Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 95 (всего у книги 102 страниц)
– А мне? – Агнешка смотрела на подругу, улыбаясь. Саша спокойно намылила себя и встала.
– Наклоняйся. – Теперь Агнешка упёрлась руками в скамью. Саша намылила ей ягодицы. – Какая сладкая панночка. – Обе засмеялись. – Саша начала тереть подруге спину. При этом стала приговаривать сладким голосом. – Агнешка, представь ты так перед мужчиной стоишь, выпятив свой зад. Он подойдёт сзади к тебе, ухватиться за твои титьки и проткнёт твой срам своим удом. – Агнешка с Сашей засмеялись. Им вторили Паула с Ксенией. Айтан улыбнулась и покачала головой.
– Ну если это любимый мужчина и тем более муж, почему бы ему и не проткнуть меня своим удом. Я даже удивлюсь, если он меня им протыкать не будет. Значит больной какой-то. – Так же смеясь ответила Агнеша. Я улыбалась, глядя на них. Да, девочки у меня самый сок. Кровь с молоком. Марго с Клод посмотрели на меня вопросительно. Они ничего не понимали, что говорят мои княжны. Так как те говорили на русском. Я им перевела. Клод покраснела. А Марго посмотрела на девчонок с завистью.
Из бассейна вылезла Ксения. Подошла к стоявшей в наклоне польке и шлёпнула её по ягодицам ладонью. Агнешка взвизгнула и выпрямилась. Девчонки опять засмеялись. Ксюша набрала в тазик воды и облила Сашу, потом так же облила Агнешку. Польская Княжна стала покачивать бёдрами, напевая песенку, которую слышала от меня. Подняла руки вверх и сцепив пальцы ладоней. Саша Ходкевич стала повторять за подругой движения. Ксюша, глядя на них, улыбнулась и покачала головой. Потом налила ещё воды в тазик и села мыться.
– Клод, – обратилась я к жене Короля, – как ты себя чувствуешь? Ты ведь только в прошлом году родила, а сейчас опять беременная. – Живот у неё уже хорошо обозначился. Прикинула, примерно шесть месяцев.
– Тяжело иногда. Волосы лезут.
– А со вторым подождать не могли? Что, обязательно прямо сразу беременеть надо было?
– Ну а как ещё, Ваше Величество? Предназначение женщины, рожать мужу детей.
– Согласна. Но не так же часто! Ты на себя посмотри. На кого ты похожа, дорогая? У тебя не здоровая бледность.
– А что я могу сделать, Королева Александра? Муж захотел ещё ребёнка. Ему сын нужен. Наследник.
– Сын никуда не денется. Родишь. Если будешь здоровой. А для того, чтобы быть здоровой, надо делать перерывы между родами. Чтобы организм твой сумел восстановится. А твой ещё не восстановился. И это может плохо сказаться на малыше. Года два-три, как минимум нужен перерыв.
– А если муж… – Начала Клод, но я ей закрыла рот ладошкой.
– Я же тебе не говорю, чтобы ты отказывала супругу в исполнении супружеского долга. Но близость между мужчиной и женщиной это не одно и тоже, что и беременность. Вернее, близость не всегда должна заканчиваться беременностью. Я вот своему супругу сразу сказала, когда родила ему сына, что следующая беременность через два-три года, не ранее. А дарить ему себя, свою любовь, так кто запрещает? Дари, хоть каждую ночь. Вот только беременеть после этого не обязательно. Только не говори мне, что не знаешь, как предохраняться. – Фрося поставила рядом со мной мыльную смесь из яиц и касторки. Я же продолжала. – Любая знахарка знает отвары, которые препятствуют тому, чтобы жена понесла от мужа и вообще от мужчины. Это элементарно. Я сама тебе могу рассказать несколько вариантов таких отваров. И я сама ими пользуюсь, когда домой приезжаю и с мужем в наше супружеское ложе ложусь. Тем более, супруг очень жадный до моей плотской любви, как и я жадная до его.
Клод, сидя рядом со мной лавке, опустила голову.
– Королева Александра, я знаю, что я не красивая. И знаю, что Франциск не любит меня. Наш брак, он династический. И я так же знаю, что у него есть фаворитки, с которыми он делит свою постель.
– Клод, скажи, а ты когда с Франциском занимаетесь плотской любовью, ты хоть что-нибудь чувствуешь? – Спросила её. Клод закусила нижнюю губу, опустив взгляд. Отрицательно покачала головой. – Но мужа ты любишь, так? – Она кивнула. Я видела, что она готова расплакаться. Погладила её по голове. Она взглянула на моих фрейлин.
– Ваше Величество, я смотрю на Вас, на Ваших фрейлин. Они такие красивые. Гибкие. И Вы очень красивая, даже не смотря на ваши эти… – Она указала на мои татушки.
– Это татуировки, Клод. Искусство татуировки очень древнее. Ему уже тысячи лет. Даже наши предки, древние германцы, те же франки, тевтоны, готы и вестготы и остальные, наносили на свои тела и лица рисунки. Не просто так. Они указывали на то, к какому племени, народу, какой семье-роду они принадлежат. Сколько воин провёл боёв и сколько убил врагов. И женщины тоже наносили себе татуировки. Это нечто сакральное.
– Ваше Величество, скажите, – обратилась ко мне Маргарита, сидевшая на скамейке, напротив нас с Клод, – а у Вашей сестры, Елены, тоже есть такие?
– Есть. Только другие. Что у нас из татуировок одинаково, так это древнегерманские руны, на спине, у основания шеи. – Я повернулась к ним спиной. – Видите? – Оглянулась на Клод и на Марго. Они кивнули. – У неё такие же. В нашей семье такие руны наносились всем девочкам. Ещё со времён Брунгильды, жены Зигфрида Нибелунга и их дочери, Боудики.
– А что они означают? – Спросила Клод.
– Древнее пророчество. Оно гласит так: «Когда дочь наденет кольцо и вернёт корону, древняя кровь проснётся».
– Что это значит? – Маргарита смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Всё верно. Она же творческая натура. И возможно из-под её пера выйдет в свет роман, на основе древнегерманского эпоса. Я улыбнулась, начала рассказывать. Рассказала о своём предке из династии Дуков, который во времена Римской Империи командовал IX Испанским легионом. И вообще всеми военными силами в районе Рейна. Тогда как раз шла война с германскими племенами под руководством Зигфрида и его жены Брунхильды. Римский легат, сумел в решающем сражении нанести поражение германцам. Захватил казну Зигфрида и его жены. А так же их дочь Боудику. Которую взял в жёны, и она родила ему детей. Детей позже отправили в Рим. Сам легат в одной из битв с германцами, позже уже, был тяжело ранен и умер на берегах Рейна. А IX Испанский легион перестал существовать. Аквилу – золотого орла легиона сняли с древка и должны были передать в Рим, но что-то пошло не так и орёл потерялся.
– И Вы нашли орла? – Задала вновь вопрос Марго. Я кивнула.
– Нашла, Маргарита и сейчас воссоздаю легион моего предка. Он уже фактически сформирован. Это элита моей армии. Я даже тоже количество солдат легиона оставлю, как во времена Рима. Легион состоял из четырех с половиной – пяти тысяч легионеров. Я увеличила его до десяти тысяч, таким образом получится сдвоенный легион. Такое в Римской Империи допускалось. Я вновь подняла золотого орла легиона. Я надела кольцо власти, которое принадлежало моим предкам по женской линии, Кольцо Нибелунгов. Я вернула корону. И с IX Испанским легионом проснулась древняя кровь римских легионеров и древних германцев.
Марго смотрела на меня с восторгом и благоговением. Её творческая натура уже такое нафантазировала, что я даже боялась представить. Я зачерпнула из чаши смесь из яиц и касторки, стала наносить его на полосы Клод.
– Клод, дорогая моя, это очень полезно для твоей кожи и твоих волос. Я сама таким мою волосы. Видишь какие они у меня густые и красивые? Излучают здоровье и силу.
– Вижу. У меня таких не будет. – Печально ответила она.
– Ошибаешься. Если захочешь, то будут. А ещё… – Я немного помолчала продолжала наносить смесь на её голову. – Хочешь быть такой же, как они? – Я кивнула на своих фрейлин. Они в это время смыли мыло и плескались опять в бассейне. В зале стоял девичий смех и визги.
– На них? А разве такое можно, Королева Александра? – Клод, как и Сюзанна в своё время смотрела на меня с надеждой и каким-то отчаяньем.
– Конечно, можно. Надо только сильно захотеть, а я тебе помогу. И ещё могу научить тебя, как получать истинное наслаждение от плотской любви с мужчиной. – Глаза Клод и Маргариты, которая всё слышала, расширились.
– Как? – Спросила Марго. Она, похоже, тоже ничего не испытывала в постели с мужем.
– А об этом узнаете, если приедете ко мне в Венден. Клод, я постараюсь уговорить Франциска отпустить тебя ко мне. А ты Маргарита, где твой муж? Герцог Алансонский?
Она пожала плечами.
– Он воюет. Мы практически не видимся с ним.
– Значит тебе не составит труда поехать в Венден. Твой муж этого даже не заметит. – Я усмехнулась. Марго кивнула.
– Ваше Величество, а Франциск отпустит меня? – Спросила Клод.
– Я постараюсь его в этом убедить. Как минимум год, ты проведёшь у меня. Там же и родишь. – Я закончила наносить смесь на волосы Клод. Сполоснула руки и положила ладошку ей на живот. Закрыла глаза. Но это больше для антуража. Я и так знала, что первые два ребёнка у Клод и Франциска были девочки. – Будет ещё одна дочь.
– Дочь? Не сын? – Клод был расстроена.
– Дочь. Не расстраивайся. Всему своё время. Следующим будет сын. А для этого, ты должна приготовится. Преобразится. Стать более здоровой и жизнерадостной, чтобы родить нормального, ребёнка. Марго, давай я тебе так же намыли смесью волосы.
Мы ещё разговаривали. Пока я наносила яйца с касторкой на волосы Маргариты, Фрося намазала мне волосы и голову тем же. Смесь пенилась. К нам подтянулись девушки, тоже черпали смесь и наносили друг дружке. Фросе, в итоге, даже пришлось ещё делать, так как природный шампунь кончился. После намазались мёдом с солью. Клод и Маргарита расслабились. Мы весело общались. А как хотите? Именно в бане или в такой вот мыльне, когда тебя не скрывает одежда, можно более ближе сойтись с тем или иным человеком. Тем более, в этом есть свой интим. Нет, не секс, а что-то другое, что позволяет расслабиться. Потом смывали с себя все. Полоскали волосы. Купались в бассейнах. Маргарита смеялась, плескаясь с моими девчонками. Клод улыбалась, сидя на бортике после купания и болтала в воде ногами. Так же мы во время купания, перекусили наскоро варёной курочкой, тушёными овощами и фруктами. Вытерлись насухо, сушили волосы, продолжая разговаривать. Клод и Марго задавали мне вопросы. Я отвечала. После, сменив бельё, надели, уже с моими девушками, платья, которые принесли с собой. Форму унесли в свои апартаменты. Я пригласила к нам Клод и Маргариту. Они смотрели, как фрейлины использовали косметику. Подкрашивали себе губы, делали причёски.
– Скажите, Ваше Величество, – обратилась ко мне Маргарита, – а у Вас, в Вендене, при дворе всегда так?
– Как?
– Ну… Легко, весело, беззаботно.
– Всегда. Вот только у меня самой не совсем так. Всё же государственные дела отнимают много времени. Но девочки именно так проводят своё время. Тренировки, танцы, балы. Скачут на конях, выезжая на охоту.
– Я обязательно приеду к Вам, Ваше Величество. – Пообещала Маргарита.
– Приезжай. Я уже убедила Карла де Бурбона, отпустить ко мне Сюзанну. Мой флот сейчас движется в Геную. Я тоже прибуду туда, заехав по дороге в Рим. Хочу помолится в базилике Апостола Петра. Пообщаться с понтификом. А потом вернуться в Ливонию со своим флотом. Поэтому из Генуи я пошлю два письма. Одно Франциску, второе Карлу Бурбону. Чтобы они отправили своих жён в Кале. Там я заберу и Сюзанну, и Клод с тобой Маргарита. Договорились?
– Да, Ваше Величество. – Улыбнулась Принцесса. Клод тоже кивнула.
А потом был пир. В Блуа съехались многие влиятельные аристократы. Даже муж Маргариты, герцог Карл IV Алансонский, прибыл в последний момент, чем удивил Маргариту. Кроме него, тут присутствовали близкие друзья Франциска, ещё по детским играм, которые сопровождали его в своё время в Венден, на мою коронацию – Анн I барон де Монморанси. И Гийом Гуффье, сеньор де Бонниве и Буаси. В прошлом году назначенный Франциском Адмиралом Франции. Так же здесь присутствовали Клод I Лотарингский, граф д’Омаль, граф де Гиз. Брат Клода, Антуан II по прозвищу Добрый. Герцог Бара и Лотарингии. И ещё куча всяких сеньоров, их жён и любовниц. Вообще у Франциска был очень большой двор, в несколько сотен, если не тысячу человек. Содержание такого двора обходилось довольно дорого. Мой двор был меньше. И меня это устраивало. Зачем лишние траты? Ради понтов? Да ну их в болото! У меня другие понты и другие приоритеты.
Сначала сидели за столом. Большой такой, буквой «П». В центре на возвышении Франциск, его мать, жена, сестра с мужем и я. Остальные чуть ниже. Вельможи произносили тосты в честь Короля, его жены и его матери. В четь Клод ничего не произносили. Франциск произнёс тост в мою честь. Я выступила с ответным тостом. Но не только в честь самого Франциска, но и в честь его жены. Клод благодарно на меня посмотрела.
Потом были танцы. Франциск умел танцевать вальс, польку и полонез. Он этому научился танцевать ещё в Вендене. Танцевали и Анн I и его двоюродный брат Гийом Гуффье. Танцевал Ульрих. Музыканты Франциска знали мелодии этих танцев, чему я была рада и удивлена. Франциск так проникся этими танцами, что сумел надрессировать свои придворных деятелей от музыки. Танцевали все мои фрейлины и, конечно, я. Одним словом натанцевались. Потом Франциск попросил меня сыграть что-нибудь на мандоле и спеть. Тоже помнил по Вендену. Я подумала, усмехнулась и согласилась. Ксения принесла мою мандолу. Играла на ней, пела шуточные песни из фильма «Собака на сене». Особенно мужчинам понравились куплеты Тристана. Они смеялись. Смеялись и женщины. Про грудинку и блондинку просили спеть раз пять. В восторге были от песни, как разлюбить женщину.
На девиц глядите с нужной точки,
Наливайте из медовой бочки,
Только дегтю добавляйте к меду.
Вникнуть попрошу в мою методу:
Если вы на женщин слишком падки,
В прелестях ищите недостатки.
Станет сразу все намного проще:
Девушка стройна, мы скажем: мощи!
Мужчины хохотали. Клод Лотарингский смеясь, хлопал по плечу своего брата Антуана. И так далее.
Назовем кокетливую шлюхой,
Скажем про веселую – под мухой.
Пухленькая – скоро лопнет с жиру,
Щедрую перекрестим в транжиру.
Ну, а бережлива? – Окрестим в сквалыгу!
Если маленькая? – Ростом с фигу!
Если рослая? – Тогда верзила!
Через день, глядишь,
Через день, глядишь,
Через день, глядишь,
Любовь остыла!!!
Потом села за клавикорд. Такой тоже был у Франциска. Он даже был больше, чем у Карла. Играла классику. В огромном зале стояла тишина, только музыка играла и я. В какой-то момент, когда мои пальцы замерли и музыка стихла, в зале ещё стояла тишина. На меня вдруг навалилась тоска. Словно что-то прорвалось наружу. Я поняла, что очень тоскую по мужу, по детям, по своей несносной Ленке. Что мне не хватает их глаз, их улыбок, рук Василия и смеха Елены. Её сарказма и насмешек. Пальцы сами опять опустились и побежали по клавишам. Песня сама полилась у меня. Я пела не для кого-то, я пела для себя. Пела на русском.
И лампа не горит.
И врут календари.
И если ты давно хотел что-то мне сказать… То говори.
Я вспоминала наши с Еленой посиделки. Как я стачала ложками, а она играла на своей губной гармошке. Как возле терема пограничной крепости, под нашим окном собирались воины бояр Вяземских и их дворня…
Любой обманчив звук.
Страшнее тишина.
Когда в самый разгар веселья падает из рук… Бокал вина.
Вспоминала, как мы с Еленой убегали от свежесрубленного сруба, куда я закинула шашку только что сделанного ей динамита…
И черный кабинет.
И ждет в стволе патрон.
Так тихо, что я слышу, как идет на глубине… Вагон метро.
Вспомнила Ваню. Как смотрел на меня. Как бухнулся на колени перед родителями прося благословления на наш с ним брак. Как я его привезла на телеге, мертвого с порубежья. Как надела на себя чёрную траурную вдовью одежду и не снимала, пока не отомстила…
Ко мне подошёл один из музыкантов. В руках у него была скрипка или похожий на неё инструмент. Он вслушивался с мелодию. Смотрел на меня. Я поняла, она хочет сыграть. Я кивнула ему. Он положил смычок на скрипку и заиграл. Удивительный юноша. Но он сразу попал в звучащий мотив…
На площади полки.
Темно в конце строки.
И в телефонной трубке, эти много лет спустя… Одни гудки.
Играл клавикорд. Играла скрипка. Я пела. Пела и перед глазами вставал образ Василия. Какими глазами он смотрел на меня. Глазами хищника, жадно. Так, что у меня начинало сладко ныть внизу живота, а ноги дрожали. Грудь начинало ломить в сладостной истоме. Как он ласкал меня. То нежно, то грубо. И сама этого хотела, отдаваясь ему и навёрстывая то, что не недополучила за время своего вдовства. Второго уже. Вася стал мне третьим мужем. Его горячее тело в свете масляных ламп, когда тени играли на наших обнажённых, блестящих и влажных от пота телах. Как наши тела переплетались в любовной игре и страсти, и как я жадно целовала его…
И где-то хлопнет дверь.
И дрогнут провода.
«Привет!»
Мы будем счастливы теперь… И навсегда.
«Привет!»
Мы будем счастливы теперь… И навсегда.
Я уже не пела, но продолжала играть. Играла и скрипка.
Увидела Славика своего, старшенького. Как он недовольно смотрел на Великую Княжну, Дашу, дочь Василия от первого брака. Она смотрела на моего сына, сдвинув бровки, и в кулачке сжимала солдатика, которого утащила у Славки и Андрейки из их игровой комнаты, сбежав ко мне. Костик… Мой младшенький. Я даже почувствовала, как он пахнет молоком. Совсем ещё кроха… Зачем мне всё это? Эти вояжи, эти броски через всю Европу? Эта бесконечная война. Грязь, кровь, стоны, пожары… На площади полки. Да, я их увидела. Стоят в форме Корпуса, идеально ровными квадратами, замерев по стойке смирно. Я прохожу мимо, вглядываясь в их лица… «Потому, что иначе ты не можешь. – Звучит женский мягкий голос. Мама⁈ – Это твой крест, доченька. Как у всех твоих предков. Каждый его несёт. Ты избранная. Тебе идти до конца. Пока ты дышишь, пока ты живёшь…» Свет, мягкий, тёплый и всё ярче. Поняла, что по моим щекам опять бегут слёзы. Нет зала, нет вельмож, Короля, моих сержант-дам, палатинов, офицеров… Есть только свет. И родные, теплые руки, обнимающие меня. Я плакала.
– Я устала, мама. Это словно бег по кругу. Я иногда не знаю, правильно ли я всё делаю? Я хочу домой, к детям, к мужу, к Ленке, к батюшке с матушкой…
– Ты всё делаешь правильно. Ты сильная. Ты сможешь, дитя моё. Справишься. Делай, что должно и будь, что будет. Тебе всё простят. Ибо всё по воле ЕГО.
Я почувствовала, как матушка поцеловала меня в лоб. Свет стал тускнеть, пока не исчез. На душе был полный покой. Я всё так же сидела за клавикордом. Обвела взглядом зал. Все, кто присутствовали тут, стояли на коленях и крестились. Рядом со мной на полу лежала скрипка. Музыкант стоял, закрыв глаза. На его лице была блаженная улыбка.
– Что это было? – Выдохнул Франциск, стоя на коленях.
Первой встала на ноги Ксения, подошла ко мне.
– Матушка. Пресвятая Богородица? – Спросила она по-русски. Я кивнула. Ксения вытащила платок и стала вытирать мне слёзы.
– На Её Величестве покров Пречистой Девы Марии. – Услышала я голос Паулы. – Дева приходит к Её Величеству. Это многие знают. И не раз уже видели это чудо Господне. Королева Александра святая.
Народ стал вставать с колен. На меня смотрели кто с восхищением, кто со страхом. К нам подошла Клод. Коснулась меня. Я обняла её, прижав к себе. Мы так и стояли некоторое время обнявшись. К нам подошёл епископ Эрар де ла Марк, глава епископата Шартра, он же Князь-епископ Льежа.
– Ваше Величество, скажите, что это было?
– А разве Вы не поняли, Ваше Преосвященство? – Ответила я вопросом на вопрос.
– Не проявление ли это нечистого? Врага рода человеческого? – Услышав такое, Паула перевела всем остальным сержант-дамам. Ксения крикнула.
– Да как ты смеешь? Королева святая! Сам Митрополит Московский и всея Руси объявил нашу Королеву возлюбленной Дщерью Православной Церкви!
– Вы с ума сошли, Ваше Преосвященство? – Проговорил Франциск. – Папа выдал буллу Королеве Александре. И Вы хотите сказать, что в моём замке поселился Антихрист?
– Спокойно, Ваше Величество. Я всего лишь спросил Её Величество. Так, как то, чему я стал свидетелем, это что-то…
– Ваше Преосвященство, – обратилась я к епископу, – спросите вон у него. Она попал под действие Покрова Пречистой Девы Марии, по нашему Богородицы. – Я указала на музыканта, всё ещё пребывавшего в нирване. На него все обратили внимание. Епископ подошёл к нему. Посмотрел ему лицо. Потом удивлённо взглянул на нас, на Короля, на остальных. Все молчали, ждали развития событий. Епископ тронул за плечо парня.
– Сын мой, очнись. – Парень открыл глаза. Смотрел на епископа не понимая, кто он, где он и чего от него хотят. Потом посмотрел на меня и на Клод. Его глаза расширились. Он упал на колени. – Чудо! Я видел чудо! Отче, это чудо Господне. Сама Пречистая Дева Мария обнимала Королеву.
– Дева Мария что-либо говорила? – Задал вопрос епископ.
– Говорила. Я слышал. Её Величество плакала, говорила, что устала, что хочет домой к детям. Что не знает правильно ли она всё делает. А Дева Мария успокаивала её. Говорила, что Королева сильная, что она справится. Что она избранная Господом нашим. И что ей всё проститься. И что всё происходит по воле ЕГО, Господа нашего Иисуса Христа. – Она начал креститься и заплакал. – Я слушал её голос и у меня такая благодать была, словно я вновь маленький мальчик и меня жалеет моя покойная мать. Королева святая. – Он подполз ко мне и коснулся подола моего платья. Клод только плотнее ко мне прижалась. Смотрела на епископа с возмущением и даже злостью. Мои сержант-дамы и палатины так же смотрели на епископа с плохо скрываемой яростью. Маргарита смотрела на священнослужителя недовольно. Так же смотрели на епископа Франциск и ещё некоторые аристократы. Эрар де ла Марк понял, что он перегнул палку.
– Простите, Ваше Величество. Просто я впервые стал свидетелем настоящего чуда Господнего. Надо помолится. Всем помолится. Прошу Ваше Величество, – он посмотрела на Франциска, – Ваши Высочества? – Взглянул на обеих принцесс. – Ваше Величество⁈ – Посмотрел на меня. Я кивнула. Все опять опустились на колени. Остались стоять только Айтан и Аббас. Епископ взглянул на них.
– Они другой веры, Ваше Преосвященство. И молятся по другому. – Пояснила я. – Мусульмане шиитского толка. – Епископ хотел что-то сказать, но я подняла руку в жесте, останавливая его. – Айтан моя фрейлина и сержант-дама Корпуса. Аббас, её брат один из моих шести палатинов. Моя личная охрана. И я не собираюсь с кем-то обсуждать наличие их в моей свите и в моём близком окружении. Вы хотели помолится, так давайте молится, Ваше Преосвященство. – Я опустилась на колени. Рядом Клод.
Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое,
Да приидет Царствие Твое,
Да будет воля Твоя,
Яко на небеси и на земли.
Читала я на русском языке. Рядом молилась Клод, читая отче на латыни:
Pater noster, qui es in caelis,
sanctificētur nomen tuum.
Adveniat regnum tuum.
Fiat voluntas tua,
sicut in caelo, et in terrā…
Шептала она, сложив руки в молитвенном жесте.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
и остави нам долги наша,
якоже и мы оставляем должником нашим;
и не введи нас во искушение,
но избави нас от лукаваго.
Ибо Твое есть Царство и сила, и слава во веки.
Аминь.
Потом ещё читали пару молитв. Мы, кто православные на русском, остальные на латыни. Наконец, всё закончилось. Пир и танцы тоже.
– Ваше Величество, – обратился ко мне епископ, – как я понимаю, Вы хотите посетить Рим?
– Всё верно, Ваше Преосвященство. Хочу помолится в базилике Апостола Петра, пока её не убрали. И ещё надеюсь, что понтифик примет меня.
– Это правильно, Ваше Величество. Папа Лев Х обязательно примет Вас в Риме. Я в этом уверен, Ваше Величество. – Уверял меня епископ. А то я не знаю. Я даже не сомневалась, что понтифик меня примет. Особенно после сегодняшнего. Но ничего говорить ему не стала. Извинилась перед Франциском, его супругой, сестрой, матерью. Пожелала хорошего вечера остальным, сказала, что мне нужно отдохнуть. Никто меня останавливать не стал. Я, в сопровождении фрейлин и палатинов, вернулась в отведённые нам покои. Фрося помогла мне раздеться. Агнешка, Саша и Ксения не горели желанием спокойно провести вечер в моём обществе. Им хотелось продолжения веселья и танцев. Паула только усмехнулась. Она точно, никуда не собиралась. Всё же мужняя жена и Ваню своего любила. Айтан тоже оставалась со мной. Ксения смотрела на меня.
– Пойдём, выйдем. Остальные ждут здесь. – Покинула покои. Ксения вышла за мной. Палатины, все шестеро смотрели на нас. – Здесь ждите. – Велела им. Мы немного прогулялись с Княжной. – Ксения, ты хорошо подумала? – Спросила её. Она кивнула.
– Матушка, я не хочу замуж. Не отдавай меня никому. – Я удивлённо на неё посмотрела.
– А что ты хочешь? Замуж это нормально для любой молодой женщины.
– Я не хочу. Поняла это. Хочу быть с тобой. Всегда. До конца.
– А разве замужество запретит тебе это? Посмотри на Паулу. Она замужем, но со мной.
– У неё Ваня офицер Корпуса.
– Хорошо. Выдам замуж тебя за офицера Корпуса. В чём дело.
– Не хочу без любви идти замуж.
– Значит всё-таки уже любишь? – Спросила её, глядя девушке в глаза. Она не отвела их.
– Да, люблю. И знаю, что никого больше не полюблю. А без любви, это не жизнь, Матушка. Жить с нелюбимым, делить с ним супружеское ложе, это мучение. Ты же сама это знаешь.
– Значит Франциск?
– Он, Матушка. Ещё тогда в Вендене, когда он не был Королём. И я прекрасно понимаю, что мне не быть его женой. Но я… – Она замолчала. Судорожно сглотнула. – Но я хочу получить от этой любви хоть что-то. Потом мы уедем, и я понимаю, что не увижу его, скорее всего никогда. Но я готова к этому.
Я покачала головой.
– М-да, Ксюша. Не этого я тебе хотела, видит Бог.
– Я знаю, Матушка. Прости меня. Я тебе и так благодарно за всё, что ты для меня сделала и делаешь. – У неё на глазах навернулись слёзы.
– Ладно, Ксения. Я не буду тебя неволить. Судя по вашему с Франциском танцу, он о чём-то договорился с тобой? Свидание?
– Да. Он будет ждать меня в саду.
– Ладно. Как говорили древние, если не можешь что-то победить, тогда возглавь это. Хорошо. Иди. Танцуй, потом встречайся. Но тогда сделай это результативно, Княжна. – Ксюша посмотрела на меня вопросительно. – Не поняла, что ли?
– Нет, Матушка.
– Ты сама сказала, что хочешь получить от этой любви хоть что-то. Так сделай это, получи. Понеси от Короля Франции. Пусть он или она будут бастардами, но зато королевский кровей. А я позабочусь о нём или о ней. Малыш вырастит с моими детьми. Получит титул.
– Спасибо, Матушка. Я постараюсь.
– Постарайся, чтобы не в холостую выстрелить. И у тебя останется памятка о том, кого ты полюбила. И надо постараться сделать так, чтобы Клод не узнала. У меня на эту девочку свои планы. Пошли, вернёмся назад. Заберёшь Агнешку с Сашей. Повеселитесь там, потанцуйте. А я отдыхать пойду. Устала что-то.
Мы вернулись назад. Три мои фрейлины ушли. Фрося помогла мне раздеться. Я умылась. Ужинать не стала. Хватило того, что поела на пиру. Уснула сразу, как легла. Утром встав, умылась. Девушки ещё спали. Ксении не было. Открыла окно. Вдохнула свежесть утра. На часах было начало седьмого. Услышала разговор за дверьми. Подошла ближе.
– Ты где была? – Голос Богдана.
– Тебе какое дело, Богдаша, где я была?
– Матушка должна знать, где её сержант-дамы. Она знала?
– Знала. Отстань, Богдан. Дверь открой.
Дверь открылась. В покои проскользнула Ксения. Увидев меня замерла. Я поманила её к себе.
– Ну как?
Ксения счастливо улыбнулась.
– Спасибо, Матушка.
– Он же первый у тебя?
– Да.
– Первый раз больно же. Дискомфорт не чувствуешь?
– Нет. Сначала больно было, немного. А потом всё прошло. Он умеет быть ласковым. – Я усмехнулась. Ну да, кто бы сомневался. Франциск тот ещё кобель порядочный.
– Вы хоть ночью то спали?
– Немного. Под утро заснули. Но я проснулась быстро. Его будить не стала. Тихо оделась и ушла.
– Хорошо. Иди спать. Отдохни.
Сама легла на пол и отжалась двадцать раз. Это была уже привычка, выработанная годами. Потом легла на спину, поднимала ноги под прямым углом. После, согнула ноги в коленях, руки положила на затылок и вновь стала качать пресс, сгибаясь и локтями стараясь достать до коленей. Пятьдесят раз. Закончив, встала. Надела штаны, сапоги. Верхнюю рубашку. Ксения уже разделась и улеглась на свою постель. Проснулась Фрося. Я как раз заплетала косу.
– Матушка, почему меня не разбудила? Ты всегда так.
– Не обижайся. Умывайся и одевайся. Можешь сходить к мужу, пока мы заниматься будем. Божен с Ильёй спят. На утреннюю тренировку не идут. Стояли последний караул. – Сказав это, увидела, как Ефросиния покраснела. – Чего краснеешь? Сколько уже замужем, а всё краснеешь. И мужа не след долго держать на голодном пайке. Когда вы были наедине в последний раз?
– Две седмицы назад, Матушка.
– Ну вот видишь. Божен извелся уже весь.
– Матушка!.. Но Никифор, Богдан, Илья и Аббас не изводятся же.
– Никифору, Богдану и Аббасу положено. Они не женатые. Но они и так добирают своё со служанками. А Илье положено. Он женатый и размениваться на других женщин ему противопоказано. Я ему запретила. Домой приедем, наестся досыта. И вообще, хочу Настю к себе забрать. Нечего ей одной в Москве куковать. Батюшка то её всё в разъездах. Давно надо было это сделать.
Фрося оделась, помогла мне прибрать волосы. Себе тоже прибрала, потом вышла. Я вышла вслед за ней.
– Богдан, Божен и Илья пусть спят. А ты, Аббас, Айно и Никиша на тренировку. С собой учебные сабли, боккэны и шесты. Форма одежды летняя, учебная. Выполнять.
– Слушаюсь. – Богдан и Аббас убежали к себе. Я подняла своих фрейлин.
– Матушка, ну хоть бы одно утро спокойно поспать. – Заныла Агнешка. Паула и Айтан встали нормально. Обе глядя на польскую княжну и на Сашу усмехались.
– Ночью спать надо, Агнеша, а не непонятно с кем по кустам блудить. – Сказала Княгиня Васильчикова.
– Отстань, Паула. Мы не блудили. Просто допоздна танцевали. Даже ноги побаливают.
– Агнеша, вы младше меня все, а ведёте себя, как старухи древние. Танцевали они. Я в своё время тоже до утра могла танцевать и сейчас могу, но при этом и встаю рано. Ибо кто рано встаёт, тому что, дорогая?
– Тому Бог подаёт, Матушка. Эх… – Горестно вздохнула полька и встала. Саша ничего говорить не стала. Встала молча и стала одеваться.
– Матушка, а почему Ксюшу не будешь? – Спросила Агеншка.
– Потому, что ей разрешила поспать. Из неё сейчас боец никакой, как сонная муха будет.
– Матушка, а где Ксения была? Мы когда пришли, её ещё не было. – Спросила Александра, надевая верхнюю рубашку и заправляя её в штаны.
– У Ксении поэтический дар проснулся. Она всю ночь под луной стихи читала и о поэзии рассуждала. – Усмехнулась я, глядя на сержант-дам. Ходкевич удивлённо посмотрела на меня. Перевела взгляд на спящую Ксению.
