Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Глава 3 Нить Ариадны Часть 6

Рывком открыв дверь, я буквально вывалилась из замка на улицу, на дрожащих ногах прошла несколько шагов и рухнула на идеально подстриженный газон. Солнце уже встало. Умиротворяющее сочетание нежно-голубого неба и белоснежных вспененных облаков резко контрастировало с моим душевным состоянием. Глотая слезы, раздирающие грудь изнутри, я попыталась подняться, услышав шаги позади.

– Саяна, пойдем в дом.

– Не приближайся ко мне! – прохрипела мисс Хайд, с трудом вдыхая сквозь вставший в горле горький ком.

– Хватит со мной спорить! – громыхнул Киллиан.

Не слушая возражений и не обращая внимания на попытки отбиваться, он поднял меня на руки, унес в спальню и положил на кровать, а сам лег рядом и прижал к себе мое вздрагивающее тело.

– Как ты мог? – прорыдала я, отталкивая его. – Она же совсем юная была, родила недавно! Ты сделал ребенка сиротой! Ты чудовище! Ее легко можно было спасти! Как ты мог? Зачем?!

– Успокойся. Не плачь.

– Не трогай меня! Уйди!

– Ты поймешь. Со временем.

– Нет! Не пойму! Я не хочу становиться такой, как ты!

– Я забыл, что ты еще недавно была человеком. Поэтому жалеешь их. Это глупо, Саяна. – Мужчина протяжно выдохнул. – Поверь, через пару столетий в тебе не останется чувств к ним.

– Неправда!

– Их жизнь так коротка, что все лица сливаются в одно пятно. Ты привыкнешь. Как я привык.

– Не сравнивай себя со мной!

– Хочешь ты этого или нет, но мы одной крови, Саяна! – в голосе Киллиана вновь прорезался металл.

– Неужели тебе их совсем не жаль?..

– Они меня не пожалели, почему я должен? – он усмехнулся.

– О чем ты? Что они могли тебе сделать?

– Ты хочешь это услышать? – он приподнял мой подбородок и посмотрел в глаза. – Расскажу, если перестанешь плакать.

Это легко только сказать! Лицо той девушки мне никогда не забыть!

– Попытаюсь. – Прошептала я, всхлипывая. Нужна любая информация. Кто знает, что и где пригодится.

– Хорошо. Возьми. – Мужчина протянул мне платок. – У родителей всегда имелись слуги, много. Они не заставляли их, прислуживать Ангелам было великой честью, это право передавалось от отца к сыну. Все изменилось, когда появился Архангел.

– Сэмуэль?

– Михаил. Он долго преследовал нас, мы обосновались здесь. Ты, очевидно, видела то, что осталось от первого замка. Часть комнат я перенес из него в этот. Помнишь гостиную с мозаикой? Она оттуда. И эта спальня тоже.

– Они очень красивые.

– Отец строил их. Для моей матери. – Киллиан потер переносицу жестом Горана – будто поправлял пенсне, заставив все внутри меня заледенеть. – Здесь Михаил не нашел бы нас. На остров нельзя попасть без разрешения или зова с него. Но оказалось, слуги давно предали нас, сговорились с ним, прельстились его обещаниями. Помимо всего прочего, они получили бы остров и все, что на нем. В их понимании это было огромное богатство. Во столько они оценили жизнь троих Ангелов. – Мужчина так вцепился в простыню, что на ней остались две рваные дыры, но он даже не заметил. – Они просчитались в одном. Я выжил. Архангел не смог убить меня. А дальше тебе не понравится.

– Ты убил их?

– О, нет, это было бы слишком просто! – мужчина зло рассмеялся. – Смерть – это непростительно легко. Они были наказаны по-другому. Раз в месяц они выбирали одного – и приносили его в жертву, сами.

– Это жестоко!

– Думаешь? – взгляд, полный ненависти, впился в мое лицо. – Это то, что они заслужили, Саяна. Видела бы ты, как быстро они стали обычным зверьем, рвущим друг другу глотки! Каждый интриговал, предавал, подставлял соседа – чтобы выжить самому. Мне оставалось только наблюдать. Они сами себя наказали.

– Но это было давно. – Тихо возразила я. – А чем виноваты эти люди?

– Они их потомки! Ни один из них не будет мной прощен!

– В смысле?

– Саяна, никто из предателей с острова не уехал. Когда сменилось три поколения, мне наскучило наблюдать за их склоками. Я оставил их в покое. С тех пор они так и живут здесь. Работают на меня, размножаются. Дети со временем заменяют родителей. Но ни один из них никогда не покинет остров!

Господи! Пораженная услышанным, я молчала. Все встало на свои места. Вот почему мне показалось, что эти люди застряли в средневековье. Они живут в вечном страхе перед гневом Ангела, для которого их жизни стоят не больше, чем грязь под ногами. Если это вообще можно назвать жизнью.

– Я уже не помню лицо матери. – Задумчиво глядя в потолок, прошептал Киллиан. – Когда увидел тебя впервые, в ресторане, с Кирой, мне показалось, ты похожа на нее. Такая же сильная, дерзкая.

– Она любила тебя?

– Кто знает. Может быть, по-своему и любила. Но Господа они с отцом любили сильнее. – Он скривился. – Куда мне с ним тягаться!

– Поэтому ты так хочешь детей! – пораженно прошептала я. – Ты бросаешь ему вызов!

– Саяна, если ты подаришь мне дитя, я сделаю все, что пожелаешь! – страстно зашептал мужчина, накрыв своим телом. – Тебе ни в чем не будет отказа, клянусь!

– Киллиан…

– Не отвергай меня, Саяна! – его руки начали стаскивать с меня одежду. – Ты нужна мне! Я буду нежен, сделаю все, как скажешь!

Отвращение, страх, жалость к этому монстру – в моей душе все перемешалось в жуткий комок. Как такое возможно? Я ненавижу это существо! Но когда он завладел моими губами и застонал, тело изогнулось ему навстречу, а руки обхватили его шею.

– Саяна, – прошептал Киллиан, заглянув в глаза. – Будь со мной, Ангел мой!

Я расстегнула его рубашку и погладила каменный торс. Он скинул ее на пол и замер. Мои пальцы спускались по его груди все ниже. Дыхание становилось таким же тяжелым, как и у него. На лице мужчины расцвела улыбка – он понял, что со мной происходит. Но я не понимала ничего. Мозг словно отключился, позволив тому, что творилось с телом, продолжаться помимо его воли.

– Можно? – прошептал Киллиан, запустив руку в мои трусики. Ответом стал протяжный стон. – Саяна! – он довольно заурчал, как кот. Вскоре я почувствовала его в себе. – Как… хоро…шо! – выдохнул мужчина, начав медленно двигаться во мне. – Сладкая моя! Ты такая…

Что происходит? Я словно выпала из реальности. Время скакало сквозь меня. Перед глазами всплывало лицо Горана, искаженное наслаждением. Сердце наполнялось тоской и любовью. Я цеплялась за него, но удержать не могла. Свет витражей слепил меня, потолок качался.

Все это происходило словно не со мной. Будто в мутном, тяжелом сновидении, когда очень хочется проснуться, но нет сил выбраться из потока липких, сумбурных картинок. Огненные потоки в теле завихрялись с такой силой, что мне не хватало воздуха. Подступающий оргазм накалил каждый нерв, заставив притянуть Киллиана к себе и пробороздить его спину глубокими царапинами. Но он даже не заметил этого, двигаясь все быстрее.

Я изогнулась дугой и, всхлипнув, замерла. Наслаждение – жгучее, болезненное, совершенно иное, непривычное, захлестнуло тело. Каждая мышца натянулась, словно решая – взорваться ей острой болью или расцвести ослепительным экстазом. Или сделать и то, и другое.

Мужчина вновь заурчал, жадно глядя в мое лицо. Глаза сами собой закрылись, мой крик наполнил комнату, и я растворилась в блаженстве, густо замешанном на боли.

Возвращение приятным не было. Я занималась любовью. С Киллианом. По доброй воле. И мне было хорошо. Очень хорошо. Мозг сбоил, не желая примиряться с мыслью, что это на самом деле только что произошло.

– Саяна, – прошептал Киллиан, глядя в мои глаза и улыбаясь. – Я впервые видел тебя в пик наслаждения. Ты такая пылающая, искренняя, желанная и… беззащитная в этот момент! Хочу, чтобы теперь так было всегда!

Я спрятала лицо у него на груди, чтобы скрыть от мужчины смятение и отвращение – и к себе, и к нему, и к тому, что только что произошло вопреки всему и всем. Сердце взорвалось болью. Я предала свою любовь – мою нить Аридны, что крепко связывала меня с Гораном, являясь гарантом возвращения домой. Как это возможно?!

Киллиан крепко прижал меня к себе, приняв это, видимо, за проявление нежности.

– Знал, что ты играешь со мной, – прошептал он, поглаживая мою спину. – Приручаешь, хочешь обхитрить. Я подыгрывал тебе. Но сегодня, Саяна… Это была не игра. – Мужчина отстранился и заглянул в мое лицо. – Ты на самом деле отдалась мне, ведь так?

– Да. – Едва слышно прошептали губы.

– Спасибо, – Киллиан еще крепче прижал меня к себе, – Ангел мой!

Глава 4 Шахматы Часть 1

На блестку дней, зажатую в руке,Не купишь Тайны где-то вдалеке.А тут – и ложь на волосок от Правды,И жизнь твоя – сама на волоске.Омар Хайям

Когда я проснулась, в комнате царила темнота, разбавленная отсветами из жарко растопленного камина. Киллиана рядом не было. На кровати рядом со мной лежала охапка свежесрезанных разноцветных ирисов.

Поверить не могу в то, что это действительно произошло! Как я могла наслаждаться прикосновениями насильника?! Неужели это из-за того, что мы оба Ангелы? Какими чарами он заставил меня желать себя? Что это существо сделало с моим телом и душой? Такое не могло произойти само по себе! Он отравил меня собой, я чувствую его внутри – что-то чудовищное, инородное, неестественное. Где источник его власти надо мной?

Дрожа, я села на кровати, подтянув ноги к груди. Надо успокоиться. Разберусь и в этой головоломке, найду, как разрушить злые чары. А пока буду извлекать пользу даже из его власти надо мной. Теперь Киллиан искренне верит, что сумел вызвать во мне чувства. Как бы то ни было, цель достигнута. Мне удалось убедить монстра в том, что его чувства взаимны. Теперь, хоть и тяжело, нужно продолжать подыгрывать ему.

Я встала, приняла душ и, распахнув одну створку витражного окна, вгляделась в ночь, завороженная ее мрачной готической красотой. Луна, как мутный глаз неведомого чудища, в полнейшей тишине плыла по темно-синему небу, высвечивая размытым мертвенно-белесым пятном фиолетовые маленькие облака. Серебристая дорожка на поверхности сонно вздыхающего океана стрелой убегала к горизонту, который терялся в непроглядной тьме. Ледяной ветерок коварно обвивался вокруг запястий и стискивал талию, как нетерпеливый любовник. Огоньки слева, в стороне, привлекли мое внимание. Факелы, кажется.

Похороны, подсказали проснувшиеся вибриссы. Той девушки, которую задушил этот монстр. Ночью, украдкой, чтобы не попадаться на глаза всесильному жестокому Ангелу, не тревожить покой Хозяина. Меня вновь затошнило. Но я стиснула зубы. Не время раскисать!

Быстро одевшись, я сгребла ирисы в охапку и вышла из замка. Когда расчищенные дорожки закончились, ноги заскользили по грязи, и пришла запоздалая мысль о том, что стоило захватить фонарик. Цветы, прижатые к груди, мешали рассмотреть, что под ногами, поэтому вскоре холодный ночной воздух, полный таинственных шорохов, наполнился отборным русским матом.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я догнала похоронную процессию. Черный человеческий поток сосредоточенно двигался вперед в полной тишине, лишь мокрая земля чавкала под их старомодными башмаками. Его начало терялось на вершине холма, на который мне предстояло вскарабкаться.

Люди расступались передо мной, освобождая дорогу, раболепно склоняя голову, и скоро я поравнялась с той женщиной, что молила помочь дочери. Комкая край темной шали, покрывающей голову, она молча смотрела выплаканными до дна глазами на сколоченный из простых досок гроб, который плыл впереди, покоясь на плечах четырех рослых мужчин.

– Простите. – Я тронула ее за локоть. – Не помешаю? Мертвые глаза уставились на мое лицо и вновь наполнились слезами.

– Госпожа! – женщина поспешно склонила голову. – Умоляю о прощении! – она попыталась упасть на колени прямо в грязь, я едва успела подхватить ее и помешать.

– Это вы меня простите! – голос задрожал. – Не успела помочь, извините…

– Что вы, госпожа! Какое там! Нет на вас вины! – зачастила женщина. – Моя дерзость навлекла на вас Его гнев, простите, если сможете, неразумную бабу!

– Не за что прощать! – всхлипнув, я обняла ее. Остальные пораженно ахнули. Господи, как убить этого монстра, так загнобившего ни в чем неповинных людей, что простое проявление сочувствия, пусть и со стороны существа, которое они считают Богом, их удивляет?!

Когда мне удалось успокоиться, мы вскарабкались по скользкой дорожке на холм, и я увидела полуразрушенные клыки старого замка Ангелов Смерти на обрыве. Вот значит, куда мы идем. Вибриссы донесли трагизм ситуации – место под кладбище выбрал Киллиан, и теперь люди хоронят своих близких под стенами замка, раз за разом вымаливая прощение у Хозяев, которых предали их далекие предки.

Гроб с девушкой опустили в уже вырытую могилу, на дне которой белели старые кости и череп, и быстро закопали. Все в полной тишине. Ни молитв, ни обрядов. Несложно догадаться – это тоже запрещено. Все медленно стали расходиться.

Глава 4 Шахматы Часть 2

Я положила ирисы на могилу и погладила мать по плечу. Женщина стояла, застыв. Лишь ее разбитые тяжелой каждодневной работой руки перекатывали между толстыми пальцами край шали, словно даже в такой момент, обезумев от горя потери ребенка, она не могла позволить себе безделье. Медленное монотонное движение цепляло ее за жизнь, не давая утонуть в омуте – как спасательный круг.

– Не верьте им, госпожа. – Прошелестели ее губы, когда она встала рядом. – Никому из них. Они все расскажут Ему. Везде глаза и уши, будьте осторожны.

Тошнота вновь подступила к горлу. Не по-человечески так жить! С другой стороны, их можно, хоть и не хочется, понять. Правила продиктованы инстинктом самосохранения, банальным желанием любого существа выжить. Любой ценой. Их нельзя судить по тем моральным меркам, к которым привыкло нормальное общество. Нужно родиться и вырасти здесь, среди каждодневного ужаса, под бдительным присмотром бессмертного жестокого Ангела, чтобы иметь право осуждать.

– Спасибо. И… – я помедлила. – Если есть кто-то, кому моя кровь может помочь, скажите.

Не позволю Киллиану вытравить из меня то, чем я являюсь. Пусть отравляет собой, запускает свой яд в мою душу, у него все равно ничего не выйдет!

Стиснув зубы, я заметила невдалеке небольшое строение и подошла ближе. Склеп. «Щупальца» плюща на нем багровели в свете луны, порождая стойкую уверенность, что стены забрызганы кровью. Поежившись, я очистила от цепкого растения железные створки двери и потянула их на себя. Вздрогнув, они наполнили склеп своим гулким выдохом, и протестующе заскрипели, неохотно поддаваясь. Немного расширив дверной проем, мне удалось проскользнуть внутрь.

Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела большой каменный прямоугольник посередине. Что-то тянуло меня к нему – и так сильно, что ноги сами сделали несколько шагов. Рука легла на «крышку» – тяжелую даже на вид мраморную плиту.

Смахнув на пол толстенный слой плотной пыли, я разглядела надпись – Recontrans. Непокорный на латыни. И в тот же миг в меня полился ужас. Ядовитое пламя, безжалостно и бескомпромиссно сжигающее все на своем пути. В том числе, и мою душу.

Отшатнувшись со стоном, я отступала назад, пока не прижалась спиной к железным дверям. Выскочив наружу, мне пришлось зажмуриться из-за яростно полыхающих кругов перед глазами.

Когда я открыла их, то увидела стоящую передо мной на коленях женщину. Склонив голову, она прижимала к себе дрожащих всем телом худеньких, бледных, как привидения, мальчиков-близнецов лет пяти, над которыми густым роем кружились черные мушки «вуали смерти».

– Встаньте! Немедленно! – мне с трудом удалось поднять ее.

– Госпожа, умоляю! – она обожгла мое лицо взглядом, полным ужаса, мольбы и храбрости матери, готовой на все ради спасения детей, потому что я была ее последней надеждой. – Умоляю! – женщина подтолкнула ко мне малышей.

Лейкемия, без труда распознали вибриссы. Мне не пришлось долго думать. Пусть небо судит, если я неправа.

Запястье пришлось рвать зубами. Опустившись на колени, мне удалось напоить одного. Передав его матери, я заметила, что «вуаль» исчезла, взяла на руки второго, увидела ее полыхающие ужасом глаза и обернулась. Киллиан приближался к нам со скоростью, которая и не снилась простым смертным.

– Саяна, не смей! – донес ветер его рев.

Глядя ему в глаза, я занесла рану над личиком ребенка, надеясь, что успею. Кровь скользнула ему в рот. Когда разъяренный Ангел подскочил ко мне, дитя уже спало на руках матери. Я успела.

Тяжелая пощечина уронила меня в грязь. Мужчина бросился за убегающей женщиной, но мои руки вцепились в его лодыжки.

– Стой! – рванув на себя что было сил, мисс Хайд уронила и его в грязь и, нырнув рыбкой, легла сверху. – Киллиан, успокойся! Если убьешь их, никогда не прощу!

– Саяна!!!

– Со мной делай, что хочешь! Но если тронешь их, – мое лицо вплотную приблизилось к его лицу, – сладко никогда не будет!

Киллиан впился в мои губы и перевернул меня на спину. Я не сопротивлялась. Он разорвал платье, прокусил плечо и слизнул кровь, довольно урча. Колготки и трусики полетели прочь. Не церемонясь, мужчина грубо вошел в меня и яростно задвигался внутри, подчиняя и наказывая.

Я дождалась его стона в конце и прижала к себе, чувствуя, как из него уходит злость. Одним рывком поднявшись, Киллиан подхватил меня на руки. Положив голову на его плечо, я молчала. Он принес меня в комнату, посадил на кровать и пошел к двери.

– Киллиан! – мужчина остановился, но не обернулся. – Пожалуйста, наказывай меня, но не трогай их. – Я встала и погладила его по спине. – Обещай, что не убьешь их, умоляю!

– Обещаю. – Глухо ответил он.

– Спасибо! – у меня вырвался вздох облегчения.

– Я не буду убивать их. – Киллиан резко развернулся. – Это сделаешь ты!

– Что?.. – я отшатнулась от него.

– Таким будет твое наказание! – мужчина вышел за дверь.

Глава 4 Шахматы Часть 3

Остаток ночи я просидела на кровати, не сводя глаз с двери. Сердце забило чечетку, когда она вновь открылась. Вспомнилось странное ощущение, охватившее меня в первое утро в замке – словно я на утлой лодчонке в океане, а подо мной проплывают огромные монстры, один взмах хвоста которых может разнести лодку в такие мелкие щепки, что они не сгодятся даже на лучину для костра. И вот одному из этих глубинных чудищ приходит в голову мысль почесать о мою лодку спину – уже чувствуется, как дрожит бедное суденышко, грозя перевернуться.

Под заунывные стоны павлинов за окном – будь они неладны, эти вестники несчастья, я посмотрела на парня в красной ливрее.

– Господин приказал вам... – не поднимая глаз, начал он.

– Спуститься к завтраку? – раздраженно хмыкнув, перебила мисс Хайд. Нервы сбоили. Вибриссы орали благим матом.

– Нет. – Сбившийся «лакей» растерянно посмотрел на меня, тут же покраснел, отвел взгляд и пробубнил в пол, – господин приказал вам прийти в игровую комнату. Следуйте за мной.

– Хорошо, идем. – Мы спустились по каменному серпантину лестницы, и началось очередное петляние среди бесконечных гостиных, холлов и коридоров. – Как вас зовут? – без надежды на успех отправила я вопрос в красноливрейную спину. Но спина неожиданно замерла. Парень медленно обернулся.

– Я… Натаниэль.

– Очень приятно, Саяна.

– Те мальчики, которых вы спасли…

– Они живы? – сердце застучало в горле. – А их мама?

– Все живы. – Он несмело улыбнулся. – Спасибо Вам, госпожа! Это мои племянники.

– Рада помочь. А теперь идем, не будем злить сам знаешь кого.

– Вы правы. – Парень вздохнул, помедлил и выпалил, – будьте осторожны, госпожа! Он что-то задумал. Недоброе.

– Не сомневаюсь. – Мы молча зашагали вперед.

Мысль о том, что Киллиан не тронул женщину и близняшек, грела мне душу. До тех пор, пока я не прошла вслед за Натаниэлем в залитый солнцем огромный зал, где на одной стороне жались друг к другу слуги, потупившие голову, а на другой в кресле-троне с неизменными львиными лапами, закинув ногу на ногу, восседал Хозяин.

Я вгляделась в него, однако лицо мужчины было непроницаемо. Но взгляд, что скользнул по мне острым клинком, не предвещал ничего хорошего. Скорее даже, обещал обрушить на мою голову небо – для начала. Кудряшки, смягчающие острые черты лица и делающие его симпатичным, были укрощены и тщательно зализаны назад.

Проснувшийся инстинкт самосохранения, который, признаюсь честно, крайне редко срабатывает у госпожи Ангела, истерически голосил матом, призывая, умоляя, приказывая бежать прочь без оглядки – и как можно скорее.

Потому что меня насквозь прожигало пылающими глазами не просто дитя двух падших Ангелов Смерти, не только существо вне закона – и людского, и божьего. Это была ненависть, злость, обида, переплавленная в форму человека, заточенная в физическую оболочку, в которой ей явно не хватало места.

Вчера ночью он приоткрылся мне – впервые за Бог знает сколько тысячелетий. А я, дав кровь близнецам, воткнула острый нож в эту едва заметную брешь в тщательно наращенной броне. Чем причинила неимоверную боль и предала – по его мнению. Являясь живым воплощением момента «где тонко, там и рвется», мужчина лишь ждал момент, чтобы излить переполнявшую душу злость. И объект, что примет на себя всю мощь его ярости. Время пришло. А объектом придется стать мне.