Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Соавторы: Виталий Хонихоев,Рита Лурье,Елена Амеличева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 359 страниц)

Часть 2 Что ты чувствуешь?

.

Глава 1 Чужая среди своих

– Короче, лето, мне лет шесть, сидим на даче, чай с вареньем пьем.

– У кого короче, тот сидит дома и вытягивает. – Вставила миниатюрная брюнетка с озорной мальчишеской стрижкой.

– Таня, дай ему рассказать!

– Вот. По варенью ползут муравьи. Я одного пальцем раздавил. Бабушка такая: «Им же больно! У них детки есть, ждут дома маму, а она не придет». Тут я второго давлю и говорю: «И папа не придет!»

Ребята дружно рассмеялись.

Я тоже улыбнулась. Но на душе скребли кошки. Вроде бы радоваться надо, после истории с Кирой меня признали своей все Охотники, молодежь приняла в коллектив, стали звать на такие вот нелегальные тусовки – с пивом и вином на лестнице, ведущей на крышу. Но вот незадача – они-то мне как были чужими, так и остались.

Я не понимала, что делать дальше, просто плыла по течению. Перспектива влиться в стройные ряды оперативников или занять кабинет аналитика не прельщала. Возврата к прошлой жизни не будет. Что делать теперь? Где мое место? Ответов не было. Такой одинокой я себя никогда не ощущала.

С делом родителей тоже все застопорилось. Ни архив, ни разговор начистоту с Юлией, ни попытки Арсения помочь «по своим каналам» ситуацию не прояснили. У Горана, очевидно, тоже ничего не получалось, иначе он уже прискакал бы сюда на белом коне, как рыцарь без страха и упрека.

– Что вы здесь делаете?

Голос Данилы заставил всех вздрогнуть.

– Совсем совесть потеряли? О каждом доложу Юлии! Вон отсюда!

Перешагнув через бутылки, мужчина открыл дверь и вышел на крышу.

– Посидели, блин. – Расстроенная молодежь начала собираться. – Теперь всем влепят «предупредилку».

– Саяна, а может?.. – Таня с надеждой заглянула в мои глаза. – Поговори с ним, а? Тебя он послушает.

– Поговорю.

– Спасибо! – повеселев, она чмокнула меня в щеку. – Ты прелесть, Яблочко! Ой…

– Это моя кличка? Почему Яблочко? Я, вроде, не толстая.

– Нет, ты стройная и очень красивая! – торопливо заверила девушка. Просто… ну, помнишь, яблоко раздора было такое?

– А связь со мной в чем?

– Так у тебя также – санклиты из-за тебя дерутся, наши парни тоже, Данила…

– Стоп. Почему во множественном числе и причем тут Данила?

– Горан, Арсений, а Данила так на тебя смотрит, все уже все поняли. – Таня фыркнула. – Наринэ рвет и мечет!

– Горан в прошлом, Арсений вообще не при делах, а остальное – плод твоей фантазии. – Я поднялась и потянулась, разминая затекшее тело. – И что против меня имеет Наринэ?

– Так они же с Данилой мутить начинали, но тут появилась ты и все испортила.

Понятно. Не было печали, как говорится.

– Таня, это просто сплетни. – Я поднялась к двери. – Пойду наши задницы отмазывать.

– Спасибо! Мы в тебя верим!

Эта никогда в карман за словом не полезет!

Я вышла на крышу. Холодный ветер ударил в лицо, растрепав волосы. Зеленые поля и холмы убегали вдаль, насколько хватало глаз, тормозили со всего размаха о дорогу на горизонте и исчезали в серой дождливой дымке. Больше похоже на Англию, чем на Турцию. Странная в этом году весна.

Охотник стоял у небольшого заграждения, опоясывающего крышу, и смотрел вдаль. Я молча встала рядом.

– И не проси. – Сказал он.

– Буду.

– Саяна!

– Данила! Ты молодым не был, что ли?

– Я дисциплину не нарушал.

– Никогда?

– Некогда было.

– Они всего лишь дети. Их муштруют с утра до вечера. Должна же быть какая-то отдушина!

– В виде алкоголя?

– Три бутылки красного на десятерых? Не смеши.

– Что ты хочешь? – Данила развернулся ко мне лицом.

Вот этого-то я и не знаю. Но он о другом.

– Не подавай жалобу.

– Хорошо.

– И все? Я думала, придется тебя с крыши сбрасывать, чтобы ты ничего не рассказал.

– Очень смешно. – Мужчина улыбнулся. – Стой. – Он протянул руку к моим волосам и начал что-то из них вынимать. – Жучок какой-то. – Данила посадил круглое черное безобразие, сучащее ножками, на ладонь.

– Отпусти его, пусть летит.

Словно услышав мои слова, жужа расправила крылышки и взмыла вверх. А мне было невдомек, что вокруг летают и совсем другие жуки. О которых предстояло узнать позже.

– Тебе всех всегда жалко. – Прошептал Охотник. – А меня – нет.

– Ты о чем? – я попыталась сделать шаг назад, осознав, что мы стоим лицом к лицу, но в этот момент он притянул меня к себе.

– Правда не понимаешь? – сухие горячие губы легко коснулись моих.

Вот тебе и только сплетни.

Мужчина помедлил, но я не оттолкнула его. Не могу сказать, что сильно хотела продолжать, но и противно тоже не было. Конечно, это слабое утешение, но надо же с чего-то начинать. Наверное.

Данила осторожно целовал мои губы несмелыми короткими поцелуями. Между нами вился, любопытничая, холодный ветер. Странное ощущение. Совсем не похоже на…

Я вздрогнула, запретила себе сравнивать и прижалась к мужчине, словно он мог защитить от этих мыслей. Моя рука легла на его затылок. Поцелуй стал более откровенным.

Но все внутри запротестовало, и пришлось прервать его, положив голову Даниле на грудь. Словно кровь Горана во мне взбунтовалась против такого поворота событий.

– Извини, – прошептал Охотник.

– За что?

– Не хотел давить.

До сих пор иногда не понимаю, что мужчина имеет в виду.

– Я не он, да?

– Данила! Зачем ты?.. – я резко отстранилась.

– Ты так на него смотрела, там, на стоянке! – тихо продолжил он. – Я бы согласился быть санклитом, лишь бы ты на меня так посмотрела! Хотя бы вполовину.

– Не говори так.

– Он занял все твое сердце? – Данила подошел ближе. – Или там осталось место? Совсем чуть-чуть?

– Не знаю.

– Я не отдам тебя ему без боя! – Охотник вновь притянул меня к себе. – Пусть даже не надеется!

– Помоги оставить его в прошлом.

– Сделаю все для этого, можешь быть уверена.

– Спасибо. – Я вновь положила голову ему на грудь и крепко зажмурилась.

Вот убейте, но не понимаю, чего хочу – чтобы Даниле удалось выполнить обещание, или чтобы он с треском провалился? Как же это сложно…

Все смешалось, запуталось, да так, что придется рвать по живому, чтобы хоть что-то удалось восстановить. Вопрос в том, чем я готова пожертвовать и ради чего.

Глава 2 За тех, кто в раю

Данилу я теперь попросту трусливо избегала. Он это понял и, похоже, решил не торопиться. Неожиданно утром меня осенило, что Глеб занимается тем же самым. За все время пребывания в особняке Охотников мы пересекались не более пяти раз. Поздновато, но все же дошло.

– Непорядок! – пробурчала я, слезая с кровати.

Пора это исправлять и идти мириться.

Зарядка, пробежка, душ, завтрак, тренировка, занятия, обед, тренажерка. Хватит оттягивать, надо идти. Хоть на сердце и неспокойно.

– Да? – брат открыл дверь почти сразу. – Саяна? – непроницаемое лицо.

Теперь он всегда на меня так смотрит.

– Нам нужно поговорить.

– Я уже рассказал все, что помню.

– Не об этом.

– Тогда позже, сейчас я занят. – Он сделал шаг назад.

– Серьезно? Ты готов захлопнуть дверь перед моим носом?! – пришлось вставить ногу в дверной проем. – Почти год прошел!

– Проходи! – брат скрипнул зубами и отошел, пропуская нежеланную гостью в комнату.

Я смахнула злые слезы со щек, чтобы он не видел.

– Слушаю тебя. – Глеб сел в кресло, ногу положив на ногу и скрестив руки на груди.

Двойной замок. Закрыт по максимуму. Как перед самым страшным врагом.

Этот враг, получается, я?..

– Ты мой брат, – тихо сказала я, присев на край кровати. – Больше у меня никого нет. Но ты даже не смотришь в мою сторону. Что происходит?

– Сама прекрасно знаешь ответ.

– Ты навсегда выкинул меня из своей жизни, как мусор?

– Не дави на чувство вины, – фыркнул он. – Я прекрасно знаю, как ты умеешь играть с психикой.

– Это не игры, Глеб. Это очень больно, вообще-то. – Голос предательски задрожал.

– Еще и слезы, конечно. Может, это и действовало на твоего драгоценного санклита. Но на брата – нет.

– Ты до сих пор не можешь мне его простить?

– А как это сделать? – он вскочил и начал мерить комнату широкими шагами. – Он до сих пор в тебе! Его кровь!

– Я ничего не могу с этим сделать.

– Согласен. Но выбор ты делаешь осознанно!

– Какой выбор?

– Какой? – брат завис надо мной. – Кому верить – вот какой! Каждый раз, когда я рассказывал тебе, как все было, ты пыталась найти в моих словах зацепку, чтобы оправдать эту тварь! Ты хотела верить ему, а не мне! И это продолжается! Что, я не прав?!

– Прав.

– Так какого… ты взываешь к моей совести? Такого ни одна братская любовь не выдержит!

– Саяна, хватит! – из ванной вышла Гуля. – Прекрати трепать Глебу нервы!

– Это касается только нас, Гуля! – не удержалась я.

– Для тебя – Гюле! – отчеканила женщина.

– Как скажешь. – Я устало вздохнула.

– Скажу вот что: пока ты на стороне этого демона, не будет тебе нашего прощения!

– Когда и в чем я успела так перед вами провиниться?

– Ты еще спрашиваешь? – потрясенно прошептала Гюле. – Ты любишь санклита! Он убил твоего нерожденного племянника, убил твоих родителей, воспользовался тобой, а ты все равно продолжаешь его любить! Что ты за человек?!

– У каждого своя правда.

– И в чем твоя?

– Горан не убивал вашего ребенка. Я была там и все видела. Он пощадил тебя, но ты шагнула с обрыва.

– Ты его еще и защищаешь! – она задохнулась от ненависти. – Немыслимо! Убирайся отсюда!

– Успокойся, уже ухожу. – Я поднялась, как в тумане дошла до двери и обернулась.

Гюле рыдала в объятиях Глеба. Мне удалось все окончательно испортить. Молодец, Саяна!

Глотая слезы, я вышла в коридор и ноги сами понесли к комнате Данилы. Позарез нужно было обнять хоть кого-то и выплакать обиду.

Его дверь была приоткрыта, но судя по голосам, которые доносились из-за нее, я и тут была лишней.

– Никогда не разрешу такое! Это сведет на нет все, чего мы достигли за несколько десятилетий!

Никогда не слышала, чтобы Юлия так кричала. Что случилось?

– Оно того стоит!

– Ты хоть можешь представить, Данила, что значит иметь такого врага, как Драган? Если она его Кара Господа, он тебя уничтожит за одно прикосновение к ней!

– Пусть попробует!

– С ума сошел?! Хочешь развязать войну?!

– Да, хочу! Давно пора!

– Пока я жива, этому не бывать!

Я едва успела отступить за угол, как Юлия грохнула дверью, вылетев из комнаты сына.

– Саяна? – она едва успела затормозить передо мной.

– Здравствуйте.

– Здравствуй.

Повисло тягостное молчание. Похоже, мы обе не знали, что сказать.

– Что ж… У меня много дел. – Нашлась директриса.

– Да, конечно.

Мы разошлись в разные стороны. Когда дробный перестук ее каблуков стих, я подошла к двери Данилы. Может, лучше уйти? И когда я уже начала разворачиваться к ней спиной, дверь открылась.

– Саяна? Что случилось? На тебе лица нет.

Черт. Мои губы предательски задрожали.

– Заходи.

– Доброе утро, – Данила улыбнулся.

– Утро? – я приподнялась на локтях.

Его комната. И кровать. На которой мы оба лежим.

Что и как?..

– Шучу. Ты проспала несколько часов. Не смотри так. Мне, как в кино, поклясться на Библии, что ничего не было?

– Шутник. Сколько времени?

– Ужин мы пропустили.

– Ого! Давно так не дрыхла! – я потянулась, изогнувшись, но поймала его жадный взгляд и остановилась.

Денек выдался тот еще! Окончательно все испортила с Глебом. Потом подслушала разговор Юлии с сыном. В конце концов, залила слезами и соплями Охотника, и с чувством выполненного долга вырубилась в его кровати. А ведь день еще не кончился!

Данила подошел к столу и вскоре по комнате поплыл аромат кофе. Он молча протянул мне чашку.

– Спасибо. – Я села в кровати и сделала маленький глоток. – За все спасибо.

– Не за что. Хочешь, поговорю с Глебом?

– Нет.

– Почему?

– Просто не надо.

– Если передумаешь, говори.

Его сотовый булькнул, оповещая об смс.

– Чуть не забыл. – Пробормотал он, возвращая телефон на место. – Сегодня День памяти павших.

– В смысле?

– Раз в году мы устраиваем церемонию поминовения Охотников, погибших в борьбе с санклитами, и других жертв этих упырей. Пойдешь?

Сердце вновь тоскливо заныло.

– Я не буду там лишней, с моей-то историей?

– Нет. Тебе тоже есть кого вспомнить. Имеешь полное право.

Что ж, он прав. Надоело чувствовать себя виноватой перед всем миром. Хватит. Если кому-то что-то не нравится, это их проблемы.

Мы вышли во двор, отстояли красивую церемонию с речами и запуском японских фонариков. Но на душе скребли кошки.

– Пойду поищу ребят, – сказала я Даниле. – Спасибо тебе за все.

– Подожди, пойду с тобой. – Он ушел в дом и вернулся через пару минут с пакетом в руках.

Позволив интуиции рулить, я свернула в коридор, ведущий в ту часть крыла, где сейчас шел ремонт, и не ошиблась, заметив отсветы десятков свечей. Язычки пламени заметались, будто пытаясь сбежать, когда мы, отогнув целлофановую занавеску, вошли в обжитой уголок.

Молодежь вздрогнула, увидев нас. Мальчишки сомкнули ряды, прикрыв спинами бутылки с водкой. Девчонки набычились, с укоризной глядя на меня.

– Спокойно. – Данила отодвинул нескольких парней и водрузил на импровизированный стол из кирпичей и досок свой пакет. – Перемирие. – Он достал несколько бутылок кагора, плошки с салатом, хлеб и фрукты. – Стаканчики-то хоть есть?

– Вот. – Таня, как самая смелая, протянула ему упаковку.

– Чего стоим? Наливайте, разбирайте закуску, давайте пошустрей.

Молодежь несмело потянулась к Даниле.

– Яблочко, что ты с ним сотворила?– прошептала Таня, сделав огромные глаза.

– Ничего.

– Научи этому ничего?

– Нечему учить.

– Это тебе. – Данила подошел к нам и протянул мне стаканчик кагора и салат. – Овощной, без мяса.

– Спасибо.

– Можно к вам? – раздалось за нашими спинами.

Глеб, Гуля, то есть, Гюле, несколько молодых преподов и пара наставников. И каждый со своим пакетом. Придется сооружать еще пару столов.

– Ты посмотри на гамму чувств на их лицах, – прошептала я Даниле, кивнув на ребят. – Как говорится, бесценно! Вот как рождается единство и воспитывается верность. А не строгостью и муштрой.

– Да, – он кивнул, глядя на меня.

– Не туда смотришь.

– Именно туда. – Его рука осторожно легла на мою талию, всколыхнув воспоминания и заставив сердце тоскливо сжаться. – Ну, у всех налито?

– А меня не подождете? – Юлия, улыбаясь, подошла к нам.

– Твоя мама – уникальная женщина! – восхищенно выдохнула я.

– Ты ей тоже нравишься.

– Надеюсь.

В полной тишине Стальная леди поставила в центр стола стакан с водкой, накрыла черным хлебом и тихо сказала:

– За тех, кто в раю. Саша, Настя, Артем, Данила-старший, Гаир, Жора, Митя, Сергей.

– Кира и Андрей, мои родители. – Продолжил Глеб.

– Серенай, Омо, Рами и наш нерожденный сын. – Тихо прошептала Гуля.

– Заир, Птушка, Мелек, Сарзам.

– Гоги, Ласти.

– Мараим, Костя.

Имена продолжили нанизываться на тонкую ниточку из времени, боли и памяти. Пусть я не знала этих людей, но отлично понимала, какую тоску чувствуют те, кто остался без них. У каждого в сердце имелась незаживающая рана, а то и не одна.

Когда все взгляды устремились на меня, мои щеки уже были мокрыми от слез.

– Мама и папа. – Прошептала я.

– За тех, кто в раю. – Завершила поминовение Юлия.

– За тех, кто в раю. – Повторил нестройный хор голосов.

Мы помолчали, воскресив в памяти призраков прошлого. Воспоминания были сладко-терпкими и вяжущими, как послевкусие кагора. Наверное, минувшее время не имело бы никакой власти над нами, если бы не хранило так бережно и трогательно эти свои сокровища – всех тех, с кем мы когда-то соприкоснулись душами…

– Саяна, можно тебя на минуточку? – Таня улучила момент, когда я отошла от Данилы, и уволокла в темный уголок, где нестерпимо воняло краской.

– Что еще случилось?

– Это важное. Поможешь?

– Если ноги не переломаю, – я чертыхнулась, наступив на кирпич. – В чем дело?

– Нам нужны презервативы.

– Рада за вас! Но причем тут я?

– Нам же запрещено выезжать. Купи, а?

Странно, а мне как-то и в голову не приходило спрашивать разрешения, когда уезжала из поместья в Стамбул.

– Конечно, куплю. Тебе сколько?

– Сотню.

– Сколько? – я поперхнулась. – Как скучно я живу, оказывается! Танюшка, ты оргию организовать решила?

– Саяна! Не мне ж одной они нужны!

– То есть это оптовая поставка на всех стажеров?

– Ага. Вот, – девушка засунула в мой карман мятые лиры.

– Сделаю.

– Яблочко, ты сокровище! – девушка повисла у меня на шее. – Спасибо!

– Но наручники, плетки и смазки даже не проси!

– Почему?

– Я пошутила, вообще-то.

– Я тоже! Хотя…

– Даже не думай!

Глава 3 Кладбище Охотников

…И рожденные в долгой борьбе

Сиротливые звезды могил.

Н. Рубцов

– Готова? – едва рассвело, Данила уже стоял на пороге.

– К чему?

– Здрасьте! Кто горел желанием на кладбище Охотников попасть?

– Это после какого по счету стаканчика кагора было?

– Не считал.

– Я тоже. А зря! Что ж, поехали.

Утро капризно ежилось в серой рассветной дымке, не желая просыпаться, когда мы выехали из поместья. Видимость была, мягко говоря, никакая.

– Этот туман еще на пару часов, – Данила с досадой ударил по рулю. – Придется ползти, как черепаха.

Шумахер он и есть.

– Зато будет время тебя получше узнать. – Он с улыбкой покосился на меня.

– Нет уж, знаю этот способ, не попадусь! – рассмеялась я. – Сегодня мы будем извлекать скелеты из твоего шкафа!

– Хитропопых никто не любит, в курсе?

Главное, не втянуться в дискуссию о природе санклитов, и все будет хорошо.

– Итак, начнем с начала. Маму твою я знаю и уже люблю. Что у нас с папой?

– Обычная история. – Мужчина пожал плечами. – Поженились, родили ребенка, развелись.

– Ты такой информативный!

– Правда, нечего рассказывать. Отец очень тяжелый человек. Охотник, возглавляет головной офис в Петербурге. Живет только этим. Любому из наших скажи – Шамиль Хан, все его знают. И боятся.

– Поэтому ты и говорил, что детства у тебя не было?

– Постоянные разъезды, расписание, как в казарме, любой результат, кроме десятки с плюсом, осуждался.

– Сочувствую.

– Меня готовили к этой жизни. Сейчас я за это благодарен. Но в итоге случилось то, что случилось. – Данила стиснул зубы.

Я молчала, ожидая, захочет ли он рассказать.

– Ты уже знаешь эту историю в пересказе нашего гламурного упыря, Арсения. Встретил девушку, закрутилось, а потом оказалось, что она из этих тварей. Скандал, позор. Грамотно подставила, что скажешь.

– Может, она правда тебя любила?

– Совершенно случайно санклитка в огромном городе, Петербурге, влюбилась именно в сына главного Охотника России? – Данила пренебрежительно фыркнул.

– Чем все закончилось?

– Я ее убил. – Будничным тоном сказал мужчина.

Глава 3 Кладбище Охотников (продолжение)

Хорошо, что за рулем он, под моим чутким руководством мы бы точно улетели в кювет после такой новости.

– Шокирует?

Как минимум.

– Для тебя это так просто и… нормально? – тихо спросила я, пытаясь избавиться от противной дрожи.

– Нет. Ты не поймешь. Меня с детства учили их убивать. Это не люди, Саяна.

– Для меня – люди.

– А по мне – хищники, для которых мы – мясо.

Мы все-таки скатились к дискуссии о природе санклитов!

– В итоге меня с позором изгнали из Петербурга в Стамбул. Был правой рукой отца, а стал тренером желторотиков здесь, в рассаднике этой заразы.

– Тебе это так… – Я замешкалась, подбирая слово.

– Противно? Унизительно? Скучно? Бесперспективно? – Данила кивнул. – Верно.

– Жаль.

– Дело не в работе. Мне подход Юлии претит. Она, скорее, как ты.

– Бережет перемирие?

– Вот именно!

– А тебе бы тамплиером на коне, рубить мечом направо-налево, чтобы кровь ручьями лилась! – с горечью воскликнула я. – Священная война!

– Именно!

– Бред!

– Если бы зависело от меня, каждый санклит подлежал бы немедленному и обязательному уничтожению! – рявкнул Данила, вывернув руль вправо и остановив машину. – Смотри!

– На что?

– Пойдем, – он вышел из автомобиля, потом почти силой вытащил меня из него и подтолкнул вперед.

С пригорка открывался вид на старое кладбище, которое тянулось до самого горизонта, насколько хватало глаз. Старые памятники местами покосились из-за просевшей земли и покрылись зеленым налетом, но, несмотря на неравную битву со временем, выглядели величественно и грозно.

– Посмотри, – с благоговейным трепетом прошептал мужчина и неожиданно продекламировал:

От героев былых времен

Не осталось порой имен.

Те, кто приняли смертный бой,

Стали просто землей, травой…

Только грозная доблесть их

Поселилась в сердцах живых.

Этот вечный огонь, нам завещанный одним,

в груди храним.

Фильм «Офицеры». Помню эту песню.

– Все они, до единого, отдали свои жизни не для того, чтобы сейчас санклиты прикрывались перемирием и творили, что хотели! Знаешь, сколько таких кладбищ в мире? Не десятки, не сотни! И все это, по-твоему, зря?!

– Мир лучше войны! – рявкнула я в ответ. – В обратном не убедишь! Думаешь, у санклитов нет тех, по кому они скорбят?!

И тут Данила поставил меня в тупик, развернув разговор, можно сказать, в противоположную сторону.

– Если бы ты знала, как хочется тебя поцеловать сейчас! – прошептал он.

– Только попробуй! – все еще кипя гневом, я сжала кулаки.

– Одна трещина на скуловой кости уже есть. Боюсь вторую получить. Так что не буду.

– Трещина? Это из-за меня? Почему не сказал?

– Зачем? Мои кости ломались столько раз, что я перестал считать.

– Прости.

– Забудь. – Он сел за руль, и мы, съехав с пригорка, подъехали к большим мрачным воротам.

Данила помахал сторожу, и нас пропустили внутрь. Маленький Фиат, покрытый капельками дождя, одиноко жался к краю стоянки.

– Нужен зонтик? – спросил Данила.

– Нет. – Я скрутила уже влажные волосы жгутом и, найдя в кармане шпильку, соорудила пучок.

– А как же тушь и все дела? Брови не смоет?

– Не смеши, – фыркнула я, вылезая из машины. – У меня все свое. Косметики на лице сейчас вообще нет.

– Вымирающий вид?

– Ага.

Мы прошли к входу на кладбище, где два больших каменных ангела с хищными чертами лица и кинжалами в руках охраняли покой ушедших. Узкие тропинки с лужицами вели внутрь. Остатки тумана уползали из-под наших ног, добавляя готические нотки в и без того мрачное место. Увидев дерево, до дрожи похожее на руку с растопыренными пальцами, что тянется к небесам из мрака могилы, я вздрогнула.

Проведя «экскурсию», Данила подвел меня к двум памятникам, похожим на печально застывшие души. В правом верхнем углу на каждом был выгравирован кинжал. Глаза пробежались по надписям, и я ахнула.

– Мама и папа! – мои ладони легли на ледяной камень.

– Мне нужно кое-что рассказать тебе, Саяна. – прошептал Охотник. – Это связано с ними. И той ночью, когда их убили.

– Ты что-то узнал?

– Да.

– Говори.

– У Драгана было двое детей от санклитки – двойняшки, мальчик и девочка. Ты знала?

– Да, – с трудом сорвалось с моих губ.

Чувствую, это только начало.

– Твой дед по отцу убил их.

– Мой дед?..

«Я зарекся, раз и навсегда, пускать кого-то в свою жизнь. Закрыл душу и сердце, наглухо. Стал настоящим санклитом. Я закрыл свое сердце».

Даже не представляю, сколько боли он пережил!

– Да. Драган нашел его и убил за это. Но на этом история не закончилась. Убив детей, твой дед забрал серьги дочери Драгана и подарил невестке.

– Моей маме? – я обхватила себя руками.

Неужели речь идет о тех самых бриллиантовых капельках? Ведь я надевала их, и Горан ничего не сказал! Как же ему было больно их видеть, наверное!

– Когда твоя мама узнала правду о подарке, дед уже был мертв. Она боялась, что следующими санклит убьет твоего отца, ее саму и детей. Поэтому они с твоим отцом и нашли Драгана в том шале в горах, где все произошло. Он рассказывал тебе это?

– Нет. – Едва слышно прошептала я. – Ни слова не сказал.

– Оно и понятно. – Данила усмехнулся. – Эти упыри хитрее черта. Изворотливые, как ужи.

– Поехали обратно. – Я в последний раз взглянула на памятники родителей, вытерла слезы и пошла к машине.

Сколько еще боли ты причинишь мне, Горан Драган? Когда мое сердце перестанет рваться на части? Чем успокоится израненная душа? Что высушит горькие слезы? И где взять сил, чтобы дожить до того благословенного дня?..

– Как ты? – проводив до комнаты, Данила обеспокоенно взглянул в мое лицо. – Уже жалею о том, что рассказал.

– Не жалей. Напротив, спасибо тебе.

– Прости. – он обнял меня.

И, конечно же, в этот момент сзади зацокали каблуки Юлии. Что за день!

– Здравствуйте! – я отстранилась от него и виновато посмотрела на директрису.

– Здравствуй, Саяна.

Хорошо, что не мне предстоят разборки, малодушно порадовалась я, ускользая за дверь. Хватит на сегодня.

– Данила, я тебя предупреждала! – громыхнуло в коридоре. – В конце недели уезжаешь к отцу! Ничего не желаю слышать! Все!

Дробный перестук каблуков удалился. Значит, моего бывшего наставника отправляют обратно к папе.

Что ж, может, это и к лучшему.