Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 102 страниц)
Нас встретил в Кремле ближник Государя, боярин Фёдор.
– Царица Александра, милости просим. Государь и думские бояре ждут тебя. – Расплылся он киселём на Красном крыльце. Я кивнула ему. Взяла на руки маленькую княжну.
– Мальчики идите со мной рядом. – Велела сыну и племяннику. Потом кивнула Богдану. – Богдаша, сундук берём. Девочки, тоже со мной идёте. Только сабли и пистоли охране сдайте.
Все три мои фрейлины били одеты в форму Корпуса. Длинные женские кителя до колен. Штаны, сапоги-ботфорты. На головах кивера с султанами. Естественно, зимой, поверх кителя, девушки надевали короткие полушубки.
– Матушка, что с князем делать? – Спросил Богдан, имея в виду князя Острожского.
– Князь тоже с нами идёт. Только позади. Присмотрите за ним.
Бросила взгляд на Острожского. Он молчал. Одет был не по-княжески. Штаны, немецкие башки, заношенный кафтан. Да ладно, пусть спасибо скажет, что не голым вообще идёт. Князь ловил мой взгляд. Поймал. Некоторое время мы смотрели друг на друга. Я сделала жест, позволяющий ему подойти ко мне. Он подошёл.
– Шапку сними. – Рявкнул Божен князю. Тот снял шапку.
– Ваше Величество. Со мной обращаются не по моему достоинству. Я князь.
– С тобой обращаются, как с вором и клятвопреступником. Ты нарушил клятву, которую дал Великому Князю Московскому. А это измена, воровство и мятеж. Ты, как тать ночной, бежал от своего Господина. Поэтому к тебе и отношение такое. И скажи спасибо, что не в лохмотьях тебя сюда сейчас притащили. И не с колодкой на шее. Я не знаю, что Великий Государь тебе присудит. Я бы тебя, за измену просто на кол бы посадила. Без всяких разговоров. Ненавижу предателей и клятвопреступников. Я с таким отребьем вообще не разговариваю. Понял меня?
– Понял, Ваше Величество. Всё же я князь. Не по европейски это. Такое в Европе не поймут.
– Мне глубоко плевать, что в Европе поймут, а что нет. И ещё, для Европы ты слишком мелок, там вообще по твоему поводу ничего не скажут. Со мной тут два герцога и один граф французский. Будущий король Франции. Поверь, им глубоко всё равно на тебя. Зато им не всё равно, что я скажу. Ещё вопросы будут?
– Нет, Ваше Величество.
– Вот и славно. А о твоём сыне я позабочусь. Воспитаю его в отличии от тебя, конченного врага Москвы, верным её сторонником. Он станет частью Корпуса. Как янычар при султане османов. Да-да, князь. Всё будет именно так. И все твои владения буду контролировать я, через твоего единственного наследника. А других детей у тебя не будет. Об этом я тоже позабочусь и всё это, цена твоего предательства. Хотя всё могло быть по другому.
Отвернулась от Острожского и пошла к крыльцу, где меня ждал боярин Фёдор. Моя свита тронулась вслед за мной. Прошли до Грановитой палаты. Двери которой передо мной открыли караульные в белых кафтанах и с церемониальными топориками. Я зашла. На руках у меня сидела Великая Княжна. Рядом со мной шли двое мальчиков. Мой сын и мой племянник. Рядом с нами шли мои сержант-дамы, потом палатины, которые ещё и тащили сундук.
Великий Государь Московский сидел на своём троне. Рядом сидел на стуле Митрополит. По бокам на лавках, согласно рангу, родовитости и величию, сидели бояре. Не дойдя до трона Великого Князя метров пяти, остановилась. Даша, сидевшая у меня на руках, перестала сосать соску. Вытянула ручку в сторону отца. Вопросительно посмотрела на меня. Я улыбнулась.
– Да, моя хорошая, это твой батюшка, Великий Государь Московский. – Взглянула на Василия. Увидела, как он усмехнулся. Я поставила её на ножки, опустив с рук. Выпрямилась. Поклонилась, но не сильно, а церемониально, Василию. Улыбнулась боярам и перед ними тоже чуть склонила голову.
– Приветствую тебя, Великий Государь. И вас, бояре Московские. Хочу сказать тебе, Василий Иоаннович слова благодарности, за помощь твою. Компанию я закончила хорошо. Взяла города Литвы, что посмела покусится на моё королевство, данное мне Господом нашим и Пресвятой Богородицей. Взяла города и земли бывшего Тевтонского Ордена. Нет его больше, есть Ливонское королевство. И в землях моих купцы русские могут торговать безвозбранно, беспошлинно. И прошу у тебя, Великий Государь для моих купцов того же самого. И хочу предложить тебе, Великий Государь, проложить великий торговый путь, который существовал до этого, сотни и тысячи лет с востока на запад. Который назывался Великим шёлковым путём, из Китая и Индии на запад. Сейчас этот путь прерван османами. Но я готова возродить его. Только пойдёт он теперь по территории Руси Московской и Королевства Ливонского. От этого будет только прибыток обоим державам. А ещё есть у меня дары тебе, Великий Государь. Позволь преподнести тебе этот сундук, чтобы оправдать твоё стояние на Орше. – Я сделала знак и четверо моих палатинов притащили тяжёлый сундук перед троном Великого Князя. Поставив его, они открыли крышку, для обозрения содержимого. Но Василий не смотрел на него. Он смотрел на меня. Хотя бояре даже привстали со своих мест.
– Великий Государь. – Обратилась я вновь к Василию. – Здесь золотые и серебряные флорины. Все разложены по мешочкам. В каждом мешочке по пятьдесят флоринов. Общая сумма указана в описи. Она лежит поверх. Всё посчитано и записано.
Василий кивнул мне. Бояре загомонили, переговариваясь между собой. Я на них не смотрела. Смотрела на Великого Князя. Он передал свой Великокняжеский посох рядом стоящему с троном служивому дворянину. Встал. Подошёл ко мне.
– Царица Ливонская, Александра Комнина. Порфирородная и Багрянородная Царевна Трапезунда, Византии и Рима. Порфирогенита. Я услышал тебя и принял твои дары. Я услышал твои слова и о Великом шёлковом пути с востока на запад. Мы с боярами обсудим это. А сейчас хочу спросить тебя. Я вдов. И знаю, что ты тоже вдова. И между нами нет препятствий, чтобы стать мужем и женой. Согласна ли ты предстать перед алтарём божьим, чтобы обвенчаться со мной и стать Великой Княгиней Московской?
Наступила тишина. Все молчали. А мы с Василием смотрели друг другу в глаза. Я улыбнулась.
– Согласна, Великий Государь. Но с одним условием.
Василий удивлённо посмотрел на меня, изогнув брови. Бояре тоже заинтересованно смотрели на меня, стали перешептываться.
– И какое же это условие, Александра?
– Ливонское королевство останется суверенным и независимым государством, монархией. А я, став твоей законной женой и Великой Княгиней Московской, останусь в тоже время и Королевой Ливонской. Таково моё условие. Если примешь его, то я готова встать с тобой к алтарю. Стать твоей женой и Великой Княгиней Московской. И подарить тебе наследника, которого ты так страстно ждёшь и жаждешь. А подданным твоим будущего законного Государя. – Я замолчала. Мы вновь с Великим Князем смотрели друг другу в глаза. Он, глядя на меня, спросил громко, обращаясь к Боярской Думе:
– Ну что, бояре? Приемлемы ли для нас такие требования? И я хочу услышать от вас ответ сейчас и здесь. Без долгих разговоров и раздумий.
Бояре загомонили. Стали говорить. Но Василий не обращал на это внимания. Мы оба понимали, что вопрос уже решён. Некоторое время мы с ним молчали. Гомон стоял между боярами. Наконец, встал самый старый и уважаемый боярин, своего рода спикер Думы. Опираясь на свой боярский посох, сказал:
– Великий Государь. Требование Царицы Ливонской для нас приемлемо. Царица мудрая женщина. И мы надеемся, что став Великой Княгиней Московской она проявит и к нам мудрость свою. И Великий торговый путь с востока на запад, это хорошее дело. Мы готовы поддержать его.
Я чуть усмехнулась, глядя на Василия. Ясен перец, готовы. Кто пройдёт мимо такого гешефта? Только полный идиот. А московские бояре явно не идиоты и не дураки. Я даже по их лицам видела, что они уже подсчитывают барыши от владения Великим шёлковым путём. Хорошую я им морковку сунула. Василий тоже улыбнулся.
– Ну что же, Царица Ливонская. – Сказал он, глядя на меня. – Твоё условие выполнимо. Став Великой Княгиней Московской, ты останешься и Царицей Ливонской. Мы не будем посягать на земли твоей державы и чинить иные беспокойства и разорения.
– Тогда я готова стать твоей супругой венчанной, Великий Государь. Время венчания назначь сам.
Василий обернулся к Митрополиту.
– Владыко. Повенчаешь нас с Царицей Ливонской? С Порфирородной и Багрянородной Царевной Трапезунда, Византии и Рима? С Порфирогенитой?
Митрополит, опираясь на свою клюку встал со своего места.
– Слава Всевышнему. Да, дети мои. Я с радостью обвенчаю Вас. Тебя, Великий Государь Московский и тебя, дщерь наша, Александра. Ибо сказал Господь, да прилепится муж к жене своей и станут они одной плотью. И не гоже мужу быть одному, ибо он впадает в грех искушения и прелюбодейства. Так же не гоже жене быть одной, ибо она в ещё большей степени предрасположена к грехопадению и искушению прелюбодейства греховного. И только в браке, освященном Церковью, связь мужчины и женщины не есть грех, но есть заповедь божия: «Плодитесь и размножаетесь». И как Апостол Павел в своём послании к коринфянам, сказал: «Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим».
Слушая Владыку, поняла, он опять сел на своего конька и начал нам с Василием делать нервы, читая нотации. Увидела, как у Василия начали хмурится брови, а глаза сверкать недовольно. Взяла его ладонь в свою и сжала пальцы, давая понять, что пусть Владыко говорит. Он всё верно говорит. Ибо нельзя грешить. А мы и так нагрешили мама не горюй, ещё чуть и мой живот уже ничем скрыть невозможно будет. Василий, взглянув на меня, расслабился. Чуть улыбнулся, уголками губ и глазами. Промолчал. Некоторое время мы с Василием, а заодно и бояре и все остальные слушали нравоучения Митрополита. Слава богу, в конце концов, он закончил свою проповедь словами:
– Венчание назначаю на 8 января, Неделю 33-ю по Пятидесятнице. Это первый день, в который можно совершить браковенчание после окончания Рождественского поста, коий ещё называют Филипповым.
– А нельзя ли пораньше, завтра, например? – Задал недовольно вопрос Василий.
– Нет, Великий Государь, нельзя. Грех это в пост венчаться и свадьбу играть. Не будет от этого брака ничего хорошего. На Александре покров Пресвятой Богородицы. Поэтому венчание и будет именно в тот день, в который я назначил. И я очень надеюсь, что в этот день, вернее в эту ночь Господь дарует Великой Княгини Московской, что она понесёт от мужа своего. И тяжёлая станет наследником Великого престола Московского.
Блин, я чуть не села на задницу. Вот это мощный троллинг со стороны Митрополита. А ведь он и так знает уже, что я понесла от Великого Князя. Василий моментально выдвинул нижнюю челюсть и недовольно засопел. Митрополит тоже нахмурил свои кустистые брови и стукнул своим посохом. Я поняла, что ещё немного и произойдёт свара между Государём и Главой русской православной Церковью. Этого мне ещё не хватало. Вновь сжала свои пальцы на пальцах Василия. Прошептала ему:
– Пусть будет, как хочет Владыко. Прошу тебя, Василий. – Он Взглянул на меня. Мы замерли. Увидела, как он расслабился.
– Хорошо, Саша. Пусть будет так, как он хочет.
В Грановитой палате стояла тишина. Все замерли, даже дышать перестали.
– Да будет так, Владыко. – Произнёс громко Василий. Все заулыбались.
– Великий Государь. – Обратилась я к Василию. – Дозволь представить тебе, владетельных правителей, что оказали мне помощь в походах моих против литвин и в присоединении к моему королевству земель Тевтонского Ордена. – Я повернулась. Улыбнулась обоим герцогам и графу Валуа.
Теперь всё внимание было сосредоточено на них. Хотя с точки зрения европейского протокола, сначала следовало их представить Государю. Но все трое спокойно наблюдали за происходящим.
– Герцог Вильгельм Баварский. Оказал помощь мне своей рыцарской конницей и сам храбро бросался в бой. С самого начала участвовал в моём походе. И изъявил желание проследовать со мной до Москвы. – Представила я Вильгельма. Толмач переводил им мои слова. Вильгельм сделал шаг вперёд, с достоинством поприветствовал Великого Князя, сняв головной убор и склонив голову. Василий тоже склонил голову, но не так сильно. Улыбнулся Вильгельму.
– Благодарствую Герцог, за помощь, что оказал Александре, Царице Ливонской, Царевне Трапезунда, Византии и Рима, моей невесте, в деле её ратном. Поэтому я отблагодарю тебя за добро твоё.
– Герцог, Ульрих Вюртембергский. Когда на охоте в Вендене тати напали на сестру мою, Елену Комнину-Вяземскую, с целью похитить её, Герцог храбро и не задумываясь бросился на ворога. В бою с татями был тяжело ранен. Я врачевала его. Сам он из-за ранения не смог участвовать в летнем походе, но дождался меня. Изъявил желание сопроводить меня в Москву. А так же, если будет на то воля твоя, государь, то принять участие в походе на неверных. – Это сказала громко, потом придвинулась к нему ближе и прошептала на ухо. – Пока про Казань ничего не говори. – Василий кивнул. Глядел на Герцога. Ульрих сделал церемониальный поклон, как и Вильгельм. Василий тоже.
– Благодарствую тебе Ульрих, что благодаря храбрости твоей Царевна Елена, слава Господу нашему, избежала поганого полона еретиков. Поэтому, отблагодарю тебя за добро твоё. А насчёт похода… Посмотрим. И если пойдём, то там жарко очень будет, это я обещаю.
Всем троим перевели слова Князя. Ульрих довольно осклабился.
– Это хорошо, Великий Князь, что там будет жарко. Я люблю жар битвы.
– Тогда мы договорились. – Усмехнулся Василий.
– Позволь, Великий Государь, представить тебе Франциска, Графа Валуа, зятя короля Франции Людовика XII и его свиту, барон Ан I де Монморанси и Гильом Гуффье, сеньор де Бонниве и Буаси.
Граф и его визави запрыгали в приветствии, всё согласно европейскому дворцовому этикету. Василий улыбнулся и поприветствовал их, чуть склонив голову.
– Граф, – обратился он к Франциску, – как здоровье короля Франции Людовика?
Французам перевели вопрос. Франциск ещё раз церемониально поклонился.
– Благодарю Вас, Ваше Величество. Когда я уезжал дядюшка был в добром здравии. – О том, что дядюшка отправил его в качестве свата ко мне, он умолчал. Это я ему посоветовала.
– Я слышал он женился недавно?
– Да Ваше Величество, на Марии, принцессе Английской.
– Говорят, она младше Людовика на тридцать лет? – Опять спросил Василий.
– О да, Ваше Величество. – Кивнул Франциск. – Но у Его Величества нет наследника мужского пола.
– Понимаю. Наследник для правителя очень нужен. Надеюсь, у брата моего, короля Франции всё получится!
Оба герцога улыбнулись. Граф и его свита тоже, но граф кивнул.
– Благодарю Вас, Ваше Величество. Мы тоже все в надежде, что у моего дядюшка всё получится. И Франция получит своего наследника престола.
Я смотрела на Франциска. На моих губах была улыбка. Конечно, получится наследник, только не у престарелого Людовика. К тому же наследник уже есть. Вот он, молодой, амбициозный, довольно талантливый. Вот только зря он полезет далеко в Италию и начнёт собачится с Карлом V за корону Императора Священной Римской империи. Проиграет и сведёт на нет плоды своих побед в Италии, потеряв Милан и Геную, и навсегда откажется от притязаний на итальянские земли в обмен на возвращение ему Бургундии. Англичане, предадут его, как они всегда будут делать в течении следующих пяти столетий, предавая и бросая своих союзников. Перейдёт на сторону Карла V и папа Римский Лев Х, ранее поддерживавший Франциска. Хотя, этого можно избежать. Вот только внемлет ли он голосу разума? Так как слишком молод. А победы в Италии вскружат ему голову. Но почему-то я испытывала к этому молодому мужчине симпатию. Нет, это не было какое-то сексуальное влечение. Это была просто симпатия. Но ладно, время ещё есть.
Мы переглянулись с Василием. Он взглянул на меня вопросительно. Я поняла его без слов: «Ты уверена, что он будущий король?» – Спрашивали его глаза. Я ему кивнула: «Да, уверена. Вот увидишь, дорогой».
– Ну что же, – сказал Великий Князь, – бояре, в честь прибытия в Москву Царицы Ливонской и моей наречённой невесты, а так же иноземных высокородных гостей, не смотря на пост, извини Владыко, объявляю сегодня пир. Да, Владыко. А иначе, что о нас скажут в Европе? Что мы голодранцы, что гостей встретить не можем? Это потеря чести. Я не могу такого допустить. Толмач, переведи князьям, – велел он переводчику, – что сегодня они приглашены на пир. – Потом тихо спросил меня. – А ты, как, Саша? Сможешь?
– Да смогу. Всё хорошо. Я себя хорошо чувствую. – И ещё тише, почти на самое ухо ему добавила. – Твой сынок даёт мне силы. Весь в отца.
Василий удивлённо посмотрел на меня, но потом довольно улыбнулся. Обратился ко всем остальным.
– Бояре, Князья. До пира все свободны. А нам с Царицей Ливонской нужно остаться одним… Для…
Василий пытался сохранить приличия, и чтобы не навредить моей чести. Всё же я ему была ещё не жена. Владыко моментально нахмурился.
– Для проведения государственных переговоров. – Добавила я. Посмотрела на Митрополита. – В присутствии Владыки, конечно же.
Митрополит Варлаам кивнул. Посмотрел на меня поощрительно, а на Василия недовольно.
Герцоги и граф со своими товарищами церемониально поклонились и направились на выход. Их должны были отвести в Корпус. Там они ещё не были, так как ночевали у бояр Вяземских. Бояре, довольно переговариваясь, в предвкушении халявного обжиралово на пиру, тоже потянулись на выход. Вскоре, в Грановитой палате, остались я, Василий, Митрополит, дети и конвой… Вернее охрана у дверей. Василий недовольно посмотрел на Владыку. Типа, а ты чего трёшься здесь, старый хрыч?
– Василий. У меня для тебя ещё подарок есть. Не хотела показывать его в присутствии герцогов и графа со-товарищами.
– Меч и корону старшего Грифича?
– И это тоже. Но чуть позже. – Я повернулась к стоящим стражникам при входе. – Ты, – указала на одного из них, – во дворе, возле красного крыльца меня ждут кадеты из Корпуса. С ними полоняник. Пусть его приведут сюда.
Стражник посмотрел на Великого Князя.
– Исполняй. – Велел он. Стражник выскочил из Грановитой палаты. Вскоре привели Острожского. Поставили на колени.
Василий смотрел на князя. Подошёл к нему.
– Ну здравствуй, Константин.
– Здравствуй, Великий Князь.
Дети, оба мальчика и Даша, которую я вновь взяла на руки, смотрели на пленника. Даша перевела взгляд с князя на меня, вытянула ручку в его сторону. Я её погладила по спинке.
– Плохой дядя. Но ты не бойся его, твой папа разберётся с ним.
– Вот видишь, Константин, как мы с тобой опять свиделись? И опять ты у меня в полоне. Стоишь на коленях. Но на этот раз ты не один попал ко мне. Знаю я, что жена твоя с сыном тоже здесь. У Александры. – Василий взглянул на меня. – Я прав, Сашенька?
– Прав, Великий Государь. И жена его и сын. Сына я определю в Корпус. Воспитаю его в полной преданности Москве и в ненависти к Литве и Польше. А вот что с женой его делать, даже не знаю. Отправлю её, наверное, на кухню. Пусть учится готовить и кормить моих кадетов.
– Что же ты так, Александра, Царица Ливонская? – Усмехнулся Василий. – Татьяна Семёновна княгиня всё же. Из известного княжеского рода Гольшанских. А ты её в стряпухи?
– И что, Государь? У меня княгиня Анна Радзивилл полы моет, да подштанники солдатам стирает. И ничего.
Василий удивлённо смотрел на меня. Точно так же, дикими глазами, на меня взглянул и Острожский. Наверное, он до последнего не верил, что я могу обойтись очень жестко с ним и с его семьёй.
– Ты не шутишь, Саша? Анна Радзивилл моет полы и стирает подштанники? – переспросил Василий.
– Не шучу. Там в Вендене. Я же второй Корпус учредила. Набрали уже кадетов. Георг фон Фрунсберг командует им. А Анна, пока не заплатит мне, будет и полы мыть и стирать. Я не собираюсь её держать, кормить там бесплатно. Если бы она ко мне попала в полон не в результате нападения на мои земли, я бы обошлась с ней согласно её статусу и титулу. А она слишком много о себе возомнила, да ещё, эта сучка безродная посмела меня оскорбить. Пусть спасибо скажет, что я её сначала солдатам своим не отдала, а потом не повесила её на ближайшем суку. Я Комнина. Мои предки вояли великие державы, когда её предки жили в пещерах и шалашах, ходили полуголыми в шкурах и молились пням. И я показала ей её место в моём доме. И это место поломойки и прачки. А чем княгиня Гольшанская отличается от княгини Радзивилл?
– Я могу заплатить выкуп за жену и сына. – Проговорил Острожский, глядя на меня. Я засмеялась ему в ответ.
– Ты меня, князь, за кого считаешь? – Даша, сидя у меня на руках, тоже засмеялась выплюнув соску. Она повисла у неё на шее на тесёмке. – Вот видишь, даже малышка смеётся над тобой. Я же тебе сказала, что сына твоего я заберу в Корпус. И в Литву он вернётся, только будучи солдатом Корпуса. А других детей у тебя не будет, князь Константин. Это будет тебе наказанием за клятвопреступление и измену своему Государю. Не Сигизмунду, а Василию Иоановичу, которому ты принёс клятву верности. – Посмотрела на Василия. – Я не знаю, Великий Государь, что ты с ним сделаешь, но Острожский ярый и непримиримый враг Москвы. И я не могу советовать тебе в этом случае. Но я, например, своих злейших и непримиримых врагов предпочитаю видеть в петле, либо сидящими на колу. В крайнем случае на эшафоте без головы.
– Александра. – Влез в нашу дискуссию с Василием Митрополит. – А как же христианское милосердие, человеколюбие, по завету Господа, возлюби ближнего своего?
– Владыко, да у меня столько этого милосердия, человеколюбия и смирения, что я даже не знаю куда мне его девать⁈ Вот именно исходя из милосердия и человеколюбия христианского я и предпочитаю видеть своих врагом мёртвыми. А иначе, будучи живыми они могут причинить моим подданным много страданий и смертей. А так, повесила одного засранца, глядишь и спасла сотни, а может и тысячи человеческих жизней. А это что значит, Владыко? А это значит, что я действую в полном соответствии с заповедями Господа нашего, Иисуса Христа.
Митрополит осуждающе покачал головой.
– Я вижу, сколько у тебя христианского смирения, Александра. Тебе слово, ты с дюжину в ответ.
– Прости, Владыко. Признаю, грешна.
– Вот то-то, Дщерь наша.
Василий с интересом наблюдал за нашим с Митрополитом разговором. При моих словах о том, что врагов лучше видеть в не совсем живом виде кивнул, соглашаясь. Потом взглянул на Острожского.
– Что же делать мне с тобой, Константин? – Острожский молчал. – Сегодня у меня радостный день. Поэтому не буду я пока решать твою судьбу, князь. Подумаю над этим позже. Стража, уведите князя в темницу. Пусть посидит там.
Когда Острожского увели, я стараясь смягчить Митрополита, плюс поговорить о серьёзных делах, обратилась к нему:
– Владыко не желает откушать с нами?
– Пост, Александра. – Напомнил мне Митрополит.
– Я знаю. А ещё я знаю то, что Вы знаете, Владыко.
– И что я знаю, Дщерь наша?
Я подошла ближе к нему.
– То, что я не праздна. – Сказала тихо, но он услышал. Варлаам покачал головой осуждающе. Я продолжила. – Знаю, Владыко, грешна. Но что сделано, то сделано. Значит на то воля божья была. Иисуса Христа нашего.
– Не поминай имя господа всуе. Воля его. То не сдержанность ваша. Что твоя, Александра, что Государя.
Василий молчал, но по его виду было сразу видно, что он очень недоволен и мог в любой момент начать собачится с Митрополитом по поводу наших с ним отношений. Мне такое кино было не нужно.
– Знаю я, Владыко. Я же говорю, человек слаб, а женщина тем более. Прошу тебя, отче, грех тот я отмолю. Но нам нужно поговорить, всем троим. А беременным, к тому же, пост можно не соблюдать.
Василий какой раз удивлённо посмотрел на меня. Я кивнула ему.
– Мужи достойные, пожалуйста, пойдёмте. Нам нужно поговорить. К тому же, Дашенька уже устала. – Великую Княжну я держала на руках. Даша, сидя у меня, недовольно смотрела то на отца, то на Митрополита и яростно сосала соску. К тому же двое мальчиков всё ещё стояли возле меня. Слава и Андрейка. Василий кивнул.
– Хорошо, Саша, пойдёмте в мои покои. Туда принесут трапезу… Саша, дай я Дашу возьму?
– Вась, а она пойдёт к тебе? Ты когда последний раз дочь на руки брал? Разговаривал с ней? Баюкал её?.. Молчишь? Вот и я о том же. Так что дай я доченьку нашу понесу сама. Мальчики с нами идём.
Прошли в детскую. Большая она была. Делилась на две комнаты. Мальчишки сразу принялись играть в солдатиков. Дашеньку я опустила на персидский ковер.
– Доченька, поиграй. Мне с папой твоим надо поговорить. С Владыкой. Но я рядом и мамочка больше никуда не уедет.
Девочка смотрела на меня своими чёрными отцовскими глазами, хотя сама была русоволосой. Глаза папины, волосы мамины.
– Мальчики, Дашу займите. – Попросила их.
– Матушка, Дашка у нас солдатиков отбирает. – Пожаловался сын.
– Славушка, она девочка, а вы оба мужчины. А разве мужчина не должен в чём-то уступить девочке? Это не проявление слабости, это проявление великодушия и мужественности! Вы же мужчины у меня, а она Великая княжна! Ну так что?
– Ладно, тётушка. Мы с Дашкой поиграем. – Вздохнул тяжко мой племяш. И посмотрел на Славку. Тот кивнул ему.
– Хорошо, мальчики мои. Смотрите за своей сестрой… Да-да, сына, она ваша сестра. А так как вы мужи и старше неё, то на вас ложится ответственность. Приглядывать за сестрой. За младшей сестрой. Так на Руси из давно было.
– Тётушка, а если она вредная будет?
– Ну и что, Андрейка? Пусть вредная, на то она и девочка. Но вы же мужи? Или как?
– Мужи, матушка. – Горестно вздохнул Вячеслав.
– Ну вот, о чём я и говорю. Ладно, пока я у Государя, вы оба отвечаете за неё. Когда приду и спать будем ложиться, я вам сказку интересную расскажу. Договорились?
– Договорились. Ура! – Радостно завопили они. Оставив Дашку с мальчишками, вернулась в комнату к Василию и Митрополиту. Они о чём-то яростно спорили. При моём появлении замолчали.
– А что мы так замолчали, мужи достойные? – Задала вопрос, садясь за стол, рядом с Василием. Тут же доложила Великому Князю. – Детей заняла. Мальчики присмотрят за Дашей. А где трапеза? Я есть хочу.
– Сейчас, Саша, принесут. Просто мы тут с Владыкой немного… – Василий опять сбился, как бы выискивая нужные слова. Я кивнула, положила руки на столешницу. Сделала скорбное лицо.
– Вот скажи мне, Василий, твои дети кто?
– Не понял, Саша? Как это кто?
– А что не понятного? Даша Великая Княжна, так?
– Так. И что?
– А ты сам Великий Князь?
– Да, я Великий Князь. Не совсем понимаю, Саша, к чему ты клонишь?
– Господь Вседержитель, Великий Государь, как к чему она клонит? Ты не понял? К царскому венцу. Вот к чему она клонит. – Ответил вместо меня Митрополит.
– Всё верно, Владыко. К царскому венцу. А как иначе? У иных королей в Европе владений меньше, чем у Василия. У него держава. Я уже поднимала этот вопрос. Помните? Вот скажи мне ещё раз, Василий, Даша кто?
– Как кто? Дочь моя. Великая Княжна Московская.
– То есть, в европейской градации, дочь герцога? Не короля, не царя, а всего лишь дочь герцога??? А сын, которого я рожу, кто он будет, Василий?
– Наследник… Ты чего Саша?
– Ничего, Вася. Ты не забыл, что я королева Ливонии. Мой ребёнок, это принц. И я хочу, чтобы здесь в Москве, он был не великий княжич, но царевич или, по европейски, принц.
– А какая разница?
– Большая, Василий. Сейчас для европейских королей твой титул, это титул герцога. А нужен другой титул. Титул короля или по-славянски, титул царя. Титул короля тебе не светит, так как этот титул подтверждается буллой папы. Но нам булла римского первосвященника не нужна, ибо он потребует подчинение Риму. Наша Церковь никогда с этим не согласится. А значит что? А значит, принятие титула царя и самодержца всероссийского. Без этого никак, Василий. – Я замолчала, глядя на Великого Князя. Он взглянул на Митрополита. Но тот промолчал, кивнув мне, соглашаясь.
– Саша, ты хоть понимаешь, что это значит???
– Прекрасно понимаю. Поэтому и говорю тебе… Василий, пойми, мой хороший, сейчас Русь воспринимают, как некое княжество, а не королевство или царство. Ну вот, как, например, Баварию. Но мы же не такие уже? Московская Русь переросла рамки княжества! Твоя держава сейчас больше, чем иные европейские королевства. Прими титул Царя, Василий? Царь и самодержец всея Руси.
– Согласен, Александра. – Поддержал меня Владыко. – Руси нужен уже не Великий Князь, но великий Царь всея Руси и самодержец всероссийский.
– Вот! Благодарствую, Владыко. Но, в таком случае, ежели Московская Русь становится официально царством, то у Русской Православной Церкви должен быть свой патриарх.
Варлаам и Василий уставились на меня. Я тоже молчала. Смотрела на обоих невинными глазами и даже стала выбившуюся из-под платка прядку накручивать на пальчик. Василий молча перевёл взгляд на Митрополита.
– Ты, Александра, сама поняла, что сказала? – Задал вопрос Владыко.
– Конечно, понимаю.
– Александра. Ты, конечно, возлюбленная Дщерь Церкви нашей и Царица Ливонская, но не гоже женщине лезть в дела Церкви.
– Почему не гоже, Владыко? Или я не православная? К тому же я не лезу, а задаю вам, мужам русским, эти вопросы, раз вы сами озаботиться этим не можете. Московский Митрополит, на сколько мне известно, с 1448 года от Рождества Христова или с 5923 года от сотворения мира, избирается собором русских епископов. И не нуждается в одобрении Константинопольского Патриархата. Так ведь?
– Так, Саша. – Кивнул Василий. – Это повелось с избрания Митрополитом Киевским и всея Руси Ионы, собором в Москве православных епископов. Хоть он и звался киевским, но ещё со времён Даниила Московского свою кафедру киевский митрополит перенёс из Киева сначала в Брянск, а потом во Владимир-на-Клязьме. А позже переехал в Москву.
– А в середине прошлого века, русская православная церковь разделилась на восточную, то есть Московскую и западную, то есть Киевскую. Я права? – задала вопрос обоим.
– Права, Царица. – Кивнул Варлаам.
– И именно тогда восточно-русские епархии получили свою автокефалию. То есть, стали административно независимые от других поместных церквей.
– Что за слово такое? Административно? – Спросил Митрополит.
– То есть, собор русских епископов независимо от какого либо патриархата, в данном случае от Константинопольского, выбирает главу Русской Православной Церкви.
– Правильно сказала. – Согласился Варлаам.
– Таким образом, Русская Православная Церковь с митрополичьей кафедрой в Москве де-факто, сама по себе. Пусть и де-юре входит, пока что, в состав Константинопольского патриархата. Глава автокефальной церкви является епископ, который может иметь титул митрополита, архиепископа или… – Я усмехнулась, глядя на Варлаама. – Патриарха. Так ведь Владыко?
