Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Глава 15
Орбитальная станция

Когда первое потрясение от преодоления атмосферы Земли остаётся позади, наваливаются новые чувства, потому как перед глазами предстаёт непроглядная пелена бескрайнего космоса. Только теперь пришло осознание того насколько огромен космос и какими мелкими песчинками являемся мы. Может, я испытывал настолько яркие эмоции потому как мне впервые пришлось видеть это своими глазами, но я на несколько секунд замер, силясь справиться с навалившимися на меня чувствами.

Мне кажется, в подготовку космонавтов нужно включить ещё обязательное посещение арктических рабочих посёлков в период полярной ночи. Ситуация во многом похожая: огромная техника, сотни ярких ламп, приборов и прожекторов и необходимость работать в условиях темноты и закрытого пространства, только в арктике рабочих поджидает не отсутствие воздуха и даже не радиация, а лютый мороз и шквальный ветер. Хотя, за бортом МКС температура может падать до таких значений, что Заполярью и не снилось. Иногда теневая сторона остывает до ста пятидесяти градусов ниже ноля.

Когда зрение немного привыкает к новой картинке, глаз цепляется за мигающие точки. Вон один спутник, который пролетает где-то далеко, вон другой. Где-то в миллионах световых лет светят звёзды, но нас сейчас интересует совсем другая цель. Российская орбитальная станция!

Дюжина сегментов, включающая жилые отсеки, лабораторные и технические блоки, грузовые доки, отдельный отсек для скафандров и стыковочные узлы. А ещё, огромные солнечные батареи, которые подобно крыльям невероятных размеров бабочки поворачиваются к солнцу и питаются его энергией.

При виде орбитальной станции сердце невольно замирает. Не только от восхищения, но и от волнения. А если мы не долетим? Если разминёмся, или расшибёмся, когда с размаху врежемся в эту махину? Да, наши специалисты всё рассчитали, тысячу раз проверили и использовали новейшее оборудование и многолетний опыт,

– С кораблём всё в порядке, но он двигается, немного опережая график, – послышался в динамиках голос диспетчера. – Доложите обстановку на корабле!

– Расстояние до шлюза РОС составляет две сотни метров, – принялась считывать показания с приборов Захарова. Именно она, как наиболее опытный член экипажа, и как командир экспедиции курировала процесс стыковки, а мы с Колядой наблюдали за её действиями и мотали на ус.– Ускорители работают нормально. Два метра…

Я понимал, что мы не успеем полностью затормозить перед стыковкой, и наш корабль непременно получит лёгкий толчок. Собственно, так и получилось. В груди всё замерло, когда мы почувствовали касание станции, но голос Алёны звучал невозмутимо:

– Есть касание! Есть зацепка! Процедура стыковки была завершена успешно!

Вот теперь можно было поздравлять коллег с успешным запуском и перебираться к товарищам на борт орбитальной станции, которые не видели других людей более полугода.

– Ну, привет! – расплылся в улыбке Абрамов и заключил меня в объятия, когда я миновал стыковочный узел, оставил скафандр в специальном отсеке и направился вглубь станции. Здесь можно было находиться без скафандров. – Вот и сбылась наша мечта оказаться вдвоём на орбите.

– Правда, тогда мы представляли это немного иначе, – согласился я.

– Но ведь сбылась же! Спасибо тебе за информацию! Понимаешь, спутники-ретрансляторы вышли из строя из-за столкновения с космическим мусором, и мы проторчали почти всю экспедицию без интернета. Хорошо, хоть такая связь осталась, да и ту контролировали, словно мы тут все тайны Вселенной выболтать можем.

– А починить? Ты же инженер!

– Я тебе что, спутники на коленке собирать должен? – ухмыльнулся Тёма. – Мы всё ждали, что с Плесецка запустят новые, да всё никак. Но ты не переживай, говорят, через месяц будет новый запуск, тогда всё и наладят.

– Тём, а как с активной защитой от космического мусора?

– Не особо помогает. Сам понимаешь какие тут скорости и размеры этого самого мусора. Гаечный ключ может разогнаться и пропахать огромную дыру в обшивке станции, так что не всё так просто. Вон, буквально месяц назад у нас сразу две солнечные батареи вышли из строя. Но если одну мы смогли починить, то вторую разорвало на части и унесло в открытый космос. Надеюсь, что осколки попали в атмосферу и просто сгорели, а не болтаются где-нибудь на орбите. Мне кажется, это была частица из вышедшего из строя спутника мобильной связи, а может, и наши «коллеги» постарались. Знаешь, это когда мы были на одной станции, соперничество не так было заметно. А теперь, когда каждая космическая держава имеет свою орбитальную станцию, начинаются «подлянки». То спутник заглушат, то пройдут в опасной близости. Конечно, мы тоже в стороне не остаёмся и показываем зубы, чтобы не повадно было связываться. До открытого противостояния не доходит, все понимают последствия таких конфликтов, но будь готов к какой-нибудь неприятности, которую непременно постараются нам организовать.

– Разберёмся! – пообещал я, понимая, что следующие восемь месяцев будут для нас невероятно увлекательными. Мало своей работы, ещё следить, чтобы конкуренты не подбросили лишних забот.

После короткой встречи пришлось уделить время работе. На орбитальной станции каждый час особенно дорог, поэтому приходится использовать рабочее время с максимально отдачей. Экипаж седьмой экспедиции передал нам сведения о результатах исследований, которые в течение семи месяцев они проводили на станции. Список дел впечатлял: испытания нового скафандра и системы защиты от радиации, ремонт солнечных батарей, исследование роста растений в невесомости и в условиях искусственной гравитации, контроль выбросов углекислого газа в атмосферу Земли, изменения активности вулканов и многое другое. Каждое из этих исследований помогало нам улучшать жизнь на родной планете: понимать изменения климата, делать научные открытия и улучшать условия пребывания человека вне планеты.

Да, невесомость губительно сказывается на организме космонавта, ухудшая состояние мышц, костей и даже глаз. Именно поэтому после возвращения из космоса проводятся реабилитации, а учёные умы ломают головы над тем, чтобы обеспечить космонавтам земные условия для работы на борту корабля и станции. Одно из наших исследований в рамках экспедиции было тесно связано с искусственной гравитацией. Правда, тестировать её мы будем не на людям, а пока только на растениях.

В конце рабочего дня, когда нам разрешили отдохнуть. Друзья обменивались впечатлениями от пребывания на станции, а я достал небольшой подарок для Абрамова.

– Тёма, мне тут разрешили посылку для тебя привезти. Мы все положили туда кое-что ценное, что хотелось бы тебе передать. Я вот, например, прихватил твои любимые ириски. Лично у Панкратова, а потом у Золотухина разрешение выбивал. Но ты должен взглянуть вот на этот подарок!

Я выудил из коробки свёрточек и дождался, пока Абрамов его развернёт.

– Это детский чепчик и носочки твоего сына, с которых он уже вырос. Кира хотела, чтобы ты увидел каким малышом он был, ведь по возвращении домой тебя будет встречать маленький богатырь. А это фотографии с родильной палаты, с выписки и совсем недавние, здесь Костику две недели.

Кстати, имя малышу Абрамовы назвали в честь Константина Циолковского. Поначалу Кира не оценила такого жеста, но затем припомнила, что у неё так звали прадедушку, и согласилась.

Артём не смог сдержать слёз, рассматривая самые настоящие драгоценности. Я дал другу побыть немного одному, но минут через десять он сам нашёл меня в соседнем отсеке и крепко обнял.

– Спасибо, Мишка! Ты не представляешь насколько обидно было получить посылку с Земли и не увидеть в ней ни одной весточки из дома. Всё из-за дурацких выходок психолога. А тут ещё и связь не работает и в посылках никаких вестей. Я эту фурию сам в невесомость отправлю, когда домой вернусь.

– Гидру, – поправил я друга. – Парни из команды дублёров прозвали её гидрой.

– Самая настоящая гидра! – подхватил Тёма.

– Что это поскрипывает? – поёжился Денис, оглядываясь по сторонам. Мы одновременно замолчали и прислушались к странным звукам, а потому в полной тишине они казались ещё громче.

– Призраки инопланетян пришли за новичками, чтобы посвятить вас в космонавты! – подшутила Лина.

– Ты знаешь, ни призраков, ни космонавтов я не боюсь, а вот опасения, что станцию расплющит, как консервную банку, у меня имеются. И все эти скрипы нисколько не повышают мою веру в то, что всё обойдётся, – пожаловался Коляда.

– Не волнуйтесь, это станция так «дышит», – пояснил Орешкин. – Здесь это частое явление. Так или иначе, происходит небольшая деформация металла, но нас точно не расплющит, мы же не под водой!

Следующий день начался со связи с Центром. Мы передали данные с датчиков, Абрамов провёл съёмку поверхности Земли, а затем настало время для коллективной работы.

Первая задача, к реализации которой нам пришлось приступить – обустройство гидропонной фермы на базе орбитальной станции. Выращивание растений без почвы открывало огромные перспективы для путешествий на дальние расстояния и будущей колонизации других планет. Мы делали лишь первые неуверенные шаги в этом направлении, но активно развивались, а значит, результат не заставит себя ждать.

Отсутствие почвы, поглощающей драгоценный кислород, также играло важное значение. Таким образом, ферма производила больше кислорода, чем поглощала, а ещё приносила урожай. Да, этого всё равно было недостаточно для полного обеспечения космонавтов, но лиха беда начало!

Под гидропонную ферму было решено переоборудовать один из научно-исследовательских модулей станции. Как раз он был рядом с энергетическим модулем, поэтому подвести питание оказалось делом техники. Тут нам с Абрамовым здорово пригодился опыт работы в «Ростехе».

Да, отправление восьмой экспедиции на Землю должно было состояться только через неделю, поэтому мы работали в шесть пар рук и эксплуатировали товарищей как могли.

– Ты смотри, понаехали буржуи! – шутил Артём, когда мы приобщили к труду. – Негоже измываться над рабочим классом, который спит и видит как полетит домой. А как же заветы социалистического прошлого?

– Каждому по инструменту и всем работать! – распорядилась Захарова, раздавая наряды. – У вас, между прочим, ещё шесть полноценных дней на орбите. За это время можно успеть выполнить массу задач.

Мы провели монтаж гидропонной фермы всего за трое суток: наладили электропитание, полив, собрали стенды, отрегулировали яркость ламп, сформировали основу и засеяли семена.

Неделя, которая отводилась на передачу данных и опыта предыдущей экспедицией, пролетела как одно мгновение. Пришло время Абрамову и компании возвращаться домой.

– Мих, на пару слов! – произнёс Артём, жестом показывая, что предстоящий разговор предназначен не для всех.

– Что-то случилось?

– Я тут решил напоследок дать тебе пару советов. Так сказать, просыпать крупицы своей мудрости, накопленные за эти семь месяцев на орбите. Ты слушай и запоминай, пригодится. Первое и самое важное: двигайся по станции максимально плавно и осторожно. Любое неосторожное движение может спровоцировать целую череду событий, и не всегда знаешь чем они могут обернуться. Я перед сном вообще пристёгивался, потому как неизвестно куда тебя унесёт от банальной попытки перевернуться на бок. Второе: крепи все подручные вещи на скотч или изоленту. Если не прикрепилось – значит, добавь ещё изоленты. Конечно, я не о критически важном оборудовании, а о вещах, которые постоянно валяются под рукой. Если их не закрепить, будешь потом искать по всему отсеку. И третье: когда открываешь консервную банку, всегда прикрывай место прокола салфеткой, иначе оттуда вылетит целая струя и тебе придётся переодеваться. Ну а если ты всё-таки разлили воду, или сок, пользуйся всё той же салфеткой, чтобы собрать жидкость.

Тёма закончил свой монолог, но потом спохватился и помахал в воздухе пальцем, словно пытался привлечь внимание:

– И ещё, будь готов к подколам и всякого рода шуткам. Без юмора в космосе никуда, иначе недолго с ума сойти.

Абрамов ненадолго завис, будто никак не мог принять решение делиться со мной ещё какой-то информацией, или придержать её при себе, а затем едва заметно кивнул и перешёл на шёпот, что говорило лишь об одном: Абрамов что-то затеял. За годы знакомства я отлично изучил этого шутника и по его поведению понимал ход его мыслей.

– Слушай, Мишка! Есть у меня одна идея как отплатить этим занудам, но мне понадобится твоя помощь.

– Надеюсь, меня не ждут серьёзные последствия по приземлению?

– В любом случае, тебя будут встречать сотрудники госбезопасности, но поверь, это не из-за моей шутки. В общем, как будет свободное время, я тебе всё объясню. Заодно и сразу всё подготовим.

Я понимал обиду Артёма на коллег с Земли, которые полгода держали его в неведении о ситуации с семьёй. Это была беспрецедентная акция, продиктованная нелепыми домыслами бестолкового психолога и не имела ничего общего со здравым смыслом.

Честно говоря, я боялся, что Абрамов затеет какую-нибудь опасную шутку, которая может иметь серьёзные последствия, но когда друг раскрыл свой план, у меня от души отлегло, и я с радостью согласился на осуществление его задумки.

Времени у экспедиции осталось совсем немного, но мы выкроили минут пятнадцать, чтобы сделать несколько важных нарезок с комментариями Артёма.

Когда за членами седьмой экспедиции закрылся шлюз, мы с замиранием сердце следили за их возвращением на Землю. Потому как переживали за успех этого мероприятия, а ещё понимали, что через двести тридцать восемь дней нам предстоит точно также возвращаться домой.

Спускаемый аппарат успешно отстыковался от станции и исчез вдалеке. Наша станция продолжала движение по орбите, а внутри нас осталось всего трое. В какой-то момент мы почувствовали себя одиноко. Всё-таки, когда нас шесть человек, здесь тесновато, но одиночество чувствуется не так сильно.

Спустя три часа после отправления аппарата на Землю с нами связались из Центра. Я заранее занял позицию, чтобы первым оказаться на связи, отключил камеру, принял вызов и запустил ролик:

– На связи лётчик-космонавт Артём Абрамов! – бодро заявил голос с записи. Оператор не видел собеседника по видеосвязи, поэтому ловушку не раскусил.

– Абрамов? – удивлённо прошептал мужчина.

– Он самый! Знаете, я тут подумал… зачем мне возвращаться? Там у меня маленький ребёнок, который постоянно плачет по ночам, а ещё подгузники, колики, детский плач, крики… Нет, я поговорил с ребятами и решил остаться ещё на восемь месяцев. Глядишь, как вернусь, малышу почти год будет.

На другом конце связи стояла тишина. То ли оператор переваривал информацию, то ли пытался придумать что делать в возникшей нештатной ситуации, то ли вообще потерял сознание.

– Нет, ну а что вы хотели? – продолжал оправдываться из записи Абрамов. – Вы же мне полгода ни одной весточки ни о жене, ни о сыне не передавали. Да и потом Чудинов пробился со снимком с УЗИ, рассказал пару историй, и на этом снова тишина. Спасибо, хоть передали, что сын родился. Вот у меня и не развились отцовские качества, а карьеру так просто не построишь. Когда я потом ещё в космос полечу? Одна реабилитация два года займёт.

Молчание на другой стороне связи продолжалось, и только через минуту послышался голос.

– Говорит начальник смены Центра управления полётами Золотухин Андрей Семёнович. С кем могу говорить?

– На связи лётчик-космонавт Артём Абрамов! – включил я заново записанную заранее запись.

– Абрамов, ты мне скажи, как тебя и там и тут показывают? Ты ведь в спусковом аппарате на Землю только что вернулся. Или мне показалось?

Дальше ломать комедию не имело смысла. Очевидно, что спусковой аппарат успешно достиг поверхности Земли и его встретила поисково-спасательная бригада. Быстро это они! Иногда могут целые сутки искать, а тут и часу не прошло, как космонавтов отыскали. Но это и хорошо, теперь можно быть спокойными за друзей. По всей видимости, из Центра даже позвонили поисковикам чтобы узнать правда ли Артём остался на станции.

Понимая, что ломать комедию дальше нет смысла, я включил камеру и помахал рукой.

– Лётчик-космонавт Михаил Чудинов на связи! Абрамову и всей седьмой экспедиции на РОС привет и поздравления с успешным приземлением!

– Ну, шутники! – рассмеялся Золотухин. – Вы у меня до конца года летать будете.

– Надеюсь, с диспетчером всё хорошо, и он не потерял сознание?

– У нас работают крепкие парни, – не переставая улыбаться ответил начальник смены. – Но вы бы видели эти глаза! В общем, вы нам настроение подняли, ребята, спасибо. А теперь давайте по работе. Как обстановка на станции?

– Порядок, работаем! – ответил Коляда и приступил к подробному отчёту.

Чуть позже, после сеанса видеосвязи, Денису понадобилась наша помощь, чтобы настроить оборудование для снимков поверхности Земли. Каждый день ему приходилось вести съёмку в определённые промежутки времени, поэтому на парня легла серьёзная ответственность.

– Вы уже закончили? – поинтересовалась Алёна, когда мы подготовили оборудование и сделали несколько контрольных снимков.

– Можно сказать, что да, – неуверенно ответил Коляда.

– В таком случае, заканчивайте с фотографиями и давайте готовиться к испытаниям. У нас сегодня запланирован первый тест системы защиты от радиационного излучения в открытом космосе.

Глава 16
Космические будни

Сложно передать ощущения, которые испытываешь при первом выходе в открытый космос. В голове гудит целый рой мыслей. Что, если герметичность скафандра будет нарушена? Успею я добраться обратно до станции? А вдруг шлюз не сработает, и мы не сможем вовремя вернуться обратно? Усилием воли приходится выбрасывать эти мысли из головы и делать свою работу. Да, космос для сильных духом людей, не подверженных паническим настроениям.

– Готов? – поинтересовался Денис, бросив на меня взволнованный взгляд.

Я уже справился с защитным костюмом и возился с дроидом-помощником, который призван заметно упростить работы за пределами орбитальной станции. Он несёт на себе целый ряд инструментов, а также может выполнять сам некоторые манипуляции.

– Можем выходить!

Вообще Захарова была против того, чтобы первый выход в открытый космос делали оба новичка. Девушка хотела пойти с одним из нас, а на следующий день с другим, но мы её успокоили. В этой задаче нет ничего такого, что бы требовало значительного опыта полётов. Правда, мы всё равно заставили поволноваться диспетчера, который курировал работу с Земли.

– Центр, у нас проблемы! Страховочный трос Коляды оторвался, и он летит в открытый космос. Нужно что-то делать! – произнёс я и навёл камеру на скафандр, который медленно удалялся от станции, вращаясь вокруг своей оси.

– Постарайтесь дотянуться до него! – дрожащим от волнения голосом последовал совет диспетчера.

– Серьёзно? Вы длину моего троса видели? Между нами расстояние метров в сорок, при всём желании я до него не смогу дотянуться!

– Отправьте дрона-помощника «Десницу-2В»! – последовал незамедлительный ответ. А этот парень на другом конце линии молодец, не запаниковал, а принялся оперативно искать варианты решения проблемы.

– «Десница» остался на станции, мы работаем без него, – соврал я. – Пока я смотаюсь за дроидом, произойдёт что угодно.

– Оставайтесь на линии, сейчас мы согласуем спасательную операцию.

– Ага, куда ж я отсюда денусь, – отозвался я.

Через пару секунд в эфире раздался голос Золотухина:

– Чудинов, зачем вы старыми скафандрами в космосе разбрасываетесь? Можно ведь отправить его в утиль.

Вот хитрый лис! Вмиг раскрыл наш план. Чтобы разыграть диспетчера мы с Денисом протащили с собой ещё один скафандр. Он был достаточно старым и оказался давно списан, потому как не годился для использования, но для нашего розыгрыша новый и не требовался.

В принципе, нет ничего страшного в том, что старый скафандр выбросили в космос. За счёт приданного импульса и притяжения планеты, в скором времени он попадёт в атмосферу Земли и сгорит. А вот хранить это всё хламьё на станции точно нет никакой возможности, иначе скоро там и развернуться будет негде.

Да, с точки зрения чистоты экологии нас могут осудить, но что тогда говорить о тоннах космического мусора, который вываливается на орбиту всеми странами-участниками космической программы? Скафандр – это лишь малая и самая безобидная часть.

– Так не интересно, – отозвался я с наигранной обидой.

– Чудинов, пока вы вернётесь на Землю, у нас половина диспетчеров либо разбежится, либо поседеет. Оставьте хоть кого-то, чтобы курировали вашу посадку.

– Да ладно, чем сильнее закалять сталь, тем крепче будет. Дёня, помаши рукой, чтобы в Центре не волновались.

Я перевёл объектив камеры на Коляду, который возился с дроидом-помощником и через него настраивал оборудование для защиты от радиационного излучения.

– Всё в порядке, – успокоил Золотухина Денис. – Мы почти закончили, минут через пять запустим машинку и приступим к испытаниям.

Запуск системы прошёл с первого раза. И хорошо, потому как мы проторчали с наладкой почти четыре часа. Правда, из-за сильного эмоционального напряжения и вовлечённости в рабочий процесс мы и сами не заметили как быстро пролетело время. Часто в таких сложных системах бывают проволочки, но нам повезло обойтись без заминок. Замерили уровень радиационного воздействия, отметили существенное снижение и приступили к следующему этапу работы.

– Алён, тут одна солнечная батарея ещё функционирует, – доложил Денис. – Вижу повреждения и трещины на ней, но в принципе она рабочая.

– Я вижу, – отозвалась девушка, которая находилась на борту станции и следила за приборами. – Но её всё равно нужно менять – не просто же так нам прислали новую. К тому же, выработка этой батареи идёт только на шестьдесят четыре процента. Несмотря на кажущуюся целостность, из-за столкновения многие элементы просто вышли из строя.

Первым делом мы заменили ту батарею, которая была полностью уничтожена. К счастью, из посадочного места торчал достаточно крупный кусок, за который легко было ухватиться. При поддержке «Десницы» мы быстренько сняли старую батарею и принялись за установку новой.

– Три часа и двадцать семь минут! – восторженно произнесла девушка, когда мы закончили. – Это новый рекорд по замене такого элемента.

– Мы ещё не такое умеем! – довольно отозвался Коляда.

– Особенно, когда под рукой «Десница», – поправил я друга. – Иначе мы провозились бы вдвое больше времени.

– Давайте на базу! – распорядилась Захарова. – Вы работаете больше семи часов, осталось меньше часа положенного времени.

– Так мы ещё успеваем демонтировать старую батарею! – заметил Денис.

– И сократить энерговыработку? Пусть сегодня хоть на шестьдесят четыре процента, но поработает, – приняла решение командир экспедиции. – Если хотите выработать время до конца, лучше начните менять обшивку.

– Сделаем! – пообещал Денис.

Суть работы заключалась в том, чтобы покрыть часть модулей станции новой антирадиационной обшивкой и сравнить насколько она эффективна. Процесс достаточно длительный и трудоёмкий, который потребует от нас много времени в открытом космосе. За сорок минут мы не сделали и десятой части от общего объёма.

– Ладно, шутники, завтра в открытый космос выходим мы с Чудиновым, – заявила Захарова, когда мы вернулись на базу.

– Я что-то не так сделал? – насторожился Денис.

– Всё в порядке, просто не стоит так много времени проводить в космосе одному человеку.

– А мне, значит, можно? – ухмыльнулся я без претензий. Благодаря надёжной защите скафандра и антирадиационному магнитному полю вреда от пребывания в открытом космосе было не больше, чем от просмотра телевизора или сёрфинга новостей на смартфоне.

– Миш, я же не пойду одна, – ответила Алёна. – Послезавтра будешь отдыхать, а заканчивать работу пойдём мы с Колядой.

– Не стоит, я могу и послезавтра выйти. На самом деле, это не так тяжело, как кажется.

– Нет! – запротестовала Алёна. – Каждый сделает по два восьмичасовых выхода. Мы и так работаем сверх плана, чтобы заменить вышедшую из строя солнечную батарею и установить новую, которую полностью снесло при столкновении. Кроме того, никто не отменял необходимость частичной замены обшивки станции новыми материалами. Будет чудом, если мы управимся всего за три смены.

– Можем и больше выходов сделать, – поддержал меня Денис.

– Нет, по протоколу работы в открытом космосе не должны проводиться с такой частотой. Или вы хотите в первый же свой полёт нарушить правила и сделать его последним?

Угроза Захаровой возымела действие, и мы с Денисом не стали упорствовать.

– Не стоит торопиться и стараться побить все рекорды. Ещё успеете наработать время работы в открытом космосе. Будем надеяться, что для каждого из нас этот полёт не последний.

В Центре решили прихлопнуть сразу двух зайцев и объединить исследования с необходимыми работами. За время выхода в открытый космос мы восстанавливали электроснабжение станции, монтируя новые солнечные батареи взамен тех, что вышли из строя, устанавливали обшивку с защитным антирадиационным напылением, испытывали скафандры и защитное поле. А потом по нескольку часов заполняли отчёты. Если так, то зайцев, которых пытались прихлопнуть, получалось четыре.

Эти три дня казались для нас вечностью, потому как сил уходило немерено. Зато теперь мы вернули энерговыработку к прежнему значению, что позволило нам не ограничивать себя в ресурсах и проводить исследования на полную мощность. Исследование защитного поля продолжалось, со скафандрами мы пока закончили, а вот для защитной обшивки всё только начиналось, ведь мы лишь начали испытание.

В процессе работы я успел немного разобраться в её устройстве. Обшивка состояла из двух защитных слоёв: первый отражал радиационное воздействие, а второй аккумулировал радиацию, которой всё же удалось пробиться через первый слой. Разумеется, эта обшивка должна была заменяться с определённой периодичностью, иначе со временем сама становилась источником излучения. Наша задача заключалась в наблюдении за работой обшивки и ведением журнала.

В какой-то момент мне стало казаться, что у меня голова пойдёт кругом от обилия журналов и ежедневного их заполнения. Спасало разве что делегирования полномочий: сегодня я слежу за обшивкой, завтра за приборами жизнеобеспечения, послезавтра – за нашей фермой. А у Дениса ещё и наблюдение за поверхностью Земли и снимки.

Чтобы не загружать Коляду, приходилось брать на себя часть его работы и делить с Захаровой. Только журналы физических упражнений и состояния здоровья приходилось вести ежедневно каждому члену экспедиции. С другой стороны, а кто говорил, что работа на станции будет лёгкой прогулкой? Центр тратит миллиарды для запуска ракеты и доставки грузов, поддержание нашей работы расходует огромные средства, поэтому нужна максимальная отдача.

Кстати, о саженцах. Первые ростки проклюнулись всего через два дня, последние – через неделю. Лук выбросил по два-три пёрышка, а к тому времени репа отрастила уже вторую пару листов, которые отличались от первой. Причём, мы заметили любопытный факт: растения с искусственной гравитацией ничуть не уступали тем, что росли без гравитации. Единственным отличием было то, что в отсеке с искусственной гравитацией корни росли в направлении центра гравитации, то есть вниз, а стебли тянулись в противоположную сторону. В отсеке без гравитации стебли тянулись к источнику света, а корни росли в противоположном направлении. А так как мы установили светильники немного под углом, растения росли под наклоном.

– Слушайте, у нас какая-то Пизанская башня получается, а не лук, – заметил Денис, рассматривая результаты наших трудов. – Мне кажется, нужно внести небольшие коррективы и установить светильники перпендикулярно, иначе придётся отправлять на Землю кривые образцы.

– Сначала отметим такое поведение растений, сделаем снимки и запишем на видео, а затем будем исправлять что нагородили, – распорядилась Захарова.

Каждый день мы вели журнал наблюдений за процессом роста. Пусть это было не самое увлекательное занятие, но помогало оторваться от возни с приборами. В какой-то степени для каждого члена экипажа работа на орбитальной ферме стала способом эмоциональной разгрузки, и каждый из нас с нетерпением ждал своей очереди повозиться с растениями.

Находясь далеко от дома, я в какой-то степени понимал дачников, которые спешат на грядки в выходные, или даже после работы. Дело не только в урожае, но и в обычных человеческих желаниях заботиться и созидать.

Мы не успели оглянуться, как пролетел первый месяц нашего пребывания на станции, а на Земле дело шло к весне. Приближался Международный женский день, и нас с Денисом попросили записать поздравление. Разумеется, запись нужно было отправить на пару дней раньше, чтобы избежать накладок. Мы настроили камеры, выставили свет, пристегнулись, чтобы не парить в невесомости и начали запись.

– Дорогие, милые наши бабушки, мамы… – начал Денис.

– Жёны, сёстры, дочери! – закончил я его фразу и замолчал, передавая слово напарнику.

– Позвольте от лица экипажа восьмой эсдепи… эспидикции… да блин! – психанул Коляда, а я не смог удержаться и залился смехом.

– Дэн, ну, ты и эсдепикционист! – пробормотал я сквозь слёзы, но на этот раз смеялись уже мы оба.

Дубля с четвёртого мы всё-таки смогли записать поздравление и отправить на Землю.

А после настало время записывать короткие сообщения для родных. В Центре обещали передать эти видео нашим семьям, поэтому мы нашли слова, чтобы поделиться сокровенным и передать весточку домой.

Я записал отдельное видео для мамы и родственников, и отдельное видео для Даши.

– А можно ещё одно коротенькое видео записать? – поинтересовался я у диспетчера.

– Да сколько угодно, у нас ведь не плёнка, можем записывать без проблем.

– Отлично! Тогда запишем видео для тестя.

Я устроился поближе к иллюминатору и нажал кнопку записи:

– Игорь Константинович, передаю персональный привет с орбиты, как вы и просили. А ещё хочу раскрыть вам страшную тайну: вы оказались правы, мы находимся почти в Казахстане, каких-то километров сорок-пятьдесят от него. Вон, сами посмотрите!

Я перевёл камеру в сторону иллюминатора, где было видно поверхность Земли. Яркие пятна были маленькими и крупными городами.

– Сейчас мы пролетаем над Нур-Султаном, вон, огни города должно быть хорошо видно, поэтому в какой-то степени можно сказать, что мы в Казахстане. Ан нет, уже в Монголии. А через несколько минут будем уже в Китае. Когда вернусь, обязательно расскажу куда пропадают космонавты после запуска ракеты.

В Центре долго смеялись с этого видео, даже некоторое время совещались можно ли его показывать кому-то, но затем сочли, что в нём нет ничего предосудительного и пропустили. Представляю лицо Павлова, когда он увидит ролик. Думаю, непременно будет хвастаться перед мужиками с работы.