Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Глава 11
Коварство и горячность

– Парни и девушки, на этот раз без шуток, – начал Панкратов, войдя в аудиторию. Ваша подготовка длится уже четырнадцать месяцев, и к концу этого календарного года я хочу, чтобы каждый из вас прошёл итоговое тестирование. С понедельника начинаем тренировку в формате «Типовые полётные сутки» для каждого космонавта. Начинаем с начала рейтинга, по одному человеку в день. От вас жду максимальной отдачи, демонстрации высокого уровня владения практическими навыками и знаниями, полученными за этот период. С января отберём два человека в стартовый экипаж для полёта на орбитальную станцию и ещё два человека для экипажа дублёров. Вопросы есть?

– А почему всего два человека? В составе экипажа всегда трое, – поинтересовался Коляда.

– Вот вам палец в рот не клади, молодые! Дать вам волю, вы бы всем отрядом полетели! Всего два человека, потому как третьим полетит опытный космонавт, который и будет командиром отряда. Куда вас самих отправлять на станцию? Слишком уж высокий риск. А так полетит человек, у которого достаточно опыта. Со стартовой группой будет готовиться Орешкин, с дублёрами – Захарова.

Настал тот момент, когда нужно было собрать силы в кулак и прыгнуть выше головы, потому как решалась судьба полёта. Все выходные я проторчал за ноутбуком, изучая детали подготовки и отвлекался только на физические упражнения. Впрочем, не только я. Когда Даша позвонила Кире, чтобы пожаловаться на испорченные выходные, оказалось, что Абрамов занят тем же. Посовещавшись, девочнки решили не мешать нам и решили пройтись по магазинам, а мы с Артёмом объединили наши усилия.

В понедельник, когда пришло время для тренировки, Абрамов заметно нервничал, потому как ему предстояло первым проходить испытание. Мы с ним попрощались у проходной. Тёма направился в лабораторию, а я начинал свой день с тренажёрного зала.

Тренировки давались с большим трудом, потому как мысленно я был в лаборатории. В конце дня, как и было условлено, мы с Абрамовым встретились за проходной.

– Как успехи? – поинтересовался я, едва мы увиделись.

– Испытание прошёл, заработал высокий балл, были небольшие претензии со стороны комиссии, но то ерунда. Главное, что всё выполнил, и у психолога не возникло вопросов.

– Она тоже была на испытании?

– А как же! Следит почище инструкторов. Вдруг ты нервничать начнёшь или паниковать. Всё ведь как на самом деле происходит. Если дашь слабину в моральном плане, считай, что будешь ещё год землю топтать.

– А что делали?

– Да всякое, – отмахнулся парень. – За восемь часов разве что упомнишь? Скажу тебе, что ни минуты спокойно не посидел. Разве что отдохнул, пока обедал. Если коротко, это полная симуляция жизни на орбитальной станции. Правда, в свободное время тебе ещё подкидывают разные внештатные ситуации. Я даже не знаю что тебе советовать подтянуть – они ведь могут придумать что угодно, и программа у нас может полностью отличаться.

– Ладно, завтра разберусь! – отмахнулся я.

На следующий день уже мне в пору было нервничать, но на удивление я чувствовал себя спокойно. Какой смысл трястись и создавать проблемы, если мне всё равно придётся или пройти это испытание, или отказаться от идеи полететь в космос? Наоборот, нужно собраться с силами и пройти его достойно.

– Мишка, ты только не слушай никого постороннего, – напутствовал Абрамов. – Запомни, что у тебя есть только оператор, и его приказы ты должен выполнять. Те, кто будет оценивать твою работу, не проронят ни слова за весь день. Ты даже не будешь знать, что они присутствовали на истпытании, но именно эти люди будут решать достоин ты полететь в космос или нет. Остальные – просто пыль.

Интересно, к чему он это сказал? Поверить не могу, что кто-то из команды, или из персонала Центра решит мне помешать, но слова друга намотал на ус.

– Готов? – поинтересовался Анатолий Филиппович, когда я только вошёл в лабораторию.

– Почти полтора года готовился. Конечно, готов! – ответил я с улыбкой.

– Как можно быть готовым, если ты даже не знаешь с чем предстоит столкнуться? – хмыкнул вечно недовольный Феофанов.

– Вот сегодня и увидим.

Я решил не идти на поводу у провокатора и спокойно направился в кабинет, чтобы переодеться. К счастью, для попадания в сектор орбитальной станции не потребуется повторять всё в точности, как на старте ракеты, а это значит, что можно обойтись без центрифуги и других неприятных моментов. Просто один день на станции. Так, как я должен его прожить.

– Михаил, ты меня хорошо слышишь? – послышался из динамиков спокойный голос Сапрыкина, нашего оператора.

– Слышу отлично! Готов выполнять задания.

– Отлично. В таком случае, давай начнём с обычного мониторинга. Перед тобой находится малый управляемый спутник-инспектор «Десница-2В», который мы используем для анализа герметичности корабля извне без необходимости выходить в открытый космос лично. Да, ты с ним хорошо знаком, поэтому, думаю, проблем с его использованием у тебя не должно возникнуть. Активируй работу спутника, подготовь в вылету и выполни задачу.

Сейчас у меня была возможность вживую поработать с устройством, которое работало для диагностики корабля. Правда, сейчас приходилось использовать двигатели спутника на полную мощность, чтобы преодолевать силу гравитации на поверхности. Но ведь похожая ситуация могла приключиться и на Марсе, не обязательно на орбите Земли.

На теоретических занятиях мы разбирали работу этого устройства, а практиковались на симуляторах, но я не думал, что мне дадут лично порулить устройством, которое я сам разрабатывал в команде студентов академии. Правда, эта модель была сильно доработана и усовершенствована, а также отличалась от той, что мы использовали под водой.

На то, чтобы вывести помощника в соседний отсек и отправить его в условный космос, ушло минут пять времени. На облёт условной орбитальной станции и проверку герметичности ушёл почти час. Лишь через полчаса я справился с задачей и отчитался о её выполнении. Зато сколько было эмоций! Я был счастлив больше, чем ребёнок, которому дали поиграть вертолётом на радиоуправлении. Правда, насладиться игрой не вышло, потому как всё внимание уходило не столько на управление, сколько на проверку. В какой-то момент Феофанов не выдержал и поторопил меня:

– Чудинов, я напоминаю, что ты находишься на орбите, а не в парке аттракционов. У тебя ещё полно задач, которые необходимо выполнить.

– Если окажется, что я пропустил место разгерметизации, я никак не смогу выполнить задачу, потому как кислород в скором времени закончится. А зная вас, я почти уверен, что вы уготовили мне такую подлянку.

К счастью, мои подозрения оказались беспочвенны. Мне не пришлось выходить в открытый космос и устранять утечку. Зато Сапрыкин придумал другое непростое задание.

– Михаил, твоя задача – заменить вакуумные клапаны в системе очистки воздуха от углекислого газа. Задача ответственная, потому как это напрямую влияет на системы жизнеобеспечения всего экипажа.

– Если он снова будет возиться также долго, как с «Десницей», система точно выйдет из строя, и они задохнутся, – снова влез Феофанов.

– Илья, не драматизируй, – одёрнул я помощника Панкратова. – Если тебе нечем заняться, иди потренируйся в зале.

Теперь я понимал что имел в виду Артём, когда предупреждал о посторонних, которые будут лезть в работу.

– Без тебя разберусь чем мне заниматься, – вызверился Феофанов. – Работай внимательнее и не ослабляй концентрацию. А если будешь болтать, можешь допустить ошибку, и тогда…

– Кирилл! – обратился я к Сапрыкину, который был оператором, и по-хорошему, единственным человеком, которого я должен был слышать во время связи. – Мне кажется, или у нас в связи помехи? Я постоянно слышу чей-то мерзкий голос. Такое впечатление, будто Феофанов рядом, и бесконечно душнит. Проверь состояние связи и убери помехи на своей стороне.

Ответом мне было сдавленный смех Сапрыкина и тяжёлое дыхание Ильи, но больше едких комментариев от него не поступало. Возможно, вмешались наблюдатели и попросили Феофанова убраться, чтобы не саботировать эксперимент.

– Отличная работа! – прокомментировал Кирилл мои труды, когда я всё завершил. – Теперь давай поработаем над записью поздравления с Новым годом. Людям очень нравятся поздравления наших космонавтов с орбиты, поэтому мы стараемся записывать их на все крупные праздники. Готов поспорить, что ты попадёшь на один из них. Заодно, пока будешь записывать поздравление, немного отдохнёшь от физической работы, а то я тебя загонял уже.

На запись поздравления ушло всего полчаса. Мы справились с третьего дубля, а затем меня ждал небольшой отдых на обед. Пришлось разогревать еду себе самостоятельно из тех пакетов, которые были на станции. Да, еда вышла немного пресной и безвкусной, но я попробовал далеко не все блюда.

Зато после обеда Сапрыкин решил отыграться за все спокойные минуты, проведённые на станции. У меня создалось такое впечатление, что они испытывали насколько меня хватит и пытались сломать до истечения положенных восьми часов. Как иначе объяснить, что сначала мне пришлось провести исследования на системе зондирования поверхности Земли, сделать снимки и отправить их на анализ в условный Центр, затем распечатать на 3D-принтере какую-то модель, провести анализ состояния образцов растений, которые я вроде как привёз с собой на орбиту с поверхности и заполнить бортовой журнал. Нештатную ситуацию с поломкой связи я приветствовал с огромной радостью и не особо хотел искать причину поломки, и уж тем более устранять её. Как чувствовал, потому как к концу рабочего времени мне пришлось чинить биотуалет и тушить пожар, возникший на модуле. Причём, пожар мне устроили самый настоящий, и пришлось хорошенько постараться, чтобы не задохнуться в закрытом помещении, и погасить пламя. Здесь мне пригодился противогаз, навыки использования огнетушителей разных типов и система очистки воздуха внутри станции от продуктов горения.

К концу восьмого часа мне казалось, что я играю в какую-то игру, где всё сыпется, а я как самоотверженный смотритель должен вовремя устранять поломки и попутно выполнять какую-то важную работу. Звуковой сигнал, означающий окончание испытания, я встретил радостным стоном. Если у меня выдастся такой денёк на орбите, я буду вспоминать его с ужасом.

– Молодец, Михаил, хорошая работа! – похвалил меня Кирилл. – На сегодня отдыхаешь, а завтра в конце дня поработаем над твоими ошибками и шероховатостями. Оценку твоей работы даст комиссия на выходе из модуля.

Стоило мне выбраться наружу, меня встретил Феофанов. На удивление, он был в хорошем расположении духа.

– Молодец, Чудинов! Хорошо справился, – произнёс Илья с гадкой ухмылочкой, которая совсем не соответствовала его словам. – Конечно, есть огрехи, но я думаю, в космос тебя пустят. Вот только ты один момент упустил.

– Какой ещё момент? – насторожился я. После испытания, которое мне устроили сегодня, хотелось просто забыть обо всём, поскорее переодеться и отправиться домой.

– Вот ты улетишь в космос, а твоя молодая жена скучать будет. Кто её такую красивую развлекать будет? А она у тебя красотка, судя по фотографиям, там под юбкой пожар почище полыхает, чем ты сегодня на станции устроил.

– Что ты там ляпнул? – нахмурился я, мгновенно остановившись.

– Да ты не переживай, я могу ей помочь с этим жаром справиться. Ты только номерок дай, или мне самому поискать? Уж я-то, поверь мне…

Феофанов не успел договорить, потому как ему в челюсть прилетел мощный удар с правой и сбил его с ног, словно кеглю. Ко мне немедленно подбежали Панкратов и Кирилл Сапрыкин. Они оба повисли у меня на руках, не давая пошевелиться.

– Чудинов, ты в своём уме вообще? – закричал Анатолий Филиппович.

– Я-то в своём, а вот ваш пёс ручной, похоже, совсем из ума выжил. Но таких болезных усыплять надо. Животных в таких случаях жалко, а этого кретина – ни капли.

Меня вывели из лаборатории и отправили на беседу с психологом. На всякий случай в кабинете оставался Панкратов. Видимо, боялся, что я снова выйду из себя.

– Михаил, демонстрировать свои эмоции – это нормально. Тем более, после такого волнительного события, как финальный экзамен. Однако нужно понимать, что космонавт должен чётко понимать границу…

– Лидия Ивановна, дело даже не в волнении, эмоциях, или в неумении держать себя в руках. Вижу на вашей руке обручальное кольцо. Выходит, вы замужем. Скажите, а если бы ваш муж был космонавтом, и ему прямо сказали о том, что пока он будет в полёте, его заменят и хорошенько вас ублажат, как бы он отреагировал? Причём, это я ещё опускаю детали, но если нужно, могу повторить дословно. То, что я сделал, это ещё малая часть.

– У Ильи сломана челюсть, – сердито произнёс Панкратов, но я даже не пытался разобраться сердится он на меня, либо на своего помощника из-за его поведения. – Мы для чего вам физическую подготовку проводим? Чтобы вы кулаками махали и друг дружку калечили? Какой там космос, вас же из Центра выпускать страшно. А ну, если на кого из прохожих с кулаками наброситесь?

– А вы, Анатолий Филиппович, не путайте праведное с грешным. Одно дело – находиться в космосе с членами экипажа, которые друг за дружку горой станут, и совсем другое, когда среди сотрудников заведётся сущий негодяй, что намеренно саботирует подготовку и позволяет себе оскорблять и провоцировать коллег. А что на счёт любого, если кто из прохожих позволит себе такую фамильярность, то наброшусь. Мне плевать кто бы там был – Феофанов, или сам глава «Роскосмоса». Вы лучше не меня здесь попрекайте, а разберитесь с настоящей угрозой. Или я единственный, от кого поступают жалобы на этого недоноска?

– Ну, ты меня жизни не учи, я без тебя разберусь что мне делать, – прикрикнул на меня Панкратов. – Илья объяснил, что хотел проверить твою психологическую выдержку. Да, он перешагнул черту, но и тебе не следовало так остро реагировать.

– Считайте, что я в ответ проверил его физическую подготовку, и он её не прошёл.

– А ты всё огрызаешься? – насупился Панкратов. – Ты хоть понимаешь, что из-за этой истории ты можешь вообще не полететь в космос?

Филиппыч был вне себя от ярости и был готов рвать и метать.

– В общем, ситуацию беру на свой контроль, – заявил он, пока медики приводили Илью в чувство и оказывали ему помощь. – Не будем пока заносить в протокол тренировки, а там разберёмся.

Хорошее настроение, которое появилось после пройденного испытания, мигом улетучилось. Ещё больше его мне испортили друзья и родные.

– Мишка, ну, ты даёшь! – всплеснул руками Абрамов, когда я пересказал ему итоги своей тренировки.

Артём не сразу поверил, что я действительно врезал Феофанову и отправил его на больничную койку.

– Это ведь была провокация, как ты сразу не понял? Он намеренно тебя провоцировал, чтобы подставить на глазах у Панкратова, и ты сыграл по его плану. Правда, даже перевыполнил его. Не думаю, что Илья всерьёз рассчитывал на сломанную челюсть.

– Знаешь, как-то после не самой простой тренировки, которая длилась восемь часов, я не разбирал уже что происходило, а Феофанов просто подвернулся под горячую руку. Но это непрофессионально так себя вести, и я буду поднимать этот вопрос в Центре. Это прямое оскорбление!

– Боюсь, теперь тебя вряд ли кто-то станет слушать, – покачала головой Абрамов. – Ладно, не будем забегать вперёд и думать о том, чего ещё не случилось.

Даша тоже оказалась не в восторге от моего поступка.

– Подумаешь! Какой-то придурок позволил себе нахамить. Если давать в морду каждому, можно кулаки до костей свезти. Но мне всё равно приятно, что ты за меня вступился, пусть и обидно, что из-за этого у тебя появились проблемы на работе. И вообще, с чего ты взял, что у какого-то недоумка вообще есть шанс? Я что, так просто столько лет ждала, когда мы закончим учёбу, чтобы в твоё отсутствие вешаться на шею первому встречному?

– Выходит, я ещё и виноват остался? – вспыхнул я, и Даша решила не раздувать проблему.

На следующий день Абрамов уехал на работу раньше меня и не стал дожидаться. Понимаю! Раз меня скорее всего отстранят от полётов, а может, и вообще исключат из Центра, какой смысл со мной возиться? Вот тебе и дружба…

В Центр я шёл скорее лишь потому, что официально мне никто этого не запрещал, и это ещё было моей работой. Однако на общем утреннем сборе Панкратов меня здорово удивил.

– У меня есть для вас новости, – произнёс он, осмотрев отряд. На мне взгляд Филиппыча продержался особенно долго. – Илья Феофанов находится на больничном, а после переходит на новую должность в «Роскосмос». Теперь он будет заниматься разработкой оборудования для наших космонавтов. Временно на посту помощника командира отряда его заменит Константин Захаров. Просьба относиться с пониманием к человеку, который трижды бывал на орбите и обладает большим опытом. Надеюсь, с Костей вы сработаетесь. Сегодня проводим тренировку Дениса Коляды, на завтра приготовиться Лине Ратошной.

Панкратов развернулся и направился к выходу, а я поспешил за ним.

– Анатолий Филиппович, выходит, с Феофановым вопрос решён? А что на счёт меня?

– Вот ты где у меня, Чудинов! – произнёс командир отряда, проведя рукой по горлу. – Вчера до поздней ночи принимал звонки и разбирался с твоей ситуацией.

– Странно, что Феофанов решил не давать ход делу.

– А он хотел, вот только у меня на него тоже есть кое-какие рычаги давления. Он и в той ситуации был не без греха, да и раньше успел отличиться. Я Илье напомнил об этом и пообещал дать ход делу, так что мы установили паритет. Даже не удивлён, что он решил уйти из отряда, потому как до полётов он всё равно не дотягивал в сравнении с остальными ребятами, а чтобы занять моё место у него личные качества хромают. В общем, тренируйся. Я смог тебя отбить, но в ближайший полёт ты не попадаешь. Как раз будет тебе время справиться со своим характером. И да, занятия у Лидии Ивановны тебя будут регулярными. Она обещала разработать для тебя индивидуальную программу для снятия стресса.

– Анатолий Филиппович, ну, зачем? – простонал я.

– Цыц! – шикнул на меня панкратов. – Думаешь, мне легко было выторговать для тебя поблажки? Скажи «спасибо», что хоть так отделался. Всё, Чудинов, исчезни с глаз моих. Слишком тебя много в моей жизни за последние два дня!

Панкратов ушёл, а я вернулся в расположение, где у всего отряда кроме Коляды планировалась очередное теоретическое занятие. Абрамов кивнул на свободное место рядом, которое придержал специально для меня. Надо же! Выходит, когда меня оставили, снова вспомнил о друге? Я плюхнулся рядом и погрузился в изучение задания, но команда не могла так быстро успокоиться и выбросить из головы случившееся, им явно хотелось обсудить изменения.

– Слушайте, а почему именно Захаров? – поинтересовалась Лина. – Нет, я не против этой кандидатуры, очень даже поддерживаю. Он довольно милый в общении и отзывчивый, но обычно на такую роль берут космонавтов постарше. Тех, у кого большой опыт полётов и перспектив полететь уже нет. А Костя ещё вполне может пару-тройку раз слетать.

– Так помощник командира отряда – должность переходящая, – заметил Артём. – Это Феофанов застолбил её за собой, потому как метил на место нашего Филиппыча, когда тот уйдёт на пенсию, но Мишка сломал ему не только челюсть, но и планы.

– А нечего язык распускать! – отозвался я, всё ещё дуясь на друзей.

– Чудинов, слушай, а это у тебя удар такой особенный, что Феофанов на повышение пошёл сразу, как от тебя оплеуху выхватил? – поинтересовался Плотников.

– А ты проверить хочешь? Только смотри, челюсть ломается с гарантией, а вот на счёт повышения работает не всегда.

– Ты свой запал лучше для дела побереги, хотя тебя вряд ли теперь на орбиту отправят. Таких психов вообще в клетке держать надо.

– Без тебя разберутся. Или ты собрался вместо меня лететь? Так ты это брось, потому как перед тобой половина отряда в очередь выстроилась.

Плотников отсел на другой ряд, не солоно хлебавши, а я решил не тратить время даром и посвятить его занятиям. Пусть меня не возьмут в эту экспедицию, но ведь когда-то же это должно случиться! И к тому моменту я должен быть готов. Вот только друзья явно делали обсудить последние новости и поделиться со мной своими мыслями, поэтому даже на тренировке не удалось отвлечься.

– Я считаю, что к тебе не должны были применять никаких мер, ты ведь не виноват в той ситуации, – начала Лина, не выдержав тишины. – Чтобы ты знал, мы с Артёмом ходили к Панкратову.

– Зачем? – удивился я.

– Хотели с ним поговорить, но оказалось, что там не всё так просто, – объяснил Артём. – Если бы это случилось с кем-нибудь другим, ещё можно было бы замять ситуацию, но у Феофанова есть протекция наверху, поэтому он и ведёт себя так развязно. Знает, что ему ничего не будет за эти выходки. Филиппович хотел дело замять и пустить тебя в стартовый состав, но сверху настояли на замене.

Выходит, ребята не игнорировали меня, а поехали в Центр пораньше, чтобы переговорить с Филиппычем! А я тут уже накрутил себя и подумал о них столько гадостей. Неудобно вышло…

– Спасибо, друзья! Но не стоило. Вдруг на себя навлечёте неприятности? Я уж как-нибудь сам разберусь.

– Да знаем мы как ты радикально умеешь разбираться, – вмешался Артём. – А мы лишь высказали своё мнение и позицию. В общем, Мих, не унывай. Филиппыч пообещал, что замолвит за тебя словечко и поставит в следующий полёт. Конечно, если ты к тому времени не натворишь глупостей. Ну, а в этот раз полечу я, вот только пока неизвестно с кем: с Линой, или с Денисом.