Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 102 страниц)

– Мы можем проникнуть в Цитадель. Но там слишком много охраны. Везде. На стенах, в башнях, на каждом переходе. И охрана поставлена так, что стражники всё время находятся в поле зрения других стражников. Если кто-то из них выпадает из поля зрения остальных, даже на малое время, сразу поднимают тревогу. Ночью на стенах и башнях горят факела. – Начал говорить третий хашишин, сидевший с права от Саида. – Но это внешная охрана, а как внутри, я не знаю. Мне так и не удалось туда поспасть. Но я уверен, там тоже полно воинов. К тому же старшая махарани родила шаху Василию сына. Он наследник. Из разговоров на базаре я услышал, что мальчика хорошо охраняют. А это значит стража там усилена. В Цитадели чужих если пускают, то они находятся под постоянным присмотром. Как-то устроится туда, даже если и прикинуться гяуром, не получится. Всю прислугу проверяют люди бея Вяземского. И вообще он главный сторожевой пёс шаха Василия, его жены, махарани Искандер и младшей махарани Елены. К тому же она замужем за его сыном. Его шпионы везде. Я нутром чую. Недавно мне показалось, что за мной наблюдают. Но сколько бы я не путал следы и не пытался обнаружить кто за мной следит, так и не увидел этого гяура. А я хорошо умею это делать. Нас всех этому учили, как уходить от слежки.

– Ты уверен, что за тобой наблюдали, брат Хасим? – Задал вопрос Саид.

– Я не видел, кто на меня смотрел, но чувствовал его взгляд. А я доверяю своим чувствам. Они меня никогда не подводили.

– Это очень плохие вести, брат. Ты уверен, что не привёл слежку сюда?

– Не знаю. Но сюда я направился, когда перестал чувствовать за собой наблюдение. И по дороге постоянно проверялся, следует за мной кто, или нет. – Ответил Хасим.

– Мы должны ускорится. Если всё так, как ты говоришь, брат Хасан, то скоро за нами могут прийти люди бея. А у нас до сих пор нет нормального плана внутреннего расположения двора и дома бея. Нет схемы внутренних построек Цитадели. Мы даже не знаем где живут сам шах Василий и его махарани. В каком из домов. Что насчёт Корпуса янычар?

– Высокий забор, частокол. Но перелезть его не будет составлять труда. Но по периметру забора стоят смотровые башни. По самому периметру постоянно несёт службу вооружённая до зубов стража из янычар. Ночью там кроме стражи никто не передвигается, как и в Цитадели. Любой, кого заметят на улице, не в помещении, будет задержан. – Ответил хашишин, который начал отвечать первым на вопрос Саида.

– Брат Саид. – Проговорил четвёртый из пришедших к Саиду хашишинов, до этого молчавший и в разговоре не принимавший участия. – Есть ещё кое-что. Еще недавно старшую марахани Искандер сопровождало всегда три женщины. И пусть у них есть сабли и пистоли, но нам они были не противники. Случись нам напасть, мы бы быстро этих гяурок убили бы. Но сейчас её сопровождают уже пять молодых женщин.

– И что? Это что-то меняет? – Спросил Саид.

– Мало, что меняет. Но одна из этих двух новеньких правоверная.

– Почему так решил, брат Абдала?

– Она ходит в тех же одеждах, что и остальные женщины и сама марахани, за одним исключением, она носит шёлковую повязку, которая закрывает её лицо до самых глаз. Так делают только женщины правоверных. Но это ладно. Кроме того, махарани Искандер постоянно сопровождали пять телохранителей. Она их называет палатинами. Это самые её верные псы. Хотя нет, слово псы к ним не подходит. Это волки. Раньше их было шестеро. Но один умер, защищая младшую махарани. Она подняла их из самых низов. Купить их нельзя. Запугать тоже. На всех, кто к ней приближается, смотрят подозрительно. Так вот, одновременно с правоверной женщиной среди палатинов появился шестой. И он тоже мусульманин.

– Мусульманин? – Удивился Саид. – Неверная взяла себе мусульманина в ближнюю охрану? А это хорошо.

– Не думаю, Саид-брат. Всё дело в том, что он перс.

– Перс?

– Да, перс. И использовать его мы не сможем. Он из кызылбашей. Мирюд Сефевидов. А ты же знаешь, Саид, в их глазах мы хуже собак сунитов. Они нас ненавидят больше, чем осман. И он сразу поймёт, кто мы. Саид, если Хасим прав, то нам нужно либо что-то делать в самое ближайшее время, либо уходить.

Некоторое время Саид думал. Потом обвёл всех взглядом.

– Значит так, из трёх мест, Цитадели, Корпуса и дома бея, именно дом бея самое слабое звено. Похитить навряд ли младшую марахани получится. Если получится, хорошо. Как я успел узнать, старшая очень привязана к младшей и, чтобы её вернуть, сделает всё, что от неё потребуют. И младшая марахани не просто женщина. Она очень важна, так как именно она делает огненное зелье, которого нет ни у кого. Поэтому, попытаемся её украсть. Если не получится, тогда убить. Её голову мы увезти сумеем. Поэтому готовьтесь. В ближайшие два дня, вернее ночи, мы сделаем то, за чем нас сюда отправили…

В этот же день. Двумя часами позже. Москва, Кремль. Резиденция Великого Князя и Великой Княгини.

Сидела в своём кабинете, писала письма в Ливонию. У меня с моим, как я их называю, «кабинетом министров», шла оживлённая переписка. С ландмаршалом. С князем Пандольфо. С Георгом фон Фрунсбергом и даже с архиепископом Рижским. Рядом стояла кроватка младшего сына. Очень красивая. Резная, на дугах, что её можно было качать. Вырезали её Никифор с Айно на пару. А расписала красиво Паула, взяв краски и кисточки у иконописцев. Костик спал, насосавшись титьку. Ко мне заглянул Божен. Сегодня они дежурили со Степаном.

– Матушка, к тебе боярин, Фёдор Мстиславович.

– Пусти его. Божен, сколько можно говорить, Фёдор Мстиславович может заходить ко мне без приглашения.

– Прости, Матушка. – Божен исчез за дверью, но ко мне зашёл свёкор. Пусть я была замужем уже за Василием, но отца своего второго мужа, Ивана, всё равно считала свёкром и своим папой. Встала из-за стола ему навстречу.

– Здравствуйте, батюшка.

– Государыня…

– Так, Фёдор Мстиславович. Давайте договоримся, для меня и Елены, Вы наш батюшка. Папа, отец. А Евпраксия Гордеевна наша матушка. – Боярин смотрел на меня. Я увидела, как его глаза увлажнились. Мы обнялись с ним. – Простите меня и матушка пусть простит, что редко приезжаю к вам. Дел столько, что целый день кручусь, как белка в колесе. Проходите, садитесь.

Фёдор Мстиславович сел. Я крикнула Божена.

– Божен, принеси нам сбитня.

– Сейчас, Матушка. – Ответил он и исчез за дверью. Я села напротив боярина. Он покачал головой, глядя на меня.

– Что же ты не бережёшь себя, дочка? Тебе отдохнуть бы надо.

– У Господа отдыхать будем, если заслужим у него отдых, батюшка. Вот буду я отдыхать, а кто за меня мои дела делать будет? У Василия своих дел невпроворот. Мы с ним видимся только вечером, в светлице нашей. Но это ладно. Что-то случилось? – Я посмотрела на свёкра тревожно. Если уж он сам пришёл, значит что-то серьёзное.

– Да вот, дочка. Даже не знаю как тебе и сказать.

– Говорите так, как есть.

– Я хотел к Государю идти, но потом подумал и решил с тобой посоветоваться. Людишки мои, заприметили одних купцов, татар из Хорасана. Ну, они не совсем татары. Может из Персии или ещё откуда.

– Если из Хорасана, тогда да, из Персии. И что в них такого?

– Да понимаешь, Саша, они больше не торгуют, а всё шныряют по Москве. Чего-то всё высматривают и вынюхивают. Торгуют трое. А вот пятеро, те в основном по Москве шастают. Кремль обошли по кругу, да ни один раз. Корпус тоже твой осматривали. Но с наружи. Внутрь то их никто не пустит. И около нашего подворья и терема крутятся. И взгляды у них такие цепкие. Как-то на купцов не сильно похожи. А вот на воев, а больше на татей очень даже.

– Как интересно. И как давно твои людишки их заприметили?

– Да уж седмиц, как семь за ними наблюдают. А прибыли они в Москву месяца три назад.

– Твои агенты пишут отчёты о наблюдении?

– Вот, Сашенька, как скажешь тоже, агенты, отчёт… Хотя да, я знаю эти слова, ты мне говорила. Но я больше по старинке. Людишки, они и есть людишки. Видаки. А отчёты, так да, опросные листы записываем с их слов, ибо не все грамотные.

– А поговорить с ними можно? И эти, которые, якобы хорасанские купцы их не вычислили?

– Что сделали, дочка?

– То есть, не заметили ли они слежку?

– Не должны, Саша. Видаки меняются постоянно. Всё как ты говорила. Сначала один ведёт, потом другому передаёт, чтобы на глазах не примелькался. Мужичка баба сменяет, её мальчонка, потом опять мужичок. Нищие, убогие, юродивые, побирушки и прочие, на кого внимания не обратишь.

Я улыбнулась.

– Молодец, батюшка, Фёдор Мстиславович. Вижу, контрразведка поставлена на широкую ногу.

– Слово то какое, контрразведка… Но мне нравится, серьёзное такое.

– Конечно. Контрразведка, это противодействие шпионам и наймитам, которые проникли в наше государство и пытаются выведать наши секреты. Выведать наши тайны, которые иноземцам знать не положено. Причинить нам вред. И даже убить кого-то из руководства страны. Например, Государя или меня. Такие люди называются разведчики, от слова разведывать и выведывать. Или диверсанты, если убийство замысливают. А контрразведка, это те, кто таких выслеживает и изобличает.

– Убить Государя и тебя? Да это злодейство и воровство. Тогда их прямо сейчас имать надо и на дыбу.

– Подожди, Фёдор Мстиславович. Сначала надо понять, что они хотят? Какая у них цель?

– Так на дыбу подвесим и узнаем.

– Много узнали от тамплиера, которого на дыбу подвесили?.. Вот то-то. Скажи, батюшка, а эти хорасанские купцы с кем-нибудь из наших здесь встречались?

– Нет, Саша. Я тоже об этом думал, поэтому и не трогали их. Они даже со своими, такими же неверными мало общаются. Почти не общаются.

– Странно. – Озадачилась словами боярина. – Значит Кремль осматривали, его стены и башни? Потом периметр Корпуса? И, наконец, ваше подворье, батюшка?

– Истинно так.

Фёдор Мстиславович встал со стула и подошёл к кроватке. Посмотрел на Костика. Улыбнулся.

– Спит?

Я подошла к свёкру.

– Спит. Наелся и спит. А что ему ещё делать? Они в этом возрасте только титьку сосут и спят.

– Ничего, за свою жизнь он успеет и находится, и набегаться, и на коне наездиться.

– Батюшка. А ведь Костя, младший брат Вячеславу и Андрею. Вячеславу единоутробный, а Андрейке двоюродный.

– Да, Сашенька. То великая честь для внуков моих, братьями самому Государю будущему приходится будут.

– Не будут, а уже приходятся.

Боярин посмотрел на меня. В этот момент зашёл Божен, принёс два кубка и сбитень в горшке. Всё поставил на стол и, молча, вышел. Я налила сбитня себе и свёкру. Некоторое время мы с ним пили. Потом он спросил:

– Что с купцами делать будем, Александра?

– Наблюдать. Если они ни с кем здесь в контакт не входят, значит у них задача не узнать что-то тайное, а другое. Если постоянно осматривают Кремль, Корпус и подворье, значит к чему-то готовятся. Причём, в Кремле живу я. В Корпус езжу, так как я командующий Корпусом. А в тереме в Вашем, батюшка, живёт Елена. И на вашем подворье, вернее мастерские примыкают к Вашему подворью, там работает Елена, а ещё Госпиталь расположен. Значит их цель мы с Еленой или кто-то из нас. Я думаю, они готовят нападение. Это наёмники.

– Тогда тем более, имать их немедленно надо.

– Подожди, Фёдор Мстиславович. Давайте возьмём их на горячем. Елена пусть сидит в тереме. Никуда не выходит. Даже в свои мастерские. В Кремль они навряд ли полезут, там везде охрана. Василий усилил её после рождения наследника. В Корпус могут залезть, но это надо выждать момент, когда я туда приеду. А приезжаю я туда днём. А там днём опять же кадетов и солдат достаточно. А вот подворье, батюшка, в этом плане более предпочтительнее. Конечно, вои есть, но не так много, как в Кремле или на территории Корпуса. Значит так, сделаем следующее. Я скажу дядьке Евсею, чтобы переодел часть солдат и старших кадетов в простую одёжку. Но под неё наденут брони. Рассредоточатся по подворью, так, чтобы держать всю его территорию под наблюдением. Внутри терема тоже расположим солдат. Но так, чтобы со стороны ничего заметно не было. Челяди надо наказать, чтобы не дай бог никому ничего сболтнули. А иначе языков лишаться. Мало того, я попробую их спровоцировать. Если они пришли за кем-то из нас с Еленой, должны клюнуть на эту приманку. Я сегодня с детьми приеду к вам. В баньку схожу с Еленой. Посидим, поговорим. Вы с внуками пообщаетесь, а то из-за меня они тоже редко у бабушки с дедушкой бывать стали. Когда я приеду, то все солдаты и кадеты пусть, где схоронятся, там и сидят тихо, чтобы их видно не было. А челядь пусть делает то, что должна. А я ещё для пущей провокации, для вида возьму совсем немного охраны, якобы понадеюсь на вашу, батюшка, которая на подворье. Скажу об этом здесь, не скрывая. Вдруг у них здесь в Кремле есть подслух. Хорошо, батюшка?

– Хорошо, Саша. Ловко придумала. Я всё сделаю. Приезжай. Мы и правда по детям соскучились. А наследника то привезёшь?

– Конечно, привезу. Куда я без него, а он без меня, вернее без моей титьки? – Я засмеялась. Свёкор тоже. Кивнул мне.

– Истину говоришь, Сашенька. Дитю малому без мамкиной титьки никак нельзя. Значит сегодня?

– Сегодня. Ты батюшка своим людишкам накажи, чтобы глаз не спускали с купцов, даже ночью. Но чтобы их не заметили. Это очень важно. И если они решаться, то пусть нам знак дадут. И матушку, Евпраксию Гордеевну предупредить надо.

– Всё сделаю.

– И ещё, Фёдор Мстиславович. Пусть на подворье придут те, кто знает этих пятерых в лицо. Я не верю, что их пятеро. Скорее всего их больше, но именно эти пятеро мне почему-то кажутся особо важными. Их всех, если получится или кого из них надо взять живьём. Ты же понимаешь почему?

– Понимаю, дочка. Не беспокойся. Буду такие. Ну всё, тогда пошёл я. Благодарствую тебя за сбитень.

Как только свёкор вышел крикнула Божена. Он тут же появился.

– Значит так, срочно сюда Богдана и всех остальных палатинов. Так же позови моих сержант-дам. Тоже всех, а ещё отправь кого-нибудь, пусть сюда прибудет срочно полковник Евсей из Корпуса. И Гаврила Черный. Всё ясно?

– Так точно. Разрешите исполнять, Матушка?

– Исполняй. – Божен растворился за дверью. Посмотрела на не дописанное письмо своему контр-адмиралу. Ну ладно, это не горит, успеется. Услышала, как Костя закряхтел. Подошла к нему. Он ворочался в своей кроватке. Кривил губки. Всё понятно. Либо мокрый, описался, либо сходил по большому. Крикнула няньку. Сама вытащила сына из кроватки, сдвинула все листы на другой край стола. Уложила сына на стол. Распеленала его. Ну точно. Мы покакали. Прибежала нянька, какая-то боярская дочь, глаза как олимпийские медали. Я поморщилась. Надо было Фросю мою сюда. Велела теплой воды принести, полотенце и чистые пелёнки. Она убежала. Её долго не было. Нянька куда-то потерялась. Да чтоб их всех. Сын стал подавать голос. Я вытерла его, взяла на руки. Хорошо здесь у меня тепло.

– Илья! – Крикнула. Знала, что он остался возле двери в кабинет. Он тут же заглянул.

– Что, Матушка?

– Где там нянька с тёплой водой и пелёнками? Что за бардак? Мне долго ещё ждать⁈

– Сейчас, Матушка. – Илья исчез за дверью и тут же услышала его рык.

– Нянька? Вы что, дебелые? Долго Царица ждать будет? Плетей захотели?

Вскоре заскочила боярская дочь и с ней две из челяди, тащили огромную бадью с водой. Вода парила. Блин! Слов нет. Одни междометия. Попробовала воду рукой. Тут же одёрнула. Посмотрела на боярышню.

– Я тебе что велела? Тёплую воду, а не кипяток? Ты что, наследника сварить живьём хочешь?

Боярышня побледнела, закатила глаза и рухнула на пол. Обе челядинки тоже упали на колени.

– Не губи, Матушка-Государыня. – Заголосили они. – Не ведали мы. Сказали горячую воду, мы и принесли.

В этот момент ко мне зашли мои сержант-дамы. Все были в кителях, штанах и в сапогах. На Александру Ходкевич и Айтан уже тоже пошили. Девушки удивлённо смотрели на лежащую боярышню и на двух челядинок. Я закатила глаза.

– Господи, за что мне такое наказание? Дитё малое подмыть не могу.

Ксюша подошла к челядинкам. Взглянула в бадью. Попробовала рукой воду, тут же одёрнула её.

– Холодной воды принести, живо! – скомандовала она. Девицы подхватились и выскочили из моего кабинета. – Матушка, а эта что тут лежит? – Спросила княжна.

– В обморок грохнулась, когда я высказала неудовольствие и то, что она наследника престола решила живьём сварить.

– Как живьём? – Это уже Паула. Смотрела на лежавшую боярышню во все глаза. – Это измена! Покушение на принца! За это на эшафот.

– Перестань, Паула. Какой эшафот? Дура просто молодая. Перестаралась. Не знаю, зачем Государь её приставил ко мне.

– Так это Лопухина Настя. – Сказала Ксения. – Знаю её. Дура дурой, прости Господи.

Прибежали челядинки, принесли холодной воды в кувшинах. Ксюша забрала у них один кувшин, вылила его в бадью. Попробовала рукой. Мотнула головой, второй кувшин стала выливать. Пробовала рукой воду. Вылив весь кувшин, кинула мне.

– Всё матушка. Можно Цесаревича мыть. А Вы тёплой воды ещё принесите. Но не в такой бадье. А в кувшинах. Тёплой, понятно?

– Понятно, госпожа.

– Выполнять!

Я смотрела на неё и улыбалась. Похоже, Корпус уже въедался в них, в их сознание, в их кровь и плоть. Весь разговор Ксюши походил на разговор сержанта с зелёным солдатом.

Я хотела уже подмыть Костю, как ко мне подошла Айтан. Она отцепила с одного конца повязку, обнажив своё лицо. Протянула ко мне руки. Я смотрела её чёрные глаза. Протянула ей сына. Она взяла его на руки. Смотрела на малыша и улыбалась. Стала ему что-то говорить нараспев. Удивительно, но Костя, который был до этого недовольный, кривил губки и порывался заплакать, успокоился. Притих. Она стала его подмывать. При этом что-то говорила ему на своём языке. Все остальные сержант-дамы с благоговением смотрели на это и улыбались. Айтан подмыла малыша. Потом поцеловала его в животик. Посмотрела на меня вопросительно. Я протянула ей полотенце. Она закутала его. Положила на стол. Стала вытирать и продолжала что-то говорить ему. Так ласково и нежно. Костя таращился на неё и, что удивительно, молчал. Потом запеленала его. Посмотрела на меня и улыбнулась. Я ей тоже.

– Спасибо, Айтан. Ты молодец. – Взяла сына на руки. В этот момент услышала, как Ксюша сказала:

– Ты чего разлеглась? Вставай, Наська, чего глаза таращишь, дура? Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Государь узнает, точно головы тебе не сносить.

Я успела увидеть, как девушка опять грохнулась в обморок.

– Ксюша, хватит жути нагонять! Ты с ума сошла? Пугаешь девку.

– Прости, Матушка.

– Значит так, уведите её. – Подождала, пока боярышню подняли и вывели. Когда Ксения с Агнешкой вернулись продолжила. – Сегодня, девочки, поедем на подворье Вяземских и будем там до завтрашнего утра. Форма одежды, китель, штаны, сапоги, кивер, сабля и пистоли. Вопросы?

– Почему так, Ваше Величество? – Спросила Паула.

– Потому, что вы должны быть готовы к бою. Возможно сегодня на подворье Вяземских нападут, чтобы похитить или убить меня и Елену. Вот и подождём там татей. – Мои сержант-дамы во все глаза смотрели на меня. Я усмехнулась. – Что девочки? Испугались?

– Не испугались, Матушка. Но если известны те, кто нападёт, то надо воев послать и имать их. – Ответила Ксения.

– Если пошлём, они разбегутся. Да и не выясним кто за этим стоит. А нам надо, чтобы они все повылазили из своих щелей. Вот там их и возьмём. Да не суетитесь. Мы же не одни будем. Палатины будут и солдаты с кадетами Корпуса. И стража городская в засаде сидеть будет. Ещё вопросы?

– Нет вопросов, Матушка. – Ксюша смотрела в пол. Я подошла и обняла её. Она прижалась ко мне.

– Всё будет хорошо, Ксюша. Веришь мне?

– Верю, Матушка.

– Тогда не надо сомневаться, Ксюша моя, княжна, сержант-дама Корпуса. Моя фрейлина. Лопухину, кстати, возьмёте под свой контроль. Ты, Паула и Агнешка. Я посмотрю, получится из неё фрейлина и сержант-дама или нет. Надо будет постараться сделать из неё не дуру, как ты выражаешься. Понятно?

– Понятно, Матушка. – Тяжело вздохнула Ксюша. – Только это будет трудно.

– Ничего, трудности нас закаляют. Знаешь, один великий поэт как-то сказал:

О, сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух,

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг…

– И у тебя будет так же, Ксюша, поверь. А ты будешь именно просвещать Настю. Она сейчас реально дура, но именно ты, Паула и Агнешка откроете перед ней другой мир. Мир, в котором вы живёте. Никто над вами не довлеет. Вы сами можете выбирать свою дорогу. Разве тебе со мной плохо, Ксюша?

– Нет, Матушка. Я счастлива. И я не хочу иной судьбы.

– Тогда следуй ей. И научи Настю. А то наши бояре заперли дочерей в теремах и сидят, как сычи. Ни учиться, ни чего. Только вышивать у окошка, идти замуж, рожать кучу отпрысков или в монастырь. Я сломаю это. Но надо начинать с малого.

Подоспели мои палатины. Смотрели на девчонок удивлённо.

– Матушка, что-то случилось? – Спросил Богдан.

– Случилось, Богдаша. Когда все соберутся, тогда я всё всем и объясню. Ждём.

Прибыл дядька Евсей, полковник Корпуса. Ещё раньше мне завели Гаврилу. Гаврила вообще ни разу в Кремле не был, тем более в резиденции Великого Князя и Великой Княгини. Смотрел испуганно. Мял в руках нервно свою шапку.

Когда все собрались, я обвела их взглядом, улыбнулась.

– Значит так, дорогие мои. Я здесь собрала всех тех, кому верю и доверяю. Поэтому сегодня вы все сделаете то, о чём я вам расскажу. На нас Еленой вновь объявлена охота и наши убийцы уже близко. Но это не значит, что мы просто их встретим раскрыв рот. Так ведь, дядька Евсей, господин полковник?

– Так, Государыня. Скажи кто они и мы их похороним.

– Не всё так просто. Брать сейчас не надо, ибо мы не вырвем скверну с корнем. Будем брать их при нападении. Дядька Евсей, тебе нужно выделить солдат и кадетов старших курсов. Человек сорок. Они должны переодеться в простую одёжку, как у челяди. И при наступлении темноты прибыть на подворье Вяземских, через мастерские Елены. Изображать из себя работных людей и челядь. Оружие, сабли, брони и ружья пусть пришлют на подводах, закрытыми дерюгой. Сверху положите что-нибудь, сено например. Одной-двух телег хватит, чтобы привезти оружие. Твои люди, дядька Евсей рассредотачиваются по всему подворью. Но так, чтобы кто заглянув, подумал, что людишки просто работают на бояр Вяземских. Богдан и остальные, вы едете со мной. Вы мои сопровождающие. Это на виду у всех. По прибытию в терем Вяземских, рассредотачиваетесь по всему терему. Как и мои сержант-дамы. И после этого ждём нападение. Гаврила, тебе отдельное задание. Сколько у тебя головорезов?

– Три дюжины, Матушка.

– Гоняешь их?

– Гоняю, Матушка. В пяти верстах от посадов в лесу нашли поляну. Сделали полигон и полосу препятствий, всё, как ты обсказала и как у кадетов твоих в Корпусе сделано. Вот там их с Марфой и гоняем. И девок она своих тоже там же.

– А дочку то куда деваете? Малая же совсем?

– Так с собой она её возит. Я уж говорил ей, так она руками на меня машет. Говорит не лезь куда не просят. Ну ей виднее, что да как с дитём обходится.

– Дочь то любишь, Гаврила?

– Люблю, Матушка. А как же? Дитё она моё. Да только сына я хотел, а она девку родила.

– А что тебя так смущает, Гаврила? Кого бог дал, того и люби. Будет у вас с Марфой мальчик, поверь.

– Хорошо, я верю тебе, Матушка.

– Вот и славно. Подготовь своих головорезов. Сегодня ночью. Они должны скрытно подойти к подворью Вяземских. Их задача блокировать нападающих, чтобы они разбежаться не смогли. Отрезать пути отхода и бегства. Выловить надо всех, кто попытается скрыться. Задача ясна?

– Ясна, Матушка-Государыня. Всех выловим, кто сбежать попытается. Не беспокойся.

– Пусть оденутся под нищих и убогих. Им не привыкать, так ведь?

– Истинно так, Матушка.

– Вот и хорошо. Тем более, мне не надо тебя учить, как устраивать засады. И всех убивать не нужно. Нужно взять живых, как можно больше. Будем выяснять, кто ещё к этому имеет отношение? Задача всем ясна? Дядька Евсей?

– Всё ясно, Государыня. Я сам на подворье приду. Встретим супостатов.

– Повторяю, всё должно быть скрытно. Словно никто, ничего не знает. Иначе, если они что заподозрят, скроются. Ищи их потом. Если всем всё понятно, тогда идите, готовьтесь.

В этот момент ко мне в кабинет зашёл Великий Князь.

Ему поклонились, а Гаврила бухнулся на колени. Я поморщилась.

– Все свободны! – Повысила голос. Василий смотрел вслед вышедшим. Потом опять взглянул на меня.

– Саша, объясни мне, что происходит?

– Вась, пойдём присядем. – Предложила супругу. В этот момент Костя всё-таки подал голос. Я взяла его на руки, села на лавку, расстегнула платье и сунула ему титьку. Он замолчал, присосавшись к груди. Василий сел напротив меня. Смотрел на сына. Потом поднял глаза на меня. В них был вопрос. – На нас с Еленой опять открыта охота. Самое малое, это полтора месяца идёт наблюдение за Кремлём, за периметром Корпуса и за подворьем боярина Вяземского. Наблюдают внимательно. Скорее всего, уже посчитали сколько людей на стенах, башнях и на подворье. Сколько из них оружных.

– Кто?

– Пока известно о пяти, которые якобы купцы из Хорасана. Но я не верю, что их всего пять. Впятером, даже на подворье Вяземских не нападут. Я уже не говорю про Кремль и Корпус. Слишком мало людей. Должны быть ещё. А сколько их, пока не знаем и где они. А они должны быть. Могут что-то устроить, в качестве отвлекающего манёвра. Возможно, могут поджечь что-нибудь.

– Не дай бог! – Василий перекрестился. Пожары для деревянной Москвы, это было настоящее бедствие. – Тогда нужно их брать.

– Нет, Василий. Пока известно только о пятерых. За ними наблюдают люди Фёдора Мстиславовича. Ведут их плотно.

– С кем из наших общаются?

– В том то и дело, Василий, что такого люди Вяземского не выявили и это настораживает. Если бы они были просто шпионами, то обязательно должны были войти с кем-то из местных в контакт. Это азы разведки. Наладить свою сеть агентов и осведомителей. Но они этого не делают. Значит их цель не получать нужные для них сведения. Они ведут наблюдение, как я уже сказала за Кремлём, за территорией Корпуса и за подворьем Вяземских. Так делают, когда готовят нападение. И они уже здесь долго. Фёдор Мстиславович сказал, что прибыли они месяца три назад сюда. В поле зрения людей Вяземского они попали полтора месяца назад. Если они прибыли сюда с целью похищения или убийства, то здесь они критически долго уже. Так как каждый день промедления увеличивает риск, что на них обратят внимание. Его и так уже обратили. Просто они ещё не знают. Хотя могут начать подозревать, что находятся под колпаком, если кто из людей Фёдора Мстиславовича допустит промах.

– Под колпаком? – Спросил Василий.

– Это такой термин. Понятие такое. Когда за человеком начинают следить, это значит взять под колпак. – Ответила ему.

– Почему не напали до сих пор? Чего ждут?

– Не знаю, Василий, могу только предполагать. Если их цель я и Елена или кто-то из нас двоих, то тут всё сложно. Я постоянно нахожусь в Кремле. А там много охраны, особенно после рождения Константина. Ты же усилил её. Чтобы напасть на Кремль, надо иметь войско. Либо знать потайные ходы, чтобы пройти не замеченным, прямо к нам с тобой в покои. А они о таких ходах ничего не знают, так как давно бы уже осуществили задуманное. Поэтому нападения в Кремле осуществить очень трудно, практически невозможно. Да, я выезжаю в Корпус. Но выезжаю днём. А территория Корпуса, это режимная зона. Посторонних туда не пускают. Напасть на меня днём на территории Корпуса это тоже самое самоубийство. Чужого там заметят сразу. Плюс там много солдат и кадетов. Прорваться не получится. Таким образом остаётся подворье и терем Вяземских. Елена проживает именно там. За пределы подворья не выходит. А если выезжает, то в закрытой карете и под серьёзной охраной. Опять же риск того, что нападение не достигнет своей цели большой. До Елены могут не успеть добраться.

– И что ты решила сделать?

– Я их спровоцирую. Поеду сегодня к Вяземским. Возьму детей. Со мной будут мои сержант-дамы и палатины. До Вяземских меня сопроводит сотня из людей Алексея Кобылы. Но только до подворья. Потом они демонстративно вернуться назад и будут ждать наготове. Я уверена, тати будут наблюдать. Увидят, что к Вяземским прибыла я с детьми. Охраны не так, в их глазах, много. И если для них цель именно мы с Еленой, я думаю другого такого шанса им не предоставится. А они, как я сказала, и так слишком долго тут находятся.

– Если всё так, как ты сказала, Саша, ты хоть понимаешь, какой опасности ты подвергаешь детей? Я не могу этого позволить. Тем более, со своим сыном.

– Не беспокойся. Или ты думаешь, что я сама готова подвергнуть хоть малейшей опасности детей? Никакой опасности не будет. Сейчас, к вечеру, из Корпуса выдвинуться четыре десятка солдат и старших кадетов. Плюс люди Вяземского, которые уже находятся на территории подворья и терема. Плюс три дюжины головорезов Гаврилы Чёрного, подойдут к подворью Вяземских, для того, чтобы перекрыть татям пути к бегству. Когда городские ворота закроются на ночь, необходимо усилить там стражу, как минимум удвоить. Если что-то начнётся, оцепить конной и пешей стражей Армянскую слободу, где селятся купцы из восточных стран. Оцепить так же конными и пешими Татарский конец, Литовско-польскую слободу.

– Почему?

– Во избежания нападения на купцов и разбоя в отношении них и их близких. Мы не должны этого допустить, так как там живут люди ни в чём не виновные.

Василий некоторое время молчал, обдумывая мои слова. Я погладила его по руке.

– Вася, это надо сделать. Надо ликвидировать угрозу, полностью вырвав её с корнями. Для этого, мы должны вытащить их всех. Кто знает куда всё это ведёт и к кому? То, что они не общались с другими, ничего не значит. Возможно, они всё-таки общались, но смогли сделать так, что этого не заметили люди Вяземского. И повторяю тебе, угрозы детям нет никакой. Ну не армия же их в несколько сотен и, тем более, тысяч будут нападать. Максимум несколько дюжин. А с ними мы справимся. Обещаю тебе, что сама тоже на рожон лезть не буду. Детей прикроют мои палатины и кадеты Корпуса.

– Эй, кто там? – Позвал Василий, глядя на дверь. Заглянул Божен.

– Государь?

– Тысяцкого сюда ко мне и Алексея Кобылу. Быстрее.

Божен, молча, исчез за дверью. Первым прибыл Алексей. Он зашёл, поклонился.

– Великий Государь, Матушка-Государыня. Звали?

– Звал, иди сюда, Алексей.

Алексей Кобыла подошёл к нам с мужем. Я повернулась к Алексею боком, так, чтобы ему не было видно мою обнажённую грудь и продолжила невозмутимо кормить сына. Алексей отвёл глаза. Смотрел на Василия. Но говорить начала я.

– Алёша, сегодня, когда я тебе скажу, возьмёшь сотню конных из своих. Сопроводишь меня к Вяземским. Потом сотня демонстративно вернётся. Но коней не рассёдлывать и быть готовыми в любой момент прибыть, как можно быстрее назад к Вяземским. Там оцепить по периметру всё подворье.