Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 97 (всего у книги 102 страниц)
– Я Франческо Гуиниджи. Меня назначили старшим при переговорах с вашим вооружённым отрядом. К кому мне можно обратиться? Кто командует вами? – Обратился к моим кирасирам, один из этих всадников в дорогих доспехах. На вид лет 30–35. Кирасиры продолжали стоять, замерев на своих конях. Алексей Кобыла посмотрел на меня. Я отрицательно покачала головой. Он кивнул. В ответ на слова представителя городских властей тишина.
– Матушка, разреши? – Попросила Паула.
– Езжай. Объясни им, что игнорировать ливонский королевский штандарт, может очень обременительно закончится для жителей этого города. Тем более, что этот город находится очень близко от побережья. А рядом наш флот.
Паула тронула коня шпорами и двинулась вперёд. Выехав перед представителями городских властей, смотрела на них с высока. Представители городских властей смотрели на неё шокировано. Как же, молодая женщина, в странной мужской одежде, вооружённая и со странным, но красивым головным убором.
– Я Княжна Паула де Малатеста, дочь правителя Ремини, Князя Пандольфо Малатеста. По мужу Княгиня Васильчикова. Сержант-дама и фрейлина Её Величества Королевы Ливонии и Великой Княгини Московской, Имперской Порфирородной Цесаревны Трапезунда, Византии и Рима, Порфирогениты, Александры Комниной-Нибелунг. Как вы посмели закрыть перед Королевой ворота своего городишка? Вам оказывают великую честь, а вы свои морды воротите? Королева расстроена. А ведь совсем рядом, в Генуе стоит её флот. Португальцы решили испытать его и напали. В итоге, Португалия лишилась своей третьей армады. А так же была захвачена половина Лиссабона. А ваш Лукки, далеко не Лиссабон. И десант может быть высажен быстро.
По мере того, как Паула говорила, лица парламентёров приобрели совсем бледный оттенок. Сеньор Франческо Гуиниджи, из очень уважаемой и влиятельно семьи Лукки, чуть ли не позеленел.
– Её Величество очень в хороших отношениях со многими владетельными сеньорами Европы. – Продолжала говорить Паула. – В том числе с Королём Франции, с Королём Кастилии и Арагона, с Императором Священной Римском Империи, с Марграфами и Герцогами. А вы сейчас нанесли ей оскорбление. Вы хорошо подумали о последствиях? Её Величество зла никогда не забывает.
– Мы просим прощения у Её Величества. Но ваш воинский отряд слишком большой, Княгиня.
– Её Величество не собирается захватывать Лукку. Она просто хотела остановится на ночь у вас. А утром мы бы ушли. Её Величество держит путь в Рим, к Понтифику. Или вы открываете ворота и извиняетесь или… Франческо Гуиниджи, Лукка поимеет последствия. Очень нехорошие.
– Прошу прощения, Княгиня. Никто не хотел оскорблять Её Величество. Поверьте. Сейчас ворота откроют. И я хочу пригласить, провести эту ночь в моём палаццо.
– Тогда командуйте, Франческо. – Проговорила Паула. Ворота открыли. Мы заехали в город. На улицах было пусто. Франческо Гуиниджи сопроводил нас до своего дворца. Меня впечатлила башня их палаццо.
– Какая высокая! Зачем она? И почему вы строите такие башни внутри города? – Спросила я Франческо через Паулу.
– Такова традиция, Ваше Величество. Строить башни.
– А, понятно. У кого выше, тот круче. Очень хорошая традиция! – Я засмеялась. Паула тоже. Франческо ничего не понял, но тоже улыбнулся. Да Бог с ним. – А зачем деревья на башне?
– Так красиво же. – Пояснил Гуиниджи. Я кивнула. Ну да, красиво. – Ваше Величество, всё дело в том, что те Гуиниджи, которые жили в этом палаццо и которые построили башню, их род пресёкся на Паоло Гуиниджи. Он был отстранён от власти в результате городского восстания. Его выдали миланскому герцогу Сфорца, врагу семьи Гуиниджи. Сфорца приговорил его к смертной казни, но впоследствии заменил на пожизненное заключение в тюрьме, где Паоло и умер в 1432 году от Рождества Христова.
– Но ты то тоже Гуиниджи? – Спросила я Франческо.
– Да. Мы дальние родственники тем Гуиниджи. Боковая ветвь. Отделившаяся от основного рода в 13 веке.
– Понятно.
В Лукке я задержалась ещё на сутки. Посетила собор Святого Мартина, заложенный ещё в VI и, окончательный свой облик приобрёл в ХI. Классический римско-католический храм. Меня встретил там Систо Гара делла Ровере, Апостольский Администратор. К нему присоединился и епископ Эрар де ла Марк, ехавший в моей карете в Рим. Похоже, он уже наговорил администратору обо мне.
– Ваше Величество! – Умильно улыбаясь, проговорил Систо Гара делла Ровере. М-да. Хорошая у него должность. В отсутствии архиепископа, такого вот администратора назначает сам папа, для управления той или иной епархией. Он не архиепископ, но власти у него не меньше. – Я очень рад видеть Вас, в нашем соборе.
– Здравствуйте, Ваше Преосвященство… Я не ошиблась в титуловании?
– Даже если Вы и ошиблись, Ваше Величество, ничего страшного. Вы же греческого вероисповедания⁈
– Да, я православная. Но меня помазали на царствование двое высших иерархов Христианской Церкви. Архиепископ Рижский от Римско-Католической Церкви и Митрополит всея Руси, от Русской Православной Церкви. Так что я имею право посещать, как православные храмы, так и католические. И не только посещать, но и молится.
– Конечно, Ваше Величество.
В храм мы зашли без оружия. Аббас и Айтан не заходили, ждали нас с наружи с другими кирасирами.
– Скажите, отче, вон там, это картины же?
– Совершенно верно, Ваше Величество. – Кивнул мне Систо Гара делла Ровере. – Хотите посмотреть?
– Да, хочу.
Мы прошли к картинам. Я рассматривала их. Конечно, они все были на библейские темы. Я остановилась перед одной из них. На ней была изображена Мадонна, которая обращается к Сыну своему о милосердии для женщин с маленькими детьми.
– Вам нравится, Ваше Величество? «Это Мадонна Милосердия».
– Да. Что-то знакомое в манере письма.
– Вы видели ранее работы Фра Бартоломео?
Фра Бартоломео!!! Точно! Я прошлой жизни я видела в Санкт-Петербурге, в Эрмитаже его картину «Мадонна с младенцем и четырьмя ангелами». И здесь тоже самое, стиль художника. Манера написания картины. Так, а как давно он жил?
– Видела. А когда он написал эту картину?
– В прошлом году, Ваше Величество. – Ответил Апостольский Администратор. Я шокировано посмотрела на него.
– То есть, Фра Бартоломео жив?
– Жив. Сейчас живёт монастыре Святой Магдалины в Пиан-ди-Муньоне, обители доминиканцев Сан-Марко во Фьезоле, близ Флоренции. Два года назад, брат Бартоломео переболел малярией. И до конца, не вылечился, поэтому его здоровье желает оставлять лучшего. На всё воля Господа нашего. – Мы все перекрестились. Я перешла к следующей картине, написанной на дереве. На ней тоже была изображена Мадонна, но уже с младенцем на руках, которого кормила грудью.
– Это Луккская мадонна, Ваше Величество. Работа фламандского художника Яна ван Эйка. Он написал её почти сто лет назад. Точная дата написания неизвестна. И суда по креплениям, вернее следам креплений, видите, по обоим краям картины, она была центральной частью триптиха. – Пояснил мне Администратор.
– Если триптих, то где остальные две части?
– Неизвестно. Как неизвестен и заказчик картины.
– А как она попала сюда? Её кто-то же принёс, подарил храму?
– Лет пятьдесят назад это произошло. Кто подарил, к сожалению, записей не осталось. Либо утрачены, либо вообще не делались. Говорят, что в образе этой Мадонны, ван Эйк изобразил свою супругу, Маргариту ван Эйк.
Я внимательно рассматривала картину.
– Интересно, что же было изображено на двух других картинах?
– Это не известно. И навряд ли мы когда об этом узнаем, Ваше Величество. Скорее всего они утрачены. Хорошо хоть эта сохранилась.
Я кивнула, перешла к следующей картине. А вот эта картина не была на библейскую тему. Я очень удивилась. Очень смело написана была. Обнажённая женщина, сидевшая на ложе под балдахином с розой в руках. Я удивлённо посмотрела на Апостольского Администратора. Он прокашлялся.
– Это картина молодого художника. Тициана Вечеллио. Он написал её шесть лет назад, по заказу одного аристократа из Флоренции. Но после написания картины, оплачивать работу молодого художника отказались. Посчитали слишком откровенной. В это время во Флоренции был один человек из жителей Лукки, Франческо Гуиниджи. Тициан продал ему картину. А Франческо передал её в храм.
– За сколько он её купил?
– За 50 серебряных флоринов, Ваше Величество.
– За сколько?
– За 50. Вы считаете, что он переплатил? Но сумма заказа составляла две сотни флоринов.
Я смотрела на подручного папы римского. Господи, знал бы он сколько картины этих художников будут стоить в 20 и 21 веке⁈ Миллионы!!!
– Знаете, Ваше Величество, я тоже считаю, что этой картине не место в храме. Её нужно будет убрать. Всё же на ней изображена языческая богиня Венера. – Сказал Апостольский Администратор.
– Я готова купить её. А так же «Луккскую Мадонну» и «Мадонну Милосердия». За эти три картины, две на холсте и одна на дереве, я готова выплатить двенадцать тысяч серебряных ливонских талеров. Ливонский талер равнозначен серебряному флорину. Вес чистого серебра одинаков.
– Сколько Вы готовы заплатить, Ваше Величество? – Если сказать, что Апостольский Администратор был шокирован, значит ничего не сказать. Он даже побледнел. Глаза чуть на лоб не выскочили. Так же был шокирован и епископ Эрар де ла Марк, присутствовавший здесь же.
– Двенадцать тысяч, отче. По четыре тысячи за картину. Тем более, от Венеры, Вы, отче, хотите избавится.
Апостольский Администратор и епископ переглянулись.
– Я согласен. – Ответил Систо Гара делла Ровере. Я кивнула, конечно, согласен. Я бы удивилась, если бы он не согласился. Это сейчас Бартоломео, Тициан, ван Эйк не так известные художники, хотя тот же Ян ван Эйк и был востребованным. Но таких как он хватало. Я ещё раз посмотрела на картину Тициана. Я не знала, дожила до моего времени эта его картина, ведь какие-то его творения были утрачены за века, прошедшие после его смерти.
– Я выдам Вам, отче, вексель на 12 тысяч талеров. Вексель Ливонского Королевского банка. Его примет любой банкирский дом Европы.
– Хорошо, Ваше Величество.
Я оглянулась. Нашла взглядом Никифора.
– Никиша, принеси мою шкатулку. – Я возила её в карете. Никифор кивнул и вышел из храма. Вскоре вернулся. Принёс шкатулку. Я достала оттуда бланк векселя. Моё ноу-хау. Тут же была и чернильница с ручкой-пером из золота. Написала на векселе на латыни «двенадцать тысяч талеров». Поставила свою подпись и личную печать. Никифор посыпал мелким песком. Потом встряхнул. Я взяла вексель и передала его Систо. Тот взял, смотрел на вексель. Ну да. Красивый он. Разноцветный и с водяными знаками. Не подделаешь.
– Скажите, отче, а Тициан уже написал свою картину «Любовь небесная и Любовь земная»? – Я не помнила, когда эта картина была написана. Но помнила для кого.
– А что это за картина?
– Там две Венеры изображены. Одна в одеждах, а вторая обнажена. И ещё там присутствует купидон. – Систо задумался. Я решила ему помочь. – Её заказал один аристократ из Венеции, для подарка своей невесте.
– А, вот Вы о ком, Ваше Величество. Я знаю. Картину заказал Никколо Аурелио, секретарь Совета десяти Венецианской республики. Для своей невесты, молодой вдовы Лауры Багаротто. Этот скандал известен во всей Италии. Этот Никколо сам утвердил смертный приговор для мужа Лауры, Франческо Борромео за государственную измену, так как он поддержал Императора Священной Римской Империи Максимилиана. Его казнили. А заодно казнили и отца Лауры. Тоже обвинив в измене. А потом этот Никколо решил примирится с семьёй Багаротто и сделал предложение молодой вдове. Да, Тициан написал какую-то картину для Лауры. Это было два года назад.
– Отче, я хочу купить эту картину. Вы могли бы оказать мне посреднические услуги в покупке?
– Какого рода, Ваше Величество?
– Скажем так, Вы обращайтесь к этой Лауре Багаротто с предложением продать картину коронованной особе. То есть, мне. Я готова заплатить ей за картину две тысячи талеров серебром. И Вам, отче, за посредничество тысячу. Как Вам такое предложение?
– Ваше Величество, я напишу в Венецию письмо. Думаю, что Лаура согласиться.
– Тогда мы договорились. Благодарю Вас, отче. Как только будет достигнута договоренность, я вышлю Вам тысячу талеров и две тысячи самой Лауре.
– Хорошо, Ваше Величество. Я сегодня же напишу письмо и отправлю его в Венецию.
– Мальчики, берите картины и выносите их. – Велела палатинам. Все три картины мы забрали. На следующее утро мы ушли. Покинули Лукки. Я торопилась. Проехали всю территорию республики Лукка, пересекли границу с Флорентийской республикой. К обеду достигли города Пиза. Но заходить туда не стала. Прошли мимо. Тем более, кривую башню я видела ещё в той жизни. В саму Флоренцию так же не заходили. Она находилась северо-восточнее от нас и делать крюк я никак не планировала. Вокруг были однотипные пейзажи. Деревни, возделанные поля. Луга с разнотравьем и пасущимся на них скотом. Коровы, овцы. При нашем приближении купцы и прочие, даже дворяне, отъезжали в сторону. Всё же три с лишним сотни вооружённых до зубов воинов тут представляли серьёзную военную силу. Картины, которые я купила везли в одном из фургонов. Я была довольная. Эх, Сашка, какая же ты умница и красавица, думала я сама о себе. Жаль только похвастать не перед кем было. Одна Ленка бы оценила мои капиталовложения. Остальные просто не поняли бы креатива. Деньги они ничто, а искусство вечно!
К вечеру подошли к городу Пьомбино. Интересный городишко. Городская стража прошляпила нас. Вороты закрыть не успели. Мы слишком быстро появились. Поэтому зашли в город с ходу, не сбавляя скорости. Стражники просто разбежались, побросав свои алебарды. Горожане тоже стали разбегаться, когда мои кирасиры и жандармы Герцога Ульриха шли колонной по главной улице города. Они быстро окружили дворец пфальцграфа Аппиани. Окружив дворец, кирасиры замерли, сидя на конях. Я подъехала к парадному входу. В общем-то это был натуральный замок, со стенами и башнями. Вход в замок тоже контролировали мои кирасиры. Тут так разленились, что забыли закрыть ворота замка. Я заехала. Внутрь помещений мои кирасиры не заходили. Просто сидели на конях и ждали. Ко мне навстречу вышел вооружённый отряд. Мои кирасиры спокойно на него смотрели, готовые в любой момент открыть огонь из пистолей и кавалерийских ружей. Вперёд выехала Паула.
– Кто вы такие и что вам надо? – Задал вопрос один из них.
– С кем я буду говорить? – Спокойно задала она вопрос.
– Я князь Якопо V д’Аппиано д’Арагона, 2-й князь Пьомбино, князь Священной Римской империи, синьор Скарлино, Популонии, Суверето, Буриано и островов Эльба, Монтекристо, Пьяноза, Черболи и Пальмайола, синьор Аббадья-аль-Фаньо и Виньяле, пфальцграф Священной Римской империи. – Представился всё тот же мужчина, лет 40.
– Сколько много титулов, а земли с гулькин нос. – Усмехнулась Ксения, после того, как Паула перевела слова князя.
– Тут принято вешать на себя всевозможные титулы. – Ответила я. – Даже если ты конченный голодранец. Любят в Европе такое.
– Я дочь Князя Пандольфо Малатеста, княжна Паула Малатеста. В замужестве Княгиня Васильчикова, сержант-дама Корпуса и фрейлина Её Величества Королевы Ливонии и Великой Княгини Московской. Имперской Порфирородной Цесаревны Трапезунда, Византии и Рима, Порфирогениты, Александры Комниной-Нибелунг. Это её солдаты, кирасиры и воины Герцога Ульриха Вюртембергского. Уберите оружие. Мы не намерены захватывать ваш город. Мы просто остановимся на постой, до завтрашнего утра. Потом уйдём. За постой будет заплачено. Мы следуем в Рим. Королева хочет помолится в базилике Апостола Петра и встретиться с понтификом. Её флот стоит в Генуе. И если Её Величеству здесь будет нанесено оскорбление, то Её флот очень быстро окажется здесь, у Пьомбино. И ваш город будет разграблен, как это случилось совсем недавно с Лиссабоном, когда португальский флот напал на флот Её величества. Был разбит и уничтожен. Так что решайте, Князь.
– Её Величество здесь? – Князь Якопо V д’Аппиано был обескуражен.
– Здесь. Она смотрит на Вас, Князь.
– Убрать оружие. – Велел он своим людям. Сам подошёл к нам. Смотрел на меня. Всё верно, только у меня на голове был королевский венец. – Ваше Величество! Прошу прощения. Мы думали на нас опять напали генуэзцы. – Я кивнула ему. – Прошу, будьте гостьей в моём палаццо.
Я слезла с коня. Протянула ему правую руку. Он её поцеловал.
– Хорошо, Князь. Я принимаю Ваше приглашение. Всем сойти с коней. Располагаемся на ночь. Алексей, распредели дежурства.
– Слушаюсь, Матушка. – Ответил Кобыла. В сопровождении Князя, я, мои фрейлины, палатины и Герцог Ульрих с епископом прошли в палаццо, то есть во дворец.
– Клариче, Клариче, у нас в гостях сама Королева Александра Комнина-Нибелунг. – Крикнул Якопо молодой женщине, стоявшей при входе в сам дворец. На вид ей было лет 16–17. Она смотрела на меня с каким-то страхом и в тоже время с восторгом.
В общем-то палаццо был так себе. Я устраивать гулянки не собиралась, о чём и сказала Князю.
– Князь, я прошу, не надо никаких пиров. Мы устали все. Целый день в седле. Так что давайте обойдёмся без шумихи.
Князь оказался понимающим. Клариче смотрела на моих сержант-дам тоже с восторгом. Девушки в форме. В кителях, штанах и в сапогах. С саблями и пистолями. На головах красивые кивера с султанами. Здесь была очень хорошая мыльня. Естественно, без парилки. Но и так сойдёт. Позвала с собой хозяйку палаццо. Там она во всю разглядывала нас. От моих и Ксениных татуировок была, что удивительно, в восторге. Выспрашивала у меня о том, правда ли, что я сама водила свою армию в сражения? Правда ли, что сама ходила на кораблях и одерживала победы? Я всё подтвердила.
– Как я Вам завидую, Ваше Величество. И Вашим девушкам. У Вас такая яркая жизнь. Вы много путешествуете.
– А ты тоже хотела бы так? – Спросила её. Она кивнула.
– Да. А то у нас тут такая скукота. А я хочу в Рим, где выросла. Хочу посмотреть на всю Европу. Хотела бы побывать в Ливонии, у Вас, Ваше Величество. Да только разве муж отпустит меня? Он всё хочет, чтобы я родила ему наследника. А у нас ничего не получается, вот уже год как. Я же у него третья жена. Первая Мариана скончалась два года назад. Якопо женился на моей старшей сестре Эмилие. Но она умерла во время свадьбы. Представляете, Ваше Величество. – Я на неё смотрела с удивлением.
– Как это на свадьбе? Отравили что ли?
– Нет. Вроде яда не было. Переволновалась, наверное.
Ага, как же, переволновалась. Так я и поверила, но говорить ничего не стала. Мои кирасиры сходили в городскую мыльню. Я всех приучала к чистоте. И моё требование о соблюдении чистоты даже в походе, это был не каприз. Кирасиры мылись, чистили оружие, доспех. На следующий день, утром мы двинулись дальше. Князь Якопо и его супруга Клариче нас проводили.
– Жаль, Ваше Величество, что Вы не остались у нас. – Посетовал Князь. – Отдохнули бы подольше.
– Извини, Князь. Я бы с удовольствием, но я тороплюсь. Да и флот мой меня ждёт в Генуе. А там наследный принц Португалии, две его младшие сестры и младший брат. Мне с ними надо разобраться, решить, что делать? Вернуть родителям или потребовать выкуп. Всё же их отец напал на меня, а я такое без ответа не оставляю. В Рим надо, пока ещё базилика Апостола Петра стоит и не разрушена до конца. А там скоро всё снесут, чувствую я это.
– Я знаю, Ваше Величество. На месте базилики будут строить собор. Вернее уже начали строить. – Кивнул мне Князь. Я посмотрела на Клариче. Она стояла грустная.
– Дорогая, – обратилась к ней, погладив по плечу, – если сумеешь уговорить мужа, то из Рима я буду возвращаться назад, в Геную.
– Отпустить? Куда? – Удивлённо посмотрел Якопо на свою жену.
– Якопо, милый, разреши мне поехать с Королевой Александрой в Рим? Прошу тебя. Я хочу навестить дядю. – Дядя у Клариче был папой римским, Львом Х. Клариче умоляюще смотрела на мужа, сложив ладошки в молитвенном жесте. Князь обескуражено посмотрел на меня. Я пожала плечами, мол решай сам. – Я заодно помолюсь в базилике Апостолу Петру, чтобы он благодетельствовал за меня перед Иисусом Христом о даровании нам сына. – Это был убойный аргумент для владетеля Пьомбино.
– Ну если только Её Величество согласится.
– Пусть едет. – Сказала я. – Место в карете есть. Заодно поговорит с епископом.
– Хорошо. – Согласился Якопо. – Но, Клариче, надо тебе собраться.
– Я уже собралась. Осталось только вещи перенести в повозку. Спасибо, любимый. – Она обняла мужа и поцеловала его в губы. Потом убежала во дворец. Вскоре слуги стали выносить её вещи. Я распорядилась сложить их в одном из фургонов. Мы покинули Пьомбино. Вскоре пересекли границу с владениями республики Сиена. Формально Сиена была зависима от Тосканского Герцогства, куда входила и Флоренция. Но всё же Сиена была достаточно самостоятельная. Вообще, здесь в Италии, была самая настоящая каша из мелких республик, герцогств, княжеств и королевств. Некоторые так называемые государства можно было проехать вдоль и поперёк за полдня. Но при этом у каждого такого правителя имелся целый шлейф титулов. По мимо князя или герцога, ещё они сеньоры там какие-то, маркизы, графы, пфальцграфы и прочая.
Сиену прошли за день. Остановку делали один раз, пообедать, на берегу небольшой речушки. Небольшой отдых, обед, всё, как по расписанию.
– Эх, искупаться бы сейчас, Матушка! – Мечтательно проговорила Ксения, стоя на берегу речки.
– Мечтай, Княжна. – Усмехнулась я. – Здесь слишком много народа. Дорога рядом. А по ней нескончаемым потоком едут повозки, идут люди, в том числе и пилигримы.
На самом деле, чем ближе был Рим, тем больше становилось народа. Купцы, крестьяне, паломники, воинские отряды наёмников, кавалькады дворян. Наш отряд был большой, поэтому нам уступали дорогу. Плюс королевский штандарт, сразу давал понять, что движется коронованная особа, лучше отойти в сторону.
На границе с папской областью, нас встретили швейцарские наёмники. Все в полосатых коротких штанах до колен, чулках и таких же полосатых куртках. На головах у большинства имелись металлические шлемы. Одеты поверх курток у кого кирасы, у кого кольчуги. Но у всех пики или алебарды. Знаменитые швейцарские наёмники, ужас для рыцарской конницы. Смотрели на нас без страха. Их было почти столько же, сколько и нас. Наша колона замерла. Кирасиры вытащили из чехлов кавалерийские ружья. На всякий случай. Один из швейцарцев, одетый в пластинчатый доспех, поднял руку.
– Я капитан швейцарской пехоты, Альбрехт фон Штайн. Кто вы такие и куда направляетесь?
– Разреши, Матушка? – Опередила Паулу Ксения. Я кивнула ей. Та выехала вперёд. У капитана удивлённо округлились глаза.
– Я Княжна Остожская. Сержант-дама Корпуса и старшая фрейлина Её Величества Королевы Ливонии и Великой Княгини Московской, Имперской Порфирородной Цесаревны Трапезунда, Византии и Рима, Порфирогениты Александры Комниной-Нибелунг. Капитан, уберите своих наёмников и освободите нам путь. Мы движемся в Рим, к Понтифику.
– Женщина! Почему ты говоришь? Разве среди вас нет мужчин?
Ульрих дёрнулся вперёд, но я остановила его, покачав отрицательно головой.
– Спокойно, Герцог.
Ксения, тем временем, с высока посмотрела на капитана.
– Мужчины есть, капитан. Не чета тебе, хаму и грубияну. Настоящие аристократы. И не хами больше, фон Штайн.
– А то, что будет? – Он усмехнулся. Швейцарцы засмеялись. Ксения спокойно вытащила из кобуры на поясе пистоль и взвела курок.
– Ещё одна грубость и я прострелю тебе твою пустую башку. – Нацелила пистоль в лицо капитана. Говорила Ксения по-немецки. Швейцарцы её прекрасно понимали. Смеяться перестали. Подобрались, перехватывая свои пики и алебарды.
– Не боишься умереть, Княжна? – Скривился в злой ухмылке Альбрехт.
– Не боюсь. Думаешь я не видела кровь? Видела и сама участвовала в сражениях. И знаю, что по чём.
– Матушка? – Спросил меня Алексей Кобыла.
– Боевой порядок, полковник. – Велела я ему.
– Перестроится! – Последовала команда. Колона пришла в движение. Швейцарцы смотрели удивлённо. Кирасиры перестроились. Теперь против пехотинцев стояли ровные шеренги со вскинутыми ружьями по всему фронту. Ксения не оглядывалась, смотрела на капитана, продолжая держать его на мушке. Она поняла, что кирасиры перестроились. Швейцарцы ощетинились пиками и алебардами. Я тронула коня шпорами, выдвинулась вперёд. Меня сразу же окружили палатины. Остановилась рядом с Ксенией. Смотрела в глаза капитану.
– Ты не сдержан, капитан. Слишком наглый и самоуверенный. – Проговорила я. – А ведь ваша слава непобедимых воинов уже пошла на закат. Если сейчас начнётся бой, больше половины твоих пехотинцев ляжет в первые мгновения бойни. Кто убитым, а кто тяжелораненым, без шансов на исцеление. И всё из-за твоей несдержанности. Мы не рыцарская конница. Не жандармы, капитан. И мы воюем по другому. Большую часть твоих пехотинцев просто расстреляют, как я тебе сказала. Остальных вырежут, как скот. Вижу, ты не веришь? Зря. Уже появились те, кто воюет не хуже швейцарцев. И даже лучше. Те же испанские терции или ландскнехты, которые раньше вам проигрывали. Но время не стоит на месте. Даже ландскнехты уже изменились. И они учли опыт войны с вами и тупо на ваши пики никто не полезет. Хочешь крови? Получишь. И даже если ты каким-то чудом останешься живым после этого, хотя княжна очень хорошо стреляет, то всё равно ничем хорошим для тебя не закончится. Тебя просто посадят на кол. За неуважение и оскорбление коронованной особы. Ну так что, капитан, убираешь своих наёмников или нам самим себе дорогу чистить?
В этот момент к нам подошёл ещё один швейцарец, в пластинчатом доспехе. Шлем держал в руках.
– Стойте! – Поднял он руку. – Альбрехт, осади! – Велел он фон Штайну. – Мы не хотим сорится с Вашим Величеством, Королева Александра. Моё имя Арнольд Винкельрид. Я тоже капитан швейцарской пехоты. Мы находимся на службе папы. – Он смотрел на меня. Симпатичный мужчина около 40. Я с интересом смотрела на него. Он улыбнулся. – В кантонах о Вас много слышали, Ваше Величество. Это ведь Вы разгромили ландскнехтов Георга фон Фрунсберга, этого мясника? – Я кивнула. – А недавно разгромили английский флот? – Я опять кивнула. – А ещё у Вас есть некий Корпус, где учат отроков воинской науке?
– Есть. Корпус, это моя армия. – Ответила ему.
– Да. У меня в Вендене там учиться мой племянник. Его взяли туда в прошлом году, несмотря, что он швейцарец и протекции не имел. Он наслушался про битву с имперскими войсками и там были отроки из Вашего Корпуса и сбежал в Венден. Хотя ему не разрешали.
– У меня протекции при наборе кадетов не работают. Кадетов набирают исходя из их личных данных, а так же физической подготовки. Как зовут твоего племянника, Арнольд Винкельрид?
– Отто Винкельрид. Он сын моего старшего брата, погибшего три года назад.
– Я запомнила, капитан.
– Если увидите его, прошу передать поклон от всей семьи. Скажите ему, что семья простила его. И что мы очень надеемся, что он станет настоящим воином, как его учили с детства. И что семья будет им городиться.
– Хорошо, передам.
– Альбрехт, убираем пикинеров и алебардщиков. – Сказал Арнольд Альбрехту фон Штайну. Тот некоторое время смотрел в глаза своему соотечественнику, потом кивнул и дал команду. Швейцарцы отошли, освобождая нам дорогу. Мы двинулись дальше. Ксения, проезжая мимо Альбрехта фон Штайна, сказала:
– Я запомнила тебя, капитан. В следующий раз я медлить не буду. Помни об этом.
– Я тоже тебя запомнил, амазонка. – Ответил Альбрехт и усмехнулся, провожая взглядом девушку.
По папской области двигались довольно быстро. Вечером остановились на ночлег. Недалеко была какая-то деревня, но мы заходить туда не стали. Остановились, как и принято на берегу не широкой реки. Скорее всего притока Тибра, на котором и стоял Рим. Расположились на ночлег. Запылали костры. Кирасиры принялись готовить. Нам тоже сделали стол, накрыли его. Припасы мы везли с собой. Айно умудрился где-то подстрелить косулю. Притащил её и разделал. Вскоре по лагерю поплыл, кроме прочих аппетитных запахов из котлов кирасир, ещё и запах печёного мяса. Мы были голодными. Клариче д’Аппиано быстро освоилась и легко сошлась с моими сержант-дамами, особенно с Паулой. Девушки шутили, смеялись над чем-то. Щёки Княгини раскраснелись, глазки блестели. Она с аппетитом ела кусок мяса, приготовленного на костре Айно и Аббасом. Мы выпили вина. Я расположилась в походном, раскладывающемся кресле. Взяла в руки свою мандолу. Стала перебирать струны.
– Матушка, спой что-нибудь⁈ – Попросила меня Ксения. Остальные фрейлины поддержали. Заметила, как к нам поближе стали подтягиваться кирасиры. Ульрих уселся не далеко. Клариче смотрела вопросительно на Паулу. Та ей пояснила.
– Ладно, спою вам шуточную. – Пальцы стали перебирать струны более интенсивно. Полилась мелодия.
Молода ещё девица я была,
Наша армия в поход куда-то шла.
Вечерело, я стояла у ворот,
А по улице все конница идет.
К воротам подъехал княже молодой,
Мне сказал: «Напои, красавица, водой».
Он напился, крепко руку мне пожал,
Наклонился и меня… Поцеловал.
Он уехал… Долго я смотрела вслед,
Жарко стало мне, в очах мутился свет.
Целу ноченьку мне спать было невмочь,
Раскрасавец княже снился мне всю ночь.
Играла дальше, улыбалась. Девушки засмеялись.
– Какой шустрый князь! – Воскликнула Ксения. – Раздразнил деву и умчался. А она всю ночь спать не могла. Какой негодяй! – Девушки смеялись. Усмехнулся Ульрих. Смешки послышались среди кирасир.
Вот недавно – я вдовой уже была,
Четырех уж дочек замуж отдала,
К нам заехал на дом княже-генерал,
Весь изрубленный, так жалобно стонал.
Я взглянула, встрепенулася душой:
Это он, красавец княже молодой,
Тот же голос, тот огонь в его глазах,
Только много седины в его кудрях.
– Это сколько лет то прошло, что она уже и вдовой стала, и он поседел? – Спросила Саша.
– Так много, наверное. – Ответила Агнешка. – Почти вся жизнь. А под конец она опять его увидела. Израненного. Вот и встрепенулось её сердечко.
И опять я целу ночку не спала,
Целу ночку молодой опять была…
Целу ноченьку мне спать было невмочь,
Раскрасавец княже снился мне всю ночь.
– Целую ночь не спала и была молодой? Это как? С князем ночь провела? Так он же израненный⁈ – Удивлённо спросила Паула. Перевела Клариче.
– А это, моя дорогая, уж пусть каждый домысливает сам. – Улыбнулась я. – Ладно, ещё одну песню, на этот раз весёлую. Вы девушки уже слышали её. Про слёзы Маруси.
Заиграла на мандоле, весёлую мелодию.
Зелёною весной, под старою сосной,
С любимою Ванюша прощается.
Кольчугою звенит и нежно говорит:
«Не плачь, не плачь, Маруся – красавица!»
Маруся, м олчит и слёзы льёт.
