Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Часть 3 Чехарда

…название Божьих воинов вам уже не подобает. Ибо то, чтовы творите, больше радует дьявола. По лестнице из трупов невступают в Царствие небесное. По ним спускаются в ад.А. Сапковский «Божьи воины»

Все они марионеткиВ ловких и натруженных руках.И в процессе представленьяСоздается впечатленье,Что куклы пляшут сами по себе.Ах, до чего ж порой обидно,Что хозяина не видно:Вверх и в темноту уходит нить.А куклы так ему послушны,И мы верим простодушноВ то, что кукла может говорить.Машина времени «Куклы»

Глава 1 Иерусалим Часть 1

Под небом голубым есть город золотойС прозрачными воротами и ясною звездой…А в небе голубом горит одна звезда.Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.Аквариум «Город»

Под небом голубым есть город – древний, намоленный, особенный. Он десятки раз переходил из одних рук в другие и лишь молча смотрел на проливающих кровь неразумных человечков. Не одобрял, наверное, но не вмешивался. Они приходили и уходили – быстро, как вспышка молнии, а город оставался. Людские деяния искажались летописцами в угодную правителям сторону, творения их рук разрушались, уходили под землю, чтобы потом радовать археологов и приносить головную боль местным жителям, что всего лишь хотели выкопать подвал, а не обнаружить святой раритет или кости библейского персонажа, а город медленно плыл сквозь тысячелетия.

Иерусалим. Он прижался к горам в 50 километрах от Средиземного моря. Древний град, несущий на себе отпечаток неспокойной смеси веков и наций, покрытый шрамами от незатихающего пожара конфликтов. Ныне – современный город, он поглотил то, что начиналось как маленькое поселение, обнес его крепостной стеной, но не уничтожил, а сберег, укрыв бережно, словно раненую птаху, ладонями уважения и мудрости.

Город мира, за который все время шли войны. В нем рождались религии, неизбежно превращаясь со временем в монстров, требующих кровавых жертв во славу свою, но людей всегда было много и недостатка в адептах никогда не наблюдалось. Каждый клочок земли здесь оброс легендами, что немудрено – на небольшой территории пытаются ужиться три крупнейшие религии. Куда ни посмотри – везде купола православных храмов, шпили и кресты костелов и монастырей, башни мечетей, грациозные синагоги и строгие протестантские здания церквей.

Этот «сакральный винегрет» шокирует только вначале, потом к нему привыкаешь, понимая, что каждый имеет право молиться своему Богу и притом так, как считает нужным. А если вы претендуете на право называться последователем единственно правильной веры – вам в этом городе будет сложно не сойти с ума.

Но если приехать в Иерусалим с надеждой хоть где-то на земле прикоснуться душой к настоящей святости, будешь жестоко разочарован. Люди не ходят по улицам, где ступал Иисус, с одухотворенными лицами, готовые отдать первому встречному нуждающемуся последние деньги и в довесок вручить почку – вдруг пригодится. У них свои проблемы и заботы – как и у всех. Этот город – пороховая бочка, и каждый житель с детства впитывает с молоком матери или покупной смесью готовность к очередному теракту. Может быть, так острее чувствуется жизнь – если каждую секунду ты готов с нею распрощаться?

Зашкаливающее количество религиозных святынь и легенд не мешает жителям Иерусалима открывать рынки на улице Виа Долороза, по которой Христос шел на казнь, и тут же продавать терновые венцы как сувенир, предлагая туристам за небольшие деньги почувствовать себя Спасителем – пройти той же дорогой, взвалив на спину деревянный крест в человеческий рост.

У каждого здесь своя правда. Грань между свободой вероисповедания и кощунством размыта. И точек зрения столько же, сколько людей. Одни гиды открыто заявляют, что божественное происхождение Иисуса – вымысел. Другие доводят паломников до слез, хорошо поставленным голосом вгоняя их в религиозный экстаз.

Не зря только в этом городе некоторых настигает иерусалимский синдром, когда человек буквально сходит с ума, чувствует в себе божественные силы, ощущает себя избранным для спасения мира высшими силами, и в лучшем случае отправляется проповедовать на улицы, облачившись в тогу из гостиничной простыни, в худшем – увозится в соответствующее учреждение с острым психозом после попыток поджечь мечеть, воскресить мертвых или изгнать демона из перепуганного туриста – кому на что фантазии хватит.

Некоторые экскурсоводы заявляют, что настоящие святыни вообще не там, куда обычно водят гостей города, не в разрекламированных путеводителями местах. А ученые десятки лет проводят исследования и приходят к выводу, что Иисус был распят вовсе не в Иерусалиме, и нередко их доводы весьма убедительны.  Кто знает, правы они или нет. Где прячется правда – неизвестно.

Но понимание всего этого пришло ко мне позже. Что я знала об Израиле, когда наш самолет подлетал к нему? Довольно мало. Здесь находится Стена плача. И Мертвое море, в действительности – озеро, в котором можно почувствовать себя космонавтом из-за того, что его соленость не позволяет погрузиться глубоко, сразу выталкивая на поверхность. МОССАД – самая сильная разведка в мире. В «Земле обетованной» в армии служат и женщины, и мужчины. Они свободно разгуливают по улицам в форме и с автоматами через плечо.

Что еще? Израильские врачи вылечат все, но от суммы чека за лечение вполне можно умереть от инфаркта – но его вам тоже вылечат. И выйдет дешевле, чем покупать место на кладбище на Элеонской горе, которую еще называют Масличной – оно стоит более миллиона долларов, но в виде бонуса вы воскреснете в числе первых, когда произойдет второе пришествие Христа – какой ушлый риэлтор это придумал, используя Книгу пророка Захарии, история умалчивает. Да и вообще цены на недвижимость тут с таким количеством ноликов, что уже упомянутые врачи никогда не сидят без работы, вероятно.

Да и все, пожалуй. Но это я знала как обычный человек. А как Ангелу жизни мне было известно, что здесь относительно мирно уживаются не только евреи, христиане и мусульмане, но и Хранители с санклитами. То есть, хоть это и не совсем корректное сравнение, зайцы – бессмертные мирно щиплют травку под присмотром волков – Хранителей. Но таков уж Израиль.

Для нас он начался, как и для всех, в огромном аэропорту имени Бен-Гуриона, самом безопасном в мире. Когда мы под бдительным присмотром бравых молодцев в форме и с неизменными автоматами закончили с формальностями, к нам подошел мужчина среднего роста. Пожилой, с очевидным лишним весом, со стремительно редеющими волосами, едва прикрывающими залысины, и бородой, как назло густой и кучерявой, в которой серебрились нити седины. Цепкий взгляд из-под кустиков бровей пробежался по мне.

– Пройдемте.

А «корочки» показать?

– Что вы хотите? – Горан в своей излюбленной манере вклинился плечом между нами.

– Все хорошо, родной. Хранитель Давид меня надолго не задержит, верно? – я невинно улыбнулась. – Он поймет, что молодой маме скоро нужно кормить двойняшек, так ведь?

– Так. – Мужчина кивнул, но взгляд стал еще жестче. – Давайте побеседуем в моем кабинете.

– Хорошо. – Под гулкое эхо шагов мы проследовали по пустому коридору к неприметной двери и зашли внутрь.

Н-да, интерьер оставляет желать лучшего финансирования. Или?.. Усмехнувшись, я провела рукой по болотного цвета стене. Щелчок. Дверь послушно распахнулась.

– Полагаю, нам туда? – насладившись гаммой чувств на лицах Хранителя и автоматчиков, мисс Хайд прошла в дорого и со вкусом обставленный кабинет в перетекающих друг в друга синих, багровых и черных тонах. – Что дальше, Давид? Заставите угадывать карты или предсказывать погоду? – пухлое кожаное кресло деликатно обняло мое тело, услужливо подставив подлокотники, когда я, не дожидаясь приглашения, села.

– Вы и это можете? – его глаза заискрились смехом.

– Честно говоря, не пробовала! – с губ сорвался смешок.

– Кофе? – мужчина сел напротив. Теперь нас разделял стеклянный низенький столик с серебряной менорой. Преграда такая же хрупкая, как и мир между нами. Небольшое усилие – и то, и другое пойдет трещинами и рассыплется на осколки, которые могут нанести весьма болезненные раны.

– Нет, спасибо. Предпочитаю ответить на ваши вопросы и вернуться к мужу и детям.

– И огромному количеству охраны.

– Не без этого. Жизнь непредсказуема, вам ли не знать? – я выразительно посмотрела на мальчиков с автоматами. – Надеемся на лучшее, готовимся к худшему.

– Вы правы, – он улыбнулся и неожиданно в лоб спросил, – а что нам ждать от вас? Добра или зла?

Глава 1 Иерусалим Часть 2

– Как говорят политики – ответ будет строго симметричным. Я мирный человек. Но вторую щеку подставлять не намерена.

– Человек? – взгляд вновь стал цепким, напротив опять сидел не дружелюбный пес, а готовый напасть волк.

Вот только я не зайчик.

– Ударимся в семантику?

– Зачем вы прибыли в Израиль? – тон стал сухим и официальным.

– Дабы насладиться туристическими красотами. – Каков вопрос, таков и ответ.

– Вы намерены ими наслаждаться из недавно приобретенной виллы с ультрасовременной системой безопасности?

– Мы с мужем любим отдыхать с комфортом. И да, быть в безопасности. У вас тут неспокойно, говорят.

– Да, бывает всякое. – Не моргнув, ответил мужчина. – Но Хранители всегда готовы уничтожить врага. Любого.

О как! А ведь это можно считать угрозой!– Мы закончили. – Мисс Хайд встала. Надоел уже этот словесный пинг-понг ни о чем.

– Я вас не отпускал. – Металл в его голосе резанул слух.

– А мне ваше разрешение не требуется! – прошипела я.

Едва заметный кивок охране. Серьезно?! Боже, дай терпения!

– Не советую. – Со смешком предупредила я. Надо помягче. Хотя весело было бы, если бы госпожа Ангел начала с того, что спалила бы часть Бен-Гуриона!

Тело покрылось золотистой дымкой. Один из парней, протянув руку, сразу же отдернул ее, обжегшись. Другой не нашел ничего умнее, чем наставить на меня автомат. Будем считать, это по дурости и с перепугу.

– Готов стрелять? – вкрадчиво осведомилась мисс Хайд, сделав шаг навстречу. Оружие, моментально раскалившись, выскользнуло из рук горе-вояки, оставив на ладонях волдыри. – И меня считаете угрозой? – я покачала головой, глядя на Давида. – До свидания, господин Гор. – Преследовать меня не стали.

– Все хорошо? – Горан бросился ко мне.

– Да. – Я улыбнулась. – Но общего языка мы не нашли. Можно, сказать, Хранители пытались играть с огнем и обожглись.

– Умнее будут! – Драган прижал меня к себе.

– Это вряд ли. Но хватит о грустном, давайте закинем вещи в новый дом и пойдем знакомиться с городом!

Глава 1 Иерусалим Часть 3

Иерусалим, лежащий небольшими островками на холмах, очаровал с первого взгляда. Древний град, от которого ожидаешь степенности и мудрости, щурился от яркого солнца, лукаво улыбаясь, как озорной босоногий мальчишка, уже придумавший, как нахулиганить, и в животе начали порхать бабочки, предвещая что-то занимательное.Жизнь втянула нас в сумасшедший круговорот, стоило ступить на Яффо – самую длинную улицу Иерусалима с домами приятного песочного оттенка и красной черепицей на крышах. Мимо проносились трамвайчики, толпы людей быстро шагали по своим делам. Из кафешек наружу выплескивалась громкая музыка, мешая слушать весьма достойно играющих уличных музыкантов.

Два местных старика с экспрессией, которая заставила бы обзавидоваться итальянцев, орали друг на друга, брызжа слюной и размахивая руками. Но когда я уже начала беспокоиться, что это кончится убийством или инфарктом, пожилые негодяи расхохотались, обнялись и двинулись прочь – как пара неразлучных друзей.

Наотрез отказавшись искать «звездные» рестораны, мне удалось затащить Драгана и охрану в простую булочную, похожую на круглый аквариум, и никто не жаловался, уплетая разнообразные слойки, пончики, пиццу, салаты и смакуя кофе. Лишь юные Драганы не могли предаваться калорийному беспределу, но их это ничуть не смущало – широко раскрыв глазенки, двойняшки с интересом разглядывали мир и, кажется, понимали куда больше, чем положено детям в столь нежном возрасте.

«Главная артерия» Иерусалима – улица Яффо – привела нас к Яффским воротам Старого города. Клочок земли всего в 4 кв. км, поделенный между евреями, христианами, арабами, армянами и туристами. У каждого – свой квартал и свои правила. Это уникальное место называют сердцем Иерусалима, но мне оно показалось скорее рукой, сжавшей время в кулак – все ненужное утекло сквозь пальцы, оставив самое важное спрессованным в плотную вечность.

Я опьянела от пропитанного историей воздуха и мощи проходящей сквозь меня энергии тысячелетий, убегающих вниз под брусчатку. Многоголосое эхо сбило дыхание, заставив зажмуриться и с трудом подавив желание зажать уши. Так уже было, когда я пыталась свыкнуться с обострившимися ощущениями после того, как Горан сделал меня бессмертной.

– Родная? – стальное кольцо сжало талию. – Как ты?

– Все хорошо. – Мой взгляд упал на наших малышей. Удивленно улыбаясь, они словно прислушивались к себе. – Смотри, дети тоже это чувствуют! – я замерла, осознав тот факт, что Саян и Горана не действуют «методом тыка», как их мама. Для них все гораздо проще – они получают навыки точно так же, как учатся слышать, видеть и чувствовать. А что-то в них есть уже от рождения, словно «прошито в настройках». Они в этой стихии чувствуют себя, как рыба в воде! – Знаешь, Киллиан нечаянно оказался прав – мне на самом деле было суждено стать прародительницей совершенно нового рода людей! – пораженно прошептала я. – Мы с тобой это сделали!

– Наши Ангелочки! – тихо прошептал Горан, еще крепче прижав меня к себе.

– На которых нет проклятия санклитов, но есть божье благословение. Они изменят мир!

– Я боюсь за них, любимая!

– Их охраняем не только мы, так что успокойся. – Я усмехнулась, сжав его руки. – Знаешь, если мне пришлось пережить все то, что было, ради их появления – то могу лишь благодарить высшие силы за это!

– Саяна! – простонал он, прижавшись щекой к моим волосам.

– Терпи, Драган! – мисс Хайд развернулась к нему лицом. – Помнишь, как говорила Наринэ, гори она в аду? Ты заварил эту адскую кашу!

– Злая моя, – тихо прошептал супруг. – Все стерплю, лишь бы ты с малышами была рядом!

– Обещаю! – я поцеловала его. – А теперь давайте изображать простых туристов! – мы долго гуляли вверх-вниз по горбатым улочкам этого современного Вавилона, окруженные говором на всех языках мира. Понимая каждый из них, было сложно сдержать рвущиеся наружу проклятия. Что ж, у всего есть побочный эффект. С этим нужно просто смириться, иного не дано.

Уже темнело, когда мы направились к Стене плача. Прозрачно-голубое небо стремительно густело, наливаясь ночной концентрированной синевой. Зажженные огни отражались в серой гладкой мостовой, словно на водной поверхности. Но это хрупкое мгновение красоты никого не интересовало. Вокруг кипела жизнь. У Стены одновременно молились иудеи, православные, католики, протестанты, и в это же самое время из громкоговорителей мечетей доносились призывы к молитве мусульман. Да уж, глядя на это, понимаешь, почему Иерусалим называют мировой коммуналкой всех религий!

Возвышенное переплеталось с жизненным, обыденным. Перекрикивая друг друга, гиды объясняли, куда засовывать записочки с просьбами к Всевышнему, и тут же напоминали о близости туалетов. Народ суетился – ведь успеть необходимо и то, и другое. А еще нужно ткнуть пальцем в иудея, который в молитве напоминает голубя, клюющего семечки, сделать селфи с собой любимым – инстаграм наше все, проводить взглядом ярко-пестрого туриста из Индии, пошутить над вторым иудеем – в большущей меховой шапке, растеряться, когда подойдет очередь приблизиться к Стене плача, смутиться, не зная, как говорить с Ним, уловить в душе едва ощутимую тоску по чему-то светлому, и с облегчением вернуться к гиду.

Мне непонятно присущее человеку стремление привязать божественное к местам, вещам, ритуалам и словам. Но я и не человек. Все просто – не надо судить. Они не обязаны чувствовать так же, как я. Из груди вырвался вздох.

– Что, родная? – с тревогой откликнулся Горан.

– Они не там Его ищут, Горан. – Мисс Хайд усмехнулась. – Он у каждого здесь. – Моя ладонь легла на сердце.

В средние века меня сожгли бы за такие слова на костре. Или закидали камнями. Прецеденты уже были – стоит только вспомнить, какой «пожар» вспыхнул из-за невиннейшего вопроса – как правильно креститься – двумя перстами или тремя. Да уж, настоящая стена, во всех смыслах – в головах людей.

Дай мне сил, Господи, понять и исполнить волю твою. Все, что я могу просить у Него. Пусть будет, как должно.

Глава 1 Иерусалим Часть 4

Прохладный свежий ветер терся о гудящие от усталости ноги, как кошка. Горан набросил пиджак мне на плечи, и мы обменялись улыбками – сколько раз он уже так делал, и не вспомнить. Город превратился в россыпь мерцающих огней на холмах с темными оврагами и полями между ними. Красиво.

– Могу тоже купить автомат! – пробурчал Драган, ревниво пронаблюдав, как я провожаю заинтересованным взглядом симпатичных мальчиков в форме с оружием.

– Я тебя и без автомата люблю! – прильнув к нему, мисс Хайд поцеловала губы со вкусом нежности и страсти.

– Крутишь мной, как хочешь! – прошептал он, уже улыбаясь. – Сокровище мое! Только мое!

– Кстати, сокровище устало и хочет спать. Ноги болят.

– Садись, красавица, подвезу! – как джин из бутылки, откуда-то выскочил пожилой араб в длинном белом балахоне и красно-белом платке на голове, опоясанным черным витым жгутом. За поводья он держал пегого ослика с длиннющими ушами, которыми тот постоянно шевелил.

– Хорошая мысль! – расхохоталась я, гладя «транспорт» по жесткой гриве. Оттеснив протянувшего ко мне руки мужчину, Драган осторожно подсадил меня на ослика. Араб потянул животинку вперед, и та, мерно покачивая теплыми боками, зацокала по мостовой. Я прикрыла глаза, но передышка была недолгой – вскоре ослик встал, как вкопанный.

– Что… – начала раздраженная мисс Хайд, но, открыв глаза, замолчала, хмыкнула, с интересом рассматривая десяток военных, преградивших нам путь, и прошептала, глядя на неизменные автоматы, – мы люди мирные, но очень воинственные! – пришлось слезть с ослика и подойти к ним.

Горан встал за моей спиной, привычно обняв за талию. Хранители, доложили вибриссы, хотя это и так было очевидно. Неужели Давид решил…

– Машиах! – громкий шепот из-за спин дюжих автоматчиков сбил меня с мысли. Голос был женским.

Так, только успела разобраться с Маван Хрештак, как на меня новое прозвище навесить пытаются. И наверняка имеется какое-нибудь пророчество, как же без него!

– Не мели ерунду! – второй голос тоже принадлежал женщине. Более молодой и раздраженной.

– Не шипи на свекровь, стерва! – тут же последовал ответ.

Стараясь не расхохотаться в голос, я с интересом воззрилась на двух Хранительниц, что с непроницаемыми лицами вышли из-за спин военных и уставились на меня. Колоритная парочка.

Та, что была очевидно старше, принадлежала к типу откровенно некрасивых женщин, которым не в силах помочь ни косметика, ни одежда, ни пластические хирурги. Она давно уже привыкла к отсутствию у себя того, что мир превозносит до небес – красоты. Лишь сейчас, принимая в учет преклонный возраст, он смог простить ей уродство.

А до этого единственной броней от колких безжалостных насмешек, равнодушных, или что еще хуже, жалостливых взглядов, были сарказм и такой характерец, что вкупе с отменным чувством юмора они не раз заставляли обидчиков уползать с поля брани скуля и поджав хвост.

Сейчас ее никто не смел задирать, но на память от тех нелегких времен остались всегда плотно сжатые губы, изрезанные морщинами, и горделивая осанка человека, который всегда готов к ударам судьбы.

Выбором одежды Боевая бабуля, очевидно, привыкла не заморачиваться – синяя майка подчеркивала обвисшие высохшие груди, голубые джинсы плохо сидели на выступающих костях таза, обутые в простые шлепки ноги выставляли напоказ распухшие артритные суставы. Седые волосы, начавшие редеть, были собраны в простой куцый хвостик. Единственное украшение – жемчужные серьги – подозреваю, подарок на свадьбу от мужа – тихого, работящего молчуна.

Но мне она понравилась – прямотой, что транслировалась в жизнь всем ее обликом, и задором, который, казалось, проступал наружу обкидавшими всю ее кожу забавными веснушками. Такие люди не строят козней за твоей спиной, говорят, что думают, в глаза, и за всей этой броней они очень ранимые и добрые, любящие и верные.

Я перевела взгляд на вторую, более молодую и красивую, и мысленно хмыкнула – чтобы быть такой худой, нужно блевать не после еды, а вместо! Эта будет лучезарно улыбаться, пока сыплет вам в кофе мышьяк, обязательно заботливо перемешает все изящной серебряной ложечкой из фамильного сервиза и продолжит преданно смотреть жертве прямо в глаза, пока та не выпьет последнюю каплю отравы. А потом отойдет подальше, чтобы кровавая рвота не запачкала ее одежду от ведущих модельеров.

Она была из числа женщин, которым совершенно не идет блонд. У них теряются глаза и рот, лицо кажется красным, будто их только что застукали за сексом с другом сына, или забыли вытащить из солярия. Но они упорно красятся в блондинок из одним им ведомых соображений.

Губы вождя краснокожих, узкие настолько, что видно было лишь тонкую полоску алой помады, могли поспорить по степени сжатости со ртом свекрови. Сапфировый шелк дорогущего, как и туфли с сумочкой в тон, платья покачивался вокруг ее бедер, как океанские глубины. Видно было, что над идеальным лицом немало пота и слез пролил лучший пластический мясник. Взгляд, что мог порезать в пыль даже коварно блестевшие в изящных ушках бриллианты, сочился ядом.

Кстати, о змеях – на указательных пальцах левой руки обеих – и Боевой бабули, и Гюрзы–невестки, красовались идентичные массивные золотые кольца в виде уробороса – змея, кусающего себя за хвост, с огромным рубиновым глазом в центре.

Хм, это интересно. Где-то уже видела похожее. Надо запомнить и подумать об этом на досуге. Хотя в ближайшее время его ожидать не приходится. Так, хватит глазеть, пора знакомиться. Я сделала шаг навстречу женщинам, но младшая из них меня опередила.

– Какие очаровательные малыши! – сладеньким голосом пропела она, направившись к Сене, что стоял с колыбелью в руках.

Ага, щаз! Мисс Хайд с одобрением пронаблюдала, как санклит зашипел, словно тысяча разъяренных чертей, и, переместив переносную люльку за спину, оскалился, рыча, в сторону «доброй тети». Ай, молодца!

Побледнев, та отступила ко мне поближе, и моей вздорной половине стоило большого труда сдержаться и тоже не зарычать на нее. Боюсь, такая шутка свела бы на нет все попытки наладить дипломатический контакт! Драган подавил смешок, уткнувшись лицом в мои волосы. А вот Боевая бабуля миндальничать не стала и захохотала, как стая бешеных гиен, запрокинув голову и шлепая себя по ляжкам.

– У меня тоже двойняшки, – бросив в ее сторону испепеляющий взгляд, сказала Гюрза. – Азария и Аврора. Сын и дочь.

Я изогнула бровь. И что, по ее мнению, мне делать с этой бесценной информацией? Обсуждать с ней тонкости грудного кормления? Замереть в экстазе, внимая советам опытной старшей подруги? Эх, что-то злая сегодня госпожа Ангел. Устала, бедная. Хотя у меня же репутация стервы. Надо поддерживать.

– Саяна. – Я протянула старшей из женщин руку.

– Сара. – Та пожала мою ладонь. Твердое, уверенное рукопожатие. Как и ожидалось. – А это моя невестка, Ада.

Хранительница Ада. Хранительница ада! Твою ж мать, как не заржать-то?!! Драган подло хрюкнул в мои волосы и затрясся от смеха. Вот паразит бессовестный!

– А это мой супруг, Горан! – отомстила мисс Хайд.

– Рад познакомиться. – Мгновенно взяв себя в руки, проворковал глава клана. Отпустив меня, он подошел к Аде и поцеловал ее руку. Потом тоже самое проделал с Сарой, которая одобрительно улыбнулась и припечатала:

– Галантный, шельмец!

Я восхищенно покачала головой. Вот что значит железная выдержка! Хотя посмотрим, какой станет госпожа Ангел через три столетия. Ой, даже подумать страшно! Кстати, насчет подумать – при живой жене так на Драгана смотреть, это нормально? Представляю, о чем Гюрза думает! Это мой супруг, зараза!

Сузив глаза, я одарила нахальную Хранительницу таким взглядом, что та стала еще более краснокожей и отступила на шаг. К процедуре знакомства приступили остальные санклиты.

– Галантный ты мой! – воспользовавшись выпадением из центра всеобщего внимания, мисс Хайд и супругу адресовала выразительный взгляд.

– Только твой, любимая! – прошептал он, вновь обняв меня со спины. – Ревнуешь? Так приятно!

– Я с тобой дома поговорю, Казанова!

– Накажешь? – выдохнул хорват, обжигая дыханием мою шею.

– Всенепременно! – голос резко осип. – Прекрати немедленно, я думать не могу, когда ты так… – он прикусил мочку уха, и стон удалось сдержать лишь чудом. – Драган!

– Что, жизнь моя?

– Имей уже совесть!

– У меня ее нет! – глава клана еще крепче прижал меня к себе.

– Сэмуэлю нажалуюсь!

– Угу.

– Так, все! – тяжело дыша, я вырвалась из стального кольца и на подкашивающихся ногах подошла к Сене с малышами.

Подлый супруг, полыхая глазами, самодовольно улыбался мне вслед. Дети спали. Тоже устали. Пора домой. Поправив легкое одеяльце на малышах, я почувствовала, как горячие ладони главы клана вновь заскользили по моей талии.

– Ну и устрою же я тебе дома! – выдохнула мисс Хайд, вновь вспыхнув.

– Ловлю на слове! – проворковал муж. – Саяна, я безумно соскучился!

– Не ты один!

– Тогда, может, домой?

Хорошая мысль!

– Саяна, мы бы хотели устроить приветственный ужин в честь вашего с мужем приезда! – продолжая сладко улыбаться, ошарашила Гюрза. – Вы не против?

– Полагаю, это точно будет не сегодня – нам нужно отдохнуть. – Честно ответила я. – Давайте созвонимся завтра и решим.

Вручив нам свои визитки, Хранительницы взяли наши и ретировались.

– Зачет, братан! – мисс Хайд ткнула Арсения локтем в бок, когда мы сели в машину. – Рычал, как демон!

– А чего она? – санклит шмыгнул носом, пристегнув колыбель к сидению и тщательно проверив крепления. – Это не котятки, чтобы уси-пуси делать! Нельзя лапать моих племянников!

– Попробовала бы эта Гюрза к ним хоть пальцем прикоснуться! – вспыхнула я. – Лично бы сломала его и…

– Мы уже поняли, куда бы ты его засунула! – рассмеялся Ковач, сев за руль.

– Сегодня всем нужно что-нибудь куда-нибудь засунуть! – фыркнула мисс Хайд.

– Но повезет только одному! – озорно улыбаясь, добавил Горан с переднего сидения.

– Правильно, только тебе будет доверена честь засунуть… – я невинно улыбнулась, – наш ужин в духовку. После того, как ты его приготовишь!

– Говорил же, у нашей девочки не забалуешь! – Нико расхохотался.

– А ты, смотрю, ужинать не сильно хочешь? – прошипел Драган.

– Понял, – богомол, смеясь, кивнул и вставил ключ в зажигание. – Завидую молча.