Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Глава 2 Сейчас

Металл Фонтанки змеится в камне…Я режу вены – течет любовь!А волчий город глядит в глаза мне,И скалит зубы, и лижет кровь…А. Белянин

Питер принял меня в холодные, пахнущие дождем объятия, как старый добрый друг, которому всегда можно выплакаться. Прохладным воздухом он нежно, бережно обдувал кровоточащие раны в моей душе. Слезы на щеках смешивались с легкой моросью из неба – сизого, как голубиные крылья.

Только сейчас пришло осознание, что все это всерьез – Горана больше нет в моей жизни, и это навсегда. Мы разошлись в разные стороны. Возврата к прошлому нет.

Боль, такая сильная, что не удалось вдохнуть, сжала меня в пылающих объятиях. Я встала у парапета, глядя на Неву, и медленно, выдох за выдохом, через всхлипы, начала отпускать прошлое в ее воды.

Встреча на скале, заноза из его груди, первый поцелуй, стальное кольцо рук, волшебная ночь, кинжал в его сердце, глаза так и не разгаданного оттенка, полные любви, дрожь, стоны, торжествующее рычание…

– Прощай. – Тихо сорвалось с губ. – Навсегда.

Вода приняла мою боль и понесла дальше, растворяя драгоценные воспоминания в потоке других судеб.

Мудрый город молчал, бережно обнимал и понимал все. Я улыбнулась сквозь слезы, передала ему привет от Стамбула и подставила руку ветру, что нетерпеливо дергал за рукав.

– Ну, пойдем, шалун.

Это так просто – довериться древней душе, позволить ей вести тебя, как когда-то турецкая культурная столица вела меня к Глебу. Слезы выплаканы, пожар потушен. Боль стихнет, мы привыкнем друг к другу, притремся, как говорится. Пусть будет, что будет. Без загадываний наперед, просьб, надежд, планов.

Просто шаг за шагом.Просто в новую жизнь.

Ведомая ветром, я шла по мостовым под присмотром пристальных взглядов статуй и памятников, сворачивала под изящные арки, гладила шершавые стволы вековых дубов, улыбалась скалящим зубы каменным львам, ловила редкие лучи солнца, проскальзывающие в прорехи между тучами.

Время текло сквозь меня. Колокольный звон неземными переливами подслушанного разговора звезд рвался обратно в бескрайнюю ширь небес, но, равнодушно ими отвергнутый, покорно падал на лица людей колким дождем, навсегда становясь частью души прекрасного града. Звон был одинок и предан, как и я.

Ветер отпустил мою руку возле католического храма и улетел ерошить перья чайкам, устраивать шоу из танца поднятых в воздух бумажек, бросаться брызгами, искупавшись в Неве, грозно завывать в подворотнях, как злобное привидение, и задирать юбочки юным модницам, заставляя их визжать и хохотать.

Побродив вокруг небольшого бледно-желтого здания, я набралась смелости и зашла внутрь. Полумрак, запах, как ни странно, ванили, негромкий шум голосов. Похоже, подходила к концу служба по умершему. Вернее, месса. Я села на деревянную скамью в задних рядах, чтобы не мешать, и только потом подумала, можно ли вообще санклиту заходить в подобные места.

Мне не удалось подавить усмешку. Ну, потолок не обрушился, святая вода не вскипела, кожа дымиться не начала. Будем считать, все в порядке. В конце концов, и у них похороны, и я прощаюсь с собой прежней. И пытаюсь поближе узнать новую Саяну.

Кстати, идея о знакомстве с этой девушкой пришла не только в мою голову, похоже.

Я встретилась глазами с парнем в передних рядах – в третий раз уже, если не ошибаюсь. На вид около тридцати, высокий, худощавый, темные волосы до воротничка рубашки. Все, как мне нравится. Похож на молодого Хью Джекмана.

Осознав, что беззастенчиво рассматриваю незнакомца, я улыбнулась, но глаз не отвела. Похоже, эта новая Саяна куда смелее прежней.

Ну вот, доигралась – он уже идет ко мне! Дожили – знакомлюсь на похоронах! Черт, как унять этот истеричный смех?!

– Здравствуйте. – Парень одарил меня слегка смущенной, но очаровательной улыбкой.

Приятный голос.

– Здравствуйте. – Хм, вблизи он куда симпатичнее Джекмана, который больше напоминает карикатуру на Пушкина.

Наверное, мое девичье сердце дрогнуло бы, не будь оно вдребезги разбито. В любом случае, верность мне больше хранить некому.

– Я Алекс.

– Саяна.

– Красивое имя. Как и вы. Очень приятно познакомиться. Можно на «ты»?

– Можно.

– Я присяду? – парень сел на скамью рядом со мной. – Ты знала покойного?

– Нет. Просто шла мимо и решила зайти. А ты?

– Знал, но плохо. Саяна, можно пригласить тебя в кино?

– Серьезно? Неожиданно!

– А что тебя удивляет?

– Для начала то, что ты вроде как только что похоронил знакомого.

– Так это только стимул торопиться, ведь жизнь коротка!

– Извини, вынуждена отказаться. Я недавно в городе, нужно снять квартиру. И других дел много.

– Могу помочь. Родственница сдает. Как раз ищет жильцов сейчас. Мансарда с шикарной террасой, вид – мечта! Хочешь посмотреть?

– Хочу.

– Тогда я ей позвоню, может, прямо сейчас и съездим. – Шустрый парень достал сотовый и отошел, оставив меня, как говорит Сеня, офигевать в одиночестве.

Вот это и называется ковать, пока горячо!

Вдоволь поудивляться я не успела. Потому что увидела своего бывшего директора. Как мужчина попал в Питер? Я не помню, чтобы этот трудоголик высшей пробы хоть раз выходной брал! Улыбаясь, он быстро шел мне навстречу. Но чем ближе подходил, тем тусклее становилась улыбка и медленнее шаг. Я повела себя точно также.

– Наум Ильич! – радостно вырвалось вначале. – Не думала… вас… – Язык не повернулся договорить.

Мы остановились в шаге друг от друга, ошеломленные. Оба одновременно осознали то, чего никак не ожидали. Я смотрела на мужчину и отчетливо понимала, что он – санклит. Бывший шеф, вероятно, думал о том же самом, глядя на меня.Да, это как сонар – смотришь, словно отправляя запрос в его суть, и ждешь ответа, который приносит примерное понимание. По крайней мере, мне было очевидно, что мужчина – санклит, полукровка, как и подавляющее большинство.

– Вы?.. – прошептали мои губы.

– Ты?! – прошипел он. – Это невозможно!

На секунду я его даже пожалела – уместить в голове, что человек стал санклитом, намного тяжелее, чем примириться с тем, что директор, которого обожали детишки, пожизненный Дед Мороз, санклит.

– Вы поэтому работаете в фонде? Хотите загладить вину за отнятые жизни? Или… – Вибриссы безжалостно высветили правду, – все еще хуже? Вы держитесь поближе к больным детям, чтобы… отнимать те крохи, что у них остались, ведь никто и не заметит?!

– Замолчи! – рявкнул он, приблизившись вплотную. – Что ты понимаешь?! Ты – жалкая ошибка! Вот поживешь с мое, познаешь Голод, тогда и поговорим! Думаешь, знаешь, что такое страдание? – мужчина зло рассмеялся. – Я тоже был когда-то наивным пионером без страха и упрека. Это быстро улетучивается, поверь!

Я смотрела на него и не узнавала. Добросердечного человека, живущего работой, спасающего детские жизни, больше не было. Совсем другое существо стояло передо мной – холеный, надменный санклит, ценящий только свое существование.

– Славик! – из груди вырвался стон. – Вы… забрали жизнь этого ангелочка! Подонок! – я вцепилась в лацканы его пиджака. – А ведь могли спасти, дав кровь!

– Дать кровь? Чтобы потом быть зависимым от него? Нет уж, спасибо! Да и платить своей жизнью за чужие – глупо!

– Вам в зеркало смотреть не противно?

– Я погляжу на тебя, когда придет время! Голод сомнет, перемелет и вылепит из тебя все, что ему заблагорассудится! Увидишь! – он вырвался и пошел к выходу, оставив меня дрожать в проходе.

– Саяна? – Алекс положил ладонь на мое плечо. – Что с тобой?

– Ничего. – Я, как смогла, взяла себя в руки. – Дозвонился?

– Да, можем ехать. – Он встревожено вгляделся в мое лицо. – Или перенесем на другой день?

– Нет, поехали. – Я быстро вышла на улицу. Что угодно, куда угодно, без разницы, с кем, только бы вытравить эту боль!

Здравствуйте, мои любимые читатели! Рада, что вы продолжаете чтение саги "Санклиты"! Спасибо, что вы со мной! Надеюсь, продолжение вам понравится! Жду вас завтра в 19.00)))

Глава 2 Сейчас (продолжение)

Квартира оказалась именно такой, как я мечтала – просторная гостиная, которую в хорошую погоду будет заливать солнце, мебель в любимых золотистых тонах, забавный красный диванчик в форме улыбки, мансарда с двуспальной кроватью наверху и с выходом на большую террасу, увитую зеленью. А вид! Крыши старого города, золотые луковицы собора, опрокинутая чаша неба – непередаваемая атмосфера!

Я уже представляла, как буду с ногами забираться на широкий подоконник и, закутавшись в плед, пить чай и смотреть в окно. А с террасы меня вообще будет не прогнать!

– Понравилась. – С довольным видом констатировал Алекс.

– Очень! Беру!

– Я для тебя о скидке договорился.

– Спасибо.

– Так пойдешь со мной в кино? – вновь спросил парень, когда мы оформили документы.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? – он обезоруживающе улыбнулся.

– Лучше завтра вечером.

– Хорошо. Тогда я заеду часов в семь?

– Договорились. – Мне удалось его выпроводить и остаться одной в новой квартире. – Здравствуй, моя хорошая!

Комната отозвалась умиротворяющей тишиной. Ветер шевелил занавески на окне. Сумрак на мягких лапах осторожно крался по паркету. Я не стала зажигать свет, заварила чай и вышла на террасу. Скоро белая ночь вступит в свои права. Не думаю, что буду спать сегодня. Просто позволю мыслям течь свободно. Нам многое нужно обсудить с этим городом…

День, в противовес мистичной белой ночи, был наполнен вполне материальными бытовыми хлопотами. Я привезла из отеля свою джинсовую сумку, закупила нужные мелочи, продукты, постельное белье, полотенца и прочее, что превращает любое жилье из чужого в твое. И, хоть квартира и была выдраена до блеска, устроила приборку – особенно в санузле.

За всеми этими делами я напрочь забыла об Алексе, спохватилась, только когда увидела его на пороге.

– Привет! – он протянул мне букет разноцветных ирисов. – Переезд в разгаре?

– Спасибо. – На глаза навернулись слезы – когда-то давно Горан дарил такие же. Но это было в другой жизни той Саяны. – Проходи.

– Что-то не так? У тебя аллергия? Извини, не подумал.

Парень так искренне расстроился, что я даже улыбнулась.

– Все хорошо. Аллергия у меня только на ложь и попытки руководить моей жизнью.

– Ясно. Ты их держишь так, словно они ядовитые, вот я и решил…

– Просто только что закончились отношения, которые разорвали и душу, и сердце в клочья. А букет напомнил.

– Ясно, билеты брать не на мелодраму. И не на задние ряды.

– Алекс, новые отношения мне в ближайшее время точно не нужны, так что… если ты сейчас уйдешь, не обижусь.

– А вот я обижусь. – Он укоризненно склонил голову. – За кого ты меня принимаешь?

– За человека, с которым пойду в кино, вероятно!

– Правильный ответ!

Фильм, наверное, был неплохой. Я честно пыталась сосредоточиться на сюжете, но мысли улетали в неведомые дали – одна цеплялась за другую, и привычное бесконечное ожерелье плелось само собой.

Примерно к середине сеанса мне стало понятно, что забыть про Наума не получится. Нельзя позволить ему и дальше паразитировать, отнимая последние дни у малышей – те драгоценные крохи, что принадлежат только им и их близким. Это недопустимо!

Из кинотеатра я вышла с уже готовым собственным сценарием.

Глава 3 Меня зовут Марта

Но все это – не жизнь. Все это взаймы, все это украдено…С. Лукьяненко «Сумеречный дозор»

Москва встретила меня пробками, жарой, бешеным потоком людей и плотным смогом от горящих где-то рядом лесов. Солнце плавило асфальт, заставляя его практически расползаться по швам тротуаров и раздражать и так сухую слизистую носа химическим запахом. За час без малого пришлось выпить несколько бутылок воды, но во рту все равно оставался привкус битума. Мы со столицей, как оказалось, вовсе не скучали друг по другу. Я поняла, что не задержусь тут надолго, и поехала домой.

Почтовый ящик был под завязку набит рекламными листовками и бесплатными газетами. А вот и дверь – черный матовый монстр, которого уговорил поставить Глеб. Интересно, он всерьез считал, что нужно опасаться грабителей, которые просто котята по сравнению, например, с Лилианой-Эльшбеттой или Ханом? Как-нибудь спрошу. Если, конечно, он снизойдет до разговора.

Странно было вновь войти в квартиру, в которой я тихо-мирно обитала до того, как жизнь понеслась вскачь. Руки помнили, какой ключ вставить в замок и в какую сторону повернуть. Но это место больше не могло называться моим домом. Оно принадлежало той Саяне, которую убил Горан. Теперь, по какому-то недоразумению, квартира перешла ко мне.

Пару минут я постояла в полумраке крохотной прихожей, все отчетливее понимая, что делать тут нечего. Тот период жизни остался в далеком прошлом. Вот бы такими же выцветшими и подернутыми мутной пленкой стали воспоминания о Горане! Возможно ли это?

Даже запах квартиры не пробудил никаких эмоций. Я включила свет. Ощущение, что она одичала без меня, как надолго оставленный кот. Покрылась, обижаясь, что ее бросили, густым одеялом пыли, мстительно надулась пузырями отстающих от стен обоев, ощетинилась запахом затхлости.

– Прости. – Прошептала я, погладив косяк. – Скоро у тебя вновь появятся жильцы, обещаю.

Когда удалось навести порядок, собрать необходимые вещи, которые нужно было увезти в Питер, оплатить все счета и собрать документы, уже наступила ночь. Даже не разбирая кровать, я уснула на диване, накрывшись простыней.

А утром, едва проснувшись, поехала в фонд.

Новые охранники, которым также было на все плевать, как и старым, знакомые коридоры с тусклыми лампочками, скрипящая дверь.

А вот и девчонки!

– Саяна! – слетелись всей пестрой стайкой, мои птички, закружили, обнимая, хохоча, расспрашивая, укоряя, пулеметной очередью выпаливая новости.

По щекам, сквозь радость, потекли слезы. Мне нет возврата сюда, жизнь определила иную судьбу, да и нет места санклитам рядом с беззащитными малышами. Все правильно, но как горько это осознавать!

А вот и наша – теперь только их – «комната силы». Сколько новых фото! Молодцы, девчонки! Как жаль, что не пришлось повесить здесь снимок Славика…

Выпив чаю с тортиком, мисс Хайд на ходу сочинила легенду на тему «Как провела последние полтора года» – теперь я врала куда убедительнее. Правду рассказывать все равно нельзя, иначе в «дурку» загремишь.

– А тот огромный перевод, он откуда? – прошептала мне на ухо Карина, щеголявшая преддекретным животом.

– Какой перевод? – лихорадочно роясь в памяти, переспросила я.

– «Лимон» евро. От твоего имени. Через полгода, как ты уехала.

– Драган! – потрясенно выдохнула я.

– Это имя или ругательство? – Карина озадаченно воззрилась на бывшую коллегу.

– В моей жизни – скорее второе. – Вырвалось у меня. – Просто щедрого, э-э, мецената нашла.

– Это не просто щедрый, Саяна! Мы столько на эти деньги сделали!

– Представляю.

– А он симпатичный?

– О, да! – Горан предстал перед моими глазами: высокий, длинноногий, худощавый, с полыхающим взглядом.

– Что-то было! – глаза девушки тоже загорелись. – Расскажи, а? Мне-то сейчас не до романтики!

– Прости, некогда. – Я поспешно встала. – Очень тороплюсь. Еще с Наумом поговорить надо. Он у себя?

– Какая ты! – Карина надулась. – Шеф с самого утра к деткам в больницу укатил.

Вот паразит!

– Поеду к нему. – Я зашла к юристам, отдала доверенность на квартиру – теперь в ней смогут жить родители малышей, пока идет лечение, и начала прощаться.

– Ты же еще приедешь, правда? – запричитали девчонки.

– Постараюсь. – Самой хотелось в это верить.

Невысокая брюнетка жалась с краю, не зная, куда деть руки. Алла Скворян, вспомнила я. Моя замена.

– Оставляю всех на тебя. – Прошептала я ей на ухо, обняв. – Береги их, хорошо?

– Конечно! – она просияла улыбкой.

Заставив себя выйти за дверь, я почти что выбежала из здания, едва сдерживая рыдания.

Так, некогда сопли распускать!

В больнице мне пришлось пережить еще один поток воспоминаний. Сколько всего здесь было – и хорошего, и плохого! Такое не забыть никогда.

Медперсонал почти весь сменился за два года, что неудивительно – за такие деньги мириться с адскими нагрузками и неподъемным моральным грузом способны считанные единицы. Не санклиты, а эти альтруисты и есть настоящие ангелы.

Я шла бесконечными коридорами, доверив поиск Наума вибриссам. Меня никто не замечал и не задавал вопросов, что удивительно – чтобы в больнице ни одна бдительная санитарочка, перегородив дорогу, не устроила допрос с пристрастием «а вы чьи будете?» – чудеса.

Похоже, кроме нового санклитского органа чувств появилась еще и способность «отводить глаза». Но об этом буду думать позже. Потому что сейчас уже вижу широкую спину Наума.

Стоит над кроваткой малыша. Я сжала зубы, с трудом удержавшись, чтобы не вцепиться в него, и зашла в палату.

– Немедленно отойдите от ребенка!

– Что ты здесь делаешь? – он подскочил, лицо пошло красными пятнами.

– Вас приехала повидать. – Мне удалось оттеснить его от кровати малыша. – И сказать, что не позволю убивать детей!

– Да кто ты такая?!

– Сбой, ошибка, невозможность – как меня только не называют! А еще я Кара Господа известного вам, полагаю, Горана Драгана.

– Так это ты!.. – Наум попятился.

Слухи уже и сюда дошли? Однако!

– Именно. Мне нужно сделать всего один звонок, – для наглядности мисс Хайд повертела в руках сотовый, – и через… даже не знаю, несколько часов, вероятно, если он на личном самолете полетит, вам придется объяснять главе клана, почему его драгоценная возлюбленная обижена на вас.

– Саяна, не надо, пожалуйста!

– Не буду, договорились. Я так-то не злая. Но вам придется мне пообещать – вот прямо так убедительно, чтобы захотелось поверить – что более никогда ни один ребенок, а это, на минуточку, до 21 года включительно, по вашей вине не пострадает. И вы сегодня же уволитесь из фонда, передав дела в надежные руки.

– Клянусь! – Наум выпучил глаза и прижал руку к сердцу. – Даже близко к детям не подойду!

Я слушала его сбивчивые заверения с улыбкой превосходства на лице. А на душе скребли кошки. Да, он теперь не тронет детей, но все равно будет убивать, чтобы жить. Как и все санклиты. У него нет выбора.

– Хватит! – оборвала мисс Хайд, когда от фальшивой улыбки свело челюсти. – Убирайтесь отсюда. Но учтите, за вами отныне будут пристально следить – и санклиты, и Охотники, и Наблюдатели. Одна ошибка – и мне лично доставит огромное удовольствие воткнуть в ваше подлое сердце костяной кинжал!

Глядя ему вслед, я попыталась успокоиться. Сколько их, таких Наумов? Да и чем он хуже меня? Мы оба – убийцы.

Но реветь бессмысленно. Я смахнула слезы и повернулась к малышу. Да, санклит правильно выбрал жертву – несколько недель, месяц от силы. Если бы мальчик умер сегодня, никто бы и не удивился.

– Привет. – Прошептал он, открыв тусклые глазенки, и так почти неразличимые из-за проклятой «вуали смерти». – Ты кто?

– Слышал про ангелов?

– Ты ангел?..

– Да.

– Ты меня вылечишь?

– Именно.

– А как?

– Тебе нужно выпить моей крови.

– Но я не вампир!

– Знаю. Просто у ангелов кровь лечебная. Ну, справишься?

– Да.

Так, мне бы что-то режущее. Я огляделась. Оптимистка! Откуда в детской палате острые предметы? Ладно, черт с ним, попробуем, как в фильмах про вампиров.

Мисс Хайд лихо прокусила запястье и подпрыгнула от боли. Запомнить на будущее – кино врет! Я вытерла слезы и направила струйку крови в рот ребенка.

Вскоре на наших лицах расцвели улыбки – ему, видимо, полегчало, а мне стало понятно, что он будет жить – от «вуали» не осталось и следа – обычный розовощекий малыш. Только худенький очень.

– Кушай лучше, хорошо?

– Спасибо. А ты можешь…

– Что?

Он объяснил мне про девочку в соседнем крыле.

– Если смогу, помогу.

– Спасибо. А как тебя зовут?

Пришлось задуматься. Нет, не Саяна спасла тебя, малыш. Ты будешь жить благодаря жертве другой женщины.

– Мое имя – Марта.

Детей было много. Я дала кровь только тем, у кого видела высокую вероятность смерти. «Вуаль» исчезла у всех. К концу меня качало и подташнивало, в уши словно напихали ваты, пальцы на руках и ногах онемели. Но душа пела, как слегка нетрезвая выпускница, у ног которой лежит весь безбрежный мир.

Я присела на лавочку в небольшом сквере у больницы, краем глаза видя, как рядом колеблется зыбкая тень. Может, это был обман зрения из-за полуобморочного состояния, но сердце верило в то, что Марта, отдавшая мне свою жизнь, сейчас сидит рядом.

– Вот вы и сделали что-то хорошее. – Сказала я, откинувшись на спинку скамейки.

– Спасибо. – То ли ветер донес шелест листвы, то ли это прошептала ее душа.

Что-то холодное обняло меня на секунду, и это было так прекрасно! Слезы текли по щекам, но силы начали возвращаться. Вскоре я услышала веселые птичьи трели. Лицо почувствовало нежные лучи солнца, которое готовилось к закату. Тело вновь наполнилось энергией. И, улыбаясь, как городская сумасшедшая, я поехала домой.