квалификации водолаза! – произнёс Заваров, пожимая мне руку. – Серификат со своей фамилией заберёшь завтра на кафедре. Мы их все подпишем и зарегистрируем.

Я только кивнул и поспешил убраться подальше, чтобы присесть и спокойно отдышаться. Мне уже совершенно не нравилась перспектива работать над модулями МКС под водой, а ведь всё это ждёт нас впереди.

– Вот вы где! А я вас по всей академии ищу! – воскликнул Быков, который тяжело дышал и был весь красный от напряжения. – Там приехал человек из «Роскосмоса» с лекцией, нужно срочно собирать аудиторию, а студентов, как назло, никого нет. Давайте быстренько в двести вторую! Через пятнадцать минут начало лекции.

– А по какому поводу хоть собрание? – поинтересовался я. Может, будут принимать заявки от желающих поступать в Центр подготовки космонавтов? Тогда рановато, ведь мы только третий курс. Были бы выпускниками, я бы ещё понял. Тогда какой смысл в лекции?

– Узнаете, раньше времени не буду рассказывать, – отмахнулся Быков. – Чудинов, Золотов, собирайте всех и бегом в главный корпус, а мне некогда. Сейчас ещё пробегусь на стадион, может, там ещё первый курс подхвачу, пока они по домам не разбрелись.

Быков умчался, а нам ничего не оставалось, как идти на собрание. Уже в мультимедийной аудитории мы оценили масштаб проблемы. Со второго курса не было совсем никого, из первокурсников удалось собрать с полсотни человек, а основную часть слушателей составляли студенты третьего курса, которые были практически в полном составе.

– Мишка, мы тут! – помахал мне рукой Абрамов, а рядом с ним нашёлся и Руслан.

Я плюхнулся рядом с друзьями, а Золотов с Ткачёвым устроились на ряд выше. Только мы заняли места, примчался Быков и лично проконтролировал посещаемость, а затем представил нам гостя.

– Заместитель главного инженера «Роскосмоса» Иван Викторович Никитин! Прошу поприветствовать гостя, который приехал в нашу академию, чтобы выступить с лекцией перед будущими коллегами.

Вот оно что! Будут агитировать на поступление в «Роскосомос». Или наоборот, посоветуют устраиваться в НИИ, чтобы проектировать новые ракеты и их компоненты? Сейчас узнаем.

В аудиторию вошёл мужчина лет сорока на вид в простеньком костюме. Он был одет небогато, но опрятно и со вкусом. Пробежавшись взглядом по аудитории, он уджовлетворённо покачал головой и поспеши лк кафедре, с которой и начал вещать:

– Приветствую вас, молодые таланты! – начал гость, своим обращением задав тон беседе. – Благодарю Валерия Дмитриевича за то, что он меня представил вам. Поэтому вместо знакомства сразу перейду к теме нашей встречи. Сегодня я хочу рассказать вам о том, что происходит на космической арене, и чем в данный момент мы занимаемся. Много информации недоступно в привычных источниках, потому как по мнению наших СМИ широкому кругу людей она не интересна, а вот людям, которые планируют тесно связать свою жизнь с космической отраслью, это наверняка будет полезно.