Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 102 страниц)
– Достаточно, Ваше Величество. Не беспокойтесь, я прослежу лично. И сам лично вздёрну на виселицу. – Ответил Георг.
– И ещё, пусть приготовят всё для казни. Весь магистрат на виселицу. Войта с бурмистрами четвертовать. Куски этой падали вывесить на стене. Чтобы видели и помнили, те, кто ещё захочет оскорбить меня. На казнь согнать всех горожан. Там же они и принесут мне присягу.
– Я всё сделаю, моя королева. – Ответил фон Фрунсберг и вышел из шатра. Посмотрела на остальных.
– Сегодня заканчиваем дела в Браславле и выдвигаемся к Вилкомиру. Плохо, что Полоцк пока оставляем, но ладно, нет времени. С Полоцком позже разберёмся. Наша цель, Вилкомир и Ковно. Эти города должны лечь под меня. По ним будет проходить граница королевства с Великим Княжеством Литовским.
– Ваше Величество, Великий Князь Литовский и король Польский Сигизмунд Старый объявит войну.
– А она уже идёт, Ландмаршал, война то. Разве Вы не поняли, Иоганн?
– Но…
– Никаких но. То, что официально Великий Князь Литовский в походе Грифичей и Пястов как бы не участвует, для меня это детские отговорки. Я считаю, что участвует.
– Но он может собрать большие силы. Литва и Польша, могут выставить достаточно войск.
– Не выставят. А если рискнёт пойти на меня, то ему придётся воевать на два фронта.
– Это как?
– А так. На севере против меня. На юге против кочевников. Плюс на востоке над Литвой нависнет Москва.
– Великий Князь Московский Василий Иоанович тоже вступит в войну?
– Ну зачем так сразу. Хотя война между Великим Княжеством Литовским и Великим Княжеством Московским не закончена. Мирный договор не подписан до сих пор, но и серьёзных боевых действий не ведётся. Как бы затишье. Исключение, месяц назад Смоленск перешёл под руку Москвы. И то, насколько мне известно, никакого штурма не было. К городу подошёл небольшой отряд московской поместной конницы и город открыл им ворота. Так что, русские полки подойдут к русско-литовской границе и встанут лагерем. И всё. Если Сигизмунд рискнёт напасть на них, это одно. А нет, тогда другое. Будут стоять друг против друга и улыбаться, аки волки друг другу. Это как стояние на Угре против татар хана Золотой Орды, Ахмата. А теперь скажи, Иоганн, при таком раскладе Сигизмунд рискнёт оголять восточный участок своего порубежья?
– Это надо быть совсем без головы.
– Правильно. А Сигизмунд далеко не дурак. Мало того, сколько ему там войск придётся держать?
– Достаточно, на случай вторжения руссов.
– Ну и наконец, император Максимилиан. Как ты думаешь, он спокойно будет наблюдать, как его соседа, с которым у него есть территориальные споры, начнут рвать на части? Поверь, Иоганн, я хорошо знаю дядюшку Максимилиана. Он не упустит свой шанс, чтобы откусить лакомые куски у поляков. А это угроза уже с запада. И теперь посчитай, сколько против нас Сигизмунд сможет выставить войск? Разве мы с ними не справимся?
Платер смотрел на меня какое-то время, потом усмехнулся и кивнул…
Приднепровье. Граница Дикого поля и Великого Княжества Литовского. Начало сентября 1514 года от Рождества Христова…
К левому берегу Днепра со стороны Северного Донца, там, где в Днепр впадает Ворскла, подошла большая конная колонна. Колонна была усилена пятью полевыми орудиями, плюс два десятка фургонов, в которых везли боезапас для артиллерии. Их уже ждали. Возле берега находилось до десятка больших плотов и с десяток казацких «чаек». Конные упряжки с пушками, фургоны, стали загонять на плоты. Люди пересаживались на «чайки».
К атаману, Ивану Гойде подошёл молодой парень в полевой форме Корпуса.
– День добрый, атаман. – Поздоровался молодой офицер. Потом приложил правую ладонь к виску. – Лейтенант Корпуса, Давыдов Михаил. Командир артиллерийской батареи.
– Тебе сколько годков, лейтенант?
– Сколько есть, все мои, атаман. – Давыдов улыбнулся и добавил. – Восемнадцать.
– Осьмнадцать? Ну тогда уже муж. Но всё равно, командовать пушками, справишься? Это ведь не саблей махать.
– Меня Государыня-Матушка, Царевна Царьградская и Королева Ливонии, генерал-майор Корпуса, почти четыре года натаскивала, как и других кадетов первого набора на эти пушки. И я уже в битвах участвовал. Против имперцев и против татар Менгли Герая на Дону.
Атаман протянул руку. Лейтенант пожал её. Гойда обратил внимание на георгиевский серебряный крест.
– Серебряный Егорий? – Кивнул он на награду.
– Да. Четвёртая степень. За битву на Дону. Золотой крест первой степени пока ещё не заслужил. – Улыбнулся Михаил. Гойда засмеялся.
– Ничего заслужишь. С тобой калмаки пришли?
– Они. Пять тысяч сабель. А крымчаки пришли?
– Пришли. Ширины с Мансурами привели каждый по семь с половиной тысяч. Всего 15 тысяч. Вас ждём.
– А у вас сколько?
– У нас по кругу, плюс татары Урусобы и двух казанских бия, всего девять тысяч сабель.
– Почти тридцать тысяч получается. Очень хорошо! Должно хватить, как сказала Государыня, закошмарить литвин и ляхов.
– Что значит закошмарить?
– Это значит страх и ужас навести на ворога.
– А, ну это всегда пожалуйста. – Усмехнулся Гойда.
Плоты и «чайки» переплывали Днепр, выгружались и возвращались назад. Вплавь коней гнать не рискнули, слишком широко. Закончили, когда сумерки совсем опустились на землю. Прибывшие растворились в огромной лагере, который был уже разбит здесь. Горели костры, готовилась еда. Жарили целиком баранов, варили уху.
В большом шатре карачибека Агиша Ширина собрались руководители похода.
– Хан, – Давыдов первый взял слово, хоть и был самым младшим по возрасту, посмотрел на Урусобу, – нойон, – взглянул на Бурласа-нойона, командира калмыкской конницы, – карачибеки, – посмотрел на Агиша и Хадижике, – атаман, – взгляд на Ивана Гойду, – бии, – взгляд на казанских биев. Государыня сказала, что если будем делать всё правильно, то хабар будет богатый, такой, какой вы никогда не брали. Самые большие сокровища всегда находятся в городах. В селениях ничего ценного, кроме живого товара вы не брали, так ведь? – С ним согласились. – Поэтому будем брать города. Первым под удар попадут Черкассы. За ним Канев и, наконец, Киев.
– Не слишком ли замахнулся, Михайло Давыдов? – Покачал головой Иван Гойда. – У Черкасс, Конева и Киева стены и башни. Причём, чем дальше в глубь Литвы, тем стены выше и башни мощнее.
– Не слишком, атаман. Как сказала матушка Государыня, у них укрепления, а у нас артиллерия! А артиллерия, как говорит та же Матушка, это бог войны. Тем более, Царевна Елена, прежде чем уехать в Ливонию, передала мне особые снаряды. Называются «шимоза». Сказала, чтобы я был осторожнее с ними, дюже взрывается сильно и пожары вызывает большие. Я на полигоне четыре снаряда спытал. Так, что знаю, как с ними обращаться. И по какой цели стрелять. Литвин и ляхов ждёт много сюрпризов, как говорит Государыня.
– Что такое сюр… Сюприз? – Спросил Агиш Ширин. Михайло усмехнулся.
– А это то, чего они не ожидают и чем будут очень недовольны! – Лейтенант засмеялся. Потом сказал вполне серьёзно. – Хочу так же сказать, Государыня повелела, что ей нужны мастера. Литейщики, кузнецы, каменщики, стекольщики если таких найдёте… Короче, это те мастера, кто могут варить стекло. За этих, Матушка платить будет золотом. И таких мастеров, как и литейщиков брать семьями. Семьи не позорить. Выкупать будет всех, вплоть до грудничков. Поэтому их не убивать. Они тоже на вес золота. Запомните это, и доведите это до своих нукеров. И ещё, чтобы не обременять себя обозом с полоном и хабаром, она сказала создать здесь хаб. Здесь в Диком поле. Что такое хаб? Это место, куда будут привозить полон и хабар. Каждый из вас оставит в хабе своих людей, чтобы они считали свой полон и остальную добычу. Распределяли и отправляли дальше, в Крым, на Дон или ещё куда. – Сказав последнее, посмотрел на нойона Бурласа. Тот кивнул.
– Хм… Хорошо придумано! – Воскликнул Иван Гойда.
Рано утром Орда сдвинулась с места и начала движение к Черкассам. Двигались стремительно. Агиш и Хаджике удивлялись глядя, как шустро за конницей идут упряжки с пушками и фургоны с боеприпасом. До Черкасс дошли быстро. К вечеру Орда окружила город. Предложили сдаться на милость кочевникам. Естественно, комендант города отказался. Город обложили плотно, мышь не проскочит. Утром начался обстрел укреплений и ворот. Четырьмя залпами снесли ворота. А часть укреплений были достаточно хорошо разрушены, в городе начались пожары. В проломы ворвалась конница татар, калмыков и казаки. Началась резня и грабёж. Черкассы разграбили быстро. Хватило одного дня. Обоз с пленными и награбленным ушёл в Дикое поле. Там был организован, как велела Александра, хаб. Конвой, сдав хабар, вернулся назад к Орде.
Канев был взят с ходу. Там зевнули насчёт набега татар. Не ждали так быстро, поэтому нукеры Шириных и Мансуров ворвались в город на плечах бегущих жителей. Завязали сечу у ворот, не давая их закрыть. К ним присоединилась тяжело вооружённая конница калмыков. Подоспели казаки. Давыдов отстрелялся по паре башен, стерегущих ворота, тоже с колёс. Дальше было дело техники. Это была удача, на которую никто не рассчитывал. Михайло даже перекрестился, вспомнил слова Государыни: «Всё будет хорошо, Мишенька. У тебя будет удача. Поверь мне. Самое главное вернись сам и людей сохрани». Грабёж шел тоже один день. Полон и хабар ушёл по отработанной в Черкассах схеме. Орда двинулась дальше. Подошли к Киеву. И тут встретили на подступах ополчение.
Карачибеки, нойон, хан и Атаман смотрели на будущее поле битвы.
– Сколько их? – Спросил Михайло Давыдов.
– Тысяч десять. – Ответил Иван Гойда.
– Десять? Ну тогда они мясо.
– Какое мясо? – Атаман удивлённо посмотрел на лейтенанта.
– Пушечное. Так говорит Матушка. Мне хватит пять зарядов шимозы, чтобы смешать их ряды. Дальше дело за вами.
Первыми начали пушки…
Русское государство. Москва. Кремль. Начало сентября 1514 года от Рождества Христова.
Великий Князь Московский, Василий Иоанович Третий, был облачён в доспех. Вышел на красное крыльцо. Там стоял Большой полк.
– Федька! – Позвал он своего боярина. Тот моментально появился. Тоже в броне, с шеломом на голове. – Что новгородские и псковские полки?
– Идут, Великий Отец. Как ты и повелел, к Смоленску.
– Это хорошо. – Василий посмотрел на свой большой полк. – С нами Бог и Богородица, так кто же против нас⁈ – Закричал он. Полк взревел, потрясая копьями и мечами. Рядом стоял Митрополит.
– Отпускаю вам, чадо мои, грехи ваши. Перед Господом нашим, буду отвечать за вас. Сам. – Сказал он. Воины опустились на колени. Митрополит осенил их крестным знамением. – Идите и помогите Дщери нашей, Александре, ибо она всё делает для вящей славы державы нашей. С вами бог и Пресвятая Богородица, дети мои.
Полки двинулись из Москвы. Народ осенял их крестным знамением. Великий Князь ехал на коне. Привычная бронь и поступь коня. Василий ехал и улыбался. Господь-Вседержитель, благодарствую тебе, что подарил мне её. Чудо моё. Не каждому правителю везёт в умной, красивой и такой страстной супруге. А ему повезло. Сашенька! А ведь как всё рассчитала!!! Умница, сам бы до такого никогда не додумался. Не даром, когда первый раз её увидел, сердце зашлось. До чего моя она была. Понял это сразу, да только замужняя она жёнка уже была и сам женат был. Но Господь не даром держит нити жизни в своих руках. Сашенька его жена. Пусть не венчанная, пока не венчанная. Это пока. Главное она уже носит его дитя в себе. Саша обещала, что будет сын. Сын, которого я так жду. Она выполнит своё обещание. Не даром Богородица к ней приходит.
Великий Князь ехал на коне и улыбался, вспоминая Александру. Русская армия подходила к реке Орша. Но история уже изменила свой бег. На этот раз армию вели не воеводы Иван Челяднин и боярин Михаил Булгаков-Голица, а сам Великий Князь Московский…
Польское королевство. Краков. Королевская резиденция. Сентябрь 1514 года от Рождества Христова.
В большом зале собрались именитые люди Великого Княжества Литовского и королевства Польского.
– Панове. – Обратился к представителям влиятельнейших семей и магнатов Польши и Литвы канцлер великий коронный Мацей Джевицкий. – Грифичи потерпели под Динабургом поражение от ливонцев. Оба князя попали в плен к королеве Ливонии. Великое Княжество Литовское не участвовало в этом, но королева Ливонии посчитала по другому. Она решила, что за вторжение Грифичей должно ответить всё Великое Княжество. И ответить землями и городами. В связи с чем, она осадила и взяла штурмом Браславль. Войт Браславля и два его бурмистра казнены на площади, путем четвертования. Весь магистрат в полном составе повешен на стенах города. Фактически, Великому Княжеству Литовскому объявлена война! Теперь она нацелилась на Вилкомир и Ковно. Она хочет присоединить земли Княжества к своей короне.
– Почему войта и двух его бурмистров четвертовали, а магистрат повесили? – Спросил молодой князь Иван Вишневецкий, представитель влиятельного магнатского клана. Ему недавно исполнилось 24 года.
– Вам об этом расскажет Ян Кезгайло. Он был там и являлся командующим гарнизона города. Сам был приговорён к казни, путем усечения головы мечом. – Ответил Мацей Джевицкий. Князья и магнаты обратили, наконец, внимание на мужчину, одна рука которого покоилась на повязке, перекинутой через шею.
– Ваше Величество. – Поклонился Кезгайло королю Сигизмунду. – Панове. – Лёгкий поклон головы собравшимся. – Всё дело в том, что прежде, чем начать штурм, Её Величество, Королева Ливонии Александра Комнина-Нибелунг отправила своего парламентёра с предложением сдать город. Обещала, что никто из жителей не пострадает, а так же их имущество будет в безопасности. Однако войт и остальной магистрат ответили, написав ей оскорбительное письмо, где называли Королеву всякими непотребными словами. А парламентёра убили, пришпилив к его спине, арбалетным болтом, свой ответ.
Среди магнатов Литвы и Польши прокатился возмущённый ропот.
– Почему, князь Вы назвали двойную фамилию ливонской королевы, Комнина-Нибелунг? Вы что серьёзно верите, что она потомок Зигфрида Нибелунга? – Усмехнулся один из магнатов, Юрий Иванович, представитель князей Заславских, считавших себя Рюриковичами в каком-то там поколении, потомки князей Галицких.
– Совершенно верно, князь. Есть официальный документ. Отчёт префекта девятого Испанского легиона Римской империи, составленный в 165 году от Рождества Христова. В то время девятый испанский легион нёс службу на берегах Рейна. И вёл войну с королём варваров Зигфридом Хибелунгом и его женой Брунхильдой по прозвищу Неистовая. Зигфрид и его жена, в итоге, потерпели поражение. Командующий девятым легионом Легат по фамилии Дука женился на дочери Зигфрида и Брунхильды Боудике, которая родила ему несколько детей. Из отчёта префекта стало известно, что из всех детей выжило только двое, мальчик и девочка, которых отец, римский патриций отправил в Рим.
– И что? Причём здесь Комнины?
– Комнины породнились с Дуками, через Цесаревну Ирину-Дукиню.
– Боярин, ты лично видел этот свиток? – Опять вопрос задал Заславский.
– Нет. О нём мне рассказал бывший Ландмаршал Ливонского Ордена Иоганн Платер. Он возглавлял посольство Ливонии в Москве, когда во главе других ландсгерров приехал просить на трон Ливонии Александру Комнину. Так же он сказал, что остальные влиятельные и владетельные германские дома признали её потомком Нибелунгов. А ещё свиток смотрели какие-то учёные мужи из университета Лейпцига. Они подтвердили подлинность свитка.
– Оскорблять принцессу крови не допустимо! – Воскликнул молодой князь, Иван Вишневецкий. – И тем более, коронованную особу. Нравится нам или нет, но Александра Комнина королева. Даже Рим это подтвердил папской буллой. Так что войт получил то, что должен был получить. Войны начинались за гораздо меньшее. Скажи Ян, а почему тебя не казнили?
– Я не знаю. В последний момент, когда меч палача был занесён над моей головой, Королева явила милость. Хотя я не выпрашивал у неё жизнь. Может потому, что я не подписывал оскорбительного письма. И вообще был против всего того, что натворил войт со своими приближёнными. Браславль дорого заплатил за это. Несмотря на укрепления, Браславль пал быстро. Артиллерия Королевы разбила в дребезги ворота и одну из башен, которая прикрывала въезд в город. А так же разрушила мощными мортирами одну из башен замка.
– Скажи князь, а правду говорят, что Александра Ливонская очень красива? – Вопрос задал представитель другого магнатского рода князей Олельковичей-Слуцких, что вели свою родословную по мужской линии от Гедимина, по женской линии от Рюрика, Юрий Олелькович. Родная бабушка Юрия являлась родной дочерью Великого Князя Московского Василия Второго, по прозвищу «Тёмный» и родной сестрой другого Великого Князя Московского Ивана Третьего, отца нынешнего правителя Московской Руси Василия Третьего. Юрию Семеновичу Олельковичу-Слуцкому на этот момент было всего 22 года.
– Да, князь. Её красота завораживающая. В ней сразу видна порода. Прежде чем отправить меня на эшафот, Её Величество сама лечила меня. Мою руку, вот эту. Я получил удар моргенштерном. Кость была сломана. Она сложила её назад, вычистила мелкие кости и наложила вот это. Говорят, Её Величество сама придумала эти повязки. Гипсовые, чтобы закреплять в одном положении сломанные кости, для лучшего сращивания. Она великолепный лекарь. Очень образованная женщина. Очень умна. В ней сочетается всё, красота, ум, византийское изощрённое коварство, римская расчётливость и неистовство древних германцев. Это невероятная гремучая смесь. Она очень опасный противник. Перед штурмом Браславля, она выстроила армию и приказала своим военачальникам огласить вслух оскорбительное письмо, отправленное в ответ на её вежливое предложение. Письмо магистрата Браславля зачитали на русском и на немецком языках. Армия Ливонии боготворит свою Королеву. Поэтому каждый из них, начиная от простого ландскнехта и жолнежа, и заканчивая высокородными вельможами, даже герцог Баварский, Вильгельм, который не является её подданным, посчитали это письмо, как своё личное оскорбление. И вы, панове князья, даже представить себе не можете, что тварилось в Браславле, когда туда ворвались её войска.
– Уж не влюбился ли ты, князь, в Ливонскую волчицу? – Усмехнулся презрительно князь Константин Иванович Острожский, гетман великий литовский.
– В Александру невозможно не влюбится, князь. Да, она в разговоре интересовалась тобой, Константин Иванович.
– Мной? Я с ней никогда не был знаком. И мы даже не виделись ни разу. Почему она мной интересовалась?
– Все знают, что Её Величество презирает и ненавидит тех, кто не держит своего слова. Ненавидит предателей и клятвопреступников, князь. А она обручена с Великим Князем Московским, кому ты присягал в верности. – Ян Кезгайло спокойно смотрел на князя Острожского. Это был тонкий намёк на толстые обстоятельства. В 1506 году, Константин Острожский, находясь в плену, после поражения его войск в 1500 году от Великого Князя Московского Ивана Третьего, после его смерти присягнул в верности его сыну Василию Третьему. Однако очень быстро нарушил присягу и сбежал словно тать ночной в Литву. Влиятельные магнаты Литвы и Польши посмотрели на литовского гетмана. Кто-то из них злорадно усмехнулся. Намёк всем был ясен, как божий день. Королева Ливонии начала охоту на клятвопреступника.
В зал зашёл гонец. Подошёл к Великому Князю Литовскому и королю Польскому Сигизмунду. Протянул ему послание. Король сломал печать, вскрыл тубус и вытащил свиток. Прочитав, посмотрел на вельмож.
– Войска московитов под предводительством Великого Князя Московского подошли к Орше. Встали лагерем. Открыто, словно специально демонстрируя себя.
– Ваше Величество. – Обратился к королю князь Николай Радзивилл, являвшийся канцлером великим литовским. – Московский правитель не просто так подошёл к Орше. Месяц назад они захватили Смоленск. Мы готовили войска для возвращения захваченных московитами земель. Они готовы. Василий открыто нам угрожает.
– Мы не заключали с ними мир. Но и боевые действия не ведутся, как с нашей стороны, так и со стороны Москвы. – Ответил Сигизмунд.
– А Смоленск?
– Смоленск они взяли предательством. – Сигизмунд болезненно поморщился. Падение Смоленска больно ударило по его репутации. Тем более, взят этот город был не при кровопролитном штурме. Отличия от той версии истории, которую знала Александра были существенными. Это как один камушек может вызвать лавину. К Смоленску подошёл небольшой конный отряд. Кто-то пустил слух, что к городу подходит армия Александры Комниной с её артиллерией. Все уже знали о битвах с имперцами и османами Византийской принцессы и о её разрушительной артиллерии. Хотя конный отряд артиллерии не имел. Городской голова решил не рисковать, в отличии от войта Браславля, и сдал город, на что не рассчитывал даже командир отряда московской конницы. Но ключи от города принял и принял присягу горожан на верность Москве. Конечно же, Василий Третий от такого подарка отказываться не стал. Это очень коробило Сигизмунда. Он лихорадочно сейчас решал, что делать? С одной стороны, на него давила Королева Ливонии. С другой Василий Третий Московский. Смоленск надо было отбить. Но теперь получалось, что отбить нужно и Браславль. И ещё не известно удержаться ли Вилкомир и Ковно⁈
Магнаты стали напирать на Сигизмунда всё больше и больше. И если насчёт Александры Ливонской говорил мало кто, за исключением князя Острожского, то насчёт Василия Третьего, многие жаждали с ним сойтись в бою. А ведь именно Ливонская волчица сейчас представляла большую опасность. И больше всего были настроены воинственно именно литовские магнаты. Польские старались держаться спокойнее. Всё же захватывались не польские земли, а литовские. В зале стали всё больше говорить на повышенных тонах. Мнения разделились. Большая часть князей предлагала идти на Смоленск и вступить в битву с Московским правителем. Меньшая часть настаивала идти на Браславль. В этот момент в зал забежал ещё один гонец. Он был покрыт пылью. Уставший, еле держался на ногах. Король подал знак, чтобы он подошёл. Гонец передал тубус с печатью. Сигизмунд не решался открыть его. Предчувствие катастрофы, всё больше захватывало его.
– Говори. – Велел он гонцу.
– Беда, Ваше Величество. Татары. Много, тысяч 40–50. Передвигаются очень быстро. Взяты, разграблены и сожжены Черкассы, Канев. Они осадили Киев. И у них артиллерия. Скорострельная. Стреляют каким-то чудовищными ядрами, которые сильно взрываются и порождают большие пожары, наносят большой вред воинам и прочим людям, убивая и калеча их во множестве. С собой полон и награбленное не возят, как обычно. А сразу отправляют на территорию Дикого поля. Всё организованно, железная дисциплина. Такого никогда не было.
– Как осадили Киев? – Закричал князь Острожский.
– Так, князь. Я сумел вырваться в самый последний момент. Они появились внезапно. Мы не рассчитывали, что они от Канева подойдут так быстро. При известиях о взятии Черкасс, мы стали готовить ополчение, но не успели. Всё происходит очень быстро. Весь юг Великого Княжества Литовского в огне. Под ударом Винница, Житомир, Переяславль. В самый последний момент пришло сообщение, что на Полтаву напали донские тати, казаки.
В зале стояла тишина. Магнаты растерялись.
– Это всё она, проклятая Ливонская ведьма! – Закричал князь Острожский. – Её византийское коварство.
– Королева Ливонии не может быть ведьмой, князь. – Возразил Ян Кезгайло. – Она причащалась из Святого Грааля. Просто древнее пророчество исполнилось.
– Какое ещё пророчество? – Воскликнул Сигизмунд.
– Пророчество, которое существовало больше тысячи лет: «Древняя кровь проснётся, когда дочь наденет кольцо власти и вернёт корону». Кольцо Нибелунгов у Александры Ливонской, передавалось из поколения в поколение. Оно в Вендене. Корону на неё надели архиепископ Рижский и Митрополит Московский. В ней проснулась кровь древних германских королей. Именно по этому под её знамёна и штандарты стекаются немецкие ландскнехты со всех немецких земель.
– Господи, спаси и сохрани нас. – Проговорил кто-то из магнатов, крестясь…
Глава 2
Литва и Польша, трепещите,
Удача вас уже не ждёт.
Попав в судьбы круговорот,
Подумать впору о защите.
Кто защитит вас и спасёт
В такой жестокой мясорубке,
Где земли Польши, как на скупке,
Урвут, кто сколько унесёт⁈
Evgeni Radionov
А неповадно видно стало
Перечить смыслу вопреки.
И гонору осталось мало
Сдаются наперегонки.
Zay…
Священная Римская империя. Вена. Имперский дворец. Сентябрь 1514 года от Р.Х.
Император сидел в своём кресле возле камина. В руках держал кубок с вином.
– Ваше императорское Величество. – Услышал Император. – К Вам Его светлость, маркграф Мейсена Георг Альбертин.
– Зови. – Посмотрел на вошедшего. Проследил взглядом, как он взял кресло и сел рядом.
– Говори, Георг.
– Что я хочу сказать, друг мой? – Маркграф посмотрел на своего Императора. – Александра настоящая королева. Природная, как говорят руссы. Я не вижу не одну инфанту Европы, которая может стать такой же блистательной королевой, как она. Извини, но это касается и твоих дочерей. Александра рождена для власти. Да, Максимилиан, нравится тебе это или нет. Выбор за тобой. Но я тебе рекомендую с ней не сорится. Ливония всё, стала де факто королевством. Литвины и поляки допустили глупость. Теперь они будут за это платить. Она начала военную кампанию против Великого Княжества Литовского. Максимилиан, ты же не полезешь в эту свару на стороне поляков или Литвы? Поверь, не надо этого делать.
– Я и не думал. Георг, как думаешь, Александра справится?
– Я, думаю, справится. Александра всё рассчитала. Умная девочка. Знаешь, Максимилиан, я бы очень хотел видеть её твоей женой. Красивая, молодая, амбициозная. Да и к тому же, свежая кровь. Только поздно. Мои шпионы докладывают, её жених, это Великий Князь Московский, они уже обручены. И он выдвинул всю свою армию к литовской границе. Даже часть войск снял с южного направления. А теперь сам подумай, что это значит?
– Он не чувствует угрозы с южного направления… Значит резня в Большой Степи достигла максимума.
– Правильно, мой император. Александра всё рассчитала.
– Скажи, Георг, друг мой, какая она?
– Молода, красива, просто…. И аура вокруг неё странная. Её люди верят в неё до фанатизма.
– Получается, что Великий Князь Литовский и король Польский попал в тиски?
– Именно, мой Император. И ещё, с юга на литвин напали кочевники. 40 тысяч войск. Они осадили Киев. Весь юг Литвы в огне. Сигизмунд не сможет бросить против Александры все свои силы. Учитывай армию самой Москвы, сосредоточенную на спорных землях.
– Значит так, Георг, начинай выдвижение наших войск к границе с Польшей. И необходимо сообщить всем имперским князьям о том, чтобы начали сами выдвигать свои отряды туда же. Будем ждать Александру. Начав войну с Литвой, что она хочет? Какую конечную цель преследует? – задался вопросом Максимилиан.
– Захватить земли Литвы и увеличить свои владения. Заодно наказать их, чтобы другим не повадно было зарится на её владения. Новая граница пройдёт по линии Невель-Полоцк-Браславль-Вилкомир-Ковно с выходом к Неману. Здесь всё понятно. Но я подозреваю, Александра хочет забрать и часть земель Тевтонского Ордена, расчленив Мазовецкое княжество Пястов. И предлог для этого ей дала Анна Радзивилл, начав компанию против Ливонской королевы. Эта глупая курица возомнила о себе слишком многое. Всё мечтает какого-то из своих деток усадить на какой-нибудь королевский престол. Таким образом, возродив хиреющую королевскую династию Пястов. И её не смущает, что Пясты потеряли корону 150 лет назад и никто в Польше их не видит в качестве монархов. – Ответил Георг.
– Расчленить Мазовию? Как интересно! Мне это нравится. А что хочет она забрать у тевтонов?
– Я думаю весь север Ордена. Всё балтийское побережье. Кёнигсберг, Либаву, Мемель, а так же земли, которые Польша получила от Ордена по Торуньскому мирному договору в 1466 году, а это Мальборг и Данциг.
– То есть, она хочет отрезать Польшу и Литву от Балтики?
– Совершенно верно, мой император.
– Какая умная и амбициозная девочка. Главное, чтобы у неё сил хватило не только захватить, но и переварить эти куски.
– Я почему-то в этом не сомневаюсь. Но посмотрим. – Ответил маркграф Мейсена и усмехнулся. Максимилиан кивнул ему.
– Ну если это будет так, тогда нам сам бог велел, забрать у Польши весь северо-запад. С городами Калиш, Познань, Плоцк, вплоть до Грюнвальда. Грюнвальд это уже Орден, но я думаю с Александрой мы сможем договорится.
– Зачем тебе Грюнвальд, Максимилиан? Так далеко на северо-восток?
– Зато заткнём поляков, которые до сих пор гордятся и тыкают всем своей победой под Грюнвальдом. Сто лет прошло, а они всё пыжатся. И даже в расчёт не берут, что империя не участвовала тогда на стороне тевтонов. Хотя не скрою, многие имперские вассалы полезли туда с дуру, за Орден, рассчитывая на хорошую добычу. Границу с Ливонией сделаем по линии Хелмно-Грюнвальд. Я не хочу упустить такой шанс.
– На счёт Грюнвальда не знаю. Особенно если Александра захочет в качестве наказания, забрать север Мазовии. А вот всё остальное вполне осуществимо, Максимилиан…
Шведское королевство. Стокгольм. Королевская резиденция. Сентябрь 1514 года.
В королевских покоях за большим дубовым столом сидел молодой мужчина. Ему на этот момент было всего 22 года. Звали его Стен Стуре Младший. И он уже являлся регентом Швеции. Перед Стуре лежала карта. И свитки. Вздохнув, мужчина откинулся на спинку стула. Вот уже больше 100 лет Швеция не имела своего короля и находилась в позорной, как считали многие шведы, Кальмарской унии, в которую входили Дания, Норвегия и Швеция. Последний шведский король из династии Фолькунгов, Альбрехт Мекленбурский был свергнут шведской аристократией в 1389 году. Королевская власть к этому времени в Швеции совсем деградировала. Страной правили аристократические рода, по своему усмотрению. Так как прямых потомков мужского пола из династии Фолькунгов не осталось, то королевой была объявлена датская королева Маргете Первая. Она вообще являлась последним потомком древних королевских династий всех трёх королевств – Дании, Швеции и Норвегии. Маргете сумела привлечь на свою сторону шведскую аристократию и объединила все три страны в тройственную унию, союз, получивший название Кальмарской. По соглашению в случае пресечения королевской династии, новый король должен избираться при участии и согласии всех трёх королевств – Дании, Швеции и Норвегии. Однако датчане с самого начала стали это игнорировать и выбирали королей по своему усмотрению. А это не нравилось шведам и норвежцам. Начались распри, перераставшие порой в военные столкновения. Напряжение постепенно нарастало. Часть шведской аристократии и крестьянство всё больше тяготилось датскими королями. Да, в Швеции движущей силой было именно дворянство наравне с крестьянством – свободными бондами. Крестьянство здесь было свободно, в отличии от остальной Европы. Почему так произошло? Всё дело в том, что крестьянству часто приходилось брать в руки оружие, чтобы защитить свою родину как от внешнего врага – тех же датчан и прочих, так и от внутренних. В Швеции было сильно продатское лобби среди аристократии. Которых такое положение дел устраивало. Самое главное для них, это отсутствие сильной королевской власти. Что пагубно сказывалось на национальных интересах самой Швеции, зато позволяло обогащаться части аристократии, ориентированной на Данию. Стен Стуре Младший как раз и опирался на крестьянство, бюргеров и часть национально ориентированного дворянства, как до этого его отец Стен Стуре Старший, который почти 30 лет был регентом Швеции и подготовил её к независимости. Именно под руководством Стена Стуре Старшего шведы сумели нанести датчанам сокрушительное поражение в битве под Брункебьергом в 1471 году. Однако несмотря на это, Стену Стуре Старшему тогда не удалось добиться для Швеции независимости. Его дело продолжил сын. Вот и сейчас он сидел в королевском дворце Стокгольма, работал с документами. В зал зашла молодая девушка. Стен поднял взгляд. Улыбнулся. Девушка подошла к нему и обняла.
