Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Глава 18
Реабилитация

Посадка на спускаемом аппарате на поверхность Земли – ни с чем не передаваемое ощущение. Хотя, та же центрифуга была не далека от реальности. Девять минут, в течение которых мы неслись на бешеной скорости вниз, казались вечностью. С огромным облегчением мы почувствовали как заработала система торможения и падение замедлилось.

– Отрабатываем правила посадки на водной местности! – скомандовал Коляда, сверившись с приборами.

Выходит, наши баллистики немного просчитались, когда делали прогнозы на счёт посадки. Винить их в этом нет смысла – слишком уж много факторов приходится рассчитывать, которые влияют на место посадки. Те же два пассажира, которые находились с нами в спускаемом аппарате, существенно влияли на траекторию спуска. Не пушинки всё-таки!

Спустя девять минут и тридцать семь секунд спускаемый аппарат коснулся поверхности воды.

– Герметичность не нарушена, можем спокойно готовиться к выходу наружу, – скомандовала Захарова.

Мы сменили скафандры и по одному покидали спускаемый аппарат, который от каждого нашего толчка прыгал, словно поплавок, на поверхности воды.

До берега получилось добраться не так-то и легко. Это в космосе одно неосторожное движение может отбросить на метры в сторону, а тут приходилось напрягать все мышцы, чтобы добиться желаемого результата. Пусть мы активно и занимались на тренажёрах, отсутствие гравитации и нагрузки на мышцы принесли свои плоды.

– Я уже ни ног, ни рук не чувствую, – пожаловался Мамонтов, когда мы выбрались на берег и рухнули на траву перевести дыхание.

– Так вы всего неделю пробыли на станции, а представьте как нам после восьми месяцев, – отозвался Коляда.

Пока мы гребли, нас отнесло метров на двести в сторону, ближе к населённому пункту. Здесь была небольшая заводь со слабым течением, и благодаря этому нам удалось преодолеть последние метры до суши.

Все пять человек успешно добрались до берега и разбили лагерь. Как оказалось, мы приземлились неподалёку от населённого пункта. Я видел недалеко от реки невысокие дома и даже слышал шум. Вот, кстати, шум поражал больше всего: казалось, на нас обрушилась лавина звуков, из которой поначалу было сложно выделить нужную информацию. Мы привыкли на станции слышать звучание вентиляционных систем и нескольких приборов, слышали голоса и поскрипывания обшивки, но звуков было на порядок меньше.

– Хорошо, хоть страна у нас большая, – отозвался Коляда. – Будь мы размером с Лихтенштейн, с нашими баллистиками мы бы наверняка в соседней стране оказались.

– Да ладно тебе, ещё неплохо приземлились! – успокоил я друга, чтобы он не сгущал краски и не дискредитировал наши службы перед туристами.

Разумеется, нас заметили. Сначала мальчишки, которые гуляли у реки, а затем и взрослые, которые поспешили к месту посадки посмотреть кого это занесло. Очень скоро нас окружила детвора, которая поначалу нас побаивалась, а затем осмелела. Следом за ними пришли разбираться в происходящем и взрослые. Когда выяснилось, что мы – космонавты, прибывшие с орбитальной станции, отношение к нам сразу изменилось.

– А мы уж думали, разведчики какие иностранные! – просиял мужчина, стоявший с вилами в руках. Что-то мне подсказывает, что он мог пустить их в ход, окажись мы на самом деле разведчиками.

Нас пытались затащить в гости и накормить, но мы решительно отказывались.

– Инструкции запрещают покидать место посадки, – объясняла Алёна. – Придётся дожидаться поисково-спасательную группу здесь.

Получив решительный отказ, жители не сдались, а сменили решение. Вместо того, чтобы усадить нас за стол, тащили угощения сюда. Новость о приземлившихся космонавтах быстро разлетелась по населённому пункту, и к нам навстречу стекались люди. Чувствую, на сегодня работа встала, потому как всем хотелось поглазеть на нас.

– Подскажите, где мы хоть находимся, – пыталась узнать наше положение Захарова.

– Знамо где – станция Багаевская, Ростовская область, – ответил один из мужчин.

– То-то я и смотрю, всё такое знакомое, родное, будто домой попал! – выпалил Коляда и положил руку мне на плечо. – Так, Миха, где тут северо-запад? Мы отсюда до Ворошиловграда пешком дойдём.

– Зачем же пешком, если можно подкинуть? – оживился один из добродушных гостей.

– Никаких домой! – распорядилась Захарова, не оценив шутку Дениса. – Успеете ещё дома насидеться.

На этот моменте подоспели блины с мёдом, пирожки, запечённая рыба в кляре и прочие домашние вкусности. Мы не переставали благодарить за угощения, но пробовали с осторожностью. По инструкции вообще запрещено что-либо есть помимо пайка из капсулы, но за месяцы на орбите мы так изголодались по домашней пище, что не смогли устоять.

– Эльвира, только просьба к вам, чтобы момент с угощением не попал в кадр, – попросил я девушку, которая уже начала снимать истории для своих подписчиков. – Сами понимаете, прилетит по шапке всем.

– Как скажете! – согласилась Котова. – У меня и так материала за сегодня столько накопилось, что хватит делиться им ещё на пару месяцев!

– Знали бы, что вы прилетите – шашлыков бы наделали! – признался мужчина, словно извиняясь.

– Да мы сами не знали, что тут окажемся. Куда нас занесло, там и приземлились, – ответил я, чтобы успокоить человека.

На этом сюрпризы для местных не закончились. Буквально через полчаса над нами пролетел вертолёт спасательной службы, покачал крыльями, вызвав восторг у местной детворы, а затем улетел. Всего минут через пятнадцать на место прибыл спасательный отряд, который уложил нас в кресла и провёл медицинский осмотр. Людям пришлось немного отойти в сторону и наблюдать за работой спасателей с расстояния, чтобы не мешать. Перед тем, как покинуть место посадки, мы горячо поблагодарили местных за тёплый приём и пообещали заглянуть в гости.

Ещё два дня мы находились на осмотре у медиков и приходили в себя, а затем на самолёте добрались до Москвы, откуда автобус забрал нас в Звёздный городок. А в родных стенах уже была подготовлена торжественная встреча для нашей экспедиции и космических туристов, которых привезли вместе с нами на церемонию торжественной встречи. Люди заплатили большие деньги, чтобы побывать в космосе и имеют право получить то же внимание.

Не хочу особо вдаваться в мысли об их заслугах и рассуждать на тему того, заслуживают ли они тех же почестей, что и космонавты. Всё-таки мы упорно готовились перед полётом и работали на станции, а туристы и есть туристы. Зато благодаря им удастся привлечь новые инвестиции в нашу космическую отрасль, привлечь внимание к освоению космоса, показать, что он ближе, чем кажется и подтолкнуть развитие. Да, это капля в море, если смотреть по космическим меркам, но медленный и основательный толчок для всех нас. В этом году два человека, в следующем – больше. А там, быть может, пойдёт речь о постоянном контингенте на орбитальной станции, или марсианской колонии. Правда, гостей лучше держать подальше от системы управления станцией, чтобы они не наделали беды.

Стоило нам выйти из автобуса, засверкали вспышки фотоаппаратов. Некоторые особо рьяные репортёры попытались взять у нас интервью прямо на ковровой дорожке, но мы вежливо попросили их подождать официальной возможности задать вопросы в рамках пресс-конференции.

Мы немного оправились после приземления и выглядели куда лучше, чем в тот момент, когда мокрые от пота и выжатые, словно дольки лимона, выбирались из спускаемого аппарата. Стоило пройти чуть дальше, и мы увидели родные лица. Захарову встречал муж и ребёнок, Колдяе махала рукой мама, а меня встречала Даша. Она протянула мне руку, и когда я коснулся её, подошёл ближе и поцеловал. Этот момент тут же попал в объектив камеры, но я совершенно ничего не стеснялся. Нет в этом ничего зазорного.

– Какие ощущения после возвращения на Землю? – поинтересовался один из журналистов, когда нас пригласили в зал и дали микрофоны.

– Честно говоря, такое ощущение, что попал в другой мир, – признался Коляда. – Очень необычные ощущения после восьми месяцев на орбите. Такое впечатление, что нас просто на восемь месяцев поместили куда-то в инкубатор, обеспечили полную изоляцию, а теперь снова выпустили.

– Хочу заметить, что ребята были постоянно на связи с Центром и передавали послания родным. А то я вас знаю, вам только дай возможность сенсацию раздуть – скажете, что мы космонавтов закрываем и никуда не пускаем, – поспешил добавить Панкратов, который присутствовал во время общения. Слова Филиппыча приняли с юмором, и напряжённость немного спала.

– Чтобы понять разницу, нужно побывать на орбите, – подхватил я. – Вернувшись домой, совершенно иначе воспринимаешь звуки, собственное тело и окружающий мир в целом. Здесь очень много красок в отличие от орбиты. Я теперь лучше понимаю слова Гагарина, призывавшего беречь этот мир.

– Правильно, всем нужно побывать на орбите, чтобы оценить разницу! Вот, двое наших космических туристов уже испытали на себе эти ощущения, – снова влез Панкратов, переводя внимание на Мамонтова и Котову.

Мы получили небольшую передышку, потому как следующие пять минут все камеры были нацелены на туристов, вернувшихся из космоса. На самом деле, это был мощный рекламный ход. Не удивлюсь, если теперь космический туризм будет поставлен на поток и экспедиции на орбитальной станции больше не будут чувствовать себя одинокими.

После конференции, которая затянулась почти на час, нам наконец-то дали встретиться с родными. Даша бежала ко мне навстречу с такой скоростью, что олимпийские чемпионы умерли бы от зависти и ни за что не смогли бы побить её рекорд. Особенно, если бы им пришлось бежать на таких каблуках.

Девушка прыгнула мне в объятия и прижалась всем телом, словно хотела быть как можно ближе и боялась, что я снова куда-то исчезну. Лишь через пару минут мне удалось высвободиться из её объятий, но и то лишь потому, что на нас уже начинали бросать косы взгляды. В другой ситуации я бы ни за что её не выпустил.

– Дарья Игоревна, вы с ним построже, а то он за восемь месяцев на орбите совсем от рук отбился, – пошутил Клименко, проходя мимо.

– Дарья Игоревна? – я посмотрел на жену, ожидая объяснений. Откуда космонавты знают Дашу и так легко с ней общаются? Никак она частый гость в Центре.

– Сюрприз! – произнесла девушка. – Я не хотела говорить, пока ты не вернёшься домой. С первого сентября я работаю в Центре подготовки космонавтов. Вот уже четвёртую неделю слежу за вашим состоянием, так что мы теперь будем видеться куда чаще.

– Отличная новость! – просиял я, вспоминая как Даша переживала из-за отказа в прошлый раз. – А кто же ушёл? Никак, Гидру выдворили?

– Да, Лидия Ивановна ушла, но на её место взяли другого специалиста. А меня взяли для расширения штата медиков. С таким количеством космонавтов на медицинский персонал нагрузка заметно выросла. А теперь, когда вы будете проходить реабилитацию, нужны ещё люди. Не разорваться же специалистам! А ты, если помнишь, реабилитации космонавтов у меня посвящена дипломная работа.

– Ты умничка! – похвалил я Дашу, прижав к себе. Как же долго мы не виделись!

Реабилитация началась уже на следующий день и предполагала целых два месяца ответственной работы.

– Условно всю реабилитацию можно разделить на две неравных периода, – рассказывала нам Даша. – Первый, который мы называем острым периодом, длится двадцать дней. В это время мы проводим обязательные медицинские осмотры и обследования, оцениваем ваши физические качества. В это же время стараемся создать максимально дружелюбную атмосферу для улучшения психо-эмоционального состояния.

– Я так понимаю, мы заново будем учиться ходить? – ухмыльнулся Денис.

– И не только ходить, но и плавать, заниматься физкультурой и гимнастикой. Разумеется, нагрузки будут щадящие. Мы ставим цель восстановить мышечную массу, а не нагружать её.

Честно говоря, за следующие три недели я устал даже больше, чем на орбите. Сознательно я готовился к тому, что в космосе будет тяжело и рассчитывал расслабиться дома, но в этом и заключалось заблуждение. Нужно было активно заниматься, чтобы вернуть себе форму, а сознание упорно просило отдыха.

А дома меня ждали совсем другие упражнения. Мы с Дашей навёрстывали всё то, чего не было в течение долгих восьми месяцев. И это было самой лучшей эмоциональной и физической разгрузкой на свете.

К концу третьей недели реабилитации появились первые итоги, и для некоторых из нас они были неутешительными. Панкратов зашёл к нам, чтобы проследить за тем, как идут дела.

– Коляды нет? – поинтересовался Филиппыч.

– На массаже, вернётся минут через двадцать, – ответил я. – Ему что-нибудь передать?

– Ему пока ничего не нужно передавать, – нахмурился наставник. – Медицинское обследование показало серьёзные проблемы со зрением у Дениса. В принципе, это не первый случай, когда у космонавтов портится зрение после возвращения с орбиты, но проблема в том, что оно практически не восстанавливается.

– И что это значит? – поинтересовался я, потому как остальные хранили молчание.

– Это значит, что мы будем проводить реабилитацию и дальше. Если понадобится хирургическое вмешательство, сделаем операцию, но шанс, что парень вернётся к тренировкам и снова полетит в космос сравнительно небольшой.

– И что теперь? – ледяным тоном спросил я, сам удивляясь своему спокойствию. – Прощай, Денис? Выставите его за двери Центра, как отработанный материал?

– Думаешь, мне так легко смириться с потерей одного из лучших космонавтов? – повысил голос Филиппыч. – Вы два года почти учились, столько времени готовились к полёту – за это время каждый стали мне как родной сын или дочь. Думаете, я меньше переживаю?

Пакратов замолчал, переводя дух, а затем продолжил уже спокойнее:

– Пока не будем делать поспешных выводов и принимать какие-то решения. Даже если Денис не восстановится до конца после полёта, он всё равно останется в структуре Центра. С его квалификацией и знаниями мы найдём где их применить. Разумеется, я рассчитываю на ваше благоразумие. Не стоит ему пока говорить об этом. Я попрошу психологов плавно подвести его к пониманию этой непростой ситуации, а вам я рассказал не для того, чтобы вы чесали языками и перемалывали парню кости. Я рассчитываю, что вы его поддержите в нужный момент.

Завершением первого этапа реабилитации стали своего рода экзамены для наших тел. Когда пришло время провести обследование, я вошёл в кабинет и устроился на койке.

– Это ортостол, – объявила Даша, пристёгивая меня ремнями. – Сейчас мы будем наклонять тебя вниз головой, а потом вверх и измерять давление.

– Это потому что я утром мусор не вынес? – попытался я пошутить, но девушка юмор не оценила.

– Миш, давай на работе без таких шуток. Я сейчас вполне серьёзно. И тебе нужно сконцентрироваться, чтобы показатели были в норме.

– Если я сконцентрируюсь, у меня наоборот давление подскочит, – недовольно проворчал я, но не стал развивать тему. В какой-то степени мне нравилось работать рядом с Дашей, так мы могли больше времени проводить вместе, но её стремление сохранять деловые отношения на работе немного сбивало с толку. В Центре мы общались друг с другом в более непринуждённой обстановке, часто шутили и подкалывали друг друга. Так было легче справляться с тяжёлыми нагрузками и волнением.

Когда рядом находилась Даша я невольно ловил себя на мысли, что пытаюсь контролировать каждое своё слово, пусть и совершенно безобидное. Иногда доходило до абсурда. И ведь если пообщаться с психологами на эту тему, то девушку непременно переведут к другой группе, что её расстроит, так что придётся справляться старыми методами, когда не было никаких психологов, коучей и всякой прочей ерунды, а результата достигали благодаря силе духа и целеустремлённости. Иными словами, в этой ситуации помочь себе я могу только сам.

– Давление в норме, всё в порядке, – прокомментировала результат Даша. – Теперь можно отдохнуть, а потом проведём тест на велоэргометре.

– Это что за зверь такой? – насторожился я. Мало ли что эти ребята в белых халатах придумали.

– Лёжа на койке нужно будет крутить педали, а мы проверим пульс и давление. К тому же, это поможет привести в порядок мышцы, суставы и сердечно-сосудистую систему.

– Лежать и крутить педали? Это дело хорошее! – улыбнулся я и как только девушка убрала удерживающие ремни, спрыгнул с койки, чтобы уступить место следующей жертве ортостола.

Второй этап реабилитации был уже куда проще. Мы могли немного расслабиться и избавиться от тесной опеки медиков. Хотя, дома Даша внимательно следила за моим состоянием и регулировала диету. Доходило даже до того, что конфеты мне приходилось есть тайком.

– Бархатный сезон в Сочи вы уже пропустили, но аквапарк мы вам устроим, – пообещал Панкратов, когда нам предстояло ехать в санаторий. У каждого из нашей троицы была своя программа восстановления. Разве что опорно-двигательный аппарат у всех оставался в плачевном состоянии.

Здесь я смог разгуляться и позволить себе немного отдохнуть. Денис тоже не отставал и даже вырвался вперёд. Через две недели санатория, когда мы вернулись домой, я набрал два килограмма, а Денис целых шесть. И это при том, что за время пребывания на орбите я и так поправился на пять кило.

За время отдыха в санатории я почти не вылезал из бассейна. Казалось, тело немного расслабляется, находясь в воде, но на деле мышцы выполняли огромную работу, преодолевая сопротивление.

– Кому-то предстоит серьёзная работа на тренажёрах и диета до конца года, – пригрозила Даша, когда я вернулся в Центр и встал на весы.

– Ну, на Новый год-то можно за столом посидеть? – я понимал, что с лишним весом нужно работать, потому как он будет мне мешать при подготовке, но не люблю, когда мне указывают на мои недоработки. Особенно, если я сам о них знаю.

– Новый год – это святое, – с улыбкой ответила девушка. – Но ближайший месяц до праздника сидим на диете и стараемся регулировать вес.

– Да тебе-то куда? – удивился я.

– Ничего, мне тоже не помешает, – улыбнулась Даша.

На шестидесятый день мы прошли финальное обследование, по результатам которого врачи принимали решение давать нам допуск к будущим полётам или нет. Я с облегчением получил допуск и выдохнул, а вот Дёню зарубили.

– Всё нормально, я был к этому готов, – упавшим голосом ответил Коляда, когда мы заключили его в обятия, пытаясь поддержать. – Я ведь ещё на орбите начал замечать странности. А потом, когда вернулись домой и зрение почти не восстанавливалось, я понял, что со своим астигматизмом мне уже никуда не полететь. Да и ладно бы только это, дистрофическое изменение внутриглазных структур оставляет меня без шансов.

– И что это значит? – нахмурился Абрамов, не понимая ни слова из услышанного.

– Считай, калека, – ответил Плотников, но получил от Тёмы локтём в печень и зашипел от боли.

– Это значит, что придётся носить очки или контактные линзы, – объяснил Денис. – Ну, и в космос я больше не полечу. Спасибо, ребята, это был замечательный опыт. Оглядываясь назад, я бы полетел, даже зная что меня ждёт по возвращении домой. Оно того стоило! Из отряда я уйду, но останусь работать в Центре. Уверен, мы с вами ещё поработаем!

Жаль, когда такие ребята уходят по независящим от нас причинам. Ушёл бы тот же Плотников, никто бы и глазом не повёл, а с Колядой прощались со слезами на глазах. Особенно тяжело было нам с Захаровой, ведь на протяжении восьми месяцев мы делили с ним станцию, а потом ещё два месяца восстанавливались на Земле. Глядя вслед уходящему Денису, я боялся даже представить что он чувствует. И в этот момент дал себе обещание, что соберусь с силами и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы достичь цели и помочь человечеству сделать новый шаг в космосе. Следующая остановка – Марс!

Глава 19
Конкуренты

Уже по традиции в преддверии Нового года в Центре подготовки космонавтов все разъезжались по домам. В этом году удалось обойтись без проблем с графиком работы, поэтому мы уехали ещё за два дня до праздника. В этой предпраздничной суете у нас было полно важных дел: заглянуть в гости к Абрамовым, проведать Силантьевых и созвониться с Фоминым. Правда, Макс куда-то укатил со своей семьёй. В этой суете с полётом я ведь его забыл поздравить с рождением ребёнка, вот Рыжий и обиделся.

Так бывает, что чем старше становишься, тем сложнее поддерживать отношения с друзьями. У всех свои заботы: семья, работа, разъезды… Между друзьями вырастают города и расстояния в тысячи километров. Многие ещё вчерашние товарищи становятся дальше. Поначалу созваниваетесь, даже планируете встречи или совместный отдых, а затем звонки становятся реже, как и встречи. И вот, спустя лет пятнадцать звонишь поздравить разве что с Новым годом или с юбилеем. Нет, с Максом мы не виделись куда меньше, чем через пятнадцать лет, это я вспоминаю свою прошлую жизнь, но и сейчас, в двадцать первом веке ничего не изменилось. Искренне рад за те компании, которые смогли сохранить дружбу на всю жизнь. Вот с Абрамовым у нас так, а с Фоминым и Силантьевыми не вышло.

И всё равно они остаются друзьями, которых я рад видеть и слышать, знать, что у них всё хорошо. И если узнаю, что им нужна моя помощь, примчусь по первому же зову, или даже без спроса, потому что именно так поступают настоящие друзья.

– Это потому что у тебя с Артёмом остались общие инетерсы. Вы оба грезите космосом и полётами, работаете в одной организации. Вы не только друзья, но и коллеги по работе. А Макс и Русик отсеялись, потому как у них совсем другие заботы и цели в жизни, – принялась объяснять Даша, когда я поделился с ней своими мыслями. – Понимаешь, мне кажется, что во Вселенной всё так устроено. Ты двигаешься в определённом течении, и удобно плыть с теми, кто двигается в том же направлении. А если нет, они просто поворачивают в другом направлении и отдаляются.

– Сама придумала? – удивился я, потому как такие глубокие философские мысли о жизни не были присущи Даше.

– Кира рассказала, – призналась девушка с улыбкой. – Мы буквально на прошлых выходных с ней об этом болтали.

Девчонки не виделись достаточно давно. Проведя зиму в Королёве, Кира дождалась пока малыш подрастёт и окрепнет, а затем уехала с ним к родным. И только с возвращением Абрамова на Землю в конце июля семья вернулась в Королёв. За это время девчонки соскучились друг по дружке и виделись гораздо чаще.

– Миш, только давай встречу с Силантьевыми запланируем уже на время после праздников, – попросила Даша. – У нас всего два дня осталось до Нового года, а мама просила помочь ей с готовкой.

– Да вообще не вопрос. Не думаю, что Руслан с Олей сильно расстроятся.

Новый год в нашей семье – это семейный праздник, на который уже по традиции все собираются у Павловых. В этом году наша компания увеличилась ещё на одного человека – Вика пригласила своего парня, того самого Колю Соловьёва – парня из компании, с которой отмечала Новый год у нас на квартире. Ребята держались за руки, и это совершенно не смущало Игоря Константиновича. Судя по всему, он уже проще относился к тому, что его дочери рано или поздно найдут себе женихов и выйдут замуж. Пока тётя Марина с Дашей накрывали на стол, молодёжь рассказывала о своих успехах в учёбе.

– … а за отличное выступление на конкурсе «Как я вижу будущее» нас пригласили на экскурсию в Москву! – поделилась радостным событием Вика. – Коля тоже едет!

– Вам бы к экзаменам готовиться, а не по стране кататься, – прокомментировала эту новость тётя Марина.

– Ма, к экзаменам всегда успеем подготовиться, а когда ещё мир смотреть? Сейчас учёба, потом работа, семья, дети… Нет, лучше сейчас поездить, пока возможность дают.

– А что, у тебя в этом году выпускные экзамены в школе? – удивился я.

– Привет, Земля! Если что, то да, я в одиннадцатом классе учусь.

– Подумать только, уже выпускница! – не смог я сдержать улыбки. – А я ведь помню тебя ещё малышкой. Как быстро бежит время!

– Ой, Миш, перестань эти стариковские причитания, – осадила меня Вика, густо покраснев. – Ты ещё какую-нибудь историю про горшок вспомни или что-то в этом роде.

– Зачем? Мне достаточно истории с празднования Нового года у нас на квартире.

– Ой, не вспоминай, – скривилась девушка.

– Хорошо! – оживился Игорь Константинович, мгновенно включившись в беседу. – Вот он, одиннадцатый класс, в мае уже выпуск. А что дальше? На кого поступать будете, уже определились?

– Пап, я всё-таки решила подавать документы в академию Матусовского в Ворошиловграде, – призналась Вика и со страхом посмотрела на отца, ожидая его реакции. – Хочу быть актрисой.

– Тоже мне работа! – нахмурился Павлов и уселся в кресле, скрестив руки на груди. Но на этом его допрос не закончился. – Николай, а ты кем думаешь стать? Мужчина всё-таки, должен семью содержать. Тем более, если жена решила стать актрисой, деньги понадобятся вдвойне. Кто его знает, что она там заработает на своей сцене? Актёров этих сейчас хоть пруд пруди, успевай только фильмы снимать.

– А я хочу выучиться на лётчика гражданской авиации, – сообщил парень, и я с большим трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. – Три года отучусь в Ворошиловграде, чтобы быть поближе к Вике, а потом переведусь в одну из академий, которые специализируются на гражданской авиации.

– Да что ж такое! – всплеснул руками Игорь Константинович. – Один зять – космонавт, второй – лётчик. Если бы у меня была третья дочь, она бы замуж за капитана дальнего плавания выскочила бы?

Павлов махнул рукой и направился на кухню, бормоча себе что-то под нос.

– Что это с ним? – смутился Коля.

– Не обращай внимания! – успокоил я парня. – У Игоря Константиновича это бывает. Привыкай. Просто у него были свои планы на будущее дочерей. Он надеялся, что они будут работать по той специальности, которую он им сам выбрал, и обе дочки будут под боком. Готов поспорить, Вике он прочил судьбу медика вместо Даши или кого-то из бюджетной сферы.

– Учителя, – поправила меня тётя Марина.

– Мне стоило догадаться, – ответил я с улыбкой.

– Погоди, па, так я ведь когда закончу академию, смогу работать учителем театрального или актёрского мастерства! – попыталась успокоить отца девушка, но Павлова это ещё больше вывело из себя.

– И заманивать в свои сети новых бездельников? – закричал он, высунувшись из дверного проёма, ведущего на кухню. – Вот уж спасибо тебе, доча! Стране не хватает металлургов, буровиков, слесарей, да почти всех профессий рабочего звена. Посмотри, какая катастрофическая ситуация с учителями, врачами, воспитателями в детских садах! Вас скоро учить и лечить будет некому, а вы занимаетесь ерундой. Я понимаю искусство, когда им занимаются после работы, но искусство вместо работы – это тунеядство!

– Не обращайте внимания, – понизив голос до шёпота, произнесла тётя Марина. – Он обязательно отойдёт, как было с Мишей. Сколько лет он на него дулся, а потом, когда Миша полетел в космос и передал привет с орбиты, Игорь оттаял.

– Видели бы вы лицо папы в этот момент! – рассмеялась Вика. – Он ведь думал, что запись по телевидению покажут на всю страну.

– Да, чувствую, мне тоже придётся в космос лететь, чтобы добиться его расположения, – пробормотал Николай.

– Не переживай, папа немного подуется и отойдёт, – попыталась успокоить его Вика и поцеловала в щёку.

Новогодние праздники пролетели, словно один длинный незабываемый день. За две недели было много путешествий, встреч и памятных вечеров, которые мы провели с друзьями. Но время для отдыха поразительно быстро закончилось, и после Рождества мы засобирались обратно в Королёв. В этот раз Абрамов предложил поехать на их машине. Я сидел с Тёмой спереди, а за заднем сидении расположились Даша с Кирой и Костиком.

По возвращению в Центр Панкратов загнал нас на тренажёры, чтобы сбросить лишний вес, который мы нагуляли за праздники. Пока к полёту целенаправленно готовилась только команда Николаева и их дублёры, ведь им предстояло заменить на орбите членов девятой экспедиции, а нас гоняли по общей подготовке.

В один из вечеров после рабочего дня мы остались в Центре смотреть на посадку американского беспилотного корабля на поверхность Марса. Это было тревожным звоночком для остальных стран, ведь в случае успеха лидерство в космической гонке закрепится за американцами, и обогнать их будет чрезвычайно сложно. А если они ещё и первыми построят станцию на поверхности планеты, то мы точно проиграем в темпах экспансии.

На большом мониторе мы следили за изображением сразу из трёх камер. Одна показывала работу двигателей, вторая – носовую часть ракеты, а третья была повёрнута в сторону Марса. Весь процесс происходит в прямом эфире, как любят покрасоваться американцы. Если всё получится – они покажут всему миру какие они молодцы, если нет – всё равно заслужат уважение, ведь отправить ракету на Марс под силу далеко не каждой организации. На данный момент к поверхности Красной планеты летали только спутники и марсоходы, а все полёты были только в один конец. Ещё ни один корабль не смог опуститься на поверхность планеты и вернуться домой.

– Друзья, остаются считанные минуты до триумфа НАСА! – воскликнул Должиков, когда поверхность Марса была совсем близко.

– А ты по какому поводу зубы скалишь? – набычился Абрамов. – Ладно бы ратовал за человечество, но нет, за конкурентов радуешься.

– А почему и нет? Если победят, значит, они лучшие.

– Вот и иди работать в НАСА, – заявил Артём и отвернулся, сосредоточившись на просмотре видео.

Корабль приближался к поверхности планеты, но не снижал скорости.

– Что они делают? Он же разобьётся! – закричала Лина, не выдержав напряжения.

– Спокойно! Там автоматика так настроена, что лучше всех нас знает как работать, – заверил девушку Плотников, который несмотря на показное равнодушие, сейчас внимательно смотрел на экран.

– Ты так говоришь, будто восторгаешься конкурентами, – попыталась пристыдить его Ратошная, но Рома нисколько не смутился.

– А почему бы и не восторгаться? Они посадили корабль на поверхность планеты, а это отличный задел на победу в очередной космической гонке. Сначала корабль, а потом и человека отправят. А где человек, там и город под куполом.

– Ещё не посадили, – резонно заметил Абрамов.

– Парой минут раньше, парой минут позже – какая разница? – пожал плечами Роман. – Всё-таки деньги правят миром. Есть деньги – и разработка быстрее пойдёт, и лучших специалистов можно привлечь, а мы так и болтаемся на инициативе.

– Ты хоть думай что говоришь! – вспылил Артём, оторвавшись от созерцания экрана. – У нас огромные деньги выделяются на космонавтику. Куда ещё больше-то? И так делаем по два пилотируемых запуска в год и от двенадцати беспилотных пусков. Больше только у Америки и Китая.