Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 102 страниц)
– Да какая разница, Марфа⁈ Главное, что бабушка Стена была принцессой. А это многое меняет. Тут самое главное, это как подать красивее товар. А остальное дело техники.
– Дело чего, Матушка? – Не поняла Марфа.
– Дело политтехнологий. Это такая наука, по продвижению своего кандидата во власть. Так… – Я забарабанила машинально пальцами о столешницу. – Значит делаем следующее. У тебя есть люди, кто говорит по-шведски?
– Нет, Матушка. Прости.
– Не извиняйся. Сделай упор сейчас на Скандинавии. Швеция и Норвегия, а так же финны. Это важно. Тогда возьмёшь купца Рукавишникова. Знаешь такого?
– Знаю, Матушка.
– Вот его возьмёшь. Я дам предписания капитанам каравеллы «Авангард» и военной каракке «Святая Елена Константинопольская» выдвинуться к Стокгольму и встать там на рейд. К ним присоединится и одна из трофейных каракк, которые стоят сейчас на ремонте в Данциге. Они возьмут десант. Рукавишников должен будет высадится в Стокгольме и передать моё письмо Кристине и её мужу, Стену Стуре. В Ливонии у тебя есть кто из немцев?
– Есть. Сформирована боевая группа из немцев и фрисландцев.
– Отлично. Пусть Гаврила направляется в Ливонию. Непосредственно в Ригу. В Ливонии возглавит эту боевую группу. Вместе с Рукавишниковым высадится в Стокгольме и когда начнётся «ночь длинных ножей» поучаствует в ней. А заодно уберёт аккуратно Густава Вазу. Но уберёт так, чтобы все подумали, что Густава убили сторонники датского короля из высшей знати. Нам этот Густав не нужен. Заодно проконтролирует, чтобы зачистка всех влиятельных аристократов, поддерживающих датчан, была выполнена полностью. Понятно?
– Понятно, Матушка.
– И Гаврила должен рядится под местных, как и вся его боевая группа. Если всё понятно, то иди. Готовься. А я напишу письма Кристине, моему канцлеру, Георгу фон Фрундсбергу и капитанам кораблей.
Когда Марфа ушла, позвала Богдана.
– Богдаша, принеси мне шахматные фигуры. Не те, которые на доске, а другие. Которые в запасе.
Сама расстелила на полу большую карту Европы и Азии, которую рисовала последний год. Карта была из нескольких кусков. Открыла большую резную шкатулку. Там у меня лежали шахматные фигуры. Мне ещё один комплект сделали. Поставила шкатулку на пол. Ползала на коленях. Вытащила из шкатулки коня. Поставила его там, где был указан Стокгольм. Посмотрела и улыбнулась.
– Ай да Сашка, молодец! – Сказала сама себе и засмеялась. – Ни Вазы, ни стакана и даже ванны нам там не надо. А старшую дочь Стуре возьмём себе, глядишь её дети, мои внуки и трон Шведский возьмут. А что? Будут иметь полное право. – Потом достала из шкатулки туру. Переместилась, опять на коленях, к дельте Волги. И там, где у меня помечена была Астрахань, поставила эту туру. Полюбовалась. – Да, Сань, ну ты просто стратег! – Я опять засмеялась…
23 день, месяца Джумад ас-сани 921 года Хиджры (Август 1515 года от Рождества Христова). Астороконь (Хаджи-Тархан). Резиденция ханов.
Хан Абдул-Керим смотрел на свой диван, что собрался в связи с блокадой Асторокони русскими войсками. Он смотрел на мурз, биев, муфтия, калгу, нуреддина, визиря, кадиаскера и прочих высокопоставленных лиц.
– Что скажите? – Задал вопрос хан, глядя на свой диван. Сначало стояла тишина. Все молчали. А что говорить? Все и так всё понимали. Словов взял калга.
– Великий хан. Положение критическое. Получить помощь от ногаев мы не можем. Большая ногайская орда разгромлена. Те из ногайских родов, кто ещё остался, откатываются на юг, в основном в Персию. Некоторые пытаются прорваться к османам. Помощи от Казани мы не получим, так, как она уже пала, перед Московским Великим Князем. Помощи ждать не откуда. Укрепления Хаджи-Тархан слабее, чем укрепления Казани. Долго мы не продержимся. У урусутов артиллерия. Их очень много. Плюс монголы, которые заполонили весь восток ханства и подчиняются они Искандер-султан. Так же к ней перебежало много казанских биев и всех своих нукеров, по требованию Искандер-султан они кинули сюда, на нас.
– Предатели! Служат этой гяурке! Забыли Аллаха и своих предков. – Выругался хан.
– Великий хан. – Вступил в разговор нуреддин. – Как мне доносят, Искадер-султан общается с имамами, муфтиями и суфитскими мужами. Много разговаривают об исламе, о законах ислама и шариате. Искадер-султан знает Коран получше многих истинных мусульман и цитирует аяты и суры на память. И она не требует, чтобы истинные правоверные предавали веру предков своих. Ей служат и христиане, и мусульмане. И даже язычники, калмаки, сиречь монголы. Ей достаточно принести клятву верности.
– Клятве верности женщине? Да ещё неверной???
– Да, Великий хан. Вот только клятву придётся соблюдать иначе её гнев будет беспредельным и безграничным. Весь род предателя будет уничтожен до седьмого колена. Бии и мурзы служат ей и за страх, и за совесть. Тот, кто пришёл и преклонил перед ней колени, тот обретает её защиту. Поэтому многие казанские бии, в том числе и из ногайских родов, встали перед ней на колени и принесли клятвы на Коране.
– Вы что мне предлагаете, поклонится урусутам? Этой девке? – Задал вопрос хан. Но ответа не услышал. Все в диване молчали. В какой-то момент он понял, они его уже приговорили. Вся эта продажная шайка уже всё решила. И даже самые верные, как он думал, приняли решение. Холодная дрожь пробежала по спине хана Абдул-Керима. Он понял, что эту ночь он не переживёт. Конечно, прямо они это не говорили, но судя по их взглядам, они уже приняли решение, приклонить головы перед урусутом Василием и его женой, Искандер. Теперь оставалось сделать так, чтобы уйти из Хаджи-Тархан с казной. Насчёт гарема ему было всё равно. Как и насчёт своего потомства. Единственно кого он хотел забрать с собой, это старшего сына.
– Калга, нуреддин, бии, мурзы, что предлагаете? Драться или сдать город?
– Великий хан, – сказал один из мурз, – иногда надо отступить, чтобы начать после натиск по новой.
Какой натиск??? Он что, издевается? Где взять сил на новый натиск? Их нет. И не будет. А тут ещё и монголы-язычники. Те, кто когда-то пришёл сюда с Чингизханом, а после с Бату-ханом. Но их уже больше двухсот лет нет. И вот они опять вынырнули из тьмы веков. И стали ещё сильнее с артиллерией Искандер-султан. С её нукерами. Он смотрел в глаза тех, кто был опорой его власти. И понял, опоры больше нет. Все они будут спасать свои никчёмные жизни, жизни своих семей, своих нукеров, своё имущество. А что это значит? А это значит, что он должен умереть. Нет, на такое он не согласен. Поэтому приготовился.
– Вы хотите, чтобы я, Великий Хан, потомок Чингиза, перед кем-то склонился? Нет. Мы будем драться.
Весь кагал закивал ему головами. Стали говорить слащавые и успокаивающие слова. Но хан им уже не верил. Был уверен, что они готовят переворот. Он дал знак старшему своей охраны и в помещение ворвались нукеры, стали всех рубить без разбора. Это была его самая большая и кровавая бойня. Но это не спасло хана Абдул-Керима. В этот же вечер, к Великому Князю прискакал гонец, сородич нуреддина. Он упал на колени.
– Великий Государь. Хан сошёл с ума. Он убивает семьи мурз и биев. Мы готовы пустить твоих воинов в Хаджи-Тархан. Откроем ворота. Только спаси наши семьи.
– Откроете сейчас? – Спросил Василий.
– Да, Великий Государь. Сейчас. Только поторопись.
Василий посмотрел на Воротынского.
– Князь-генерал. Конницу Корпуса к воротам. Всем остальным приготовится. Живее.
– Слушаюсь Государь. – Козырнул Воротынский и выскочил из великокняжеского шатра. Вскоре послышались команды. Лязг железа, храп лошадей. После, в свете факелов, к городу устремилась огненная змея. Это с факелами шла конница. Кирасиры Корпуса. За ними пошла пехота. Артиллеристы приготовились вести огонь по навесной траектории.
Русские войска ворвались в город…
Москва. Август 1515 года от Рождества Христова. Август месяц.
Поставив туру на карту, уселась на задницу. В этот момент ко мне в кабинет постучались.
– Матушка! – Это Богдан. – Тут сержант-дамы? Гнать их в шею?.. Вы чего? Куда прёте? – За дверью началась возня.
– Да как ты смеешь, Богдан! – Завопила Агнешка. Я усмехнулась.
– Богдаша! – Крикнула старшему палатину. – Пусти их.
Двери открылись. Ко мне зашли четыре возмущённые фрейлины.
– Матушка, а чего они⁈ – Недовольно проговорила Паула. Я улыбнулась в ответ.
– Вы сколько уже друг друга знаете, Паула? До сих пор не поняли, что они так над вами смеются? Заигрывают. Подначивают.
– Матушка, а что это и почему ты на полу сидишь? – Спросила Саша Ходкевич, указывая на разложенную на полу большую карту.
– Это карта Европы и Азии. Азия правда не вся вошла. Всё же Азия намного больше Европы. Но то, что мне нужно я нарисовала.
– Матушка, а Индия где? – Спросила Паула.
– Индия не вошла. Она вон там должна быть, за Персией.
– Матушка, а почему на карте стоят шахматные фигуры?
– А это я так условно обозначаю, свою большую игру.
– Матушка, а здесь написано у тебя Швеция. – Указала Саша Ходкевич на Скандинавию.
– Здесь не только Швеция, тут и Норвегия.
– А что означает стоящая здесь шахматная фигура? Это же конь?
– Конь, Саша. Он стоит там, где расположен Стокгольм. – Все четыре мои сержант-дамы вопросительно на меня смотрели. – Знаете ли вы, девочки мои, что конь, это одна из самых опасных и коварных фигур? Он ходит наискось, причём может атаковать из-за другой шахматной фигуры.
– А почему он стоит на Стокгольме? – Это уже спросила Агнешка
– А это, мои хорошие, вы поймёте позже. И поймёте почему конь стоит, а не ферзь или тура, или ещё какая фигура.
– Матушка, а здесь у тебя какая фигура стоит?
– Тура. Видишь она как крепостная башня. Символизирует, что здесь в дельте Волги-Итиля будет форпост Руси. Ещё в шахматах туру называют ладьёй. И ладья тоже здесь подходит. Ладья символизирует, что теперь вся Волга принадлежит Москве, а значит мы имеем свободный водный выход в Каспий, по которому на кораблях можем попасть в Персию.
– Матушка, а вот здесь написано ВКЛ. Что это? – Спросила Саша.
– ВКЛ, это, дорогая моя, Великое Княжество Литовское.
– А почему здесь стоит слон?
– Это боевой слон. Означает, что война здесь у меня не закончена. Но я её закончу, на своих условиях. Кое-кто должен мне заплатить за нападение на меня. Заплатить серебром, золотом и землями. Ибо я такое не прощаю.
– Матушка, – Айтан указала на полуостров Крым, – здесь тоже стоит слон.
– Конечно. И здесь тоже война не окончена. Не окончена до тех пор, пока в Крыму присутствуют османы.
– А здесь? Что это, Матушка? – Паула указала на Уральские горы.
– Это Уральские горы. За ними Сибирь. Здесь стоит три пешки. – Ответила я.
– Почему пешки и что они означают?
– Две пешки прикрывают третью, вот она выдвинулась вперёд. Это казаки выдвинулись на покорение Сибирского ханства. Но знаете, чем необычна пешка?
– Чем, Матушка? – В унисон спросили Паула, Агнеша и Саша. Айтан промолчала.
– Тем, что пешка очень быстро может превратится в ферзя!
– А здесь ферзь стоит? – Указала Агнеша на северо-запад Европы.
– Ферзь. – Кивнула я улыбаясь.
– А почему здесь ферзь и что здесь обозначено?
– Это Англия, Агнеша. Здесь гнездятся мои самые смертельные враги. Здесь их логово. Поэтому там и стоит ферзь. Для последнего удара, чтобы поставить шах и мат.
В этот момент опять постучались. Заглянул Богдан.
– Матушка… – Он посмотрел на меня выразительно. Девочки поняли, что старший палатин не хочет говорить в их присутствии. Как бы показывая, что это не их ума дело. Фрейлины моментально задрали свои носики. Удивительно, но палатины и сержант-дамы понимали друг друга без слов. Пикировка между ними продолжалась. Я усмехнулась.
– Богдаша, хватит. Говори. – Он зашёл в кабинет.
– Матушка, тут люди Марфы доложили, в Москве опять объявились эти… Как их… Хасасины.
– Ассасины или по другому хашшишины. Я ждала этого. Где они?
– В слободе, где селятся купцы из восточных стран. Они не скрываются.
– Понятно. Кто у них старший?
– Саид. Старый знакомец, Матушка.
– Не сегодня, так завтра он появится здесь. Думаю, Старец принял правильное решение. Богдаша, знаешь, что сделаешь?
– Что, Матушка?
Я усмехнулась.
– Поедешь к купцу Рукавишникову. Скажешь ему, что завтра к нему приедут сваты. Сватать его дочку, Настеньку.
Мои сержант-дамы сразу навострили ушки, смотрели на меня в ожидании.
– Хорошо, Матушка. А за кого сватать то?
– Как за кого, Богдан??? За Илюшу нашего. – Я засмеялась. Богдан тоже. Девушки заулыбались. – Скажи ему, чтобы приготовился. Надеюсь, подарок он невесте своей приготовил. А то не хорошо получится. Палатин Царицы и без подарка! Если не приготовил, позаботься, как старший над ними. Или ко мне приди. Я подарок дам.
Богдан довольно осклабился.
– Не беспокойся, Матушка. Приготовим подарок. Эх, погуляем!
Я засмеялась, кивнула ему.
– Обязательно погуляем.
Вечером занималась детьми. Поиграла с Вячеславом и Андрейкой в солдатики. Мальчишки были счастливы, так как в большой комнате развернулось настоящее сражение. Божен с Никишей, присутствовавшие при этом, усиленно подсказывали княжичам куда следует двигать войска. Божен был за Славку, Никиша – за Андрейку. Фрося с осуждением смотрела на Божена, но молчала. Рядом со мной на полу сидела Дарья. В одной руке держала деревянного всадника, во второй – пехотинца. Иногда колотила всадником то солдат Андрея, то Славки. Оба возмущались и просили меня убрать девчонку от их сражения. Даша недовольно смотрела на них и громко выражала несогласие. Неожиданно в комнату зашла Ленка. Приехала со своих мастерских. Костик лежал в люльке, усиленно махал иногда ручками и ножками, словно куда-то бежал. Одна Соня, так же почивавшая в люльке, не обращая никакого внимания на вопли противоборствующих сторон, спокойно спала.
– Сань, а что здесь происходит?
– Мама, у нас бива. Мы в содаты игаем! – Пояснил ей Андрей.
– Боже, какой ужас.
– Чего божишься, Лен? Сонечка, красавица такая, спит без задних ног. Наелась и опять массу давить. Так что успокойся.
Лена прошла к люлькам, заглянула сначала в одну, потом во вторую.
– Боже мой, Костик. Бедное дитя, всеми брошенное. Иди ко мне, птенчик. – Ленка хотела вытащить его из люльки, но я пресекла диверсию.
– Руки мыла? Вот иди помой, потом уже за детей хватайся.
– Нудная ты, Сань. Чем старше становишься, тем нуднее и сварливее.
– Давай иди, прЫнцесса на горошине.
– Сама ты, прЫнцесса на бобах. – Но меня всё же послушала. Фрося ей полила теплой воды. Ленка сполоснув руки, взяла моего сына. Начала с ним сюсюкаться. Целовать его. Он был довольный. Улыбался ей беззубым ртом и пытался в силу своих возможностей обслюнявить её. Я покосилась на неё. Чуть сморщилась.
– Лен, паровик то работает? – Спросила её.
– Работает. Проблемы с приводом. Постоянно выходит из строя, сволочь такая. На дню раза три как минимум останавливать приходится. Надо что-то делать.
– Озаботь Бориса. Он головастый.
– Да он уже пытается что-то придумать. Кулибин, блин. – Ленка держа малыша столбиком в двух руках, стала покачивать его вверх-вниз. – Тра– татушки-тра-та-та, мы везём с собой кота. Рыжика, собаку, петьку-забияку. Обезьяну, попугая вот компания какая!.. Сань, запарилась я. Отдохнуть хочу. Вон тепло какое стоит, жара. Купаться хочу. Шашлык хочу. Попрыгать хочу под песни.
– После завтра, заберём Ксюшу из Госпиталя. Поедем к ней в имение. Там красотища. И речка есть. Там и покупаемся и шашлык будет и попрыгушки. – Сказала ей, глядя на разворачивающуюся битву. Конница Андрейки пошла в наступление. – Слава, Божен, сейчас проиграете, вам сомнут правый фланг. Подтягивайте артиллерию.
На следующий день, собиралась сначала поехать на пушкарский двор, так стали называться пушкарские избы, посмотреть паровик. Потом к купцу Рукавишникову, сватать его дочку, пока его не услали его в Стокгольм, как Богдан доложил, что Марфа привезла хашишшина.
– Пусть зайдёт. И посланец Старца тоже.
Богдан кивнул, открыл дверь шире. Зашла мой начальник Особого Отдела. За ней зашёл старый знакомец – Саид. Зайдя, он встал передо мной на колени, сложил крест на крест руки на груди и коснулся лбом пола, так и оставшись в этой позе. Я смотрела на него некоторое время. Марфа, сержант-дамы, Богдан и Илья молчали. Последние с саблями наголо.
– Встань, Саид. Что велел передать Старец?
Он выпрямился, но с коленей не встал. Вытащил из-за пазухи халата свиток. Держа его в обеих руках, передал мне.
Забрав послание, развернула его. Читать по-арабски я уже умела. Всё же занятия и беседы с муфтиями и муллами не прошли даром. Старец писал, что он подумал над моим посланием. И согласился с моими доводами. Так же заверил, что хашшишины больше не будут пытаться убить меня, в чём клянётся именем Всевышнего. Я, конечно, ни на грош не поверила ему, но Саиду ничего говорить не стала. Старец писал, что с этого момента его люди в Москве, во главе с Саидом, будут исполнять любую мою волю и я вольна распоряжаться ими по своему усмотрению. Он просит только одно, что когда я пойду разбираться с тамплиерами, в их логово, то со мной туда должны пойти и его хашшишины. Тамплиеры похитили их священные книги. Хашшишины должны вернуть их назад. Прочитав, я свернула свиток опять в трубочку. Посмотрела на Саида.
– Хорошо, Саид. Я беру тебя и твоих людей на службу. И проверю вас, хашшишинов, как вы умеете соблюдать договор. Ты пойдёшь со мной в цитадель тамплиеров. И если ваши священные книги там, ты их заберёшь.
– Благодарю, Искандер-Султан. Да прибудет с тобой милость Всевышнего. Что я должен делать?
– Первое задание. Не обязательно это сделаешь ты лично. Тем более ты далеко от того места, где мне нужно провести акцию… Акция это действие, в результате которого умрёт неугодный мне человек. Понятно?
– Да, Искандер-Султан. Кто должен умереть?
– Султан мамлюков. Аль-Ашраф Кансух аль-Гури. По моим данным, он хочет заключение сепаратного мира с османами. Таким образом, аль-Гури желает заполучить осман в его борьбе против португальцев в Индии. Планирует предать меня, как союзника и захватить артиллерию моего экспедиционного корпуса в Египте и Сирии. Ваша задача, как можно быстрее устранить его. Всё остальное сделают другие люди. Сумеете?
– Да, Искандер-Султан. Наши люди есть в Египте и Сирии. Я всё сделаю.
– Тогда иди, Саид. Если нужны деньги, скажешь.
– Нет, Искандер-Султан, деньги не нужны.
– И ещё, Саид. Надо не просто убрать Кансуха, а сделать так, чтобы подозрение в его смерти пало на султана осман, Селима.
Саид внимательно смотрел мне в глаза. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он приложил руку к сердцу, поклонился.
– Я всё понял, Искандер-Султан. Твоя воля будет исполнена.
– Матушка, на каком языке ты с ним разговаривала? – Спросила меня Агнеша, когда Саид покинул мой кабинет.
– На арабском, дорогая.
– Ты знаешь так много языков?
– Я бы не сказала, что много. Да и знаю их ещё недостаточно хорошо.
– А зачем тебе знать другие языки, Матушка? Разве толмачей для этого недостаточно?
– Недостаточно. Иной толмач может не совсем правильно перевести речь того, с кем разговариваешь. Да это нужно для более широкого кругозора. Я и татарский учу, и немецкий. И итальянский хочу выучить. – Ответила, взглянув на Паулу. – Поможешь мне Паула?
– Конечно, Матушка.
– Ну вот. – Я улыбнулась, глядя на своих сержант-дам. – И на персидском хочу научится говорить, на фарси. Надеюсь, что Айтан мне поможет. А то вдруг придётся мне с шахиншахом встретиться? Не хотелось бы с ним через толмача разговаривать. Запомни, Агнеша, как сказал один мудрый человек: «Век живи, век учись». А ещё: «Ученье свет, а не ученье тьма».
– А польский, Матушка, ты не хочешь выучить? – Спросила Агнеша.
– И польский тоже. – Улыбнулась ей.
– Я готова с тобой заниматься, Матушка. – Тут же сказала польская княжна.
– Это замечательно. Я составлю расписание занятий. С тобой, с Паулой и с Айтан. Так, ладно, девочки, мальчики. Собираемся. Сначала едем на пушкарский двор. Потом к купцу Рукавишникову. Будем нашего Илью сватать! – Я засмеялась, глядя на палатина. Девчонки тоже засмеялись. Богдан похлопал Илью по плечу.
– Всё, брат, теперь ты, как Айно станешь, женатым. Кончилась твоя воля.
– Правильно всё Матушка делает для Ильи. А то привыкли шлындать по разным девкам непотребным, тьфу срамота. А семейный человек, это серьёзный и солидный человек. Уважаемый. – Сказала Марфа Богдану. – А когда ты, Богдан, женишься? Не присмотрел ещё себе ладу свою?
– Ты чего, Марфа? Какую ещё такую ладу? Я ещё молодой. Не нагулялся.
– Да ты так до седых волос не нагуляешься, кобель. Матушка скажет и женишься.
– Вот когда Матушка скажет, тогда и женюсь. – Богдан от греха подальше отодвинулся от Марфы.
– Что, Богдаша, правда женишься? – Спросила его.
– Так если на то воля твоя будет, Матушка. Да и испокон века было такое, что ежели старшие скажут, то младшие женятся али замуж выходят. – Ответил он.
– И тебе всё равно будет, кто твоей женой станет? – Опять спросила его.
– Ну… На то же твоя воля будет. Как я могу ослушаться? Конечно, хотелось бы, чтоб жёнка на лицо пригожая была, да на тело справная.
– А у самого на примете никого нет?
– Нет, Матушка. – Покачал головой палатин. Потом хитро посмотрел на польскую княжну. – Вот только если Агнешка. Всем хороша, да больно нрав у неё, как крапива. Она же поедом мужа съест. Как говорит Царевна Елена, нерв свернёт. Так что, Матушка, я лучше так поживу.
Илья засмеялся. Я тоже усмехнулась. Девчонки захихикали, все кроме Агнешки. Она с возмущением смотрела на Богдана.
– Это у кого нрав, как крапива? Ты чего говоришь⁈ – Моментально наехала она на парня, уперев руки в боки. Тот попятился. – На себя посмотри, прямо агнец божий. Люди добрые гляньте на него, Матушка! – Агнеша затараторила, продолжая наступать на Богдана. Тот всё больше пятился. Илья хохотал уже в голос. Смеялись девчонки, смеялась Марфа, качая головой. Смеялась я сама. Агнеша остановилась, смотрела на нас.
– Я же говорю, Матушка. – Улыбаясь, проговорил Богдан. – Спаси и сохрани, Пресвятая Богородица меня от такой напасти. – Он перекрестился.
Агнеша сама засмеялась. Стукнула Богдана кулачком в грудь.
– Да иди ты, Богдаша.
Ехали верхом. Прибыв на территорию пушкарского двора, ещё издали увидели дым. Это дымил паровик. Им качали мехи конвертера. Мои сержант-дамы и палатины, увидев работающий паровик, стали крестится. Айтан смотрела, широко раскрыв глаза. К нам подошла Елена. Она ночевала в Кремле и уехала рано. Я слезла с коня.
– Не видела, Лен, как ты уехала.
– Спать надо меньше.
– У тебя плавка идёт?
– Да, сейчас выдадим сталь. Боюсь я, Сань, не дай бог приводы подведут, столько металла загубим. И так постоянно. На грани фола.
– А придумать ничего нельзя?
– Без подшипников ничего. Всё, что придумываем, ерунда. Временная мера. Знаю, на вкладышах можно работать. Работаем. Борис ещё от этого паровика запитал токарные станки. Пока два только. Простейших, как моя жизнь. Но всё равно, Сань. Это такой прорыв, просто описаться можно. Пошли что покажу.
Прошли к большой избе. Я видела, что туда, от паровика, тянулись толстые верёвки с узлами, которые и исполняли роль приводов для работы станков. В избе стояли два станка. Убогие, как древняя сакля горца. Простые. Грубой обработки. Но они работали. За одним из станков стоял Бориска.
– Сань. Не смотри так на станки. Извини, у меня тут нет станкостроительного завода. Уж какие сделали, такие сделали. Но даже они, тут всех в восторг приведи. Особенно Петра Фрязина и Бориса. Сейчас стволы ружей точат.
– Лен, а ты как, вернее, из чего резцы сделала?
– А вот с этим проблема. Используем самую лучшую сталь. Но сама понимаешь. Нужны сплавы. Сейчас работаем над высокоуглеродистыми и легированием. Естественно, титана, молибдена и тантала у меня нет. Уж звиняй.
– Ленка, я тебе что-то говорю? Ты у меня вообще умница. Я честно, не ожидала такого. – Я обняла её, стала целовать в щеки.
– Сань, перестань. Давай ещё в губы в полный засос с пропихиванием языка в горловую полость?
– Лен, ну зачем ты так?
– Ладно, извини. А вообще реально, трындец, Сань. Всего не хватает. Ничего нет. Опять, как всегда на коленке.
– А кто Бориску токарному делу учил?
– Да никто. Сань. Всё методом тыка. Резцы только успеваем новые делать. Летят, только в путь. Я помню, по телевизору смотрела, как они там на станках всякую всячину точат. Вот и объясняла общий принцип работы Фрязину и Бориске. Хотя сама реально, за станком ни разу не стояла. Думала всё накроется медным тазом. Даже по волчьи выть захотелось… Знаешь, нам с тобой как-то нереально везёт. Вот и здесь. Думала, реально, обделаюсь. А тут неожиданно пошло… Сань, а мы правда с тобой отдыхать поедем?
– Правда, Лен. Завтра уедем к Ксении в имение. Ничего делать не будем. Только отдыхать. А то я смотрю, ты и правда схуднула. Под глазами круги. Ты не беременная опять?
– Нет. Я в ближайшее время беременеть не собираюсь. Васе, конечно, ничего не говорю. Но на фиг.
– Лен, молоко то хоть нормально у тебя идёт?
– Нормально, даже слишком. Это единственное, что у меня нормально идёт. Посмотри на мою грудь! Буфер, как у тепловоза. Они же оба, Костик с Сонькой сосут, как не в себе. Мне иногда кажется, что высосут они меня, одни кости останутся.
– Перестань. Какие кости? Да, ты похудела. Наоборот, стройная стала. Ты же хотела похудеть.
– Сань, тут дело не в этом.
– А в чём?
– Понимаешь… Как бы тебе сказать… Одним словом, не хочу я сильно худеть. Я мужняя жена. А Васе нравится, когда у меня можно за что-то подержаться… Что ты так на меня смотришь?
– Лен, ты ли это? Я в шоке! Ты не хочешь худеть? Вот это ты сделала мой день!
– Сань, перестань. Я это в том смысле, что… Короче, давай потом поговорим.
– Давай. Я не могу поверить, Ленка! Что, Ленусь, красивой мужней жене должно быть много? – Я усмехнулась.
– Сань, блин… Я трусы себе сшила, два месяца назад. Всё по размерам, в облипку. А тут давай их надевать, они мне большие. Прикинь? Ещё немного и они мне, как свободные шорты станут. Я боюсь, что Васька меня худую разлюбит. А я его так люблю сильно.
– Но-но. Только слюни не распускай с соплями. Не разлюбит. Ты для него свет в окошке. А отдохнуть тебе реально надо. Вот завтра и поедем. Так что шмутки свои собери. Вася здесь останется в Кремле. И это без вариантов. Отдохнёте друг от друга.
Я обнимала её за плечи. Лена зашмыгала носом. Посмотрела на меня. Я улыбалась. Она ответила тоже улыбкой.
– Сань… – Она помолчала, а потом запела. – С одесского кичмана, бежали два уркана, бежали два уркана в дальний путь. – Я от неожиданности даже не знала, что сказать.
– Лена? Ты чего? Какой кичман? Какие урканы? Ты ещё спой: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла!» Да, дорогая моя. Вижу у тебя совсем крыша едет. Надо тебя срочно отсюда увозить.
– Сань. «Кичман» это классика. Её пел Утёсов. – Она оглянулась на конвертер. – Всё, Сань, пошла плавка. Слава тебе богу, привода выдержали!
Глава 22
Подмосковье. Имение князей Остожских. Август 1515 года от Рождества Христова.
Август выдался жарким. Вот и сейчас, уже двадцатое, а температура градусов 27–28, на вскидку. Сидела в раскладном кресле на берегу большого пруда. На мне была нательная рубашка до колен. Смотрела на Елену. Она залезла в воду. На ней был купальник, специально сшитый ей самой, для такого случая. Мои девчонки, сержант-дамы, когда первый раз увидели на Елене этот девайс впали в прострацию. Краснели и хихикали.
– Ваше Высочество будет в таком купаться? – Поинтересовалась Паула.
– Да, моё Высочество будет в этом купаться. – Кивнула ей моя подруга. – Это купальник. Специально сшитый для купания.
– Но он слишком откровенный, Ваше Высочество! А если кто из мужчин увидит?
– Кто из мужчин видел уже меня в этом купальнике и даже без него. Я имею ввиду боярина Вяземского, Василия.
– Боярин Вяземский, это твой муж, принцесса Елена. – Влезла в разговор Агнешка. – Отказывать мужу нельзя, ибо так заповедовано Господом нашим Иисусом Христом. И это не блуд, а освещённое церковью исполнение супружеского долга.
– Вот и я о том же. – Усмехнулась Елена.
Ленка залезла купаться. Плавала, наслаждалась. Мужиков рядом не было. Хотя они оцепили территорию. Две сотни Алексей Кобылы. Создав внешний и внутренний периметр. Смотреть в нашу сторону было запрещено. И мои палатины тоже стояли во внутреннем периметре. Я даже не сомневалась, что засранцы подглядывали за нами. Но на это можно наплевать, пусть смотрят. Когда Елена накупавшись, разлеглась под солнцем загорать, потягивая из кружки ягодный морс, Агнеша, глядя на неё спросила:
– Принцесса Елена. Как ты так можешь?
Елена посмотрела на польскую княжну непонимающе.
– Не поняла?
– Ваше высочество, но ты же под солнцем.
– Ну да. А что не так? – В отличии от Ленки я сразу догадалась о чём говорит Агнешка.
– Ну как же? На вас ляжет плебейский загар. А аристократки должны иметь идеально белую кожу. Это только у смердов есть загар, от того, что они проводят всё время на солнце, работая.
Ленка некоторое время смотрела округлившимися глазами на Агнешку. Потом перевела взгляд на меня. Я усмехнулась и кивнула.
– Да, сестрёнка. Такие нравы. Аристократки должны быть бледные, как поганки.
– В таком случае, аристократки идут в задницу. – Ответила Елена. Посмотрела на польскую княжну. – Запомни, Агнеша, ровный и правильный загар, делает женщину более притягательно для мужчины. Представь, ты потемневшая, вся, на этом фоне твои голубоглазые, яркие глаза и белозубая улыбка. Поверь, мужчины будут биться за тебя круче, чем за бледной поганкой. Хотя вы можете не загорать. – Сказав это, Ленка легла на живот. Я продолжала сидеть в кресле. У меня на коленях сидела Даша. В одних трусиках. Я сама ей их сшила. Рядом две люльки, накрытые лёгкой, полупрозрачной материей. В одной спал Костик, в другой – Соня. Вячеслав с Андрейкой не вылазили из воды, ихтиандры. Но их контролировала Айтан. Она была в шароварах и в безрукавке, которая очень сильно напоминала топ 21 века. Её живот был голый. Она плескалась с детьми. Мальчишки постоянно кричали ей:
– Айтан. Посмотри, как я плаваю.
Я склонилась к Великой Княжне.
– Доченька, купаться пойдём с мамой? – Дашка кивнула. Так как внимательно наблюдала за Славкой и Андрейкой. Указала мне на них пальчиком. – Да. Солнышко моё, мальчишки резвятся. И мы с тобой пойдём.
Я встала с кресла, сняла рубашку через голову, оставшись в одних трусиках. Взяла дочь, сняла с неё трусики и пошла к воде. Когда зашла туда, Ленка засмеялась.
– Сань, ты более радикальная, чем я. Не боишься, что Великий Князь осерчает?
– Не боюсь. Я с Васей договорюсь. А все остальные будут молчать, ибо лишится головы никто не захочет. Понимаешь о чём я?
