Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Соавторы: Виталий Хонихоев,Рита Лурье,Елена Амеличева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 359 страниц)

Седьмая горела. Борта охвачены пламенем, лошади бьются в упряжи, пытаясь вырваться. Одна уже упала, ноги подломились. Вторая – встала на дыбы, заржала, рванулась. Упряжь лопнула, и лошадь понеслась прочь – грива горит, шкура дымится. Все в огне. Люди метались между телегами, кричали, падали. Кто-то катался по земле, сбивая пламя с одежды. Кто-то просто лежал и не двигался.

Новенький с оторванной рукой сел, оперевшись спиной о колесо и прижал свою руку к себе. От его ошалелого взгляда Лео стало не по себе. Совсем рядом с Гансом-Оратором, прижимающим к себе оторванную руку – лежала груда какого-то тряпья, тряпки чадили, горели, издавая вонь, откуда-то снизу торчала желтая лента, та самая, что с утра Лео видел на магичке из соседней телеги, улыбчивой молодой девчонке.

– Перегрузка контура! – кричал кто-то высоким голосом и Лео наконец очнулся, помотал головой и начал вставать, пошатнулся, схватился за чье-то плечо совсем рядом. Лудо. Тот стоял с выпученными глазами и с бледным лицом.

Лео оглядывается. Парусина с кругами – та самая, которую Лео так тщательно проверял – горит ярче всего. Пропитка, которая должна была защищать от воды и огня, оказалась отличным топливом. Языки пламени плясали на ткани, пожирая линии и символы.

Ещё один удар. Земля содрогнулась. Кто-то закричал – высоко, тонко, захлебнулся на полувздохе. Лео пригнулся, инстинктивно прикрыл голову руками. Жар опалил спину, что-то горячее ударило в плечо – обломок, камень, кусок дерева.

Он заставил себя поднять голову. Осмотреться. Понять.

Откуда бьют?

Справа. Из-за рощи на склоне холма. Оттуда, где по всем картам и донесениям разведки не должно было быть никого. Он видел вспышки – далёкие, едва заметные за дымом. Раз, два, три… пять вспышек. Но как они умудряются бить из-за холма⁈ Так далеко и так прицельно… разве что… он оглядывается, ищет взглядом…

– Мартен! – заорал он. – Мартен!

Десятник нашёлся у третьей телеги. Живой. Стоял на коленях, тряс за плечо кого-то лежащего. Лицо чёрное от копоти, глаза белые на этом фоне – безумные, ошалевшие.

– Мартен! – Лео схватил его за ворот, рванул к себе. – ты как? Цел⁈

Десятник моргнул. Раз, другой. Взгляд сфокусировался.

– Справа… – прохрипел он. – Из рощи… бьют по нам…

– Я знаю! Нужно уходить!

Мартен огляделся. Медленно, заторможенно. Потом что-то щёлкнуло у него в голове – Лео видел, как меняется лицо. Как возвращается десятник, тот самый, который двадцать лет тянул солдатскую лямку.

– Первая телега. – он показал рукой. – Вторая… четвёртая… пятая вроде цела… – он закашлялся, сплюнул чёрным. – Остальные…

Остальные горели. Или уже сгорели. Семь телег из двенадцати – в хлам. Семь магов. Семь экипажей. За тридцать секунд.

Ещё удар. Совсем рядом. Лео швырнуло на землю, он перекатился, вскочил. Там, где только что стояла третья телега – дымящаяся воронка. Обломки досок, куски железа, что-то красное на траве.

Шесть телег. Осталось шесть.

– Уходим! – Лео схватил Мартена за руку, потащил за собой. – К первой телеге! Живо!

Они бежали. Мимо горящих обломков, мимо тел, мимо кричащих людей. Кто-то полз по земле, волоча за собой ноги – неправильно вывернутые, сломанные. Кто-то сидел, прижимая руки к лицу, и выл – монотонно, на одной ноте. Кто-то просто лежал.

Лео не останавливался. Некогда. Потом. Если будет потом.

Первая телега была цела. Почти цела. Один борт обуглился, парусина сгорела, но колёса на месте, лошади живы – бьются в упряжи, храпят, закатывают глаза, но живы. На козлах – возница, незнакомый, немолодой, вцепился в вожжи так, что костяшки побелели.

– Кто старший? – рявкнул Лео.

Никто не ответил. Люди у телеги – пятеро? шестеро? – смотрели на него пустыми глазами. Шок. Все в шоке.

– Кто, демон вас раздери, старший⁈

– Я… – голос слабый, женский. Лео обернулся. Магичка. Молодая, лицо в копоти, руки трясутся. – Я была на первой…

– Можешь бить?

– Что?

– Бить! – он схватил её за плечи, встряхнул. – Можешь ударить по ним? По роще?

Она замотала головой. Быстро, испуганно.

– Нет энергии… всё ушло на залп… нужно время… и я не вижу куда бить! Как они… – глаза у нее расширяются: – они заранее пристрелялись! Это навесной огонь по маяку! Тут стоит магический маяк! Нужно уходить!

Времени не было.

– Тогда грузимся и уходим! – Лео повернулся к остальным. – Все на телеги! Раненых грузить! Живее!

Никто не двинулся. Стояли, смотрели на него. Как бараны на волка.

– Живее, я сказал! – он толкнул ближайшего – здоровенного детину в обгоревшей кольчуге. – Хватай раненых! Ты – к лошадям! Ты – на козлы второй телеги! Мартен! Дай команду, твою за ногу!

Десятник уже пришёл в себя. Кивнул, начал отдавать команды – хриплым, сорванным голосом, но команды. Люди задвигались. Медленно, неуклюже, но задвигались.

Ещё один удар. Четвёртая телега взорвалась столбом огня и щепок.

Пять телег.

– Грузимся! – орал Лео. – Не останавливаться! Грузимся!

Он подхватил кого-то с земли – мужчина, лицо обожжено до мяса, глаза закрыты, но дышит. Потащил к телеге, забросил через борт. Схватил следующую – женщина, магесса, одна из людей Хельги, нога вывернута под неправильным углом, кричит. Потащил и её. Короткий то ли крик, то ли всхлип…

– Виконт!

Голос знакомый. Он обернулся.

Лудо. Живой. Тащил на себе Йохана – тот висел на его плече, ноги волочились по земле, голова болталась.

– Он живой? – спросил Лео.

– Не знаю! Вроде дышит!

– Грузи!

Лудо забросил Йохана на телегу. Полез сам. Лео огляделся.

Вторая телега – загружена, возница на месте, тут же – рыжая магичка Кристина, глаза обалделые, лицо белое, ни кровинки. Пятая – тоже, кто-то уже щёлкает поводьями. Первая – почти готова.

– Мартен! Все?

– Кого нашли – все!

– Тогда уходим! На тракт, к пехоте!

Он запрыгнул на первую телегу. Возница – тот самый, немолодой – посмотрел на него безумными глазами.

– Куда?

– На тракт! Назад к нашим! Гони!

Возница щёлкнул поводьями. Лошади рванули – обезумевшие от страха, не разбирая дороги. Телега подпрыгнула на кочке, накренилась, едва не перевернулась. Лео вцепился в борт.

За ними – вторая телега. Пятая. Три из двенадцати. Три.

Он обернулся назад.

Холм, на котором они стояли пять минут назад, горел. Огромный костёр из телег, парусины, тел. Дым поднимался к серому небу – чёрный, жирный, тяжёлый. Где-то в этом дыму остались девять телег. Десятки людей. Хельга…

Хельга. Он не видел её. Не видел с момента удара. Она была верхом, объезжала строй…

Потом. Всё потом.

Телега неслась по склону, подпрыгивая на кочках. Лео держался за борт и смотрел вперёд. Тракт. Пехота. Там безопасно. Там…

Он обернулся и увидел долину. В долине умирала тяжелая кавалерия Штауфена.

Те самые рыцари, что полчаса назад красиво неслись к мосту – развевающиеся плюмажи, сияющая сталь, гордые знамёна – теперь тонули в море врагов. Лео видел их знамёна затоптанные, изодранные, брошенные в грязь.

Вражеская конница вышла из-за холма, из той самой долины, куда не дошла разведка. Сотни всадников. Может быть, тысячи. Они охватили отряд Штауфена с трёх сторон и давили, давили, давили – как волна давит песчаный замок.

Лео видел, как один из рыцарей – в шлеме с чёрным плюмажем, может быть, сам барон – отбивался от пятерых. Меч мелькал, один враг упал, другой. Потом – копьё в бок, туда, где сочленение доспеха. Рыцарь согнулся, выронил меч. Ещё копьё – в горло. Он рухнул с седла, исчез под копытами.

– Триада охрани нас… – прошептал кто-то за спиной Лео.

Он не обернулся. Смотрел на бойню внизу. На знамёна с чёрным вороном на золотом поле – штандарт Освальда. На тысячи всадников в цветах Гартмана. На умирающих рыцарей Штауфена. И на белые крылья за спиной у атакующих. «Крылатые», тяжелая конница Освальда. Он уже видел их в деле, но тогда он был на другой стороне…

– Надо ускориться. – говорит кто-то за спиной: – бежать к нашим…

– Что толку… – отвечает Лудо, который стоит в телеге рядом, держась за борт и разглядывая развернувшуюся в долине бойню: – у нас сколько? Восемь сотен пехоты осталось… нас раздавят как жуков. Йохан, дружище, не расскажешь что у вас в деревне в таких случаях делали?

Глава 4

Глава 4

Телега влетела на дорогу на полном скаку. Лео увидел пехоту раньше, чем услышал – тёмная лента на сером тракте, растянувшаяся на добрую милю. Колонна на марше. Они шли к мосту, к победе, которой больше не будет.

– Стой! – заорал он вознице. – Тормози!

Поздно. Телега влетела на дорогу, лошади захрипели, встали на дыбы. Пехотинцы шарахнулись в стороны, кто-то упал, кто-то выругался.

– Куда прёшь⁈

– Свои! – Лео спрыгнул на землю, ноги подкосились. – Батарея! Свои!

Сотни глаз уставились на него. Марш в полном снаряжении, копья на плечах, щиты за спиной. Они не знали. Ещё не знали.

– Что там? – крикнул кто-то из середины. – Мы слышали грохот. Все так плохо? Ты паря так выглядишь, будто черти за тобой гнались.

Лео открыл рот. Закрыл. Как объяснить?

– Засада, – сказал он. – Там была засада, нас накрыли ответным залпом. Основные силы Освальда тут… рыцари фон Штауфена в ловушке.

Тишина. Лица вокруг менялись – недоверие, страх, понимание. По колонне прошел шепоток, люди переглядывались.

– Погоди… но там же вся наша тяжелая конница. И унгарнские всадники атамана Житко. – говорит один из пехотинцев, сдвигая шлем на затылок. Лео видит седые волосы и перо на шлеме, черную повязку, закрывающую один глаз…

– Так и есть, герр сержант. Надо что-то делать, раненных мы вывезли, но стоять на холме дальше это самоубийство… – говорит Лео, спрыгивая с телеги. Он узнал сержанта Эриха, все-таки они почти неделю рядом маршировали, пусть и соседнее подразделение, но все всех тут знали. Так же как в пехоте знали Хельгу, атамана Житко и прочих.

Ропот пошёл по колонне – как волна, как огонь по сухой траве. Лео слышал, как новость передаётся от человека к человеку, от десятка к десятку. Голоса нарастали.

Колонна замедлилась. Остановилась. Люди сбивались в кучки, оглядывались. Впереди – кто-то кричал команды, пытался навести порядок. Позади – то же самое.

– Мартен! – Лео обернулся к телеге. – Где Мартен?

Десятник выбрался из телеги, охнул, схватился за бок.

– Тут я. – он сплюнул чёрным. – Что за…

Он не договорил. Замер, глядя куда-то поверх голов.

Лео проследил за его взглядом.

С холма, мимо которого вилась дорога, спускались всадники. Не их – чужие. Чёрный ворон на золотом поле. Двадцать? Тридцать? Они гнали кого-то – Лео видел, как впереди них скакали остатки разбитой конницы… к слову сказать ни одного рыцаря среди них он не видел, бежали оруженосцы, рыцари Штауфена, по всей вероятности, остались на поле боя. Он сглотнул.

– К оружию! – рыкнул рядом Кривой Эрих. – Строй! В строй! Пока вы в строю вы живы! В каре, обезьяны!

Хаос.

Пехотинцы хватали копья, сбивались в кучи. Кто-то пытался строиться, кто-то просто стоял, глядя на приближающихся всадников. Колонна – длинная, растянутая на милю – ломалась, сжималась, превращалась в толпу.

– Копья вперёд! – заорал Лео. – В две линии! Живее!

Он хватал людей за плечи, толкал, ставил. Мартен рядом – делал то же самое. Десятник, двадцать лет службы – руки помнили.

– Ты! Сюда! Ты! В первую линию! Щит подними, мать твою!

Вокруг них – может, полсотни человек – сбились в подобие строя. Копья торчали, щиты подняты. Не строй – ёж. Испуганный, ощетинившийся ёж.

Всадники приблизились.

Не атаковали. Промчались мимо – в тридцати шагах, не больше. Лео видел их лица – весёлые, возбуждённые. Охотники. Они гнали добычу.

Один – молодой, в богатом доспехе – повернул голову, крикнул на скаку:

– Эй, пехота! Ваших рыцарей мы размотали! Скоро за вами придём!

Хохот. Топот копыт. Унеслись – дальше по дороге, за остатками кавалерии фон Штауфена.

В ответ никто ничего не выкрикнул, не помянул мамашу проезжавшего весельчака, не сказал «а ты пойди и возьми», никакой обычной бравады… слишком быстро все произошло. Только что они наступали, уверенные в своем абсолютном превосходстве и вот…

Лео огляделся. Его окружал не строй, а толпа. Сотни людей в цветах Арнульфа – золото на лазури – но без порядка, без рядов, без командиров. Голоса сливались в гул – тревожный, нарастающий.

– Вот сука… – выругался рядом Мартен, оседая на землю и держась за бок: – кажись я себе ребро сломал… дышать тяжко…

– Если их немного, то выстоим. – сказал стоящий рядом Эрих, не удостоив сидящего на земле Мартена взглядом, он смотрел вслед ускакавшему отряду.

– А… где командир? Капитан Бруно? – спросил Лео, оглядываясь: – нам бы целителей…

– Командир в обозе. – сержант сплевывает в пыль у себя под ногами: – Мы на этой дороге как муравей в смоле. Обоз позади, а эти… – он кивнул головой вслед ускакавшему отряду вражеской конницы: – как раз туда и направились. Защитить обоз нечем, пехота летать не умеет. Конницы у нас больше нет, как и магов… а теперь и обоза. Стоять вот так, в каре, выставив копья… полдня простоим конечно. А потом они магов выведут на вон тот самый холм и жахнут оттуда осадным заклинанием по площади… – он приложил руку к краю своего шлема и посмотрел вдаль.

– А мы тут в низине, между холмами… – он не договорил, все было ясно и так. Лео помог Мартену подняться и уложил его в телегу, вместе с остальными раненными… их было на удивление немного, всего несколько человек.

– Дай, помогу… – Йохан уже очухался, помог ему уложить Мартена. С телеги спрыгнул Лудо, непривычно серьезный, все лицо перепачкано в чем-то черном.

– Попали мы в переделку. – сказал он: – я столько разозленных северян за раз в жизни не видел. Старый копье в бок схватил, хорошо, что доспех выдержал, но все равно ребро сломал… кто у нас теперь за главного? Виконт?

– Нашел кого спрашивать, – ответил Лео, оглядываясь по сторонам: – сам ничего не знаю.

– Сейчас эти ребята вернутся и возьмут нас тепленькими… – ворчит Лудо: – а я свой щит просрал где-то на холме… невезуха.

Солнце стояло в зените – белое, безжалостное, равнодушное. Лео щурился, глядя вверх. Ни облачка. Небо выцвело до бледной голубизны, словно выстиранное слишком много раз. Красивый день.

Пыль висела в воздухе – жёлтая, густая, забивала ноздри и скрипела на зубах. Колонна истоптала дорогу в труху, и теперь эта труха поднималась от каждого шага, от каждого движения. Люди кашляли, сплёвывали, тёрли глаза. Пот тёк по лицам, оставляя грязные дорожки на запылённой коже.

Строй формировался медленно, неохотно. Как и обучали на тренировках и учениях – выстроится в каре, квадрат из людей, ощетинившийся копьями во все стороны. Восемь сотен человек, может чуть меньше. Щиты – в первом ряду. Копья – во втором и третьем. Внутри – пустота. В нашем случае – три оставшиеся телеги. Лео смотрел, как их вкатывают в центр каре. Колёса скрипели, лошади храпели, люди ругались. На телегах – раненые.

Целителей не было, как и полагается на марше они в обозе остались… и вот теперь лечить было некому, но лучше уж на телегах, чем на земле валяться.

– Маги! – сказал Лео, оборачиваясь: – Кто на ногах остался? Будем на месте стоять, можно круг начертать… ну или я видел парусина осталась, на парочку раз жахнуть хватит.

Магов осталось трое. Кристина стояла у телеги, держась за борт обеими руками. Рыжие волосы – грязные, спутанные, торчат во все стороны. Лицо – серое, осунувшееся. Глаза – пустые.

– Как ты? – спросил он у нее.

– Пережгла каналы, – отвечает она. – Когда бежали. Пыталась поставить щит. Не рассчитала.

Пережгла каналы. Лео знал, что это значит. Неделя, может две – прежде чем она сможет творить хоть что-то. На первом курсе Академии какой-то умник, не взяв даже Первого Круга выдал слишком много мощности в круг и пережег себя. Восстанавливался потом полгода, первый месяц так вообще в постели валялся. У них такой роскоши нет…

– Отдыхай, – сказал он. – Береги силы.

Она не ответила. Закрыла глаза. Двое других магов стояли рядом. Мужчина – немолодой, лысый, с ожогом на половину лица. Женщина – молодая, светловолосая, руки трясутся. Лео не знал их имён. Не успел узнать.

– Можете бить? – спросил он. Мужчина покачал головой и развел руками.

– Пустой. После залпа – ни капли энергии. Нужно часа три, чтобы восстановиться.

– У нас нет трёх часов.

– А то я не знаю. – прищуривается он, зло глядя на Лео: – у нас даже двадцати минут нет. Я выпил эликсир и подготовил свой личный круг, два метра ткани, синайский шелк, огненный дождь, фамильное заклинание… берег его… – он отвел взгляд в сторону, махнул рукой: – какая к черту разница уже. На один раз меня хватит. Выдам все что смогу, потом… – он замолчал.

– Понимаю. – сказал Лео.

– Ни черта ты не понимаешь, солдат. – откликнулся маг, все еще глядя в сторону: – там на холме маяк стоял, они ударили по наведению… навесом. Точно в цель. Откуда они знали где мы стоять будем? Где сейчас наши командиры? Где твоя родственница Хельга? А? Нас подставили, солдат. Где сейчас рыцари фон Штауфена? Сдались в плен скорее всего, их выкупят за фамильное золото и земли, аристократы никогда своих не убивают, а нас никто в плен брать не будет… зачем? А даже если возьмут… я схизматик. Инквизиция таких не любит, либо костер, либо на цепь… даже не знаю, что хуже.

– Да чего тут гадать. – откликается Лудо, стоящий рядом: – пусть на цепи, но все же не поджаренный. Их там кормят, поят и содержат, чего гадать. Ты-то хоть маг, такими не разбрасываются, а нашего брата либо конями тут стопчут, либо на галеры… плавал на галерах? Знаешь какая там вонь? Потому что они прикованы к своим лавкам намертво, там кандалы расклепывают только после смерти…

– Заткнитесь, оба. – говорит Лео: – какие галеры и цепи, чего вы каркаете хуже Вернера. А ты, Кусок, лучше бери Йохана и помоги нашему оставшемуся магу круг развернуть… одно заклинание лучше, чем ничего… а вы, дейна? – он поворачивается к женщине в синей, перепачканной сажей мантии. Женщина промолчала. Смотрела куда-то мимо Лео, сквозь него.

– Ясно. – вздыхает он.

– Вот и нашли главного. – скалится Лудо и хлопает Йохана по плечу: – пошли, деревня, поможем магикусу, заодно расскажешь, как у вас в таких случая делали и кому твоя тетка Лусинда отсасывала в амбаре за мельницей…

– Нет у меня такой тетки. – отвечает Йохан: – есть тетя Марта, но у нее и зубов почти не осталось, все выпали, а на святого Августина ей в аккурат восемьдесят стукнет… кстати, а где Сало?

– Там остался. – коротко отвечает Лео.

– Жалко парня.

– Может он все еще жив? Хотя… там после нас еще пару раз ударило… – Лудо с Йоханом помогают освободить пространство внутри строя, расстилают ткань с начерченным кругом.

Он услышал топот раньше, чем увидел.

Копыта по сухой земле. Ближе, ближе. Люди в строю заволновались, повернули головы. Копья качнулись.

– Всадник! – крикнул кто-то. – Один!

Лео пробился к краю каре, протиснулся между щитами.

Всадник скакал по дороге – от холма, от того места, где когда-то стояла батарея. Один. Лошадь измучена, бока в мыле, морда в пене. Всадник – маленький, тонкий, в обгорелом плаще.

– Свои! – крикнул он. – Это свои!

Хельга.

Она влетела в разрыв между щитами, осадила лошадь. Животное захрипело, встало на дыбы, едва не сбросило всадницу. Хельга удержалась – одной рукой. Вторая висела плетью, обмотанная грязной тряпкой.

– Кто старший? – рявкнула она, оглядывая строй. Голос – хриплый, сорванный. Лицо – чёрное от копоти. Глаза – те же. Холодные. Командирские.

– Я, дейна. – Эрих шагнул вперёд. – Сержант Эрих, вторая рота.

– Где Бруно?

– Не знаю, дейна. В обозе был. Обоз… – он замолчал. Не нужно было договаривать.

Хельга кивнула. Спешилась – неуклюже, едва не упала. Лео шагнул к ней, поддержал.

– Кузен. – она посмотрела на него. Секунда – и что-то мелькнуло в глазах. Удивление? Облегчение? – Живой.

– Живой, – сказал он. – Вывез три телеги. Раненых, магов.

– Магов? Сколько?

– Трое. Все пустые. Мужик вроде боеспособен, хоть и высушен, а Кристина каналы пережгла. Еще одна… – он махнул рукой: – там все.

Хельга закрыла глаза. Открыла.

– Значит, немного пехоты, – сказала она. – Без магов. Без конницы. Без обоза.

– Так и есть, дейна.

Она огляделась. Медленно, внимательно. Строй. Телеги. Раненые. Лица – бледные, испуганные, обречённые.

– Принимаю командование, – сказала она. – Сержант! Теперь я тут главная. Держать строй. У нас есть немного времени, мы можем отступить с дороги глубже в лес, там конница не пройдет, да и магам будет сложней нас выцелить.

Никто не возразил.

– Ал, – она повернулась к нему. – Ты организовывал людей?

– Да.

– Продолжай. Мне нужен порядок. Будешь моим заместителем. – она повела плечом, скривилась от боли, схватилась за больное место. Лео дернулся было к ней но нарвался на холодный взгляд и отступил.

– В лес, – повторила Хельга, обводя взглядом строй. – Сержант, сколько времени нужно, чтобы дойти до границы леса? Туда, куда кавалерия за нами не пойдет?

Эрих прищурился, глядя на тёмную полосу деревьев.

– Если все бросить и бегом – то минут пятнадцать. Если строем, с телегами и ранеными… – он пожевал губу. – Полчаса. Может, больше.

– Полчаса, – Хельга кивнула. – Хорошо. Времени нет…

Она повернулась к строю, набрала воздуха в грудь.

– Слушай мою команду! – голос хриплый, сорванный, но громкий. – Отступаем к лесу! Первая и вторая линии – прикрытие! Остальные – марш! Раненых не бросать! Телеги – в центр колонны!

Люди зашевелились. Медленно, неуверенно. Кто-то переглядывался, кто-то топтался на месте.

– Чего встали⁈ – рявкнул Эрих. – Слышали приказ! Пошли, пошли, пошли!

Строй начал разворачиваться. Неуклюже, со скрипом – как телега с заржавевшими колёсами. Каре ломалось, превращалось в колонну. Щитоносцы первой линии отходили последними, пятясь, не опуская щитов.

– Живее! Не растягиваться! Держать дистанцию!

Телеги тронулись. Возницы щёлкали поводьями, лошади храпели, не хотели идти. Колёса вязли в пыли, скрипели. На телегах – раненые. Мартен лежал, закрыв глаза, дышал тяжело, со свистом. Рядом – другие. Обожжённые, переломанные.

– Йохан! – крикнул Лео. – Помоги с телегой!

Йохан подбежал, упёрся плечом в борт. Лудо – с другой стороны. Вдвоём толкали, помогая лошадям.

– Ну и жара… – пропыхтел Йохан. – Хуже, чем у нас в деревне в августе, когда мы с кумом Бертольдом…

– Потом расскажешь, – оборвал его Лео. – Толкай давай.

Колонна ползла к лесу. Медленно, мучительно медленно. Пыль поднималась из-под сотен ног, висела в воздухе жёлтым облаком. Солнце палило. Доспехи раскалились, люди обливались потом, задыхались.

Лео оглядывался назад. Холмы. Дорога. Пока – пусто. Но надолго ли?

– Дейна! – он догнал Хельгу, которая шла рядом с лошадью, держась за седло здоровой рукой. – Как думаете, сколько у нас времени?

Хельга не ответила сразу. Смотрела вперёд, на приближающуюся опушку.

– Достаточно, – сказала наконец. – Они сейчас добивают тех, кто разбежался. Собирают трофеи, гонят убегающих… это приятно. Мы не представляем для них угрозы, никакой угрозы совсем. У нас нет скорости, мы не сможем ни отойти, ни спрятаться, ни сманеврировать… так что я думаю, что они оставят нас в покое… надеюсь. В конце концов Освальд уже победил, чего ему еще нужно…

Лео посмотрел на Хельгу, понимая, что это не анализ ситуации, а скорее голос отчаянной надежды. Чего еще нужно Освальду, он одним махом уничтожил самую главную угрозу – отряд мобильной артиллерии, потом выбил манёвренную часть – тяжелую конницу. Легкая же куда-то запропастилась, наверняка удрали, спасая свои шкуры… а пехоте бежать некуда, но она и угрозы особой не представляет, по крайней мере не для «Крылатых» и не для магов, которым даже на тележки вставать не нужно, они вполне могут спокойно круги расчертить, пока «Крылатые» вокруг каре кружат… и если честно, то «Крылатые» могли бы их строй разметать и без всяких магов. В конце концов Третий Полк – это не рота гельвецийских наемных пикинеров, которые даже умирать в строю будут… а бронированные «Крылатые» Освальда – лучшая кавалерия по эту сторону Вельдры. Но они не будут рисковать. Зачем? Пехота без обоза, без конницы – что они смогут? Три дня и люди уже ослабнут… им нужна провизия, нужна вода. Через неделю их можно будет брать голыми руками… тех, кто выживет.

– Значит успеем отойти. – говорит Лео. Как бы он поступил на месте Освальда и его «Крылатых»? Оставил бы их в покое. Что толку от строя ощетинившейся копьями тяжелой пехоты? Да, рыцари Освальда опрокинут их одним ударом, но неизбежно потеряют и своих… и чем жестче будет держаться строй – тем больше будет потерь. Зачем? Грабить обоз, гнать убегающих оруженосцев – вот это весело, а скакать на копья тяжелой пехоты – не совсем. Даже один «Крылатый» – невосполнимая потеря… этих тренируют всю жизнь, а доспехи и конь на таком стоят как небольшая деревня со всеми тетушками, девками и мужиками…

– Должны успеть. – отвечает Хельга и прикусывает губу: – но что дальше делать…

До опушки оставалось шагов двести, когда сзади раздался топот.

– Конница! – закричал кто-то. – Конница справа!

Строй дрогнул. Люди оборачивались, хватались за копья. Кто-то побежал – вперёд, к лесу.

– Стоять! – рявкнул Эрих. – Куда, мать вашу! Строй держать!

Лео развернулся, вглядываясь.

Всадники. Несколько десятков. Мчались к ним от холмов, поднимая пыль.

Он напрягся, пытаясь разглядеть знамёна. Солнце слепило, пыль застилала глаза. Чёрный ворон? Или…

– Свои! – крикнул кто-то. – Это свои!

Лео выдохнул.

Не ворон. Волчья голова на красном поле. Унгарны. Всадники влетели в колонну – не сбавляя хода, лавируя между пехотинцами. Низкорослые мохнатые лошадки, всадники в меховых шапках, кривые сабли на боку. Человек тридцать, может сорок. Всё, что осталось от лёгкой конницы атамана Житко.

Сам атаман осадил коня перед Хельгой. Невысокий, жилистый, лицо обветренное, глаза узкие, хитрые. Шрам через всю щёку – старый, побелевший. Меховая шапка сбита на затылок, волосы торчат во все стороны.

– Дейна! – он оскалился, показав зубы. – Живая! А я думал – всё, сгорела с остальными.

– Живая, – Хельга смотрела на него снизу вверх. – Что с обозом?

Житко сплюнул.

– Нету больше обоза. – он развёл руками. – Сдались. Без боя.

Тишина. Люди вокруг замерли, слушали.

– Как – сдались? – спросил Эрих.

– А так. – Житко пожал плечами. – Конница Освальда подошла, окружила. Капитан Бруно посмотрел на это дело, посчитал… и поднял белый флаг. Умный человек. Зачем умирать, когда можно сдаться? Его выкупят, семья богатая. А солдатики… – он махнул рукой. – кого солдатики интересуют, верно?

– Сволочь, – процедил кто-то из строя.

– Хей, зачем обзываешься? – сверкнул зубами из седла Житко. – через час-другой ты сам перед таким же выбором стоять будешь. А в обозе девчонки-целительницы… так их в полон взяли спокойно… а то если бы не сдались, то всякое могло быть… – он пожимает плечами: – вы куда? В лес? Дейна верно соображает, там вас вороны Освальда не достанут… говорил я что неладное чую… у меня три разъезда не вернулось, а Штауфен в атаку скомандовал. Кстати, старый пердун не сдался. Дрался как лев, сам видел, пятерых, наверное, из «Крылатых» завалил, такой удар секирой… фьюююють! – ладонью он показывает, как летело лезвие секиры наискосок, – разрубил какому-то бедолаге латы к черту! Кремень старикан! Его сам Рокот ссадил с седла, выбил таранным ударом… а потом стоптали.

Хельга молчала. Лицо – неподвижное, каменное. Только желваки на скулах вздулись.

– Сколько их? – спросила она наконец. – Конницы Освальда?

– Много. – Житко почесал шрам на щеке. – Тысячи три, может больше. И ещё подходят. – он кивнул на холмы. – Видишь пыль? Это они. Собираются.

Лео посмотрел. На горизонте, за холмами – жёлтое облако. Пыль. Много пыли. Много копыт.

– Что будешь делать, дейна? – спросил Житко. – Тоже сдашься? Магов там примут. Офицеров. Знатных. Выкуп или на Гартмана работать… нас – нет. Мы же чужаки. Если сдаваться надумаешь – говори сразу, я со своими людьми на юг уйду, пока можно.

Хельга посмотрела на него. Долго, пристально.

– Нет, – сказала она. – Не сдамся.

– Почему? – Житко склонил голову набок. – Ты благородная. Тебя выкупят. Семья де Маркетти небедная, я слышал.

– Потому что я не Бруно. – Хельга повернулась к строю. – Колонна – продолжать движение! К лесу! Живее!

Люди зашевелились. Медленнее, чем раньше. Новость об обозе ударила по ним – Лео видел это в лицах. Отчаяние. Безнадёжность.

– Пошли, пошли! – орал Эрих. – Чего встали! В лесу отдохнёте!

Колонна снова поползла вперёд. До опушки – сто шагов. Пятьдесят. Двадцать.

Лес надвигался – тёмный, густой, манящий. Дубы и буки, старые, раскидистые. Подлесок – орешник, бузина, что-то колючее. Тень под деревьями – густая, прохладная.

Спасение?

Или ловушка?

– Житко, – Хельга окликнула атамана. – Твои люди. Разведка нужна.

Унгарн кивнул.

– Сделаем. – он свистнул, махнул рукой. Несколько всадников отделились от группы, ускакали – вдоль опушки, вглубь леса. – Посмотрим, что там. И кто там.

– Думаешь, обошли уже? – спросил Лео, забывшись.

Житко посмотрел на него. Оценивающе, с интересом.

– Ты кто?

– Это мой кузен, – представляет его Хельга: – теперь – мой заместитель. Значит – лейтенант.

– А. – Житко кивнул. – Тот самый. Слышал о тебе. На войне карьера быстро делается… – он усмехается – чертов Штауфен, чтоб его демоны драли, такие ребята у меня погибли… – он качает головой: – мои ребята были лучшими, дейн Маркетти. И они – не вернулись из разведки. Никогда тяжелая конница воронов Освальда не смогла бы их в засаду взять. Тем более – догнать. Нееет, у них есть легкая конница, такие же как мы… кто-то кто умеет втихую брать накоротке и бесшумно по лесу передвигаться… какие-то ушлые ребята. Наемники скорей всего, как и мы… слышал про «Алые Клинки»?

– Слышал. – говорит Лео и ни капельки не врет. Правда он не только слышал – он даже в одном рейде с людьми Мессера был, но это было до того, как это все заварилось…

– А если у них такие дерзкие ребята есть, то… – Житко поднял подбородок и поскреб пальцами под своей черной бородой: – я бы давно уже все села позади нас взял. Колодцы потравил, припасы все вывез… кое-где засады выставил. Так что… отвечая на твой вопрос, кузен дейны Хельги – да, нас уже обошли. И не по разу.

Лео молчал. Смотрел на приближающийся лес.

– Весёлый ты человек, атаман, – сказал он наконец.

– Жизнь такая. – Житко оскалился. – Или смеёшься, или плачешь. Я в детстве наплакался. Держи нос выше, кузен! – он пришпорил коня и унесся вперед.

– Нам бы до темноты продержаться. – сказала Хельга: – в темноте они по нам бить не станут…