Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 102 страниц)

– Царская династия скифов имеет отношение к династии Рюриковичей? – Задала я вопрос. Владыко немного помолчал, потом ответил.

– Мы не знаем этого. Родословия Царских скифов заканчиваются на детях царя Палака, сына Скилура. А так же на том, что один из младших сыновей Скилура, Венд, не желая воевать со своей родной тёткой, царицей сармат Амагой, ушёл со своими людьми на северо-запад. На этом Родословия обрываются. Дальше идут Родословия славянских народов и иных, спустя четыре сотни лет, после событий в Скифии. – Владыко встал, подошёл к одной из многочисленных полок и взял оттуда свиток. Подошёл ко мне и протянул мне. – Почитай, Александра. Это Плиний Старший, римский философ и историк. Писал как раз полторы тысячи лет назад. Плиний написал это спустя сто лет после событий в Скифии.

Я раскрыла свиток. Он был написан на латыни. Плиний писал о племенах, обитающих на побережье Балтийского моря. На латыни Плиний называл их – Venedi, то есть венды.

– Венды! – Проговорила я. Владыко кивнул.

– Да, Александра. Венды или ещё их называли венеты. О них римлянам стало известно ещё при жизни Христа. Под этим общим названием подразумеваются родственные племена, которых в последствии ромеи и германцы называли лютичей, ругов и бодричей. И заметь, Царица, по традиции скифов, если кто-то из царских сыновей уходил со своими людьми в другие земли, таким образом основывая новое племя, новый народ, они назывались по имени своего вождя. Это не только у скифов было, у многих народов. Например, от кого произошли сами скифы? От младшего сына царя Таргитая – Колаксаиса, которому и достались дары неба, упавшие на землю – это золотой плуг, ярмо, секира и чаша. Народ Колаксаиса и стал называть себя сколотами. Именно так сами скифы называли себя. Скифами же их прозвали греки, элины.

– А венды или венеты стали себя называть по имени их вождя, царского сына Венда! – Сказала я. Владыко кивнул.

– Да, мы тоже склоняемся к этой версии. А теперь смотри дальше. Откуда пришёл Рюрик на Русь?

– С берегов Балтийского моря, варяги. – Ответила я. Варлаам опять кивнул.

– Если быть точнее, то с острова Рюген. Или по-славянски Руян, а так же Буян. Недаром его называли Рюрик Руянский или Рюрик Рюгенский. Сын князя и сам князь, имевший свою дружину или по-варяжски хирд. А теперь возьмём хроники германские и ромейские. Речь идёт о временах императора-цезаря Ромейского Феодосия Второго, сына Феодосия Великого. Это было тысячу лет назад, считая от нашего времени. – Владыко подошёл к ещё одной полке и взял оттуда очередной свиток. Отдал его мне. Свиток был тоже на латыни.

– Это писал один монах-хронист. Читай.

Я стала читать:

«В лето 411 года от Рождества Христова, с Варяжского моря, с острова Рюген, пришёл народ на лодиях на земли германские, где жили готы и алеманы. Они были, как саранча, словно наступили вновь казни египетские и Господь прогневался на нас, за грехи наши. Они называли себя ободритами, лютицами от слова лютые и ругами. Они словно хищные и злобные стаи волков вошли в Одру. Разбили дружины местных князей и герцогов – военных вождей. Стали грабить дома и клети. Многие пожгли. А жён их и чад взяли в рабство. И вёл столь свирепый народ князь Рюгенский Бодуогнат с детьми своими. Рекс алеман и готов Эйрих, сын Атаульфа, внук Радагайса с готскими и римскими воинами стал воевать с ними, защищая земли свои. И побил многих воинов Бодуогната. Но это не остановило ободритов, лютицов и ругов. Эйриху со своими людьми пришлось уйти. А князь Бодуогнат со своими детьми и воинами заняли земли готов и алеман. А ещё высадились на берегах Лабы. И изгнали оттуда германцев». – Закончив читать, посмотрела на Варлаама. Он забрал у меня свиток. Взамен дал другой.

– Читай его. Он довольно важен.

Я взяла свиток. Он тоже был на латыни. Стала читать:

– Лето 560 года от Рождества Христова. На берегах Лабии и Одра живут племена, что пришли сюда более ста лет назад, при князе Бодуине. И придя изгнали готов и алеман живших здесь. От них пошли такие рода, как варяги-пруссы, от старшего сына Бодуина, Прусса Поморского. А ещё варяги-русы от среднего сына Руса Сиверца. А ещё варяги-венды, от младшего сына Боудина, Венда Сиверца. А от варягов-вендов произошли рода варягов поморских, родичей ирменских словен. Ободриты и лютицы ушли с острова Рюген вместе с князем Бодуином, чтобы захватить земли готов и алеман. Варяги-венды вернулимсь на Рюген. Там они построили большое капище языческое Арконов. Они живут там. Воюют с племенами данов и свевов, не дают им дани, но сами эту дань требуют. Они свирепы в бою, их флот многочислен, как стая хищных птиц. Они воюют не только с данами, но и с саксами, и бургундами. Ходят в земли франков и берут там большую добычу. Все эти варяги-венеды, ободриты, лютицы, руги, варяги-пруссы, варяги-руссы и варяги-венды есть потомки Альбиса, внука… – Взглянула на Варлаама. – Здесь не понятно, чей он внук. Истёрлось.

– Читай дальше.

– Хорошо… «Пришедшего со своим народом от гор Кавказа и Тавриды…»

Закончив читать, отдала свиток Варлааму. Смотрела на него вопросительно.

– Так чей Альбис внук? – Спросила Митрополита.

– Это большой вопрос, Александра. Если бы у нас был та, утраченная часть Родословия Царей Скифии, возможно мы бы получили ответ на этот вопрос и выяснили бы, являются ли Рюриковичи потомками скифо-сармат. Твоя царская шапка Скилура может пролить свет на это. Почему она оказалась у тебя?

– Не знаю. Она лежала среди моего наследства. Может она досталась моему предку, легату? Захватил её в одном из битв с варварами?

– Ты сама в это веришь? Твой предок жил спустя почти 200 лет, после смерти царя Скилура.

Конечно, я предполагала откуда появилась царская шапка скифского правителя. Её где-то украли тамплиеры. Но опять же, где они её украли? У кого? Если предположить, что датчане сумели захватить её вместе с сокровищами Арконы на Рюгене, когда всё же сумели разгромить вендов там и разрушить сам город с капищем Святовида, то тамплиеры скорее всего свистнули её у датчан. А как шапка могла попасть на остров Рюген? Только если Венд, а потом его сын или внук уже принёс её на Руян. Но опять же, как символ царской власти мог оказаться у одного из младших сыновей Скилура? Ведь власть после его гибели наследовал один из его старших сыновей Палак! Я взглянула на Варлаама.

– Знаешь, Владыко, давай предположим, что венды, это потомки тех, кто ушёл на северо-запад с Вендом. Что венды или венеты, заселили остров Руян. Тогда да, царская шапка могла попасть сюда, на берега Рейна. Но тогда получается, что Венд, уходя из Скифии, забрал и золотую царскую шапку. Но тогда мне не совсем понятно, как символ царской власти оказался в руках у младшего сына царя? Ведь Венд не являлся наследником первой очереди, даже второй и третьей. Он один из самых младших. А власть, после смерти его отца перешла ко второму сыну, Палаку. Так как первый и старший сын, наследник, был казнён Митридатом Евпатором.

– Ты забываешь одну вещь, Александра. – Улыбнулся Митрополит.

– Это какую?

– В отличии от всех остальных царских сыновей, Венд был не только царевичем скифов. Пусть и младшим. В нём текла ещё и царская кровь сармат. По своей матери, он был внуком царя сармат Ванния. Понимаешь, о чём я говорю?

– Ну да, конечно. Царевич скифов и царевич сармат. Никто из остальных сыновей Скилура такого не имел.

– Вот именно. Его мать, выходя замуж за Скилура, принесла ему не только приданное, которое дали за неё сарматы, а ещё и людей. То есть боевые дружины сармат, которые сопровождали её. После её смерти, они стали принадлежать её сыну. Таким образом у Венда в дружине были не только скифы, но и сарматы. И они подчинялись только ему, а не царю скифов. И теперь смотри, Александра. Царь сармат, Ванний, используя смерть своей дочери, как предлог, начал натиск на скифов. После его смерти этот натиск, под этим же предлогом начала его дочь, ставшая царицей, Амага. К этому времени сам Скилур уже погиб в войне с Митридатом Евпатором. Его наследником стал Палак. При этом Палак ввязался опять в войну с Боспорским царством. Плюс на Причерноморье начали натиск и римляне. А теперь сама реши, с одной стороны, на Скифию давят Боспорское царство и римляне. С другой сарматы. У скифов просто нет таких сил, чтобы противостоять. А тут Венд. Куда он пойдёт? С братом Палаком или наоборот, против?

– Как это против, Владыко? То есть, против своих, скифов? Это предательство. А предателей никто не уважает и презирают.

– Э, нет, Александра. Скифы и сарматы близко родственные народы. А Венд, по отцу скиф, по матери сармат. В его дружине и скифы, и сарматы. Царица сармат Амага, его родная тётя. Переход на её сторону, это не предательство. Пусть он сармат по матери, это ничего тогда не значило. Он мог претендовать на власть у сармат. И они могли его поддержать. Понимаешь ситуацию? Венда могли поддержать как скифы, так сарматы. Переход Венда на сторону Амаги очень сильно осложнило бы положение Палака. – Митрополит замолчал. Пристально смотрел на меня.

Я сидела думала. А ведь Венд был своего рода джокером, в той политической ситуации, если так выражаться.

– Я поняла, Владыко. Венд был опасен для Палака. Но он был опасен и для Амаги. Перейди он на её сторону, не факт, что остальные сарматы не провозгласили бы его царём, а её не сместили. Точно так же и с Палаком. Если бы сарматы нанесли поражение скифам, то сарматы вполне могли возвести на престол Великой Скифии Венда, минуя всех остальных детей Скилура. Их бы просто зарезали, не успей они сбежать.

– Совершенно верно. Он был очень неудобной фигурой всем, но при этом убить его просто так было нельзя. Это могло иметь самые серьёзные последствия для всех. – Кивнул мне Владыко.

– И тогда его решили убрать. Вернее предложили покинуть Великию Скифию. Скорее всего ему это предложил его брат, Палак. – Предположила я.

– Я тоже так думаю. Но Венд не захотел просто так уйти со своими людьми. Он мог потребовать золотую шапку своего отца. И не просто так, а для того, чтобы предъявить её, как символ царской власти тем племенам, куда он уйдёт. И Палак выбрал наименьшее зло из большего. Он мог отдать царскую шапку своему брату, главное, чтобы он ушёл, не претендовал на власть в Скифии и не переходил на сторону своей родной тётушки. Венд так и сделал. Он ушёл со своими людьми на северо-запад, то есть к Варяжскому морю, сиречь к Балтике.

Некоторое время мы молчали. Каждый думал о своём. Если всё так, то мне сам Господь велел, нахимичить с документами. Ведь мой Вася на самом деле мог оказаться потомком Скифских царей. Но не было одного маленького звена. Его лишили меня волхвы, сволочи. И вот эта истёртость в свитке. Чей же внук Альбис, прародитель княжеских родов балтийских славян ободритов, лютичей и ругов? Это меня раздражало. Ладно пойдём другим путём. Уверена волхвы ещё есть. Не всех их истребили. И самое сладкое хранится именно у них, главное найти их. А дальше дело техники. Ладно, это дело надо будет поручить особому отделу Корпуса. Пусть Марфа начнёт искать волхвов. Нет, не для того, чтобы их потащить на дыбу, а потом на плаху. Мне это совершенно не надо. Мне нужен выход на их главного, верховного волхва или на совет волхвов, что там у них есть по этому поводу⁈ Я хочу поговорить. Начать с ними диалог.

– Весёлая семейка была у царских скифов. – Усмехнулась я.

– Дщерь наша, а разве у нынешних правителей другое?

– Нет, Владыко, не другое. Тоже самое. Ты же знаешь, что произошло с моим великокняжеским поездом? – Он кивнул. – А кто на него напал?

– Тати лесные. – Ответил Митрополит и посмотрел мне в глаза.

– Серьёзно? Владыко, ты же сам знаешь правду. Ляхи и литвины с хорошими и дорогими бронями, с мушкетами и аркебузами. Это лесные тати? – Митрополит продолжал молчать, глядя на меня. – Ну да. Конечно, лесные тати. Кто же ещё⁈ А тот, кто руководил ими, простой вор? Согласна, простой вор, правда из детей боярских.

– Ну и что? Мало ли кто в тати подаётся? – Сказал Митрополит, продолжая смотреть на меня.

– Конечно. Я тоже согласна, мало ли кто. Правда этот вор ещё оказывается и ближником князя Андрея Старицкого. А так ерунда, подумаешь, мелочь какая⁈

– Он уже заговорил? – Спросил Владыко.

– Не знаю. Но заговорит. У Фёдора Мстиславовича хорошие каты. Они мёртвого разговорят.

Варлаам, глядя на меня, кивнул.

– Александра, надеюсь ты сама не начнёшь казни в домене Великокняжеском? Не бери грех на душу.

– Не начну. Пока не начну. Это дело Великого Князя, супруга моего. Только это меня останавливает. Иначе давно бы террор начала и головы бы полетели, несмотря на то, кто он и что он. Ладно я, но только одной мной не ограничатся. И сам Великий Государь под ударом и что самое главное, сын мой, Константин. Хорошо, что дети были на подворье у Вяземских. Их там хорошо охраняют. А если бы были в Кремле? Где гарантия, что с наследником ничего бы не произошло страшного? А, Владыко? Ибо я смотрю, много кто хочет напялить на себя шапку Мономаха, чтобы, как говорится, всем владети. А для чего всем владети? С какой целью? От пуза жрать, да баб мять сколько хочешь? В этом цель? Многие, кто хочет власти, даже сами не понимают для чего она им. Тяжела шапка Мономаха, да не каждый понимает это. И ведь жрут от пуза, и баб мнут, но всё им мало. Мало и мало. Никак нажраться не могут. Мой супруг, да жесток. Но он державу вояет. Ему иначе нельзя. Собирает земли русские в один мощный кулак. А они что? Для чего жаждут власти? Для того же самого? Тогда чем он лучше Василия? Или думает, что лучше сделать может? Если так думает, то почему к брату своему не придёт? Не поговорит с ним. Не предложет ему лучший вариант? Но нет. Лучше самому на престол Московский взгромоздить свою задницу и на головёнку шапку Мономаха напялить. А там как дело пойдёт, а может и не пойдёт. А если что, то можно на Господа нашего всё свалить, мол всё же происходит по воле его. А раз не получилось, значит Господь так захотел. Именно Господь, а не твои ошибки и просчёты. Вообще на Господа многие привыкли всё сваливать. Самое страшное для державы и народа её, это когда власть достаётся такому вот никчёмному, который чуть чего, сразу о воле Господней верещать начинает, а сам ни украсть, не покараулить. Когда власть достаётся такому, кто не может ей распорядится правильно, а только для утешения собственного самолюбия, тогда и начинается разброд, хаос и замятня. И кровь русская льётся и сёла с городами горят злым пламенем. Вот такие и есть самые главные враги Руси. И таких давить надо, не глядя какого он статуса и какого рода. Даже если и Великокняжеского.

– А для чего тебе власть, Александра? – Задал вдруг вопрос Митрополит.

– Для чего мне власть, Владыко? – Он кивнул. – Ты думаешь, что я жажду её? Нет. Для меня самым лучшим был бы домик где-нибудь, где я могла бы посвящать всё своё время мужу и детям, и ни о чём больше не думать. У меня, Владыко, трое детей. Два сына и дочка. А я их вижу? Ладно, хоть Славушку вскормить своей грудью удалось. И то не до конца. А Костя? Не успела его родить, как пришлось за море плыть. И грудь свою перетягивать. Теперь его моя сестра вскармливает его, вместе с Софьей. А Даша? Она дева, Владыко. Ей мама нужна. Она тянется ко мне. Я её учить должна как женщина, как мать свою дочь, будущую женщину и жену, мать детей своих. А я могу это делать? Нет. Я плохая мать. Я постоянно в разъездах, то в седле, то на палубе корабля. Иногда хочется плюнуть на всё и заняться только своими детьми. Да только понимаю, что не могу этого. Я хочу сыновьям своим оставить сильные державы. Чтобы они были хозяевами на своей земле и не гнули выю свою перед кем-то, как это делали почти триста лет русские князья в Орде. Ползая по вонючей монгольской кошме. Или как сейчас делают православные правители, то перед османами, встают на колени и дочерей своих отдают в их поганые гаремы на потеху султанам и их ближникам. Или гнут шею свою перед Римом. Я этого не хочу. Не хочу, чтобы Даша пошла так же кому-то в утеху. Я хочу воспитать её гордой, Царевной и Великой княжной. И чтобы даже муж её обидеть не смел. Ибо обида ей, это нанесение оскорбление Русской державе и Ливонии. И её муж десять раз подумает, а надо бы унижать супругу свою? А то ведь можно и кровавыми соплями умыться.

– А как же жена, да покорится мужу своему? – Усмехнулся Митрополит, пристально глядя мне в глаза.

– Покорится? Хорошо. Разве я не покоряюсь мужу своему, Великому Государю Московскому? Очень даже покоряюсь и особенно на ложе нашем супружеском. Вот только супруг мой никогда меня не унижает. И того же от своего супруга Дарья Васильевна вправе требовать. Ибо она не безродная какая, а царевна и принцесса Московская и Ливонская. И самое главное, оскорбление ей, это оскорбление и унижение мне, как её матери. А я оскорбления никому не прощаю. Лучше тому, кто это сделал сразу самому повесится или утопиться. Или зарезать самого себя.

– Грех это, Александра. Грех самоубийства.

– А мне всё равно. Главное, что это не мой грех будет.

– Вижу, что власть тебе нужна не для праздности. Да, Александра, власть тяжкое бремя для настоящего правителя. А то, что ты плохая мать, так не наговаривай на себя напраслину. Ибо это тоже грех, Александра. Ты заботишься о детях своих. А Дарью приняла, как дочь родную. Не мачехой ей стала, а матерью настоящей, раз дитё тянется к тебе. Ты не можешь иначе. Ты такая, какая есть. Удивительная. А то, что ты вместе с супругом своим державу вояешь и за то несёшь тягости свои, что детей не видишь, так то крест твой, Саша, Дщерь наша возлюбленная. За то воздастся тебе, по делам твоим. Ты одна делаешь больше, чем с десяток, а то и сотня мужей вместе взятые. Может именно за это люба ты стала Великому Государю, что он ни на что не посмотрел, а взял в жёны вдову с дитём на руках. Нарушив, тем самым, покон пращуров своих. Делай своё дело, Царица, а Церковь Православная всегда поддержит тебя. В этом не сомневайся. А то, что грешишь, так кто без греха? Нет таких. Безгрешны только младенцы, что приходят по воле Господа в мир наш жестокий. Вот они души безгрешные. А грехи, так на то мы есть, Церковь, чтобы молится за вас. Ты давно у меня не была на исповеди, Александра.

– Позже, Владыко. Пожалуйста. Мне о многом подумать надо. Принять решения. И я на исповедь приду, Владыко. Не принуждай меня, прошу тебя.

– Хорошо. Я подожду. Ибо на всё воля Господа. И он поводырь твой, который ведёт тебя.

– Скажи, Владыко, а если я раздобуду письменные подтверждения, что Рюриковичи потомки царских скифов, например Родословие недостающее или ещё какой свиток, Церковь не уничтожит его?

– Нет. Это я тебе обещаю. Сейчас я велел делать копии с древних манускриптов, в том числе и Родословия. Мало ли, что может случится, так хоть копии останутся для потомков наших. Так же переписываются святоотеческие творения, богослужебные книги, я начал делать впору своего настоятельства ещё в Симоновском монастыре. И с Константинополем я стал возобновлять связи, которые были прерваны несколько десятилетий назад, после того, как собор русских архиепископов избрал на место Митрополита Московского Иону, вопреки воли Константинополя.

– А это когда Русская Православная Церковь фактически объявила свою автокефалию, независимость от Константинопольского патриархата?

– Всё верно. Де-факто, оно так и есть.

– Де-факто да, но не де-юре.

– Истинно так, Царица.

– Вот и надо это исправить. Русская Православная Церковь должна иметь свою патриархию. Нечего кланяться Константинопольскому, который под пятой неверных осман находится. Мои люди уже над этим работают. Александрийский патриарх, Ассирийский, Антиохский и Иерусалимский уже фактически дали своё согласие. Остались грузинский патриарх-католикос, армянский католикос, Сербский, Болгарский и ещё пара-тройка. Но с этим мои люди справятся. Главное, чтобы перед Константинопольским патриархатом уже были готовы согласия всех остальных иерархов восточных церквей. Не думаю, что Константинопольский патриарх пойдёт против остальных патриархов. Но мои люди и с Константинополем поработают. Хотя здесь сложности большие могут быть, если султан воспротивится. Хотя формально он вообще никто, даже не христианин. Но Константинопольский патриархат находится в прямой зависимости от осман.

– Ты так надеешься на неверных правителей?

– Владыко, ты имеешь ввиду мамлюкского султана в Магрибе? На севере Африки?

– И его тоже.

– Если ты имеешь ввиду и шахиншаха, то смею тебя успокоить, персы смертельные и непримиримые враги осман. Они никогда не пойдут друг с другом на сделку. Я это знаю очень хорошо. А насчёт султана мамлюков, так аль-Ашраф Кансух аль-Гаури начал сепаратные переговоры с османами. Сведения мне пришли ещё тогда, когда я была в походе на Рейн. Ашраф допустил ошибку. Османам доверять нельзя. Да и я, зря что ли послала туда свой экспедиционный артиллерийский корпус? Я не складываю все яйца в одну корзину, Владыко. На этот счёт у меня уже был заготовлен запасной вариант. Мои люди с самого начала высадки в Магрибе начали работать не только с султаном Ашрафом, но и с другими претендентами на трон султана из династии Бурджидов. А их там хватает. Тем более, в египетском султанате давно идёт чехарда с правителями. Постоянно кто-то кого-то смещает, убивает, травит и так далее. Ашраф Кансух задержался на троне довольно длительное время. И, похоже, обнаглел. Решил обмануть неверную гяурку, это я про себя. А со мной так нельзя. Я думаю, Ашрафа Кансуха уже нет в живых. На его месте уже другой султан, более сговорчивый. И понимающий, что османам он в Египте не нужен. Им вообще в Египте султаны не нужны. Для этого есть наместники – паши. Но сведений пока нет. Подождём. Селим очень нуждается в мире в Магрибе. Чтобы оттянуть часть армии с Африки в Малую Азию, против персов Шахиншаха. А мне этого, ну никак не надо. Пусть воюет на два фронта. А лучше на три. Хорошо бы генуэзцы с испанцами начали войну с османами на море в Морее. Это было бы совсем замечательно. Но они что-то выжидают. Сволочи.

– М-да, Александра. Может в тебе воплотился дух Пресвятой Ольги? Слишком ты… – Варлаам замолчал, глядя на меня.

– Расчётливая, умная и жестокая? Ты это, Владыко, хотел сказать? А Ольга, это Княгиня Киевская, мать Святослава Пардуса?

– Да. Ты всё верно про себя сказала, Царица. Но не беспокойся. Такова эпоха кровавая. А ты не просто жёнка чья-то. Ты Великая Княгиня Московская и Царица Ливонская. Наверное, тебе именно такой и надо быть. Э-хе-хе, грехи наши тяжкие. Я молится за тебя буду, Александра. Вся Православная Церковь за тебя молится будет. Делай своё дело и ни о чём не беспокойся.

– Делай, что должен и будь, что будет, так Владыко? – Усмехнулась я глядя на Митрополита.

– Очень точно подмечено, Дщерь наша. Делай, что дОлжна и будь, что будет. А будет так, как решит Господь наш всемогущий. Что решила насчёт князя Андрея?

Я от такой резкой смены темы даже не нашлась по началу, что и сказать.

– Я ничего не буду решать. Это пусть решает супруг мой. Андрей Старицкий ведь его младший брат. Но надо заканчивать с этой удельщиной.

Митрополит покачал головой.

– Александра, уделы у детей Великих князей были всегда. Так повелось ещё со времён Святослава Пардуса, как ты его назвала. Он отдал в уделы земли Руси троим своим сыновьям, Ярополку, Олегу и Владимиру.

– И что? К чему это привело в итоге? Владимир убил сначала Олега, потом Ярополка. А их жён взял на своё ложе, наплодив целую кучу княжат, не считая княжон. Пару десятков, если не больше. Конечно, Православная Церковь причислила его к лику святых, как крестителя Руси, сделала его равноапостольным. Но это не отменят того, что он первый из Рюриковичей стал братоубийцей. И с него всё это и покатилось по Руси кровавым катком, так как его дети, имея пример отца своего начали друг друга резать, как скот. Разделили единое и мощное государство на уделы. В итоге, из сильной державы, Русь превратилась в кучку княжеств, похожих на кучу навоза, вечно воюющих между собой. К чему это привело, мы все хорошо знаем. – Митрополит как-то странно посмотрел на меня.

– Хорошо, но ведь ты одним Константином не ограничишься? Будут и ещё дети. Ладно дев родишь, а если мужей? Что они получат от своего отца?

– Получат земли, но без городов. И получат обязанность, служить Отечеству своему верой и правдой. Получат титулы Великих Князей, так как сам Великий Князь Московский будет коронован, как царь и самодержец всея Руси. Не захотят служить, хорошо, тогда пусть сидят ровно на попе в своих поместьях. Могут заняться торговлей или пусть снаряжают корабли и плывут за море. Искать новые земли. Ради бога, в этом им даже помогут. Но никто из них не получит уделы, то есть самостийные княжества. А детей да, я Василию ещё рожу. Года через два, Владыко.

– Почему через два?

– Потому, что я уже родила наследника. И мне восстановится нужно после беременности и родов. Я так супругу и сказала. Он согласился подождать.

Митрополит покачал головой.

– Это ваше с Государём дело. А теперь давай помолимся, Александра… Не надо так на меня смотреть, Царица. Ты когда в последний раз молилась? То-то. Пошли к образам, вставай на колени. – Пришлось вставать на колени. Креститься. – Начинай, Александра, с «Отче наш». Для начала.

– Отче наш, еже си на небеси… – Произносила слова молитвы, а сама думала, что Варлаам иногда таким нудным становится, что просто караул!..

Глава 21

Она глядит из стволов свинцово,

Она замешана на крови.

И жаждут эту одёжку пунцовую,

Как нимфоманки плотской любви.

Рядится в пурпур это слово,

Его не выговорить всласть.

Из рук его выпускать рискованно.

И это слово – власть.

А это лежит за семью замками.

И тоже замешано на крови.

Его хватают зубами, задами

И трудно это остановить.

И нет для него никаких препятствий

И это слово зовут богатство.

И как со словами этими жить?

Как их на благо соединить?

Zay

Помолившись с Митрополитом, вернулась в свои кремлёвские апартаменты. Дети ещё спали. Села писать письмо мужу:

'Здравствуй Великий Государь и мой супруг. Пишет тебе твоя жена, Александра. С детьми всё хорошо. Все здоровенькие. Костя хорошо кушает. Грудь Елены сосёт, вместе с дочкой её, сестрой своей Сонечкой. Чем старше, тем больше на тебя похожим становится. Такой же черноглазый и волосики тёмные, твои. Там вообще всё твоё. Глаза, нос, рот, ушки. Всё твоё. С Дашенькой тоже хорошо. Мамой меня называет. Упрямая растёт, дочь твоя. Характер твой тоже будет. Мальчишек, Вячеслава с Андрейкой третирует. Если не со мной, то за ними хвостиком готова бегать. Они уже не знают куда от неё спасаться. Сама я тоже здорова, всё у меня хорошо. Очень по тебе соскучилась. По твоим рукам, по твоим губам истосковалась.

Вернулась я из похода на Рейн. Привезла оттуда своё и Еленино приданное. Богатое приданное. Половину я оставила в Вендене. Половину привезла в Москву. Но даже половина, это очень много, Василий. Среди этого я привезла тебе очень ценные подарки. Когда вернёшься, сам увидишь. Рюриковичи потомки Царских скифов, Василий. Я в этом уверена. Говорила с Митрополитом. Он рассказал мне о древних манускриптах. Называются Родословие Царских скифов. Части этих летописей нет. Но я их найду. Я привезла тебе древнюю царскую шапку скифо-сармат. Это принадлежало твоим предкам, дорогой мой супруг. А ещё я обрела, наконец, аквилу, орла девятого легиона, которым командовал мой пращур Марк Септимий Дука. Римский легат и патриций. А так же его доспех и меч. Когда золотого орла легиона снимают с древка, это означает, что легион прекратил своё существование. Я надела орла вновь на древко. Это значит, что Девятый Испанский легион вновь возродился, как птица Феникс из пепла. Теперь Девятый Испанский будет боевым подразделением русского воинства. Самым древним в Европе, да и вообще в мире. В Девятый Испанский будут набираться лучшие из лучших. Ибо это гвардия.

А ещё я привезла короны древних германских королей, которых римляне называли рексами. Этим коронам тысяча лет. Короны лангобардов, тевтонов, вандалов, остготов и вестготов, бургундов и прочих. Но самое главное, это корона последнего Западного Римского императора Ромула. Её я отдам тебе. Это как правопреемственность от Первого Рима Третьему Риму, коим и является Москва.

Сходила я в немецкие земли хорошо во всех отношениях. Корабли, которые были построены на верфях Риги и Ревеля, и пушки, отлитые для них в Москве, показали себя с самой лучшей стороны. Сначала на меня напал местный барон, желая отобрать моё наследие. И Господь упокоил его душу зарядом картечи. В полон тогда мне попали ландскнехты, которых он нанял. Попали вместе с семьями. Я их привезла в Ливонию. Теперь мне служить будут. А ещё на меня в датских проливах напал флот короля Дании. Жадный он до чужого добра. Хотел меня ограбить. Да только флот его я разбила. И взяла несколько кораблей на абордаж. И полон мне достался из датских моряков. Этих тоже отвезла в Ливонию. В Данциг. Но вскоре их переправят на Русь, как и морских разбойников, которые напали на меня после датчан. Их флот тоже разгромила. И корабли с полоном взяла. А ещё среди датского полона мне достался Князь Рюгенский, родственник Грейфов или по другому Грифичей, которые у меня в плену в Вендене пребывают. И взяли его в плен мои сержант-дамы. Паула с Ксенией. Они втроём с Агнешкой выпросили у меня участвовать в абордаже. Лихо саблями рубились и из пистолей стреляли. Так что теперь у меня почти все представители Померанского дома. Я думаю, пора Рюген к рукам прибирать. Ведь это же Руян, по-славянски, или ещё по другому Буян. Там Аркона была построена, твоими предками. А датчане, захватив, разрушили Аркону. Да и сам Руян очень хорош для базы военного флота. Думаю, пора восстановить Аркону.

А ещё, Василий, Москву надо перестраивать. Не дело это, улицы тесные, дома скученные. Застройка идёт хаотично, кто на что горазд. Поэтому и пожары частые в Москве. А сколько людей в них погибает, имущества ценного? Но насчёт этого мы с тобой поговорим, когда ты вернёшься.

На этом у меня хорошие новости заканчиваются. Теперь плохие. Когда я ехала из Вендена в Москву, недалеко от Великих Лук на Великокняжеский поезд напали. Нападавшие хорошо подготовились. Я знала, что на нас готовят засаду. Люди Марфы, что у меня заведует Особым отделом Корпуса, сумели ввести в одну из лесных шаек разбойников своего человека. Эта шайка с двумя такими же другими и участвовала в нападении. Но кроме них, там были и польские с литовскими наёмники. Эти были очень хорошо экипированы и вооружены. В том числе аркебузами и мушкетами. Задача у них была убить меня и захватить Великокняжескую казну. Я хоть и знала о нападении, но не знала сколько их будет. И если бы не полковник Евсей со своими кирасирами, то не знаю даже, была ли я жива сейчас. Слишком их много оказалось. Хорошо, что я заранее отправила послание в Москву, в Корпус. Вот полковник и привёл два эскадрона кирасир. Часть татей побили. Часть взяли в полон. Из них я оставила в живых троих. Остальных велела повесить там же в лесу, вдоль дороги. У меня Ксюша пострадала, защищая меня. Мне пришлось прямо там ей операцию делать. Сейчас она в Госпитале лежит. Живой её довезла. Так вот, один из нападавших поляк, Ян Собесски. Из шляхтичей. По нему отдельный разговор будет, так как здесь может быть замешан король польский. Второй, мелкая сошка, но он очень много знает. Оставила в живых, чтобы использовать как видока. И, наконец, третий. Он самый интересный. То, что я тебе сейчас сообщу, пожалуйста, Василий, не говори об этом никому. Ни воеводам, ни боярам, что с тобой в походе. Так вот, этот третий является вожаком лесных татей. Себя он называл Василём. Да только он не Василь, а Никитка Рыбин из детей боярских. Может ты помнишь такого? Он ближник брата твоего младшего Андрея Старицкого. Да, дорогой мой супруг. Как мне не тяжело это тебе сообщать, но это так. Этот Никитка грабил купеческие обозы. Один такой разграбленный обоз мне попался, когда я пересекла границу Ливонии и Руси. И купец там убитый был и люди его. И жена купца, которую снасильничали, а потом зарезали. И дитё малое купца этого. Тоже убитое. Много захоронок с золотом, серебром и добром всяким, что Никитке этому принадлежала взяли мы. То его подручный указал. Сам Никитка пока молчит. Тебе могут сказать, что Андрей прогнал Никиту. С виду да. Андрей прогнал Рыбина. Да только это видимость. Видок видел, как они тайно встречались недалеко от города Холм. А ведь Холм является частью удела Андрея. Всех троих, поляка, Рыбина и видока я держу в казематах Разбойного приказа. Их охраняют особо надёжные люди, чтобы никто из них раньше времени не пострадал. Я хочу, чтобы ты сам всё увидел. Сам услышал. Всё-таки это твой родной брат. Но я потом думала, анализировала. И на мой взгляд, Андрей не главный здесь. Он слишком молод и горяч. Я считаю, что за Андреем стоит кто-то более опытный, умный и коварный. Надо узнать кто?