Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Соавторы: Виталий Хонихоев,Рита Лурье,Елена Амеличева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 359 страниц)

Глава 1 Нора Крота (продолжение)

Ледяное железо лестницы обжигало руки. Холодный воздух с ревом несся по трубе, принося с собой запах дешевой столовки и ощущение, что ты носок внутри шланга огромного пылесоса. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии.

Нога, рука, нога, рука. Медитативный ритм укачивал, убаюкивая. Но громкое противное лязганье металла наверху вывело из успокоительного транса. Стало намного темнее. Ветер стих. Люк закрыт. Теперь только вперед.

А вот и конец лестницы. Наконец-то.

Я отпустила ледяные ступеньки, стряхнула налипшую грязь с ладоней и вновь спрятала их в спасительное тепло карманов.

Итак, что мы имеем?

В лихорадочном метании света фонариков во тьме мне удалось разглядеть серый коридор, уходящий далеко в темноту. Похоже, это заброшенный бункер, чудовище из стали и бетона, могила амбициям и страху мощной империи, которую постигла судьба всех угнетателей до нее – сгинуть в веках, оставив противоречивое наследие и обеспечив людям почву для бесконечных и бесполезных споров – как будто в жизни есть строгое деление на черное и белое.

У санклитов и Охотников все в точности также. Перемирия не было. Просто холодная война, когда обе стороны наращивают потенциал, стараясь особо не высовываться и не провоцировать противника.

А на чьей я стороне?

Хороший вопрос.

Что душой кривить? Охотники мне не близки. Но к их антагонистам тоже много вопросов. Похоже, я – Швейцария. Не хочу стороны. Хочу мир.

Вот только возможен ли он?..

Коридор закончился. Железная массивная дверь. Ощущение, что идешь внутри большой трубы, метра три в диаметре. Хотя нет, это, скорее, лабиринт. Мы свернули в небольшое, более узкое ответвление. Потом еще раз. И еще. Теперь это похоже на узкие коридоры старого монастыря с кельями, в которые можно войти лишь смиренно пригнув голову, как грешник при покаянии.

– Пришли. – Сообщил Крот, пропуская меня в коридор, где горел тусклый свет. – Фонарик больше не потребуется. – Он протянул руку.

– Где Алекс? – в лоб спросила я, стянув с головы эластичную ленту и положив ее в его ладонь.

– Всему свое время. – Пробормотал мужчина, роясь в одном из железных ящиков на стене.

Похоже, это у него любимая фраза.

– Возьмите. – Он протянул мне объемный непрозрачный пакет и кивнул на дверь. – Там вы можете принять душ и переодеться.Я не стала спорить, потому что мысль о теплой воде и возможность избавиться от провонявшей кровью одежды показались весьма соблазнительными.

Обнаружив в пакете все необходимое, я стащила с себя свитер, брюки, белье и с отвращением швырнула в мусорку. Кафель в душе был обжигающе ледяным. Вода оказалась чуть теплой, но все равно, чувствовать, как тело становится чистым, безумно приятно! Хотя вначале струпья крови, намокнув, и наполнили кабинку острым запахом живодерни, вызывающим рвотный рефлекс, я все же смогла с этим справиться, задержав дыхание и стараясь не вспоминать бойню в «Мажестике».

Выдавив на ладони гель для душа, мне пришлось собрать все силы, чтобы удержаться от крика, когда начала намыливать грудь. Болело так, словно в этом месте все еще кровоточила рваная рана в виде буквы «z». Глаза видели, что не осталось даже шрама, но мозг буксовал и категорически отказывался признавать, что после такого все может попросту пройти.

Как же надоели эти фантомные боли! Такими темпами я скоро превращусь в сплошную фантомную болячку. Залезу под одеяло, буду смотреть киношки с Сеней под боком и кушать вкусняшки. Неплохая, кстати, мысль.

Я усмехнулась и встала под прохладные струи воды. Мечтать не вредно. У такого недоразумения, как человек, ставший санклитом, не может быть спокойной жизни, карма не та.

А ведь до меня были прецеденты – жена Ангела, смертная, которую он тоже побаловал кинжалом в сердце. Узнать бы подробнее, чем все кончилось. По словам Драгана, она обиделась, ушла от мужа-затейника и скитается по свету в поисках способа вновь стать человеком.

Я поежилась, и вовсе не из-за температуры воды. Слишком уж биография первой санклитки похожа на то, что происходит сейчас в моей жизни. Похоже, лучше не думать об этом.

Поразмышляю на другую тему. Например, почему в пакете, что дал Крот, все нужного размера: и трусики – опять, вашу мать, кружевные, кстати, и кофта – кошмарного розового цвета, и теплые черные брюки с объемной толстовкой в тон, и резиновые шлепанцы. Да еще имеется все необходимое для гигиены, в том числе женской, и несколько полотенец.

Похоже, они готовились к моему прибытию. Не зря ли я бахвалилась, вспоминая недавно расхожую истину о том, что если не можешь куда-то попасть, сделай так, чтобы тебя туда привели силой? Скорее, в тему будет мужской анекдот про то, что если на девушке трусики и бюстгальтер из одного комплекта, то это не ты решил, что сегодня будет секс.

Соорудив из полотенца опять же зубодробительного розового оттенка тюрбан на волосах, я оделась, вышла из душевой и натолкнулась на взгляд пожилой худощавой женщины в серых брюках и толстовке. Короткая стрижка на седых волосах, темные глазки-пуговки, выступающие вперед передние зубы – не родственники ли они с Кротом?

– А вот и мышь! – помимо воли сорвалось с губ.

Ведь есть в «Дюймовочке» старая полевая мышь, большая охотница до сказок? Символично, кстати – эта тоже в возрасте, и Охотница, может, даже и полевая была, в молодости.

Правда, на этом сходство заканчивается. В сказке это был сравнительно добрый персонаж, а дама, что буравила меня взглядом, явно не из таких. В принципе, женщина права – не надо было обзываться.

– Обувь. – Процедила она, сунув в мои руки очередной пакет.

Я достала черные угги – ура, не розовые – и засунула в них замерзшие уже в шлепках ноги. Размер, конечно же, подошел. Кто бы сомневался.

– Следуйте за мной. – Мышь развернулась и весьма быстро двинулась по плохо освещенному коридору.

Едва поспевая за ней, я почти ничего не успела заметить. По большому счету, рассматривать было нечего. Унылые стены болотного цвета по бокам, белый потолок над головой, по которому вились серые черви воздуховода – стоило отвести от них взгляд, как начинало казаться, что они движутся, как огромные змеи, выжидая момент для атаки. Под ногами – серый бетон.

Женщина неожиданно резко затормозила перед черной железной дверью – здесь, похоже, других не признают, достала из кармана большую связку ключей и, выбрав самый длинный, открыла ее.

– Проходите.

– Как вас зовут? – зайдя в комнату, спросила я, запоздало пытаясь наладить контакт.

– Мышь! – прошипела она и с грохотом захлопнула дверь у меня перед носом.

Вновь заскрежетал древний замок.

Не прокатило, как сказал бы Сеня. Не быть нам подружками. Я неожиданно для себя рассмеялась. Бог с ней.

Что ж, посмотрим, куда меня заселили.

Все то же, что и в коридоре, только в форме квадрата и пол из листов светло-коричневой деревоплиты. Опять же, едва светящая голая лампочка под потолком, плюс две зеленые матерчатые койки одна над другой, напоминающие носилки скорой помощи. Верхняя крепится к потолку на туго сжатых пружинах. Кажется, это предусмотрено на случай взрыва, чтобы погасить ударную волну.

Лучше бы они отопление предусмотрели, здесь зверски холодно! И вряд ли ночью мне поможет обычное тонкое одеялко, лежащее рулончиком на одной из «кроватей». И волосы еще мокрые.

В «восторге» от перспектив, я открыла зеленую дверь, которую сначала не заметила. Узкий пенал туалета. Это радует.Видеонаблюдения в комнате – или камере, время покажет, как говорит Крот, вроде бы нет. Это, конечно, довольно просто проверить, но не буду пока ничего вытворять. Потерплю денек, я же приличная женщина. Но как только появится повод, спущу с поводка мисс Хайд, не задумываясь.

Что ж, за неимением других занятий придется ложиться спать.

Выключатель света отсутствует по определению. Переживем.

Я попробовала рукой матерчатую поверхность койки и легла, положив под голову влажное полотенце с волос. От одеяла, натянутого до глаз, толку, как и ожидалось, не имелось никакого. И подушка бы пригодилась.

Завтра буду требовать что-то теплое «у администрации». Они же не хотят, чтобы вместо санклитки у них образовалась ледяная скульптура? Или хотя бы пусть Алекса ко мне подселят, вдвоем мы быстро согреемся. Я похихикала, запомнив эту идею мисс Хайд.

Надеюсь, у Охотника условия меньше напоминают Северный полюс, чем мои. Человеку заболеть в таком «холодильнике» проще простого. Он не Горан, который всегда горячий во всех смыслах. Я заерзала. Надо направить мысли в другое русло.

Например, обдумать все то, на что не оставалось времени из-за того темпа, который преподнесла осень. Хотя начать лучше с лета, которое тоже не поскупилось на загадки.

К примеру, трупы в подворотне. Мог этот сюрприз нам оставить брат Наринэ, бешеный берсерк? Да, он не санклит, вроде бы. «С одной стороны человек, с другой санклит». Вдруг такое возможно? Тогда он мог и жизнь отнять.

Есть какой-то спусковой крючок, что-то, что делало Тиграна безумным монстром. Когда они закрылись в ванной при нападении Ковача, Наринэ что-то сделала с братом, и он вновь стал берсерком. И еще странно то, что Горан не смог взять его жизнь, а у меня получилось за секунду. И моя кровь помогла Ковачу.

Это приводит к новой загадке – кто я? Тай, ищейка, говорил, что был уверен в том, что я не санклит. Если вспомнить, что кинжал Лилианы растворился в моей груди, то и вовсе плохеет. И сразу почему-то вспоминаются слова Бабы-Яги – «Махван Херештак!» Учитывая, что все языки мира мне теперь автоматически доступны, почему это не перевелось?

Я хлопнула себя по лбу. Вот дура! Ответ-то напрашивается сам собой – это или имя, или название. Так, Наринэ – армянка. Ее бабка, или прабабка, скорее всего, тоже. Черт, у меня только один знакомый армянин – мой бывший, наркоман. Кстати, очень умный был парень, начитанный. Надо будет найти его и, если еще жив, спросить о «Махван Херештак».

Мысли перетекали с одного на другое. Загадок в последнее время было много. Но вспомнив их все, я в итоге вновь вернулась к тому, от чего изо всех сил старалась убежать.

Темнота и тишина – худшие составляющие, когда совесть неспокойна. Отвлечься не на что, приходится смотреть правде в глаза. Из груди вырвался тяжелый стон. Я никуда от себя не денусь.

Говорят, убив человека, ты убиваешь и весь род, что мог от него пойти, уничтожаешь то плохое и хорошее, что он и его потомки привнесли бы в мир, потому что все мы связаны тончайшими нитями вероятностей.

Убивая, ты пробиваешь дыру в ткани бытия. И не от тебя зависит, зарастет ли она, какой ценой, и каковы будут последствия. За это придется отвечать – рано или поздно. Более тяжкого груза не существует.

Мир – это хаос. Просто упорядоченный. Я – тоже. Хаотичное движение молекул, атомов. Мы состоим из одного и того же – из энергии. Где начинается одно и кончается другое? Мы неразделимы, мы и есть ткань бытия.

Отняв жизнь у Марты и Тиграна, я проделала дыру и в ткани бытия, и в себе. И мне с этим жить.

Но как?..

Глава 2 Гудини

Утром меня разбудил низкий ровный гул. Хотя, конечно, какое сейчас время суток, можно было лишь предполагать. Гораздо интереснее, что гудит? Я открыла глаза.

Ровно в центре комнаты в позе лотоса сидела женщина в сером балахоне с открытыми руками. Лоб перехватывала плетеная разноцветная полоска. Длинные пепельного цвета волосы спускались на грудь волнистыми прядками, слегка прикрывая массивный кулон из бирюзы на шнурке. Ладони лежали на коленях. Глаза были закрыты. Похоже, гудит именно незнакомка. Гудини, мать ее!

Кого-то она мне напоминает. Я нахмурилась, но в голову ничего не пришло, и немудрено – за ночь в этой «морозилке» мозги промерзли насквозь.

Я приподнялась на локтях, рассматривая гостью-хиппи. Нет, ну все понимаю, но обязательно медитировать в моей комнате? Или что она там делает?

Гудение внезапно прекратилось.

– Простите, Саяна, у вас такая прекрасная аура, что мне не удалось сдержаться. – Открыв ярко-голубые глаза, произнесла женщина приятным голосом с хрипотцой.

– Кто вы?

– Валентина. – Представилась она.

Дальнейшей информации не последовало. Что ж, не хочет человек о себе говорить, зачем заставлять?

– Рада познакомиться.

– И я.

– Вам не холодно? – меня начинал бить озноб от одного взгляда на нее. Балахон больше напоминал летнее платье, да еще и без рукавов. – Может, возьмете мое одеяло?

– Не нужно. Я никогда не мерзну.

– Тогда мне остается только завидовать вам! – хмыкнула мисс Хайд, садясь на край кровати и поплотнее закутываясь в то недоразумение, которое играло роль одеяла.

Ничего не ответив, она улыбнулась.

– Кто вы здесь, Валентина?

– Старожил. – Вместо пояснений Гудини стукнула кулаком по одному из квадратиков деревоплиты, которые покрывали пол. – Смотрите. – Она сунула палец под приподнявшийся край и сняла один лист. – Тайник.

– Мне нечего там прятать.

– Это пока.

Звучит многообещающе.

– Пойдемте, Саяна, кое-что покажу.  – Валентина уложила квадратик на место, поднялась и протянула руку.

На указательном пальце было надето кольцо с бирюзой. На запястье я увидела браслет: вязь из серебра, образующая какое-то существо, похожее на собаку с крыльями и хвостом дракона. Кажется это симург – крылатое древнерусское языческое божество, вестник между небесным и земным мирами.

Она сжала мою ладонь, и мы вышли из камеры.

Экскурсия по бункеру? Это будет весьма занимательно! И пригодится на будущее.

Длинный унылый коридор вывел нас к небольшому помещению со старой мебелью.

– Смотрите, – женщина завела меня в угол, отодвинула тумбу и нырнула в лаз за ней. – Все еще работает, представляете? – она щелкнула выключателем на стене, и стало светло. – Стоит, гниет, но работает.

Я посмотрела на большой пульт с рядом кнопок. Похоже, он здесь еще со времен «холодной войны».

– Когда-то отсюда можно было заблокировать весь этаж в случае угрозы. – Гудини бережно провела рукой по разноцветным кнопкам. – Каждый охотник желает знать, где сидит фазан…

– Их больше санклиты интересуют. – Пошутила я.

– И то верно. – улыбаясь, Валентина обошла пульт кругом, напевая себе под нос.

Ты теки, теки рекой,Помни, что мы все с тобой.Устремляйся в небеса,Там последняя черта.Ты ушедшему поверь,Знает он, как выбрать дверь.

Песенка оказалась настолько въедливой, что следом за женщиной и я начала напевать ее.

Мы вернулись в коридор и подошли к очередной железной двери с небольшим оконцем из толстенного стекла.

– Тссс, – Валентина приложила палец к губам и толкнула ее.

Надо же, открыто! Я прошла в смежный коридор. Все то же самое. Уныло – слов нет.

– Идите сюда. – Женщина поманила меня к себе и указала в небольшое окошко в очередной двери.

Небольшая комнатка с детской мебелью – столик, стульчик, маленькая кроватка, на которой сладко спит карапуз лет четырех. Что в таком месте делают дети?!

Но не успела я открыть рот, чтобы спросить, как Валентина вновь приложила палец к губам.

– Тссс, смотрите.

Дверь в «детскую» открылась, и вошел мужчина в возрасте. Поредевшие черные волосы с сединой уже не прикрывали залысины на лбу, но зато шикарные кудряшки спускались почти до плеч. Но самым примечательным был его лоб, причудливо изрезанный морщинами в виде короны.

Разбудив малыша, Король отдал ему большого плюшевого кролика. Улыбаясь и прижимая игрушку к груди, заспанный карапуз слушал гостя. Что тот говорил, нам было не слышно. Когда гость замолчал, ребенок закивал. Мужчина ушел. В комнату вошли две женщины. При их виде губы ребенка скривились, по личику потекли слезы. Не обращая на это внимания, они взяли у него кровь из вены и ушли.

Валентина поманила меня к соседней двери с окошком. Там стоял все тот же мужчина. Женщины протянули ему пробирку с кровью. И он ее выпил!

– Малыш – санклит! – прошептала я.

Господи, вот что хотел делать с малышами Шерхан! И вот почему они все были очень маленькие – кровь должна быть отдана искренне, поэтому Охотникам нужно втереться в доверие к детям, чтобы те их любили!

Хотя хотела бы я посмотреть на то, как они попытались бы одурачить Седу!

– Что вы знаете о своих врагах? – Валентина пристально посмотрела мне в лицо.

– Вы, похоже, знаете намного больше.

– Возможно. – Она прижалась спиной к ледяной серой стене и, прикрыв глаза, начала декламировать:

Их четыреВ этом мире –Очень злобных пауковРазрушителей основ.И большая паутина,На всех нас одна махина.Восемь лапок все прядут,Наступать приказа ждут.Паутиной выстлан круг.Пауки придут, придут.Одного коль раздавила,Значит, знаешь, в чем их сила.Самый страшный – он один,Остальных он господин.На четыре света частиОн навлек свои напасти.Поскорей найди его,Он опаснее всего.Иль быть мухами всем нам,Самым страшным сбыться снам.

По моему телу побежали мурашки.

– Когда малыши вырастут, их ждет это. – Валентина подтолкнула меня к еще одной двери.

Такая же комната, как и моя, только матерчатых коек десятки. На каждой – подросток. Запястья и лодыжки крепко привязаны к углам. Безумный взгляд у каждого.

– Закон крови! – потрясенно прошептала я, дрожа уже не от холода.

Они отдавали кровь годами, пока это не свело их с ума!

– Господи! – я отшатнулась от окошка.

– Пауки сосут соки жизни. – Прошептала Валентина. – Найдите главного паука. Его паутина – весь мир. Все станете его мухами, если вы его не найдете! Отыщите его, Саяна, заклинаю вас!

– Но как?

– Вы поймете. Мандала и паутина помогут. – Она быстро пошла вперед.

На негнущихся ногах я двинулась за ней.

Завернув за поворот, женщина резко затормозила.

– Там – последнее пристанище. – Дрожащей рукой она указала на дверь с надписью «Морг». – Мне туда нельзя. – Ее глаза, полные слез, посмотрели на меня. – Саяна, передайте Веснушке, что я его люблю.

– Но…

– Вам нужно возвращаться. – Оборвала она мои вопросы, подхватив под руку и увлекая назад. – За вами скоро придут. Не верьте им. – Женщина втолкнула меня обратно в мою камеру и захлопнула дверь.

Глава 3 Изготовитель идеальных берсерков

Сижу за решеткой в темнице сырой.Вскормленный в неволе орел молодой,Мой грустный товарищ, махая крылом,Кровавую пищу клюет за окном,Клюет, и бросает, и смотрит в окно,Как будто со мною задумал одно;Зовет меня взглядом и криком своимИ вымолвить хочет: «Давай улетим!Мы вольные птицы; пора, брат, пора!»А. Пушкин «Узник»

Заскрежетали замки. Дверь открылась, я встала с кровати.

– Доброе утро, Саяна. – Крот, все также подслеповато щурясь и улыбаясь, посмотрел на меня.

Вежливый, заботливый. Зачем это? С первого взгляда было понятно – мягко стелет, да жестко спать.

Кстати, об этом.

– Вы всерьез полагаете, что утро может быть добрым после ночи в вашем «холодильнике»? Я, знаете ли, не котлета, меня не нужно хранить в морозилке!

– Простите. Мы решим этот вопрос.

– Надеюсь. Подушка тоже не помешает.

– Хорошо. Пойдемте.

– Я никуда не пойду, пока не расскажете, что с Алексом.

– У нас был договор.

– Вот именно! Я свою часть выполнила!

– Саяна, вы лукавите и прекрасно это знаете. – Он усмехнулся.

– Вы должны были убить Драгана. Но он жив.

Слава богу!

– Я воткнула в его сердце кинжал. Если он не умер, не моя вина. И раньше многие пытались, ни у кого не вышло, сами знаете. Его зовут Бессердечным и Неубиваемым не зря.

– Не буду спорить. Ваш Алекс тоже жив. Именно к нему я и хочу вас отвести.

– Тогда пойдемте.

Мы вышли из камеры и опять пошли по бесконечному унылому коридору. Эта «кишка» мне в кошмарах будет сниться! Хотя я, похоже, живу в одном большом дурном сне.

Как партизаны, запутывающие следы, мы петляли, заворачивая то вправо, то влево. Когда в глаза ударил яркий свет, я поняла, что проклятый лабиринт кончился.

Две вполне современные двери с электронным замком – тем самым, издающим противный писк при открывании. Ненавижу их – благодаря Горану. Советский коридор превратился в обычный, как в госучреждениях, лишь отсутствие окон и массивные каналы системы вентиляции не давали забыть о том, что находишься в подземелье.

Не знаю, почему, но я даже обрадовалась, когда мы вошли во вполне современное помещение, похожее на клинику. Белое, голубое, хром, никель, все сияет. Пахнет странно, каким-то чистящим средством. И тут тепло, мне даже пришлось снять толстовку.

Все бы ничего, но вибриссы орут благим матом.

Крот нажал на кодовую панель, и стена с мягким шипением уехала вверх, совсем некстати напомнив о Коците. Помещение за стеклом было похоже на операционную. В центре, на кушетке, восседал Алекс. Из груди вырвался вздох облегчения. Живой!

– Вот он, ваш Александр Орлов. – Крот гордо улыбнулся, словно только что лично вытащил Охотника из горящего здания.

– Зачем мы здесь? – спросила я, с подозрением глядя на группу мужчин в синей медицинской форме вокруг Алекса.

– Увидите. – Крот кивнул одному из них, когда тот вопросительно глянул в нашу сторону.

И я смотрела – как они укладывают Охотника на кушетку, фиксируют ремнями его руки и ноги, закрепляют на теле разные датчики, включают мониторы, и понимала, что ничего хорошего точно не произойдет.

Но все равно, как бы то ни было, к тому, что последовало потом, я оказалась не готова.

Медленно и спокойно, будто делали это тысячи раз, они разрезали его рубашку, долго осматривали плечо, а потом… воткнули в него нож!

Алекс вздрогнул всем телом и запрокинул голову в крике.

– Вы все с ума посходили?! – выдохнула я, глядя, как на хирургическом белом полотенце, которым зажали рану, стремительно расплывается красное пятно.

– Хотите ему помочь? – коварно осведомился Крот.

Ясно, речь о крови. Мне ничего не оставалось, кроме как скрипнув зубами, закатать рукав розовой кофты и подставить сгиб локтя вовремя подскочившему медбрату.

Легкий укол, писк кодового замка, и вот моя кровь уже во рту Алекса.

Проходит минута. Потом еще одна. Один из врачей поднимает полотенце. Из раны обильно сочится кровь. Он смотрит на Крота и мотает головой из стороны в сторону.

Не получилось.

– Саяна, вы не хотите ему помочь?

Вам не хочу помогать! Я едва сдержалась, чтобы не прорычать это ему в лицо.

– Тогда у нас нет других вариантов, кроме как… – Не договорив, мужчина кивнул врачам и бесстрастно прокомментировал их дальнейшие действия, – инъекция препарата, останавливающего сердце.

– Вы за это заплатите! – прошипела мисс Хайд, сжав кулаки и обжигая его ненавидящим взглядом.

– Клиническая смерть. – Констатировал Крот, отодвинувшись на шаг.

– Придет день, когда ваша судьба будет зависеть от меня! И тогда не ждите пощады! – не сводя с него глаз, я вновь подставила руку медбрату. – Запомните мои слова!

В его взгляде заметался страх, словно где-то глубоко внутри своей убогой душонки он знал, что эти слова – не простая угроза, а пророчество.

Но мне был важнее Алекс, в не этот ублюдок.

Еще одна порция крови отправилась в рот Охотника. В ожидании результата все дружно замерли. И вновь полотенце было поднято. Рана стремительно затягивалась. Появилось сердцебиение.

– Никогда не видел такой быстрой регенерации! – прошептал Крот. – Вы удивительнейшее существо, Саяна! – он уставился на меня с неподдельным интересом.

В этот момент я поняла, что значит быть подопытной зверюшкой, но осознать всю безрадостную перспективу не успела – потому что увидела, как мою кровь вводят Алексу в вену!

– Что вы творите?.. – едва это сорвалось с языка, как я поняла.

Налитые кровью глаза – в точности, как у Тиграна.

Сила льется через край.

– Так вот как вы сделали из брата Наринэ берсерка! – потрясенно прошептала я.

– Как вы его назвали? Берсерк? – Крот хмыкнул. – Подходит. До встречи с вами Тигран был уверен, что с ним никто не может справиться. Ваши санклиты – и Драган, в том числе, пытались взять его жизнь, но не смогли. Вышло только у вас. Как, Саяна?

– Как, как… Жопой об косяк! – рявкнула мисс Хайд. – Не спрашиваю, зачем, это и так ясно, но вы понимаете, что сотворили?

– О, да! – невзрачное лицо мужчины засияло. – Совершенное оружие против санклитов!

– Вы извратили природу обоих – и санклита, и человека!

– Само это существо, санклит, ошибка.

– Не возлагайте на себя роль толкователя воли Бога! Их много было до вас, ни одному не удалось привнести в мир хоть что-то хорошее!

– Кто-то же должен.

– Ненавижу религиозных фанатиков! – я стиснула зубы, с болью глядя на Алекса.

Так, а это кто еще? Весь в черном. Сонар подсказывает – санклит, чистокровка. Но зачем? Господи, это же тоже эксперимент – сможет ли он взять жизнь Охотника!

Все! Хватит с меня хорошей девочки! Пора выпускать мисс Хайд!

Наступая на Крота, я загнала гада в угол, сжала его горло и прошипела, глядя в глаза, вылезающие из орбит:

– Немедленно прикажите это прекратить! Или, клянусь, я возьму вашу никчемную жизнь и никогда не буду об этом сожалеть!

Он махнул рукой, делая характерный жест отмены. Врачи гуськом начали выходить из комнаты. Последним шел санклит. Когда он был в дверях, я оттолкнула Крота, перехватила дверь за секунду до закрытия, и бросилась к Алексу, обняв его и прижав к себе.

– Как ты?

– Не знаю. – Пробормотал он. – Как-то странно.

– Еще бы, Франкенштейн мой! – пробормотала я, щупая пульс.

– Эй, горячий петербургский парень, давай успокаивайся.

– Как? – тяжело дыша, Охотник мотнул головой из стороны в сторону.

– У тебя адреналин, наверное, шкалит. Иди сюда, проверим теорию. – Я отстегнула ремни, усадила его на кушетку, взяла со столика с хирургическими инструментами скальпель, полоснула по своему запястью и поднесла его ко рту Алекса.

Он послушно запрокинул голову и открыл рот.

Когда рана затянулась, я вновь нащупала его пульс.

– Замедляется. – Из груди вырвался облегченный выдох. – Слава богу!

– Малышка, ну у тебя и спецэффекты!

– Сама в шоке.

– Какие у нас планы? – Алекс улыбнулся, крепко прижав меня к себе.

– Эй, угомонись! – я вернула его руку на талию с того, что немного ниже, и прошептала на ухо. – Помнишь «Узника» Пушкина? Вот наши планы.

– Грандиозные, можно сказать.

– Учитывая, кто нас ищет, другие даже не рассматриваются.

– Здесь ему нас не найти.

– Ты недооцениваешь Драгана. – Мисс Хайд пренебрежительно фыркнула.

– Или ты его переоцениваешь. – Колко ощетинился Охотник.

– Время покажет. Просто будь готов. – Я отстранилась.

– К чему? – он указал на стены. – Превратиться в тень отца Гамлета?

– А неплохая, кстати, мысль!

– Что ты задумала?

– Увидишь.

– Ты всегда умудряешься поставить меня в тупик. Как вообще работает твой мозг, малышка?

– Замшелый шовинист признает, что он у меня есть? Уже достижение! – я расхохоталась, но смех скоро затих. – Передышка закончена. К нам идут.

– Кто?

– Вот сейчас и узнаем.

Дверь с мягким шипением открылась.

Бойцы-санклиты в черном заполнили комнату.

Охотник зарычал – остатки берсерка в нем почуяли противника.

– Алекс, спокойно. – Я обернулась к нему. – Дыши глубоко. Мы им нужны. Вас двое в одном теле, но ты сильнее, помни. – Я поцеловала его, он со стоном вновь притянул меня к себе. – Вот это – ты. Держись за это.

– Как скажешь, малышка.

Рука одного из санклитов легла на мое плечо. Алекс сдавленно зарычал, но сумел взять себя в руки.

– Молодец. – Прошептала я. – Все будет хорошо!

– Пошевеливайся, сестренка! – произнес женский голос за моей спиной.

Пальцы впились в плечо – как раз в то место, где горел фантомной болью шрам от огнестрельного ранения, который остался на память о Наринэ. Рефлексы сработали молниеносно. На арену вышла мисс Хайд.

И я, тот же самый человек, или санклит, что только что увещевал Алекса, утихомиривая берсерка внутри него, перехватила руку санклитки, одним движением крутанула наглую особу на себя, опрокинула, жестко шлепнув на спину, и, придавив ее горло коленом, прошипела:

– Думай, кому это говоришь, сестренка! К тому же, – я встала, – обращение на «ты» к незнакомцам – признак быдла.

Девица, красная, как глаза берсерка в активной фазе, поднялась, кашляя.

– Ну, ведите уже. – Я развела руками. – Девушка, вроде, торопилась куда-то.

– Идите за мной. – Прохрипела санклитка. – Пожалуйста.

И только в этот момент мне удалось заметить, что у нее глаза разного цвета – один карий, другой зеленый.

Я вернулась в камеру, вынула из-под толстовки зеленую форму, что успела украсть во время переполоха, и подняла квадрат деревоплиты, чтобы положить ее в тайник, который показала Валентина. А ведь она как «в воду смотрела», когда говорила, что он скоро пригодится! Надеюсь, и время формы придет.

Я сунула в него руку. Там, кажется, что-то есть. Похоже на вязаную крючком салфетку, посеревшую от времени и влажности. Я осторожно развернула ее. Внутри лежали кольцо с бирюзой и серебряный браслет с симургом – существом, похожим на собаку с крыльями и хвостом дракона. Те самые, что были на Валентине. Странно, они выглядят так, будто пролежали тут не один десяток лет. На женщине они казались новыми. Когда она успела их сюда положить? Наверное, пока я была на «экспериментах» Крота.

Я сунула их в карман – когда увижу в следующий раз, спрошу – положила в нишу зеленую форму и закрыла тайник.

Остаток дня меня не трогали. Крот не появлялся, зато принесли два теплых одеяла из верблюжьей шерсти, подушку и еду.

Я искренне пыталась использовать это время для отдыха, но не смогла – потому что поняла, почему не завязывали глаза, когда везли в бункер. Нет, они не планировали убивать пленницу. Все гораздо хуже – у них и в мыслях не было отпускать меня на свободу. Ведь я – изготовитель идеальных берсерков.