Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Соавторы: Виталий Хонихоев,Рита Лурье,Елена Амеличева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 260 (всего у книги 359 страниц)

Елена Амеличева
Санклиты 4. Ангел Жизни

Читателям

Здравствуйте, уважаемые читатели! Перед вами Книга 4 саги «Санклиты». Чтобы прочитать Книгу 1 «Кара Господа», можете пройти на страничку с моими книгами – кнопка перехода – подписаться на автора – в аннотации к этому роману, там же кнопка перехода в «Кару Господа» – Книга 1.

Приятного вам чтения! Вот начало "Кары Господа" – небольшой отрывок))

Я вошел в холл особняка и осмотрелся. Подойдет. В конце концов, меня интересует лишь кабинет, спальня и кухня. Впрочем, если бы знал, что вскоре произойдет в этом доме, то смотрел бы на него по-другому. Но сейчас это был лишь трехэтажный «кубик» на берегу Босфора, жилье с мебелью и всем необходимым, которое теперь принадлежало мне – полностью готовое радушно принять нового хозяина.

Хотя основными критериями при выборе недвижимости в Стамбуле стало наличие подходящей системы безопасности. Это важнее изысканного интерьера, учитывая, кто я. Правда, внутреннее убранство оставляло желать лучшего – вкус у предыдущего владельца был весьма специфичный. Одно чучело белого медведя, стоявшее в спальне, чего стоило.

Но мне было все равно – прожив несколько сотен лет, привыкаешь не обращать внимания на то, что вокруг, и довольствоваться малым, хотя можешь себе позволить все. Человеческие вкусы так быстро меняются, одно модное веяние сменяет другое, за ними не угонишься. Люди торопятся жить, ибо они смертны. Им отведено совсем немного времени, лишь крохотный кусочек вечности.

Я – санклит. В моем распоряжении она вся. Хотя смерть ходит по пятам и за мной. По сути, санклиты сами несут ее на своих плечах, ведь одно наше прикосновение может убить, но только если мы того пожелаем.

Но даже у санклитов бывают проблемы. Одна из них впорхнула в кабинет, который еще предстояло заново обставить – не могу представить себя сидящим за белым письменным столом из пластика! Только дерево, дуб или ясень, и непременно ручная работа, не иначе.

Я обернулся и посмотрел на «проблему» – высокую зеленоглазую брюнетку в черном платье, которое демонстрировало безупречную фигуру и такой же вкус. Санклитка, с другими мне спать не стоит. Полторы сотни лет, весьма хороша в постели, капризна и временами невыносима.

– Здравствуй, Наири.

– Здравствуй, Горан.

Молчание повисло в воздухе, и она начала нервничать. Что ж, мне более нечего ей сказать. Полагаю, я все предельно ясно объяснил, когда уезжал из Лондона. Было приятно проводить время вместе, но все хорошее рано или поздно заканчивается.

Наири знала, на что шла, принимая мои ухаживания. И все же сочла нужным изобразить униженную невинность, когда услышала, что все кончено. Лицо пылало благородным возмущением, когда санклитка взяла в руки бархатный белый футляр. В глазах горела решимость швырнуть им в меня, но любопытство пересилило свойственную ее характеру склонность к театральности в выражении эмоций. Она открыла его и замерла, любуясь ожерельем. Кончики пальцев легонько погладили впечатляющих размеров изумруды, идеально подходящие к ее глазам.

Конечно, украшение было принято. Неплохой обмен, как мне кажется. Эта беспроигрышная тактика срабатывает с каждой женщиной. Оба получили удовольствие, а ей на память досталось еще и ювелирное произведение искусства, на стоимость которого можно безбедно жить не один десяток лет. Но, как оказалось, в этот раз ожерелье не стало финальной точкой отношений.

– Я скучала по тебе, малыш. – Томно промурлыкала санклитка, проведя пальцем по рубашке на моей груди.

– Не взаимно, прости. – Пришлось перехватить ее руку на пути к тому, по чему она на самом деле соскучилась.

– Горан Драган не хочет секса? – она медленно облизала приоткрытые губы – кончик языка скользнул между ними, как жало змеи. Санклитка словно пыталась распробовать, витает ли в воздухе желание.

– С тобой – нет.

– Ах, так?! – рука взметнулась вверх, чтобы обрушиться на мою щеку хлесткой пощечиной.

– Не смей даже думать, что можешь ударить меня! – прорычал я, сжав ее запястье и оттолкнув женщину.

– Прости! – в глазах растекся страх. Но он как минимум наполовину был наигранным. Наири знала, что Горан Драган скор на расправу и может быть жестоким, но чтобы ударить женщину, ему все же нужны веские причины.

Женская хитрость побуждала ее казаться слабой, взывая к моему инстинкту самца. Но с этим она припозднилась. Уловка работала в период «охоты» – когда я ухаживал за ней, осаждал крепость, что пала далеко не сразу – саклитка все сделала правильно. Она дразнила поклонника, приближала, обещала, а затем убегала, распаляя мое желание. Сыграно мастерски, по всем правилам и с огоньком.

Есть только одно «но» – аппетит пропадает сразу после еды. Осада закончилась, трофей получен и более интереса не представляет. Увы, что касается прекрасного пола, я лишь потребитель. Женщина может получить от Горана Драгана все, что угодно – от моего времени до роскошного подарка на прощание, но только не меня самого. В постель пригласить могу, но в душу не пущу. Ни одной не удалось туда проникнуть. Такая еще не родилась. Стрелы женской красоты не достигают моего сердца. Не зря меня зовут Бессердечным. Может, сердца у меня и в самом деле нет.

Что ж, это в любом случае лучше, чем влюбиться в Кару Господа, встречи с которой до ужаса боятся все санклиты!

– Неужели все на самом деле кончено? – с болью, теперь уже настоящей, не наигранной, спросила Наири.

– Да.

– Когда-нибудь ты тоже полюбишь, Горан. – Прошептала она. В глазах сверкнули слезы.

– Меня зовут Бессердечным, забыла?

– Увидишь.

Женщина ушла, и судьба тут же наказала меня за причиненную ей боль. Смартфон завибрировал и по-дружески предупредил, что хороших новостей ждать не стоит, высветив номер клиники, куда помещена моя сестра Катрина. Выслушав новости, я схватил пиджак, быстрыми шагами вышел из дома и направился к джипу. Кое-кто сегодня на своей шкуре убедится, что Горан Драган действительно Бессердечный!

Книга 4 Ангел Жизни

Горану и Саяне с нежной любовьюЯ видела, как плачут от счастья,Я видела, как плачут от боли.Я знаю, что такое быть частьюСакрального священного боя.

Я видела не раз наши души –Распяты на кресте мирозданья,Но мимо проходила послушно,Не внемля тишине и рыданьям.

Во мне всегда была эта полночь,Та самая, в которой ты – ветер.И я звала разлуку на помощь,Ведь ты же самый лучший на свете.

Я знаю, что такое оковы,От коих ты не ищешь исхода.Я знаю, что такое быть новой,Когда цена иному есть холод…

Я знаю, может, слишком, но все же…Мне знается порою до боли,Но суть земли мой стон не тревожит,Ведь я – сама себе доброволец.

Мне в принципе идти на закланьеТеперь уже знакомо и сладко,Ведь суть всего – предвечное знаньеО том, что Бог нам шепчет украдкой.

К. Каменецкая

Пролог

Есть незыблемое правило – мотыльки летят на огонь. Их судьба – сгореть в его объятиях, не оставив и следа. Одни бросаются в пламя, потеряв голову. Другие, более осторожные, порхают вокруг, пытаясь противиться коварному искушению, зов которого проникает в самую суть души. Они кружат в медленном танце смерти, и медленно, но верно приближаются к огню, теряя бдительность, чтобы в конце концов сгинуть, сдавшись гипнотически притягательному трансу величия смерти.

Считанные единицы, подлетев вплотную, успевают опомниться и стремглав броситься прочь, поражаясь своей храбрости. Их нежные крылышки, опаленные объятиями поцелуя вечности, не выдерживают, но мотыльки, считая себя спасшимися, падают в непроглядную тьму ночи, чтобы никогда более не познать счастье свободы полета.

Они попадают в безраздельную власть страха и безысходности, запускающих в них свои ледяные щупальца, и истлевают в безнадежности, в последних снах со святым смирением тоскуя о пламени, полном величия и любви.

Так кто я? Сгоревший безрассудный мотылек? Насекомое с опаленными крыльями? Тоскующий об огне житель вечного мрака? Нет! Я и есть огонь!

Киллиан не Ангел, а большой, жестоко кусающий мотылек. Он решил поиграть с огнем.

И я сожгу его дотла!

Часть 1 Добро пожаловать в 80-ые!

.

Глава 1 Лунный паук

От того, как ты посмотришь, зависит то, что ты увидишь…Данте «Божественная комедия»

Липкая темнота. Гулкая тишина. Опасность. И огромная паутина. Прочные склизкие нити уходят в беззвездное ночное небо и ползут по земле, опутывая ноги. Я скидываю их и иду. Куда – не знаю. Просто нужно идти. Паутина везде – по бокам, над головой, ее нити под ступнями. Удержать баланс на них сложно, как канатоходцу, но падать нельзя – под ними пропасть, из которой никогда не выбраться.

В паутине полно мух. Я подхожу ближе, и ужас окатывает меня: это люди! Знаю каждого! Пытаюсь вызволить их, но вот уже пальцы изранены в кровь, а толку никакого! Рука ложится на мое плечо. Оборачиваюсь. Это Валентина.

– Найдите главного Паука, Саяна!

– Нашла!

– Найдите главного Паука! – словно не слыша меня, повторяет женщина, отступая во тьму.

– Постойте! – я бросаюсь за ней, но тьма скрывает ее.

Издалека доносятся знакомые строчки:

Их четыреВ этом мире –Очень злобных пауковРазрушителей основ.

И большая паутина,На всех нас одна махина.Восемь лапок все прядут,Наступать приказа ждут.

Паутиной выстлан круг.Пауки придут, придут.Одного коль раздавила,Значит, знаешь, в чем их сила.

Самый страшный – он один,Остальных он господин.На четыре света частиОн навлек свои напасти.

Поскорей найди его,Он опаснее всего.Иль быть мухами всем нам,Самым страшным

– …сбыться снам. – Прошептала я, открыв глаза.

Жемчужный свет, необычайно яркий, лился в комнату. Односпальная кровать пустовала. Горан опять сопел, сидя на полу у моей кровати. По цветку на столе кто-то ползал. Я встала и подошла ближе.

Паук! Серебристый, почти белый, размером с фасолину, он деловито сновал по мясистым листьям, покрывая их тончайшими нитями паутины. Ветерок из окна коварно вплелся в стебли, заставив сплетенную пелеринку задрожать.

Зверюшка в панике забегала по ней, склеивая слабые места. И, лишь убедившись, что все в порядке, паук спустился на тонкой серебристой ниточке ниже, перевернулся, соединил ее с соседней и повис на перекладине, как на качелях.

– Откуда ты взялся, акробат? – прошептала я. Паук вздрогнул, забрался на верхушку цветка и сжался в комочек. – Испугался? Не бойся, не обижу. – Словно понимая мои слова, серебристая зверюшка перебралась по цветку на стол и начала ползать по разложенным на нем картам – тем самым, из сейфа бункера.

– Саяна? – Горан осторожно положил на мою талию горячие ладони.

– Ты тоже его видишь?

– Кого, родная?

– П-паука. – Я указала на него пальцем. Тряся мохнатым брюшком, он деловито ползал по карте России, покрывая ее замысловатым рисунком из легких, поблескивающих в лунном свете нитей паутины.

– Извини, не вижу. Но верю, что его видишь ты. Похоже, это только для твоих глаз.

– Утешает. – Пробормотала мисс Хайд, наблюдая за зверюгой, которая замерла в центре паутины. – Ты жив, галлюцинация моя? – палец осторожно коснулся его спинки – мягкой, вполне реальной. Паук вздрогнул, встал на задние лапки и неожиданно яростно вонзил в мой палец огромные жвала. – Ах, ты же ж сволочь! – я отдернула руку. Кровь брызнула во все стороны. Салфетка-мандала, лежащая на карте мира, покрылась рубиновыми капельками разного размера.

– А вот кровь вижу! – потрясенно прошептал Горан. – Что за?..

– Все ясно! – я счастливо рассмеялась, коснувшись капельки крови пальцем и поставив на месте пересечения нитей паутины кровавые точки. – Это сеть их бункеров в России, Горан! – мне не без труда удалось отпихнуть паука с карты. Побегав по испорченной паутине, гневно тряся пузом, он подполз ко мне.

– Только попробуй еще раз укусить! – предупредила мисс Хайд. – Брысь! – серебристый монстрик обиженно отполз подальше и… растаял в лунном свете, словно его и не было. Я посмотрела на свой палец – ни следа укуса, оно и понятно. И крови тоже нет. Но рисунки на карте есть.  – А стоит ли заморачиваться? – вырвалось у меня.

– На какую тему?

– Что будет, если укусит лунный паук?

– Наверное, придется натянуть трико и спасать мир.

– А без трико можно?

– А без трико даже нужно! – хрипло прошептал он, полыхнув взглядом. Я сама не заметила, как оказалась в стальном кольце его рук. – Любимая! – он потянулся к моим губам.

Но перед глазами моментально всплыла картинка, где кинжал входит в грудь. Я вскрикнула от острой боли, пронзившей сердце и, оттолкнув его, прижала руку к тому месту, где вновь пылала рана. Мир задрожал, как прокаленный жарой воздух. Ночь? Нет, это день. Тот самый день, когда Горан надвигается на меня и повторяет те ужасные слова:

– Ты возьмешь ее жизнь! Ты должна!

– Нет! – я попятилась. – Никогда!

– Саяна…

– Не подходи! – взвизгнула я. – Так больно… Ты убил меня! Но убийцей не сделаешь! Не подходи! Убирайся из моей жизни! Между нами все кончено!

– Саяна, что с тобой? – кто-то схватил меня за плечи и начал трясти. – Большеглазка!

– Что?.. – я моргнула и вновь очутилась в своей спальне, ночью, стоя на террасе голыми ногами по колено в снегу.

– Спокойно, рыбка моя. – Встревоженный Арсений обхватил меня за талию. – Не прыгай, бога ради!

– Куда не прыгать? – мой бегающий взгляд с трудом сфокусировался на нем.

– С террасы не прыгай.

– И не собиралась. – Пробормотала я, но обнаружила, что уже практически забралась на перила.

– Пойдем, ты же замерзнешь. – Санклит увлек меня в комнату.

– Саяна! – Горан бросился к нам.

– Не подходи! – разъярился Сеня, оттолкнув его. – Что ты с ней сделал?!

– Угомонись, он не виноват. – Я оттащила Арсения от главы клана, на котором и так лица не было. – Давайте спать, завтра много дел.

– Одну тебя с ним не оставлю! – Сеня замотал головой.– На споры у меня сил нет. – Подытожила я, кивая на левую половину кровати. – Хочешь – спи здесь. – Ушлому санклиту не пришлось повторять дважды. – Но если утром увижу твою голую задницу, выгоню бомжевать, уяснил?

– Слушаюсь и повинуюсь. – Юркнув под одеяло, Сеня закивал.

– Горан… – Я подошла к хорвату.

– Посплю внизу. – Он отвел глаза и начал пятиться к двери.

– Не дури. Ложись на свою кровать.

– Нет.

– Драган, это не твоя вина. Меня переклинило. Просто выкинуло в… тот день. Все было, как наяву. Наверное, нужно время, чтобы освоиться с настройками Музафера.

– Боюсь причинить тебе вред. – Прошептал Горан. По его лицу текли слезы. – Я заслужил это, сам все разрушил, родная.

– Не спорю. А сейчас тебе нужно успокоиться и лечь спать, хорошо? – но стоило мне сделать шаг к нему, как он отшатнулся. Пришлось прижать его к стене рядом с дверью. – Дальше бежать некуда, Драган. – Моя ладонь легла на его горячую грудь, в которой сердце ставило новый рекорд. – Видишь, все в порядке. Успокойся.

– Я… посплю внизу. – Упрямо пробормотал санклит.

– И оставишь меня в одной постели с Арсением? – мисс Хайд коварно улыбнулась.

– Ты… – Взгляд заметался.

– Кто будет защищать бедную девушку, ежели этому охламону приснится что-нибудь эротическое?

– Саяна! – простонал он. – Злая женщина!

– Сдавайся на милость победителя! – я улыбнулась, взяла его за руку и почти силой потащила к кровати. – Хватит упираться! Ты не юная девственница в первую брачную ночь с противным стариканом! Тебе 300 скоро!

– Очень смешно!

– Давай, антиквариат, ложись. – Убедившись, что он занял горизонтальное положение, я сама легла – подальше от Арсения – и выдохнула. Как теперь сон приманить обратно? Особенно, если учесть, что мне не составляет труда почувствовать, как сейчас больно Горану. Я вздохнула вновь, смиряясь, что уснуть не светит, пока он не успокоится, встала, подошла к его кровати и села на край. – Подвинься.

– Саяна…

– Желательно молча. – Мужчина отодвинулся к стене. Я легла рядом. Подушка была мокрой. – Горан, прости.

– Родная, не тебе нужно извиняться!

– Тихо. Я не усну, пока ты не перестанешь травить себе душу. А мне хотелось бы выспаться. Так что давай молча баиньки.

– Как скажешь. – Примерно через час он успокоился и задремал. Я осторожно выбралась из его постели и вернулась в свою. Не представляю, как вытерпела, ведь все это время кинжал в груди ощущался так явственно, что несколько раз я накрывала область сердца ладонью, чтобы нащупать его. Будем надеяться, завтра будет не таким безжалостным.

Но утро не собиралось облегчать нашу жизнь.

Я проснулась первой, услышав, как хлопнула входная дверь. Учитывая, что Сеня спал рядом – слава богу, в трусах, шум вовсе не порадовал. Пришлось накидывать халат и спускаться.

– Малышка! – покаянно глядя из-за огромного букета разноцветных роз, Алекс шагнул ко мне. – Прости за все, пожалуйста!

– Как ты попал в мою квартиру?

– Попросил у тети запасной ключ.

– Ты совсем охренел?!

– Это казалось романтичным. – Пробормотал он.

– Зашибись романтика! – я развернулась и начала подниматься по лестнице.

– Саяна!

– Алекс, иди домой! – а ведь день только начался!

Но пожалеть себя мне тоже не дали. Едва я вернулась в комнату, как Алекс зашел следом.

– Саяна, давай поговорим, ма… – он замолчал на полуслове, увидев санклитов, угрюмо взирающих на него. – Понятно. – швырнув букет на пол, Охотник выскочил в коридор.

– Тааак, интересно, и что же именно тебе понятно? – осведомилась я, нагнав его в гостиной.

– Да вообще все! – рявкнул он, меряя ее шагами. – Зачем тебе человек? Вон, два санклита, оба в твоей постели, выбирай любого! А можно и не выбирать – зачем усложнять! Тебе, наверное, нравится, когда они тебя одновременно трахают? Так, любопытства ради – кто из них спереди, а кто сзади? Или по очереди?

Я молчала, заледенев от боли. Сначала армянское пророчество об Ангеле Губителе, разборки с архангелистским «хвостом», ночь откровений с Драганом, переговоры – с болью наотмашь – от Глеба.

Затем сегодняшняя ночь, которая началась с кошмаров и одной мне видимого паука, а закончилась попыткой сигануть с террасы. А теперь – эти слова. Все, мои силы кончились. Не могу больше, не железная же! По лицу ручьем потекли слезы.

– Малышка! – Охотник бросился ко мне, осознав, что наговорил. – Господи!

– Не подходи!

– Не хотел, честно! Я так не думаю, поверь! Умоляю, прости!

– Уходи! И никогда больше не приходи! – боль разрывала изнутри с такой силой, будто из груди вылуплялась новая Саяна – та, которая и есть Маван Хрештак, без сомнений.

– Малышка! – Алекс сграбастал меня в объятия, и стало еще хуже. Но Горан, к счастью, оторвал его от меня и как следует ему врезал.

– Прекратите! – не переставая рыдать, крикнула я.

– Ты говорил, что с тобой она смеется, а со мной плачет! – прошипел Драган, за шкирку подняв Охотника с пола.

Так вот что Орлов сказал Горану в больнице, когда я нажаловалась Савве, что они мне все надоели!

– Что ты ей сделал?! – продолжал бушевать санклит.

Мне пришлось срочно взять себя в руки.

– Хватит! – всхлипывая, я разняла их и дотолкала Алекса до двери.

– Давай поговорим! – взмолился он на пороге.

– Ты уже все сказал. Более, чем достаточно! Убирайся! Никогда больше не приходи! Ты хуже Архангелитов! Ты… – Вибриссы затрепетали, и я осознала то, что была не в состоянии обдумывать сейчас. Закрыв дверь, я прижалась к ней спиной и без сил сползла вниз.

– Родная… – прошептал Горан. – Что он натворил?

– Как же все достало! – простонала мисс Хайд. – Где там эта игла, черт подери?!

– Саяна!

– Что? Ты клялся, что не будешь мешать!

– Не буду. – Прошептал он с такой болью в глазах, что мне стало стыдно.

– Прости, пожалуйста. – Пробормотала я, поднимаясь. – Это просто глупые слова. Расклеился ваш Ангел Губитель.

– Ты Ангел, но не Губитель.

– Без разницы. Так, сначала в душ, потом – к Савве на дачу. Будем планировать войну. – Я кивнула сама себе. – Позвони, пожалуйста, Ковачу, Джану и Таю.

– Слушаюсь, госпожа моя!

– И выкини веник, что приволок Охотник! Ненавижу букеты, сразу вспоминаю похороны родителей!

– Вы как чувствовали, дети! – Савва широко улыбнулся, увидев меня с Гораном и Сеней на пороге. – Я как раз ель установил – украшать надо, и наварил целый чан глинтвейна!

– Запах божественный! – мой нос защекотали пряные нотки корицы, имбиря и гвоздики, витающие в воздухе.

– Мы, как волхвы, с дарами. – Мужчины приподняли пакеты.

– Несите на кухню, мальчики. – Савва помог снять пальто, подхватил меня под локоть и увлек в гостиную, в центре которой аромат глинтвейна перебивался мощным запахом еловых веток и смолы. – Рассказывай.

– Что? – я подошла к огню, уютно потрескивающему в камине.

– Дочь. – Мужчина укоризненно нахмурился.

– Папа, мы будем воевать. Как-то так.

– Что ж, надо так надо.

– Ты много войн пережил, не хочу втягивать тебя еще в одну.

– Дочь, если не бороться со злом, то зачем тогда вообще жить? – он усмехнулся.

– Злом в данном случае считают меня.

– Чушь. Саяна, я почти тысячу лет прожил, но более светлого человечка не встречал. Уж поверь, твой старик способен отличить зло от добра.

– Папа! – я обняла его, уткнувшись лицом в грудь. – Все ведь будет хорошо, правда?

– Истинная правда! – подтвердил он, и на душе полегчало.

– Ты не против, если мы устроим здесь временный штаб? – спросил Горан.

– Без проблем.

Мы дождались спецов Джана. Такие же, как он, хмурые неразговорчивые санклиты облазали весь дом, заглянули в каждый уголок и дали добро, подтвердив, что дача чиста от прослушки. Затем поставили на всякий случай глушилки и уехали. Вскоре подтянулись остальные.

– Саяна, спасибо за доверие. – Прошептал Нико, отведя меня в сторонку.

– Я тебе верю. А что касается Петры, Горан пока не будет обнародовать ее предательство. Может, нам удастся разобраться без крайних мер.

– Это больше, чем я заслуживаю.

– Дело не в тебе. Просто пора менять устаревшие драконовские правила и пытаться понять людей. – Мой взгляд зацепился за Тая. Напуганный важностью момента, но явно польщенный оказанным доверием, парень стоял в сторонке, не зная, куда себя деть. – Ковач, будь другом, возьми шефство над ищейкой. – Я поманила его к себе. – Знакомьтесь, Тай – Нико.

– Саяна, – Сеня чуть ли не силой оттащил меня в сторону, – Горан рассказал все. Правда, что на тебя бычат Архангелиты?

– Увы.

– Знаешь, моя мама, перед тем как пропасть, говорила о них, но я думал, это просто страшная сказка на ночь.

– Мне бы тоже хотелось, чтобы все оказалось лишь санклитским фольклором.

– И как тогда? – Арсений шмыгнул носом. – Про Архангела-то, выходит, тоже правда?

– В смысле? – я непонимающе посмотрела на него.

– Ну, там же вся соль истории в том, что Архангела Саракаэла или Самаэля, не помню уже, послали разобраться с Ангелами Смерти, которые размножаться вздумали, а он чего-то напортачил. Вроде как обещание кому-то дал в стиле «Когда хоть один человек станет ангелом, вам даруется прощение, и демонам позволено будет ходить по земле».

– Твою ж мать! – я ахнула, явственно слыша щелчок, после которого все встало на свои места. Архангелиты считают меня тем самым человеком, который стал санклитом – а значит, ангелом. Теперь все рыжие муравьи будут носиться за мной, чтобы оторвать крылья!

– Саяна? – Горан подошел к нам. – Родная, пора ввести всех в курс дела.

– Вещай сам, глава клана. Мне хватит, за ночь наговорилась. Ты у нас главнокомандующий будешь.

– Как скажешь.

Я села рядом с Саввой на диван и попыталась засунуть только что полученную информацию в «Исаакиевский собор», чтобы сосредоточиться на бункерах. Но привычная методика дала сбой – то ли Архангел оказался крупноват, то ли мой «долгий ящик» уже трещал по швам, но пророчество туда лезть отказывалось наотрез.

Пришлось вникать в слова Драгана, одновременно пиная по мозгу рассказ Арсения. По большому счету, имея схему расположения бункеров, нам предстояло вскрыть все эти консервные банки одновременно, дабы сохранить эффект неожиданности. Проще не придумаешь!

– Первым делом тщательно изучим их. – Сказал Горан, присев на край стола. – Нужны полные снимки каждого «подземелья». Попросим наших ребят, которые работали с камерами под пирамидой Хеопса. Жаль, никак не получить данные изнутри.

– Э-э, – Джан несмело поднял руку, как единственный ученик в классе, знающий правильный ответ.

– Говори.

– Есть технологии в Японии, эффект полного присутствия.

– Слышал. – Драган кивнул. – Но вряд ли клан Якоба согласится предоставить ее нам – там еще стадия разработки.

– Я могу достать. Нелегально. Через знакомую… одну. – Нео покраснел и зачем-то пояснил, – японку. – Санклиты прыснули.

– Не смущайте человека! – решила заступиться я, еле сдерживая смех. – Он помочь хочет, а вы!

– Ага, не щадя живота своего и других частей тела! – подхватил Сеня. – Шалун!

– Завидуй молча! – одернул его Савва.

– Дааа, японки, они очень даже… – мечтательно пробормотал Ковач.

– Вот от тебя не ожидала! – огрызнулась мисс Хайд. – Ну, кого тут еще мучают эротические воспоминания?

– Драгана! – давясь смехом, безжалостно слил друга Арсений. – Помню его японок-близняшек!

– Так. – Изогнув бровь, я с интересом воззрилась на Горана.

– Это было сотню лет назад! – преданно глядя в мои глаза и положив руку на грудь, заверил он. – Меня вообще уже давно можно официально считать девственником!

– Угу, и причислить к лику святых! – фыркнула мисс Хайд. – Хорошо, повеселились? Давайте работать, время не ждет. Насколько я понимаю, имея полную информацию, мы сможем перекрыть им пути отступления. Но в случае успеха всей операции перед нами встанут другие проблемы: например, куда деть «население» из бункеров. Кроме того, нужно быть готовыми к быстрой и жесткой «ответке» Архангелитов.

Забыв про японок, санклиты начали дискуссию. Люблю мужчин – стоит только озвучить проблему, как они начинают рыть землю в поисках решения. Женщины в такой ситуации чаще всего либо обсасывают все часами в пустых разговорах, либо ищут особь мужского пола, чтобы озадачить этой бедой, и с чистой совестью отправиться по своим делам.

Кстати, вот дьявол в женском роде – дьяволица. А как назвать ангела? Не слышала ни разу об ангелицах или чем-то подобном.

Честно просидев несколько часов обсуждений, изредка вмешиваясь, чтобы вернуть дискуссию в плодотворное русло, я поняла, что они прекрасно справятся без меня и, оставив мальчиков самозабвенно планировать войну, без зазрения совести ускользнула на веранду. Можно сказать, дезертировала.