Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 102 страниц)

– Кристина, как там наша малышка? – Спросил он. Кристина Нильсдоттер Юлленшерна, была на два года младше своего мужа. Поженились они три года назад. Совсем недавно у них родилась дочь – Илиана. Кристина не уступала своему супругу. Она была хорошо образованная, умна и деятельная. Кристина очень любила своего мужа и была не только женой и матерью его детей, но и соратницей. В последствии показала себя блестящим политиком, заняв место в 1520 году своего погибшего мужа. В том, что её Родина обрела независимость, была и её немалая заслуга.

– Я накормила её. Она спит. – Кристина села рядом с супругом. – Стен, датчане не успокоятся. Чтобы с ними справится, нужно ликвидировать всю продатскую партию в парламенте.

– Я это знаю. Но у нас пока нет сил для этого. Кстати, интересные новости приходят из Европы. Ливонский Орден приказал долго жить. Ты понимаешь, что произошло, дорогая?

– Я знаю, Стен. Вместо одряхлевшего церковного образования рыцарей-монахов, появилось светское государство. Но самое главное здесь не это. Главное Стен, кто надел корону Ливонии!!!

– Некая Александра Комнина. Принцесса Византии. Странно, Византии нет уже 60 лет, а принцессы есть и даже две.

– Вот именно.

– А что тебя так волнует, Кристина? Мало ли где правили королевы?

– Я не об этом. Мне интересна сама Александра Комнина. Я наблюдаю за ней с того момента, как она разгромила армию императора Максимилиана.

– Насколько я в курсе, армией Московского Князя командовал военачальник, князь. Фамилию его я не запомнил. Но можно найти в донесениях.

– Я тоже это знаю. Стен, я разговаривала с купцами. У моего отца есть знакомый купец, он ведёт торговлю с русскими. Но я так же разговаривала и не раз с теми, кто торгует с Ливонией, Польшей и Литвой. Я записывала их рассказы. Потом сравнивала. Александра Комнина появилась четыре года назад, вместе со своей младшей сестрой Еленой. Появились они словно из ниоткуда. И очень быстро заняли достойное место среди Московской высокородной элиты. Потом была битва с войсками Максимилиана. Но, я выяснила одно происшествие, которое случилось до этого сражения. Ты знаешь о том, что Александра имея, по одним слухам пятьдесят воинов, по другим больше сотни, захватила в Ливонском Ордене укреплённый каменный замок, к тому же вооружённый пушками? При этом не потеряла ни одного своего человека?

– Не верю. Прости, Кристина, это уже преувеличение. Такое невозможно.

– Стен, милый мой, сначала я тоже не поверила. Но я продолжала собирать сведения. И каждый раз их повторяли разные люди. Это что значит, Стен? Это значит, что такое всё же имело место. Ещё одна странность. Если сама принцесса Александра ведёт публичный образ жизни, то её младшая сестра более закрыта. Её хорошо охраняют. За пределы Москвы она выезжала только один раз, с хорошей вооружённой до зубов охраной. Это в Венден на коронацию своей сестры. И именно её пытались похитить. Не убить, а именно похитить. Не Александру, а младшую Комнину. Почему? Что в ней такого, что её охраняют даже лучше, чем старшую?

– Да, на самом деле странно. Кристина, я не могу ответить на этот вопрос. Но ты меня заинтересовала.

– Вот, Стен. Далее, Александра организовала некий Корпус, куда набирают детей и отроков. И учат воинскому искусству. Подожди… Учат как-то по новому. Купец разговаривал с одним из офицеров Ливонской армии. Так вот этот офицер сказал странную фразу, что Её Величество формирует регулярную армию. Стен, что такое регулярная армия? Как это понимать?

– Регулярная армия? Я не знаю, Кристина.

– Может она её уже создала? Иначе чем можно объяснить её победу над варварами с османами? Купец рассказывал, что армия сарацин была больше армии принцессы раза в три, если не больше. Но всё равно потерпела страшное поражение, фактически полный разгром и поголовное уничтожение. И почему именно ей ландсгерры Ливонии предложили корону?

– Кристина, что ты хочешь? Почему ты так возбуждена и взволнована этой Александрой?

– Стен, Королева Александра молода. Она такая же как мы с тобой. Старше на совсем немного. А её сестра вообще такая же как мы. Мы все молоды. А задачи перед нами стоят схожие. Стен, я хочу увидеть королеву. Поговорить с ней. Я чем больше о ней узнаю, тем больше во мне крепнет убеждённость, что встреча с молодой королевой Ливонии очень важна для нас. Очень. Почему? Я пока не могу сказать. Но я уверена, что это очень важно.

– Кристина, о чём ты? Навряд ли она приедет к нам.

– Я знаю. Поэтому я должна ехать в Венден.

– Ты? Кристина, ты с ума сошла? Как ты себе это представляешь? Это очень опасно. Между Ливонской короной и Литовской разгорается война. А наша дочь? Ты оставишь нашу малютку?

– Я не оставлю её. Я возьму её с собой.

– С собой? Грудного ребёнка, которому всего два месяца?

– Да. Стен, Илиана меня тревожит. Она не спокойная. А королева Александра, между прочим, очень хороший лекарь. Об этом говорят все купцы. К ней лечится едут многие европейские аристократы. Я пообщаюсь с королевой и покажу ей нашу малышку. Стен, мне надо то всего лишь пересечь Балтику. Я высажусь в Риге. А от Риги до Вендена расстояние маленькое.

– Кристина, ты сама понимаешь, что говоришь?

– Понимаю. Стен, прошу тебя, любимый мой, разреши мне поехать в Ливонию. Стен, это очень важно для нас с тобой, для Швеции. Эта уверенность растёт во мне с каждым днём.

Стен Стуре Младший, регент Швеции несколько дней сопротивлялся своей жене, но под конец сдался. Через три дня, после получения разрешения, Кристина Нильсдоттер Юлленшерна, супруга регента Швеции, вместе с новорождённой дочерью Илианой, отплыла из Стокгольма на военной каракке, которая взяла курс на Ригу…

Великое Княжество Литовское. Окрестности города Вилкомир. Конец сентября 1514 года от Рождества Христова.

Рассматривала в подзорную трубу стены и башни города. Сами городские укрепления не впечатляли. А вот городской замок, стоявший на Замковой горе, очень даже. Всё повторялось, как и с Браславлем. Тоже самое, как и там. Городские укрепления и Замковая гора с цитаделью. Город взяли в плотное кольцо. Артиллерия уже выдвинулась на свои позиции и в любой момент могла начать бомбардировку города. Опустила подзорную трубу.

– Что скажете, Иоганн? – Посмотрела на Платера.

– Вилкомир является староством. Городом управляет, как и Браславлем, войт со своими заместителями. Есть магистрат. Здесь проводят сеймики и собрания местного дворянства. Замок у них хорошо укреплён. В своё время Орден меченосцев не один раз пытался взять город, а точнее замок штурмом. Но ничего получилось. Меченосцы так и не смогли овладеть Вилкомиром. Двести лет назад даже потерпели страшное поражение от войск литовского князя. А в 1435 году здесь произошла Вилкомирская битва, важнейшее сражение в ходе противостояния между двумя кандидатами на литовский престол, Свидригайло Ольгердовичем и Сигизмундом Кейстутовичем. Свидригайло добивался ликвидации унии с поляками и восстановления полной независимости Литовского княжества. Его поддержали тевтоны. Сигизмунда поддерживали поляки. В 1435 году здесь произошла битва между двумя Великим Князьями Литовскими.

– Как между двумя? Что, сразу было два Великих Князя?

– Да. За три года до этой битвы Сигизмунд при поддержке поляков и католиков из числа литовской шляхты совершил государственный переворот. На Свидригайло было совершено покушение. Правда Свидригайло, бывший на тот момент Великим Князем, удалось бежать. Но Сигизмунд поспешил объявить о его смерти и провозгласил себя Великим Князем. Он имел на это право, как один из близких родственников предыдущего правителя Литвы Витовта. В итоге в Литве появилось два Великих Князя. Свидригайло Ольгердовича поддерживало православное дворянство Литвы, которое сосредоточилось на востоке княжества. В 1435 году в решающей битве здесь, под Вилкомиром Свидригайло потерпел поражение от войск Сигизмунда и бежал в Полоцк. В этой битве погибли или попали в плен многие видные православные князья, дворяне и бояре. Так же погибли и попали в плен многие чешские табориты из числа гуситов, которые поддержали Свидригайло, и среди них знаменитый полководец таборитов Сигизмунд Корибутович. Он был тяжело ранен и умер в плену. Попал в плен Великий Магистр Тевтонского Ордена Пауль фон Русдорф. Погибли Ландмаршал Ордена и несколько комтуров. После этого Свидригайло ещё четыре года вёл борьбу с Сигизмундом, своим двоюродным братом, но увы. К 1439 году он потерял все земли восточной Литвы. После чего прекратил борьбу за великокняжеский престол и уехал в Венгрию, где проживал до 1441 года от Рождества Христова. После чего получил землю от польского короля Владислава Третьего. В 1442 году его позвали на княжение бояре Волынского княжества. Свидригайло так и не удалось вновь занять Великокняжеский престол, даже после убийства заговорщиками Сигизмунда Кейстутовича в 1440 году. На литовский престол был приглашён Казимир, младший сын Ягайло, польского короля, участвовавшего в знаменитой Грюнвальдской битве.

– М-да, весело живёт литовская великокняжеская семейка.

– Точно так же, как и многие правящие династии, Ваше Величество. – Поклонился мне Ландмаршал.

– Да, ты прав, Иоганн. Поэтому мне надо сделать так, что мои дети и вообще мои потомки в будущем избежали такого веселья. А значит я приму такой закон о престолонаследии, чтобы убрать все лазейки для разных проходимцев и предателей, пусть даже из числа моих потомков. Любой, кто попытается захватить власть в обход закона, будет считаться узурпатором и государственным преступником, и плевать кто его будет поддерживать. А обязанность и долг каждого верного подданного Ливонской короны, будет состоять в том, чтобы уничтожить узурпатора.

– Это очень жёстко по отношению к собственным потомкам, Ваше Величество. – Ответил мне Ландмаршал.

– Зато правильно.

– Согласен, Ваше Величество. – Иоганн опять склонил голову передо мной. – Ибо любое беззаконие порождает хаос и смуту, что пагубно влияет на государство. – Проговорил он. После чего улыбнулся, глядя на меня.

– Что ты улыбаешься, Иоганн? – Поняла, что у самой губы растягиваются в улыбке.

– Просто, Ваше Величество, я лишний раз убеждаюсь, что мы всё правильно сделали, обратившись к тебе с просьбой, моя королева, принять корону Ливонии. Мы пойдём с тобой до конца, королева Ливонии.

Я погладила Ландмаршала по щеке. Кивнула ему. Опять стала рассматривать в подзорную трубу укрепления Вилкомира.

– Иоганн, я больше не буду рисковать своими парламентёрами. Отдайте приказ, чтобы привели кого-нибудь из местных. Желательно из дворян, шляхтичей.

– Как прикажете, Ваше Величество. – Платер отдал команду притащить сюда кого-нибудь из местных. Стали ждать. Примерно минут через 40 двое кирасир Корпуса притащили какого-то парня в порванной верхней одежде и с бланшем под глазом. Поглядев на него, перевела взгляд на кирасир.

– А как-то по мягче нельзя было? Обязательно бить по физиономии?

Оба кирасира вытянулись по стойке смирно. Один из них был русским, второй немцем.

– Виноваты, Матушка-Государыня, госпожа генерал-майор Корпуса! Мы велели ему следовать за нами. Но он отказался. Заявил, что он какой-то там шляхтич и никто не смеет ему указывать, что делать. – Ответил русак.

– Он пытался драться, госпожа генерал-майор. – Поддержал своего товарища немец, говоря с сильным акцентом. – Даже махать саблей вздумал.

– И что? – Спросила его.

– Саблю отобрали, самому дали в морду и притащили на аркане.

Ландмаршал, князь Воротынский и князь Долгорукий с Георгом фон Фрундсбергом усмехнулись.

– Это у тебя морда, смерд! – Заорал мужчина. Оба кирасира стояли неподвижно, двумя замершими статуями, сверкая на солнце металлическими надраенными кирасами и шлемами. Я покачала головой.

– Поаккуратнее, шляхтич. Они солдаты Корпуса и не надо их оскорблять. Они выполняли приказ.

– Ты знаешь, перед кем стоишь? – Задал вопрос князь Воротынский шляхтичу. Я заинтересованно смотрела на мужчину. Он был довольно молод, лет 25 ему, не больше.

– Я догадался. – Ответил он князю. – Вы, королева Ливонии. Прошу прощения, но я в неподобающем виде. Ваши жолнежи порвали мне одежду.

– Кафтан тебе дадут новый. Как тебя зовут, шляхтич? – Спросила его.

– Михайло Повит, Ваше Величество. И у меня не кафтан, а кунтуш. И он дорого мне обошёлся. Ткань из Константинополя. А ещё порвали жупан!

– Хорошо. Итак, Михайло, сейчас тебе дадут моё послание к войту и магистрату города. Это моё предложение сдать город без боя. Если они так сделают, обещаю, что никто из горожан и бюргеров не пострадает, как и не пострадает их имущество. Если они откажутся, то город будет отдан на грабёж моим солдатам. Но Вилкомир в любом случае будет взят. Надеюсь, местный войт знает, что случилось с Браславлем?

– Знают. Браславль был разграблен и многие горожане были убиты.

– Совершенно верно. И я честно скажу, что не хочу делать тоже самое с Вилкомиром. Но я сделаю это, если меня вынудят. Отвезёшь моё послание и вернёшься с ответом. Я обещаю тебе, Михайло Повит, что тебе не причинят мои солдаты вреда. Привезёшь ответ и можешь быть свободен. И я даже заплачу тебе. Пять серебряных талеров. Как тебе моё предложение?

– Не надо мне платить, Ваше Величество. Пусть мне выдадут новый кунтуш и жупан, ибо не пристало шляхтичу из рода Повитов ходить, словно он оборванец. Пусть вернут мне моего коня и саблю. А твоё послание я отвезу и дождусь ответа.

– Хорошо, Михайло. Сейчас приведи себя в порядок. Ландмаршал, пусть Михайло Повиту выдадут новый кунтуш и жупан. Вернут коня и саблю. Михайло, после того, как ты отвезёшь послание, я засекаю время. Если по прошествии двух часов ты не вернёшься с ответом, я буду расценивать это, что город решил обороняться. И начну штурм. Можешь посмотреть на мою артиллерию. Она уже выдвинулась на боевые позиции.

Михайло увели. Князь Воротынский усмехался в усы, глядя вслед шляхтичу.

– Насчёт ткани из Константинополя, я бы поспорил. Это местная ткань.

– Согласен. – Сказал Ландмаршал.

– Да будет вам, господа. Ну хочет Михайло не выглядеть передо мной голодранцем, так давайте подыграем ему. С нас не убудет, но зато он будет стараться не упасть лицом в грязь. – Попеняла я князю и графу.

Вернулся Михайло через пятнадцать минут. Синяк у него остался, зато он был умыт, на нём был новый жупан и поверх него одет новый кунтуш. Где гвардейцы взяли всё это, я не интересовалась. Шляхтичу отдали саблю, привели его коня. Ни конь, ни сабля не впечатляли. Когда Михайло двинулся с моим посланием к воротам города, князь Воротынский сказал:

– Коник староват, да и сабля не лучше. Татарская из не самого хорошего железа.

– Князь. – Ответил ему Ландмаршал. – Здесь шляхта не очень богатая. Семьи многодетные. Основное наследство достаётся старшему сыну, остальные получают по минимуму. И таких младших сыновей много. Они даже жениться нормально не могут. Максимум взять в жёны дочь какого-нибудь зажиточного крестьянина или бюргера, и то, даже бюргеры не хотят с такими шляхтичами связываться. Ибо гонору много, а денег кот наплакал. А вот взять замуж дочь какого-нибудь дворянина, тут уже совсем плохо. За голодранцев, пусть и шляхтичей, никто дочерей из тех же дворян отдавать не хочет. Ибо они сами шляхта и в этом случае ничего не приобретают.

– И поэтому они так надеялись поживится землями Ливонии, уничтожив или изгнав местную аристократию и став сами господами? – Усмехнувшись, спросила Платера.

– Совершенно верно, Ваше Величество.

– Ландсгерры оценили это? – Опять задала вопрос графу Иоганну. Он смотрел на меня не опуская глаз. Кивнул.

– Оценили, Ваше Величество. Я же сказал, мы пойдём с Вами до конца.

– До упора, Иоганн? Даже если шансов не будет? Или всё же не до конца?

– Я не могу говорить за всех. Но я и много кто из ландсгерров, пойдут за вами, Ваше Величество до упора, как ты, Александра и сказала. Верь нам.

– Я тебя услышала Иоганн, граф и Ландмаршал Ливонского королевства. – Оглянулась назад. Посмотрела на Ульриха фон Деница. – Ульрих, а ты, пойдёшь со мной до конца?

Ульрих после моей коронации, и если честно ещё до неё, фактически стал моей тенью. Всегда следовал за мной и всегда стоял позади меня с мечом «Бастардом», полуторником в руках. Ульриху я вернула его замок, плюс отдала ему земли ещё двух ландсгерров, которые имели неосторожность выступить против меня. Земля им пухом. К тому же именно Ульрих продолжал поставлять мне на Русь живой товар. Правда уже в самой Ливонии он этого не делал. Да и вообще сам этим не занимался. Поиском рабов занимались его люди. Они шныряли по всем немецким княжествам и даже добрались до Фландрии и Франции. Скупали детей сирот, должников, проституток, даже уголовников из тюрем. Да-да и таких. Работали с самым дном. Поток людей не иссякал. Мне и такие были нужны. Сирот сортировали, мальчиков смотря по возрасту определяли в Корпус, кстати, как и девочек. Должников, проституток и уголовников отправляли на порубежье. Проституток выдавали замуж за тех же должников и уголовников. Давали землю, либо определяли в мастерские Елены. У нас на Руси было не забалуешь. Попытка бежать для тех же уголовников оканчивалась, как обычно неудачей, битьем плетьми и возвращением на исходную. При повторной попытке бегства каторга. Стоит сказать. Что на повторную попытку, мало кто решался. И пахали землю, рожали с бывшими проститутками детей, создавая семьи, жили. Даже своё дело заводили, чему я не препятствовала и наоборот поощряла. Земли Вяземских на порубежье заселялись, оживали. Папаня, свёкр, боярин Вяземский мне регулярно писал о положении дел на порубежье. Был рад и говорил о том, что надо ещё людей, как, впрочем, и маман, моя свекровь. Вообще они хорошие люди, и я искренне любила их, как своих родителей. Они на самом деле заменили мне отца и мать. А уж как они любят своих внуков, которых мы родили им с Еленой, об этом даже говорить не стоит. Мне регулярно писал свёкр, Федор Мстиславович. Писал не только о положении на порубежье, но и о делах московских. Особенно по линии разбойного приказа, сиречь службы государевой безопасности. Я писала ему в ответ. Посылала мне письма и маман, Евпраксия Гордеевна. Писала о делах Корпуса, о детях. О том, что говорят на Москве среди жён бояр. И, конечно, они оба были в курсе моих взаимоотношений с Великим Князем. Поддерживали меня. Ну да, я их сноха. Жена их старшего сына. Вот только Ванечки уже в живых не было. Я вдова. Но я отомстила за него, о чём знали многие и мои свёкр со свекровью этим очень гордились. Маман вообще стала самой важной боярыней на Москве. Как же, невестка целая королева!!! У кого из бояр такое вообще когда было? Её внук, мой сын, в перспективе мог стать сводным братом Великому Князю Московскому, если я рожу мальчика Василию. А это очень круто, круче Эвереста. Плюс Корпус, где Евпраксия Гордеевна была для кадетов Матушкой, которая заботиться о них. К тому же чин уже майорский. Я сама ей волевым решением присвоила. А это красивый мундир и золотые погоны. Какая из боярынь Москвы могла таким похвастать⁈ Никакая! Маман была главным интендантом Корпуса. Через неё проходили большие суммы денег и имущества. Особенно она любила выезжать на торжище в сопровождении кадетов, одетых в парадную форму, в киверах. Боярыня смотрела на всех свысока…

Но это я отвлеклась.

– Я пойду с моей королевой до конца. – Ответил Ульрих фон Дениц. Я ему кивнула.

Посмотрела на часы. С того момента, как Михайло уехал из моей ставки с моим посланием прошло 20 минут. Я и мой высший командный состав ждали. Платер о чём-то переговаривался с Вильгельмом Баварским. Ландмаршал сказал, что город откроет ворота. Вильгельм напирал на то, что они будут защищаться. Я не вмешивалась в их разговор и молчала. Как, впрочем, и все остальные.

Вскоре показался Михайло. Он, подъехав к нам, соскочил с коня. Привёз ответ. Войт Вилкомира готов был сдать город, просил только не грабить горожан. Отправила Михайло назад, сказав, что я уже дала слово и взяла на себя такое обязательство. Вернувшись к воротам и стенам города, он что-то говорил тем, кто был в левой башне от ворот. Потом я увидела, как ворота открылись. Вышла целая куча народа. Я опустила подзорную трубу.

– Ну вот, господа, Вилкомир мой. Грабёж отменяется. Королевское слово стоит дорого.

Айно придержал стремя моего коня. Я вскочила в седло. Вся моя свита так же оседлали своих скакунов. Мы двинулись к городу. Гарнизон Вилкомира сложил оружие. Мои солдаты занимали городские укрепления и бастионы замка. Мы подъехали к делегации горожан. Возглавлял её представительный мужчина в богатом камзоле чёрного цвета. Он вообще был весь одет в чёрное. Камзол или, по другому, кафтан до середины бедра с узкими рукавами, особенно у запястья и широкими округлой формы плечами. Пышный воротник. Шоссы, прототип лосин, плотно облегавшие его ноги и башмаки на деревянной платформе с длинными носами, концы которых крепились серебряными цепочками с колокольчиками к ноге. Прикольный наряд, я чуть не рассмеялась, хотя уже успела на такое насмотреться. Правда более продвинутые модники уже избавлялись от длинных носок, они вышли из моды. И как мне говорил, тот же Джованно, в крупных городах Италии, Франции и Испании обувь с длинными носками уже не носили. На голове у мужчины был берет с пером. На шее серьёзная золотая цепь и чуть ли не на каждом пальце перстни. Жесть. У меня из украшений были серьги с изумрудами и перстень Великого Князя Московского. Обручальное кольцо, после смерти Ивана я сняла. Даже мои сержант-дамы имели боле колец и перстней, чем я. Хотя они брали с меня пример и в настоящий момент у каждой имелось только по одному перстню на каждой руке. И сейчас глядя на этого, явно модника, понимала, что выгляжу как-то не очень. Но мне на всё это было глубоко наплевать. Подъехав, я остановила своего жеребца. Мы с мужчиной глядели друг другу в глаза. У него были аккуратные усы и бородка. Очень даже симпатичный дяденька лет 40. На какое-то время, пока мы смотрели друг на друга, я сверху вниз, он снизу вверх, время словно остановилось. Стояла тишина. Рядом со мной, позади на полкорпуса коней, замерли недвижимо мои сержант-дамы, глядя на делегацию свысока и надменно. Здесь же, охватывая меня и моих девчонок, замерли мои палатины. У Богдана в руках была плеть, которой она поигрывал. Божен, Никиша и Илья держали в руках, положив их поперёк седла сабли. Айно держал лук с наложенной стрелой с узким бронебойным наконечником.

Но вот мужчина нервно сглотнул, опустил взгляд и снял с головы берет. Остальные из горожан последовали его примеру. Вся делегация низко поклонилась. Выпрямившись, он взял у стоявшего позади него человека бархатную подушечку с серебряным ключом. Протянул мне.

– Ваше Величество, королева Александра, прими ключ от города Велкомира. Прошу от лица всех горожан, не зори город. Я войт этого города и глава магистрата. Моё имя Матеуш Вензель.

– Дворянин?

– Да, Ваше Величество.

– Зачем же мне зорить свой город, Матеуш? Я дала слово, что если Вилкомир откроет ворота и не станет сопротивляться мне, то никто из горожан не пострадает. С этого момента вы все мои подданные, а город стал частью Ливонской короны. А я забочусь о своих подданных, как заботливая мать о своих чадах. Послушных поощряю, не послушных наказываю, но в любом случае, я забочусь о них. Войт Матеуш Вензель, собери жителей города на площади. Вилкомир принесёт присягу на верность Ливонской короне. – Оглянулась на Ландмаршала. – Иоганн, прими ключ от города.

Ехали по улицам города. Везде стояли конные и пешие патрули. Людей на улицах не было. Но я видела, как горожане смотрят на нас в окна домов. Выехали на площадь. Там находился помост. Ага, своего рода лобное место. Отсюда оглашали королевские указы и решения магистрата. Здесь же казнили преступников, приговорённых к смерти. Усмехнулась, глядя на помост. На ум пришли стихи Лермонтова и машинально я их произнесла в слух:

А ты сам ступай, детинушка,

На высокое место лобное,

Сложи свою буйную головушку.

Я топор велю наточить—навострить,

Палача велю одеть—нарядить…

Сопровождающие удивлённо на меня посмотрели.

– Прости, Матушка Государыня, что за лобное место и зачем про ката сказала? – Спросила меня Ксения. – Ты кого-то казнить хочешь?

– Нет. Пока никого казнить не будем, Ксюша. Это просто стихи. А лобным местом называют возвышение на главное площади города, откуда оглашают королевские или царские указы, решения магистрата города и где казнят преступников. Вот видишь каменный помост?

– Вижу. Ой, и правда.

– Божен, кресло мне сюда организуй. – Я указала на помост. Потом сошла с коня. Поднялась на возвышение. Божен и Илья куда-то ускакали. Но вскоре вернулись. А с ними двое местных, тащивших массивный стул с высокой спинкой, практически трон. Интересно, где они его нашли? Я молча наблюдала, как мужики затащили трон на помост. Поставили. Смотрели на меня испуганно.

– Благодарю вас. Надеюсь, мои палатины не причинили вам вреда? – Поинтересовалась я у двух моих новых подданных. Одеты они были пусть и не богато, но и не как голодранцы. Скорее всего какие-то мастеровые. Оба повалились на колени. Я поморщилась. – Встаньте.

Но они продолжали стоять на коленях, тупо глядя на меня. Я опять поморщилась.

– Встать! – Рявкнул Богдан. Он и Айно за шиворот подняли обоих. Богдан показал им плеть. – Воля королевы выполняется быстро и беспрекословно. Или плетей захотели? Вам, убогие, задали вопрос, вред или ещё какой ущерб был вам обоим причинён?

– Нет, господин. Никакого вреда. – Пролепетал один из аборигенов. Второго затрясло, он побледнел. Богдан посмотрел на меня вопросительно. Я перевела взгляд на двух охломонов – Божена и Илью. Эти стояли с каменными физиономиями.

– Божен, Илюша, надеюсь, плетьми никого не пороли, лицо никому не били и никого не пинали?

– Матушка, как можно? Никого не били, вот тебе истинный крест. – Божен с Ильёй перекрестились.

– Матушка, мы попросили очень вежливо. Даже не сквернословили, ибо грех это. – Поддержал своего товарища Илья. Никифор хохотнул, но тут же замолчал. Зато все три княжны засмеялись. Я тоже улыбнулась.

– Мне можно вам верить, Илюша?

– Конечно. Когда, Матушка, мы тебя обманывали? Посмотри на них, ни у кого синяков али ещё чего нет. – Кивнул мне Илья. – А ты же знаешь, что Божен, когда кого принудить надо, особенно из простых, он сначала в морду бьёт, потом говорить начинает.

Я покачала головой осуждающе.

– Матушка Государыня, попросить то с вежеством они могли, вот только с какими лицами? Уверена вид их настолько зверский был, что эти двое смердов побежали так, словно им плетей вломили. – Смеясь сказала Ксения.

– Ладно, отпустите их. – Велела Богдану и Айно. – Только пусть не уходят. На площади постоят.

Божен, улыбнувшись, вытащил из походной сумы, что таскал с собой, бархатную подушечку. Положил на сиденье. Я благодарно кивнула ему и опустила на неё свой королевский зад. На площадь стал стекаться народ. Возвышение по кругу оцепили латники Алексея Кобылы. Тут же рядом с помостом собрались и члены магистрата. Подозвала к себе войта.

– Матеуш, сейчас граждане Вилкомира дадут присягу на верность Ливонской короне. И запомни, войт, клятву эту нельзя нарушить. Больше всего на свете я ненавижу предателей и клятвопреступников. Давший мне клятву, выполняет её до конца. Или пока смерть его не освободит от этой клятвы, либо пока я не освобожу его этого. И это касается не только отдельных людей. Это касается и городов, сел, крепостей и всех, кто там проживает. В город, крепость или ещё какое селение, укреплённое или нет могут ворваться враги, но это не освобождает моих подданных от присяги. Предателей я преследую до тех пор, пока они не понесут заслуженную кару. А это всегда только одно, смерть. Потому, что предатели становятся моими личными врагами. А своих личных врагов, я никогда не забываю и не прощаю. В этом плане милосердие и христианское человеколюбие с прощением мне не ведомо. Именно это ты и скажешь жителям Вилкомира. И если кто-то не пожелает стать моим подданным и принести мне клятву верности, они могут покинуть Вилкомир и пределы королевства. Покинуть со своими родными и своим имуществом. Препоны и препятствия им никто чинить не будет. Они могут забрать с собой всё, что им принадлежит. Исключение, недвижимое имущество. Это всё, войт Матеуш Вензель. Да, в городе ничего не меняется. Магдебургское право остаётся с вами. Ты сам и члены магистрата, продолжают исполнять свои обязанности и следить за порядком в городе. Содействовать тому, чтобы Вилкомир и его жители становились богаче. Кстати, налоги снижаются на десятину. Купечество Вилкомира получит беспошлинную торговлю с Московской Русью. В отличии от вас Браславль такого лишён. Налоги там подняты на треть. Жители всё равно принесли мне присягу несмотря ни на что. Городом управляет мой наместник. Члены магистрата будут назначаться моим наместником. Город лишён Магдебургского права и отменены все вольности города. Единственно, так это купцы получили беспошлинную торговлю с Русью. Но сам город выплатил огромную контрибуцию, по мимо того, что подвергся грабежу, потоку и беззаконию. Всё это будет сохраняться пять лет. По прошествию этого времени я решу, вернуть Браславлю его вольности и достоинство города Ливонской короны или нет. Подумай над этим, Матеуш Вензель.

Жители Вилкомира принесли присягу на верность Ливонской короне.

Ночевать осталась в замке Вилкомира. Там же состоялся вечером пир. На пиру была моя свита, офицеры Корпуса и лучшие люди города. Форму одежды мы с девушками сменили. Всё же кителя и сапоги-ботфорты не очень подходят для таких мероприятий. На мне было платье, которое мне сшили ещё в Москве, на основе тех платьев у нас с Еленой, которые мы впервые надели на первую встречу с Великим Князем Московским в Кремле. Княжны тоже сшили себе подобные наряды. Мои кадеты во всю приглашали девушек танцевать. Особенно старался Ваня Васильчиков около Паулы. Итальянская княжна во всю флиртовала с молодым офицером Корпуса, была весела. Танцевали вальс. Я пригласила на танец Ландмаршала.

– Ваше Величество. Но я не умею. Хотя сам танец мне очень нравится.

– Ничего страшного, Иоганн. Я научу. Здесь главное двигаться синхронно.

– Что значит синхронно?

– Значит одновременно и так же, как я. Иоганн, клади руку мне на талию, а во вторую бери мою ладонь… Вот так, правильно. Давай сначала научимся двигаться, совсем немного, несколько па, чтобы ты понял принцип. И раз… Нормально… И два… Не плохо… Главное, граф, не отопчите мне ноги… Шучу. Открою тебе секрет, я Великого Князя Московского учу вальсу.