Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 102 страниц)
– Для чего, Владыко, он вложил в нас разум? – Спросила я Митрополита, глядя в окно.
– И для чего, Царица Ливонская?
– А для того, Владыко, чтобы человек приблизился к нему, к Создателю своему.
– Это ересь. Ты понимаешь, о чём говоришь?
– Понимаю, Владыко. Это не ересь. О том, что Земля круглая знали ещё греки в седую старину. И ты тоже знаешь, что Земля, это шар. Но Церковь упорно продолжает цепляться за геоцентрическую систему мира Птолемея и Аристотеля. И на этой системе христианство построила свою теологию. А это не верно изначально. Даже то, что Византия, в тёмные века была самой развитой страной среди других европейских держав в науке, так как до седьмого века в ней находилась Александрия, этот центр эллинистической науки, не помогло Православию изменить своё видение мира. Чего стоила только большая популярность работ византийского купца Космы Индикоплевста «Христианская топография», где он высмеивал теорию о шарообразной форме Земли. Глупец.
– Я читал его работу. Но популярность Космы стала сходить на нет уже спустя сто лет после написания работы. – Ответил Митрополит.
– Но она успела сделать своё деструктивное дело. – Я взяла со стола стеклянный шар, который мне отлили стекольщики под руководством Франкосторо. – Посмотри, Владыко. Чтобы доказать, что Земля имеет форму шара, достаточно провести один простой эксперимент. Возьмём произвольно точку на поверхности шара. В любом месте, это не принципиально. И если мы двинемся в любую сторону, вправо, влево, вверх или вниз, без разницы, то обогнув шар мы вернёмся в исходную точку, но с другой стороны. Так ведь?
– Так. – Кивнул Митрополит, глядя на меня и чуть улыбаясь.
– Так вот, скоро, может через несколько лет или через несколько десятков лет, один авантюрист выдвинется на трёх или четырёх кораблях из порта в Испании или Португалии. Его экспедиция обогнёт земной шар по океанам. Все океаны между собой сообщаются. И вернётся в искомый порт, но с другой стороны. Правда сам он погибнет по пути. Из нескольких кораблей в порт прибудет только один, на котором не будет и половины команды. А те кто вернуться, будут больны и слабы от цинги. Но своим возвращением они докажут, что земля имеет форму шара. Хотя индийские астрономы вычислили, что Земля, это шар ещё полторы тысячи лет назад, применяя тригонометрические методы расчётов.
Митрополит кивнул. Продолжал смотреть на меня.
– Ну хорошо, докажут. Хотя мы и так это знаем. Ну и что дальше? Пусть Земля и круглая, но разве это мешает ей быть в центре мира?
– Земля не в центре мира, Владыко и ты тоже это знаешь. Мало того, она вертится вокруг солнца. Именно этим обусловлено смена дня и ночи. Именно поэтому происходят смены времён года, лето, осень, зима, весна. Система мира не геоцентрическая. И Церкви придётся это признать. Мир, большой мир, за пределами нашей планеты, он гелиоцентричен. И первым это докажет Николай Коперник. Ему сейчас 42 года. Он астроном, математик, механик, экономист и, что самое интересное, каноник. Он сейчас проживает в Фромборке, состоит в Вармийском капитуле, совете при епископе.
– Скажи мне, Александра, ты кому-нибудь ещё говорила об этом?
– О чём, Владыко?
– О том, что ты мне тут рассказала вдохновенно?
– Нет. Ты первый, Владыко.
– А Царевна Елена? Ей разве тот старик не читал оба фолианта?
– Елене на тот момент было всего 13 лет. Она только вступила в пору созревания, как женщина. Уронила первую кровь. Ей не до того было. Она мало что помнит. А я запомнила. Мне было уже 16.
Митрополит смотрел на меня внимательно. Потом начал говорить.
– Если бы кто другой это мне высказал, то самое малое, чем он мог поплатиться, это то, что его заточили бы в монастырь, в келью, на хлеб и воду, до конца жизни. В худшем же случае, он взошёл бы на костёр, как закоренелый еретик и хулитель веры, пособник нечистого.
– То есть, Владыко, меня ждёт либо келья в монастыре с горбушкой чёрствого хлеба и кружкой воды, либо аутодафе?
– Мы не латиняне-паписты. Предпочитаем людей не жечь. Для этого есть другие методы. И в монастырь тебя, Александра не запереть, я уже не говорю про аутодафе. Ибо это сразу вызовет мятеж и смуту. А нам смуты тут не хватало ещё. И Ливонию от себя отвратим. А мы там только стали Православие вводить. Да и Государь тебя никому не отдаст. Он за тебя кого угодно сам лично в землю загонит.
– И как же тогда быть, Владыко? Может придушить меня по тихому или отравить?
– Конечно, и так можно, прости Господи. – Мы с Митрополитом перекрестились. – Вот только получим мы мученицу в этом случае. И вера православная пострадает. А нам мученики сейчас не нужны… – Митрополит заинтересованно смотрел на меня. – К тому же ты обещала Константинополь вернуть назад в лоно христианство, вырвав его из рук неверных. А устрани тебя, кто град Константина Великого, лоно веры православной возвращать будет? Вот то-то и оно. Да и любит тебя народ. За святую считает.
– Любовь народа она приходяще и уходяще. Сегодня любит, а завтра на плаху потащит.
– И такое бывает. Только с тобой такое не пройдёт. Кто святыни христианские в лоно истинной веры вернул? Ты, Александра. И народ православный помнить это будет из поколения в поколения. Ты людей лечишь, не различая кто он, мастеровой или боярин. Ты думаешь это люди забудут? Нет, Александра. А чудеса, что вокруг тебя творятся? С кем воинские люди уверенно в битву идут? С тобой, Королева Ливонская и Великая Княгиня Московская. Поэтому и град Константина тебе воевать.
– И что делать тогда со мной?
– Ничего. Как я сказал, мученики нам не нужны… А вот Равноапостольная святая, нужна.
– То есть, мне всё же придётся умереть?
– Все мы умрём в своё время.
– Конечно, в своё время. Когда я стану старой и страшной старушенцией, да ещё страдающей деменцией. Тогда да. А Равноапостольной становится нужно сейчас же⁈
– Почему сейчас? Ты сначала верни Константинополь в лоно Матери Церкви, а потом и поговорить можно. Что ты так напряглась, Александра? Ты же назвала один из своих кораблей именем Равноапостольной Елены Константинопольской⁈ В миру Фла́вия Ю́лия Еле́на А́вгу́ста, мать Константина Великого, чей город ты обязалась вырвать из рук неверных.
– А мне обязательно надо будет умирать, после того, как я возьму Константинополь? А то я так долго могу его брать, Владыко?
– Ты сначала возьми. А потом поговорим, Дщерь наша возлюбленная. О том что сказала мне, молчи. Не время ещё этому. Не надо смущать умы православного люда, Александра. Посмотри, что творится у латинян.
– Да. Ты прав, Владыко. Католики стоят на пороге Реформации. Много крови прольётся. Религиозные войны католиков с протестантами продлятся не одно десятилетие.
– Вот именно, Царица. Раскол у них пойдёт. А мы должны удержать Православие от раскола. Не надо нам его. Поэтому, не время ещё таких знаний, о которых ты рассказала.
– Хорошо, Владыко. Ты прав. Но, как бы не опоздать потом. А то Реформация Римско-Католической веры нам цветочками бы не показалась.
– Не опоздаем. Знания надо вводить постепенно. Ну а за это, Александра, я кое-что тебе дам. Знаю ты велела своим людям искать волхвов. Хочешь прочитать Родословия скифских царей?
– А разве у тебя, Владыко, есть они?
– Есть.
– Но… Как же так?
– А так. Многие знания, многие печали. Слышала о таком?
– Слышала, Отче.
– Вот то-то и оно. Но сейчас вижу, можно доверить тебе сию тайну. Безбожники давно за ними охотятся.
– Безбожники, это кто?
– Ты их зовёшь тамплиерами. Но поверь дочка, не всё так просто. Тамплиеры это только вершина айсберга. Ты тоже знаешь значение этого слова.
– Знаю, Владыка. И удивлена, что ты знаешь этот термин.
– Не удивляйся. Мы многое знаем. Многое скрыто от глаз в хранилищах наших монастырей. Многие запретные знания. В том числе и из Александрийской библиотеки. Да, Сашенька. И не только. Часть архивов была вывезена ещё во времена последнего Византийского Императора, когда поганые осадили его стены. Многое сокрыто в тайниках Ватикана.
Я была шокирована. Смотрела на высшего иерарха Русской Православной Церкви и словно рыба, выброшенная на берег, хватала воздух ртом.
– Почему они охотятся за родословием?
– Это ключ к власти, Александра. Плюс уничтожить нашу родословную. Родословную русичей. Чтобы мы стали иванами не помнящами родства своего. А оно у нас очень древнее. Древнее всех западных королей. Мы потомки скифов и сармат. Потомки антов, праславян. Потомки ариев. Всё это есть в летописях. В наших родословиях.
– Православие пришло от греков. Из Византии. Как византийцы могли допустить, что были сохранены самые сокровенные наши родословия, которые древнее их?
– А ты знаешь, как Владимир Красно Солнышко принял христианство от греков? – Митрополит засмеялся.
– Как Владыко?
– Он фактически его украл у византийцев. И при этом не попал под власть кесаря. Как вассал. Он поставил Митрополитом своего человека. В самый последний момент, когда греки не смогли отступить назад, чтобы не потерять лицо. А греки этого очень опасались, так как им в спину дышали прелаты Папы Римского. И уже тогда стала оформляться отдельная Русская Православная Церковь. И сейчас идёт её окончательное оформление. Всё это заложил он, Равноапостольный Князь Владимир Святославович Русский, которого прозвали Красно Солнышком. Креститель Руси Святой. Один из самых выдающихся правителей русских. Твой супруг Василий Иоанович его прямой потомок по линии Мономашичей. Кстати, Владимир в крещении был назван Василием. Мужа то ждёшь, Алекксандра?
– Жду, Владыко. Скучаю по нему. Истосковалась вся.
Митрополит улыбнулся.
– Жди, Дщерь наша. Блюди честь свою. Скоро воссоединитесь.
В этот момент в дверь кабинета постучались. Заглянул Богдан.
– Матушка, разреши.
– Заходи. – Смотрела на него вопросительно.
– Матушка, Великий Князь Московский, Василий Иоанович в двух конных переходах от Москвы.
– С войском? Что-то быстро.
– Нет, Матушка. Войско ещё далеко. Но Великий Государь оставил его и спешит в Москву в сопровождении личной охраны. Гонец прискакал, сообщил.
– Понятно. Позови мне этого, как он… Который вместо боярина Фёдора остался. И пусть срочно позовут сюда всех старшин слобод Москвы.
– Понял. – Божен моментально исчез за дверью. Я встала, прошлась по комнате. Ну слава богу, возвращается. А значит и мои кадеты с солдатами и офицерами тоже. Взглянула на Митрополита.
– Ты знал, Отче?
– Знал. – Он улыбался.
– Надо приготовится. Пусть колокола всех церквей звонят, как только он въедет в Москву. – Митрополит кивнул.
– Не беспокойся. Будут звонить. Ладно, пойду я. Дел много. И Государя встретить надо.
– Спасибо, Отче.
– За что, Александра?
– За слова твои напутственные. За то, что поговорил со мной. За то, что наставляешь на путь истинный. Благослови меня.
– Благословляю, Дщерь наша возлюбленная. – Он перекрестил меня. Я поцеловала длань его. – Иди, Александра. Готовься мужа своего встретить.
Вслед за Митрополитом вышла из кабинета. Увидела Илью и Никифора стоящих на карауле возле моего кабинета.
– Илья, пошли кого из дежурной смены караула кадетов в Корпус, пусть сообщит, что Великий Государь на подходе к Москве. – Илья кивнул и молча побежал на выход. Ко мне подошли мои сержант-дамы.
– Матушка⁈ – Спросила Ксения. Остальные девушки смотрели на меня вопросительно.
– Великий Государь на подходе к Москве. Два дневных перехода осталось. Надо срочно подготовить ему встречу. Распорядится на подготовку пира. Обязательно великокняжескую баню подготовить… – Начала раздавать приказы…
Сутки спустя…
Стояла на Красном крыльце. По Москве разносился звон колоколов. Это значил то, что Великий Князь Московский уже в городе. Я держала в руках Костика, сына нашего с Василием. Его прижимала левой рукой к себе. В правой у меня была ладошка Даши, Великой Княжны. По другую сторону от меня стояли княжичи, Вячеслав с Андрейкой. Позади толпились думские бояре в своих длинных шубах и высоких шапках. Сама я была одета в платье. Поверх него шубка, отороченная мехом горностая. На голове венец. В ушах серьги с бриллиантами. Я ждала. Бояре переговаривались между собой. Потихоньку рядились меж собой, кому ближе ко мне стоять. Но не сильно. Знали уже, что не одобряю я такое.
Вот на площадь ворвалась конница. Первым был Василий. Красивый такой. Моё сердце забилось сильнее при его виде. Но я постаралась быть спокойной. Вот он соскочил с коня. Поднялся на Красное крыльцо.
– Сашенька. – Выдохнул Великий Князь.
– Здравствуй, муж мой. Великий Князь Московский. С победой тебя великой. Ждала тебя. Я и дети наши. – Я смотрела на него и из мои х глаз полились слёзы. Стояла, глядела на него и глотала слёзы свои. А он смотрел на меня. Потом окинул взглядом бояр.
– Здравствуйте, бояре.
– Здравствуй, Великий Государь. – Раздались голоса. – Долгие лета тебе. С Победой тебя, Василий Иоанович.
Великий князь кивнул, давая понять, что принял поздравления. Поднялся по ступенькам крыльца. Опустился на корточки. Смотрел на дочь.
– Дашенька, иди ко мне. – Сказал он. Дарья прижалась ко мне.
– Дашенька, это папа твой. Иди к нему. – Я чуть подтолкнула девочку. Даша сделала первый шаг к отцу, потом второй и вот она в руках Василия. Обхватила его за шею. Он её поцеловал, прижимая к себе. После посмотрел на меня.
– Ждала меня, Саша?
– Ждала, Васенька. Сыночка нашего сберегла. Наследника твоего. Себя блюла. Истосковалась по тебе так, что сил моих больше нет.
Он подошёл ко мне совсем близко. На его руках сидела дочка. В моих руках был наш сын. Он улыбался, глядя на меня.
– Вась, поцелуй меня, пожалуйста. – Попросила его.
– Сашенька, а разве это не потеря чести, что Великий Князь будет прилюдно целовать Великую Княгиню?
– А в чём потеря чести? В том, что твои подданные будут видеть, как хозяин земли Русской любит жену свою? А может не надо скрывать это? Пусть видят. Смотрят и радуются вместе с нами. Ты же соскучился по мне?
– Соскучился, Саша. Во сне тебя видел постоянно. Истосковался по тебе. Какая же ты у меня красавица. Вот сейчас стою и любуюсь тобой.
– Ну так любуйся. А ещё лучше поцелуй меня. Здесь и сейчас, Государь мой.
Я взглянула на Дашу, что сидела на руках у отца. Она смотрела на Василия недовольно, словно хотела сказать: «Папа, ты чего тормозишь? Поцелуй маму!» Василий усмехнулся. На правой его руке сидела дочь. Левой он обнял меня и наши губы соединились. Мы с ним долго стояли и целовались. Я не могла оторваться от его губ, а он от моих. Все, кто был рядом, сделали вид, что они ничего не видят и вообще не при делах. Он оторвался от моих губ, улыбался.
– Саш, я дома.
– Дома, Васенька мой. Баньку уже истопили. Ждёт тебя. Если разрешишь, сама тебя попарю.
Он засмеялся.
– К тоже от этого откажется? С удовольствием приму это, что ты сама меня парить будешь. Обещаешь, Великая Княгиня Московская?
– Обещаю, Васенька.
Василий поставил дочь на ножки. Выпрямился.
– Саш, дай сына подержать.
Сунула ему свёрток с малышом. Сама забрала к себе Дашку. Василий стоял, держал сына на руках. Умильно улыбался. Костик смотрел на отца большими глазами. Василий поцеловал его в лобик.
– Сын мой. Наследник мой. Чадо моё.
– Твоё чадо, Васенька. Ни чьё другое. Костик себя хорошо чувствует. Есть хорошо, спит. Пока ему этого достаточно. Дальше будет сложнее. Учителя ему нужны будут.
– С этим я решу, Саша. – Держа сына на руках, обратил внимание и на Вячеслава с Андрейкой. – Здрав будьте боярычи! – Поприветствовал он их. Я усмехнулась. Мальчишки поклонились Василию.
– Здав будь Госудай! – Ответили, отчаянно картавя мальчишки в унисон. Василий усмехнулся. Раздался смех среди бояр.
– Васенька. Не боярычи они, княжата. А Слава принц Ливонский. Андрейка князь Полоцкий. Так что извини. Я, как королева Ливонии, имею право такие титулы им давать.
– Не рано ли, Вячеславу титул царевича Ливонского?
– Нет, не рано. Он мой сын, Василий. Для Кости есть престол Московский. Для Славы престол Ливонский. Его там уже ждут. Не беспокойся. Все мои сыновья, в отличии от сыновей твоей матери, будут иметь свои престолы. Кто станет царём, кто королём, кто императором. И не будут волками смотреть друга на друга из-за власти. Но об этом мы поговорим с тобой позже, муж мой.
– Хорошо, ладно, Саша. Но ты уверена, что Вячеславу нужен ливонский престол?
– Конечно, уверена. Следующему нашему сыну я приготовлю Константинополь. – Ответила мужу. Позади раздался одобрительный гомон боярский.
– Не слишком ли, Саша, ты много хочешь? Османы сильны. Я даже представить себе не могу, как с ними сладить?
– Слажу, Васенька. Сейчас я их ослабляю, руками других. И в нужный момент сама нанесу смертельный удар. Константинополь, это моё и Елены приданное. В Стокгольме короновался Стен Стуре. Теперь он король Швеции. У меня с ним договорённость, что его старшая дочь станет женой Вячеслава. И экономически, торговлей я их начала привязывать к нам. А сейчас пойдём. Руки сполоснёшь, поснедаешь. А потом в баньку.
– Саш, я что-то не совсем понимаю. А куда делась охрана Кремля?
– А разве её на воротах и на стенах нет?
– Там твои стоят. Кадеты Корпуса.
– Всё верно. Я сменила всю охрану Кремля. Теперь, если ты не будешь против и утвердишь моё решение, охрану Кремля, как режимного объекта, будет нести Корпус. Думским боярам я выдала специальные пропуска.
– Пропуска? Это что ещё за зверь такой?
– Просто так на территорию Кремля не пройти никому. Даже если ты именитый боярин или ещё кто. Но я сделала пропуска. Ничего не стала выдумывать нового и сделала, как было у монгол, при Чингисхане и при Бату-хане. Пайцза. Да мой дорогой. Пайцза делится у меня на три категории. Первая самая низшая, дающая право на проход в Кремль, медная. Её имеют слуги, то есть стряпухи, золотари, уборщики и прочие, кто поддерживает порядок и чистоту в Кремле. Охрана из Корпуса их всех знает в лицо. Вторая ступень серебряная. Её имеют служивые и прочие дворяне, кто допущен в Кремль. Этих ещё меньше. Тем более, я сократила их вдвое, от первоначальной кодлы бездельников. Уж извини, Василий. И третья, самая высшая ступень, золотая пайцза. Её имеют думские бояре. Но думских бояр тоже не так много. Поэтому контролировать их проще всего. Да, Василий я завела такие порядки. Уж прости, особенно, когда меня пытались убить. Если хочешь отменить, отменим. Ибо именно ты хозяин земли Русской. А не я, хоть и Великая Княгиня Московская. А теперь пошли, я тебя покормлю. Потом, как и сказала в баньку пойдём. А пировать завтра будем.
Василий смотрел на меня во все глаза удивлённо. Потом рассмеялся.
– Да, Сашенька, вижу порядки тут железные навела. А мне тоже пайцза положена, надеюсь золотая?
– Нет, Государь. Тебе не надо никакой пайцзы. Ибо ты хозяин здесь и всё подчинено воли твоей.
– Эх ты, Саша, Саша, пожалела для меня золотой пластинки. – Он стоял, держал на руках сына и улыбался.
– Я тебе приготовила гораздо больше, чем какая-то золотая пластинка.
– Ладно пойдём. Я и правда проголодался. Но Федьке то моему дашь золотую пайцзу? Всё же боярин он. Ближник мой. И за окольничьего, и за кравчего. Хотя на этих должностях у меня другие бояре стоят. Окольничий – Житов Петька. А кравчим Сабуров Ванька, брат Соломонии.
– Я знаю Василий.
Вперёд выступил боярин Вяземский, хотел отчитаться перед Государём, но он махнул рукой.
– Боярин Фёдор Мстиславович и все остальные, всё потом, позже. Я хочу с семьёй побыть. Соскучился по ним. Так что всё потом.
В самих палатах, Костика забрала нянька. Я помогла раздеться мужу. Боярин Фёдор, ближник, стоял рядом готовый помочь своему Государю, но я дала понять, что справлюсь сама.
– Иди, Федя. – Отослал его Великий Князь. – Мы тут сами по семейному по снедаем.
Потом сама полила мужу на руки. Хотя для этого дела имелись слуги, но я никого не подпускала к мужу. Передала ему полотенце. Он вытерся. Мы прошли в трапезную. Там уже был накрыт стол. Василий сел во главе стола. Я села справой стороны. Держала на коленях Дарью. С левой стороны сидели Вячеслав с Андреем. К нам присоединились приехавшие в Кремль Елена с мужем. Василию налили вина в кубок. И всем остальным взрослым. Он поднял свой.
– Ну что, Саша, Елена, Василий, выпьем за победу над ворогом вековым. Не будут больше казанцы ходить набегами на Русь.
– Слава тебе, Государь. – Воскликнул Василия Вяземский.
– Слава. – Поддержали мы его с Еленой.
Потом ели. Великий Князь спрашивал Елену, что нового у неё. Она рассказывала. Особенно смеялся Василий над незадачливым фламандцем, которого Елена опять гоняла палкой за самодеятельность и напрасный расход дорогих ингредиентов. Вячеслав с Андрейкой насытились первыми. Попросили у Великого Князя разрешения покинуть стол. Тот кивнул им. Мальчишки убежали в свои покои. У них там опять война солдатиками намечалась. Дарья, сидя у меня на коленях, с полным ртом каши, указала на уходящих мальчишек пальчиком и посмотрела на меня.
– Играть они пошли. Опять в войну. – Ответила ей, вытирая платочком рот. Дарья тут же заёрзала. – Что, тоже хочешь?
– Дя. – Я ссадила её с колен. Она побежала за мальчишками. Великий Князь усмехнулся, глядя вслед дочери.
– Что, Саш, она так за отроками и бегает?
– Бегает, муж мой. У неё и свои солдатики с пушками есть. – Ответила ему, улыбаясь. – С другими детьми из боярских отпрысков, девочек я имею ввиду, не играет. А за Славой и Андреем хвостиком носится. Куда они, туда и она.
Василий покачал головой.
– Не дело это Саша, что дева в войну играет.
Я пожала плечами.
– Ну почему же? Пусть играет. Куклы у неё тоже есть. Она их мальчишкам носит. Чтобы они с ней в куклы играли. Славе с Андреем это не очень нравится, но они уже привыкли. Так что троица растёт, не разлей вода. Пусть, Василий. Позже к ним Костик с Соней присоединятся. А так же шведская принцесса. Её я с детства воспитывать буду.
– Тебя, Княгиня, я смотрю на всё хватает.
– Не на всё, Василий. Поэтому и ждала тебя. Много предстоит сделать. А без тебя совсем никак. И слава богу, ты вернулся.
После трапезы, Елена с Василием ушли к себе. Заодно Елена покормила Соню с Костиком. А мы с Василием пошли в баню. Там уже ждали специальные люди, банщики. Но я сказала, чтобы они вышли. Василий, усмехнувшись, кивнул, соглашаясь со мной.
Когда двое банщиков вышли, я стала раздеваться. Попросила Василия помочь мне. ОН расстегнул на мне платье. Сняла его. Потом верхнюю рубашку, за ней нательную. Всё сложила. Посмотрела на мужа. Он смотрел на меня жадным взглядом. Глядя на него, сняла лифчик. Потом свои трусики. Василий же успел только кафтан снять. Кафтан валялся на полу, а он стоял и смотрел на меня. Подошла к нему.
– Вась, ты чего стоишь? Или в парную пойдёшь в рубахе и штанах? Давай, я тебе помогу. Вась, успокойся. Ты всё получишь, что хочешь, но сначала раздеться надо. Он обнял меня, поцеловал в губы. Поцелуй вновб был долгим и страстным.
Я сняла с него пояс. Рубаху. Он сел на лавку. Стащила с него сапоги и штаны. Потом он скинул нательную рубаху и нательные штаны, прообраз кальсон.
Я смотрела на его напрягшуюся, возбуждённую плоть. Взяла её в руки. Погладила. Грудь мужа вздымалась, как мехи в кузне.
– Вась, ты как, потерпишь или сейчас первое напряжение скинешь?
– Сейчас, Сашка. Иначе не выдержу.
– Хорошо, милый. – Поцеловала его, развернулась и нагнувшись, упёрлась руками в лавку. Расставила ноги. – Давай, любый мой. Утоли свою первую жажду и голод.
Василий ухватил меня за талию. Его естество сразу упёрлась в моё лоно и проникло в него. Я блаженно закрыла глаза. К соитию была готова, когда ещё раздевалась, возбудилась и моё лоно увлажнилось в предвкушении. И вот сейчас я сотрясалась от толчков супруга, возбуждаясь всё больше и больше. Василия убрал руки с моей талии и переместил их на мою грудь, обхватил их своими ладонями и грубо сжал. Это ещё больше меня подстегнуло. Я застонала от блаженства. Наша близость продолжалась не долго. Что у меня, что у него слишком долгое было воздержание. Сначала он зарычал словно дикий зверь, сдавливая меня сильнее. Я почувствовала, как моё лоно стало наполняться его семенем. И тут меня саму накрыл оргазм. Я сама закричала в экстазе. Руки мои ослабли и если бы Василий не держал меня, то я упала бы на пол. Какое-то время мы так и стояли, замерев. Я в согнутом положении. Василий прижавшись к ко мне сзади и держащий меня руками. Вот он выпрямил меня, прижимая к себе. При этом продолжал сжимать мои груди. Стал целовать меня в затылок, в шею, плечи мои. Я сделала попытку развернуться к нему лицом. Он ослабил свои объятия. Повернулась. Положила голову ему на грудь, обняв его и соединив руки на его спине. Он продолжал целовать меня.
– Ну что, Вась, утолил свою жажду?
– Нет. Но теперь могу спокойно на тебя смотреть.
– Тогда пойдём, погреемся. Я тебя потом берёзовыми и дубовыми вениками попарю.
– Пошли.
Василий надел шапку, я повязала на голову платок, специально взятый мной для этого. Держась за руки, зашли в парную. Она была отдельно от мыльни. Василий расправил льняную простынь на полке. Сел. Я плеснула на каменку из деревянного ковша настоя с травами. Зашипело. Нас накрыл жар с ароматом ромашки и мяты. Я села рядом с Василием. Закрыла глаза. Мы молчали, просто расслабились. Наслаждались. То, что Василий не прерывался, меня мало беспокоила, так как я приготовилась к его приезду. Дарёна заранее приготовила противозачаточный настой, который я и пила. Правда об этом никто, кроме нас с ней двоих не знал.
– Саш, ещё поддай пару. – Попросил Василий. Я ещё плеснула на каменку. Он лёг на живот на полке. Я взяла из бадьи распаренные веники. Начала парить супруга. Он лежал, уткнувшись в свои руки и постанывал от наслаждения.
– Саша, по сильнее. Чего жалеешь меня? Чай я не девка красная с нежной кожей.
Я хлестала его уже от души, так, что распаренные листья берёзы, а потом и дуба летели в стороны. А Василий только блаженно улыбался, да нахваливал меня. В итоге, я сама запарилась.
– Вась, я не могу больше. – Бросила веник в бадью и выскочила из парной. Подскочила к бочке с холодной водой и стала умывать лицо. Я не слышала, как Василий вышел из парной, зато в полной мере ощутила, когда на меня обрушился водопад холодной воды. Я завизжала и отпрыгнула от бочки. Василий хохотал, стоя с деревянным ведром.
– Вася!!! – Закричала я. Схватила другое ведро и, зачерпнув из бочки холодной воды, плеснула на него. Он довольно заревел, словно медведь. Но смеяться не перестал.
– Ай хорошо, Сашка! Давай ещё одно!
Я зачерпнула опять воды и окатила его. Он успел повернуться ко мне спиной. Опять довольно заревел. Я, глядя на него, сама засмеялась. Супруг повернулся ко мне. Смотрел, улыбался.
– Спасибо, люба моя. От души вениками меня нахлестала. А теперь твоя очередь. Пошли, ляжешь, я тебя попарю.
Я смотрела на него, представила, как он понужает меня веником… Ну его, от греха подальше.
– Васенька, а может не надо? Я и так вон как согрелась.
– Надо, Царица Ливонская. Очень даже надо. – Василий подошёл ко мне вплотную, обнял одной рукой за талию. – Не бойся, Саш. Я тебя нежно попарю. Пошли. – Рука его с моей талии сместилась ниже и погладила меня по ягодице. – Пойдём, душа моя.
– Обещаешь, что сильно меня бить не будешь? Вась, а то у меня кожа нежная. Ты же не хочешь, чтобы я вся в красных полосах была, словно меня розгами пороли?
– Обещаю. Я же сказал, что нежно тебя попарю.
Мы вернулись в парную. Я легла на живот, на простынь, на полке, где до этого лежал Василий. Уткнулась в сложенные ладошки. Василия стоял рядом. Почувствовала его ладони. Он стал гладить меня по спине, по ягодицам, по ногам.
– Вась, ты меня парить будешь или гладить? Погладить мог бы и в мыльне.
– Сейчас буду. Просто не мог не погладить тебя, Сашенька.
Он плеснул на каменку воды. После чего, стал аккуратно постукивать меня берёзовым веником. Я лежала и млела. Закрыла глаза. Ещё чуть и он начал парить меня уже двумя вениками сразу.
– Саша, как ты?
– Нормально, Вась. Пока терпимо.
Он продолжил. В конце концов, я достигла своего предела.
– Всё, Вась. Я пошла. – Соскочила с полки и выбежала в мыльню. Василий вышел за мной.
– Саша, давай я водой тебя окачу? Быстрее остынешь.
– Давай. – Встала перед ним и закрыла глаза. Он опрокинул на меня сверху ведро с холодной водой. Я тихо заголосила. Но оставалась стоять. Даже глаза не открывала. Он обнял меня.
– Пошли, посидим, остынем.
– Пошли.
Вышли в предбанник. Сели на лавочку. Василий зачерпнул деревянной кружкой из бадьи квас.
– Будешь? – Спросил он.
– Буду. Благодарствую, Василий. – Взяла кружку и стала жадно пить. Напившись, отдала её назад мужу. Он вновь зачерпнул. Теперь пил сам. Тоже жадно. Квас побежал у него по усам и аккуратной бороде. Закапало ему на грудь. Я смотрела как капли кваса скатываются по его груди. Приблизила лицо и слизнула их. Потом поцеловала. Он отставил пустую кружку на стол. Смотрел на меня. Я продолжала целовать его, возбуждаясь всё больше и больше. Соски мои затвердели. Взяла в руку его мужскую плоть, стала её ласкать руками, чувствуя, как она вновь твердеет. И продолжала целовать его грудь. Он стал гладить меня по голове, скинул с моей головы платок. Потом поднял моё лицо и наши губы соединились. Я приподнялась и перекинув правую ногу через его колени уселась на него. Поёрзала, не отрывая своих губ от его. Направила плоть мужа в себя и опустилась. Начала двигаться. Запрокинула голову. Блаженство нарастало.
– Васенька, я тебя так сильно люблю…
…Насытившись друг другом, ещё некоторое время сидела на Василии, положив голову ему на плечо и обнимая его за шею. Он поглаживал меня одной ладонью по спине и вторую положив мне на затылок.
– Вась, – тихо сказала ему, – я тебе писала, что взяла вторую часть сокровищ. Я тебе подарок привезла.
– Большой подарок?
– Большой. Сам увидишь. Завтра. Сегодня никуда не хочу идти. Хочу с тобой побыть.
– Хорошо, Саша. Я тоже хочу с тобой побыть. Нам поговорить надо будет на очень серьёзные темы.
– Хочешь Москву перестроить? – Он поцеловал меня в макушку.
– Хочу. Я же писала тебе об этом?
– Писала. Ты ещё и Думу собирала. Мне тут же отписали. Многие думские бояре и не только, опасаются. Слишком масштабную перестройку ты хочешь сделать. На это уйдёт очень много денег. Можем остаться без казны. Ты об этом думала?
– Думала. Без казны не останемся. Я жду известий о золотых приисках на Урале. Строганов с казаками уже должны выйти на них, либо вот-вот выйдут. Плюс серебряные рудники. На Урале они есть. Так что, без золота и серебра не останемся. Но казна не будет брать на себя все расходы по реконструкции.
– Что ещё за слово басурманское?
– Реконструкция, это переустройство, перестройка строений и улиц. Создание новых защитных оборонительных сооружений. Сейчас оборонительные линии Кремля уже устарели. Долго против пушек они не продержаться, так как не рассчитаны на противостояние огнестрельному оружию. Захватчики ещё долго будут приходить к нам. И каждый раз они будут иметь всё более лучшую артиллерию. Москва почти вся деревянная, Василий. Из-за этого постоянные поджары. Сколько людей и добра гибнет в них?
