Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 102 страниц)
– И всё же, моя Королева, я бы всё-таки рекомендовал Вам встретиться с ним.
– Хорошо, я встречусь. Но скажи, чем он так хорош, что ты ходатайствуешь за него?
– Филипп на самом деле молод, но он очень умён. Имеет блестящее образование. Молод, энергичен, честолюбив. Имеет железную хватку.
– А если он начнёт действовать в интересах своей семьи, а не в моих? Всё же они родичи.
– Навряд ли. Филипп с Бартоломеусом сильно повздорили. Ссора вышла на столько сильной, что даже выплеснулась за пределы клана. Скажи мне, моя Королева, кто придумал вексели?
– Вексели? Странный вопрос. Кто придумал вексели сейчас уже не узнать. Но они придуманы очень давно. Еще двести с лишним лет назад вексели во всю имели хождение в Монгольской империи в виде шёлковых платков с иероглифами и печатями самого Великого хана. Кстати, Марко Поло привозил в Европу, конкретно, в Италию один такой вексель.
– Возможно. Я об этом не слышал, но именно двести лет назад две торгово-банкирских семьи из Флоренции Барди и Перуцци в системе расчётов стали пользоваться переводными векселями. То есть, деньги, положенные в одном городе, в представительство их банков, можно было получить в другом, предъявив такой вексель.
– Совершенно точно. Идею они украли у монгол, которую привёз с востока Марко Поло. И что в этом такого?
– Это обогатило обе семьи и упростило финансовые взаиморасчёты. Так вот, спустя два столетия Филипп Вельзер сделал улучшения в обращении этих векселей. Какие именно, я не знаю, я не банкир. Это у них надо спросить. Так вот, Бартоломеус присвоил себе эту идею. И записал себя в авторы нового векселя. Филиппу это не понравилось. Начались внутрисемейные выяснения отношений. Во время полемики, Филипп полностью раскритиковал действия своего старшего брата. Обвинил его в том, что он ведёт их семью к банкротству. Бартоломеус даже ударил за это брата по лицу. А потом выгнал из дома, лишив доли в семейном деле.
– Иоганн, а это не была специально разыгранная сцена, как в театре у трубадуров?
– Нет, моя Королева. Случилось это год назад. После этого, Филипп пытался организовать своё дело, свой банковский дом. Но увы. Старший брат ему не оставил шансов и позаботился о том, чтобы Филиппа никто не взял к себе в компаньоны и даже просто на работу. Всё же семья Вельзеров, наравне с Фуггерами являются одними из самых влиятельных банкирских домов Европы.
– И он приехал к нам?
– Да. Он знает, что здесь, на территории Ливонии Вельзеры не имеют такого влияния. И надеется, что здесь он может начать всё сначала.
– Хорошо. Пригласи его.
Филиппу назначили аудиенцию на следующий день. Какое первое впечатление произвёл на меня этот молодой человек? Не плохое. Одет хоть и не броско, но со вкусом. Его одежда была пошита из довольно дорогих тканей. Туфли из хорошей кожи, а не эти с длинными носками, как у клоунов. Хотя такая мода на обувь заканчивалась. Волосы зачёсаны назад, собраны в хвост и перевязаны чёрной лентой. Я удивилась, так как такая мода должна была появится только спустя лет сто пятьдесят спустя. Аккуратные усы и бородка клинышком, так называемая «испанка». Кольцо было одно, золотое с рубином. Больше колец не было. В руках держал шляпу с перьями. Он немного попрыгал, приветствуя меня. Я стояла возле своего рабочего стола. Слегка кивнула ему. Указала рукой на стул.
– Здравствуй, Филипп. Проходи, присаживайтесь. И давай сразу определимся, не надо петь мне дифирамбы. У меня не так много время. Увы, государственные дела. – Подождала, пока он не пройдёт и не займёт указанное мной место. – Что будешь пить, Филипп? Сок, морс, вино или просто воду?
– Просто воды, Ваше Величество.
– Хорошо. – Позвонила в колокольчик. Ко мне заглянула Фрося. Я велела ей принести в кубке воды. Сама села на свой стул. Подождала, пока Фрося не принесёт воды и Филипп не утолит жажду.
– Филипп, моё королевство молодое, ты это, надеюсь, прекрасно знаешь.
– Да, Ваше Величество.
– Вот. И как молодое государство, у нас ещё нет своих денег. А это не допустимо. Поэтому я хочу ввести в оборот внутри королевства свои монеты. Называться они будут талерами. – Посмотрела на Филиппа.
– Талеры? – Переспросил он, выгнув брови удивлённо.
– Талеры, Филипп.
– Никогда о таких деньгах не слышал.
– Вот считай услышал. Талеры будут серебряные и золотые. Будут, конечно и мелкие монеты, разменные. Серебряные и медные. Соотношение серебряных и золотых талеров будет в соответствии с принятыми в Европе расценками. Вес серебряных и золотых монет будет утверждён королевским монетным уставом. Изменять содержание благородных металлов в талерах будет запрещено.
– Ваше Величество. Каков именно вес серебра или золота будет объявлен Вами стандартом? – Задал вопрос Филипп. Хотя я не помнила, когда начал хождение в Европе талер, но почему-то запомнила сколько он весил первоначально, согласно имперскому монетному уставу от 1524 года, это 27,41 грамма. О чём я и сообщила Филиппу. Увидела его удивлённое лицо.
– Как я понимаю, ты впервые слышишь такую меру веса, как грамм?
– Да, Ваше Величество.
– Ничего. Если я утвержу тебя на должность главного казначея королевства, а так же руководителя королевским банком, то тебе придётся познакомится с новой системой измерения расстояний, веса и объёма. Эта система называется метрическая. Она более упорядочение и проще, чем имеющиеся сейчас в Европе. Но о деньгах мы ещё поговорим. А сейчас, Филипп, расскажи мне о себе. И, самое главное, ничего не скрывай. Я внимательно слушаю, почему ты решил приехать сюда к нам в Ливонию?
Разговор у нас был долгим. Он рассказывал, я внимательно слушала, иногда под его удивлённые взгляды делала себе в бумаги записи. Задавала вопросы. Потом мы перешли непосредственно к банковскому делу.
– Филипп, ты же хорошо знаешь современное банковское дело в Европе?
– Да, Ваше Величество. Я знаю, как работают итальянские банковские дома, немецкие, английские, французские.
Попросила рассказать о механизме некоторых банковских операций. Филипп подробно и доходчиво рассказывал. Несколько раз ему приносили воды в кубке. Сначала он волновался, я это видела. Но постепенно волнение прошло. Мы словно поймали одну волну.
– Скажи, Филипп, как ты думаешь, кредитовать королей и императоров это надёжное дело?
– Ваше Величество… – Вельзер-младший замялся. Я усмехнулась, глядя на него.
– Филипп, мы же договорились. Говори прямо, без этого… – Я покрутила кистью правой руки. – Без мандража.
– Если честно, Ваше Величество, то лично я считаю, что кредитование монархов, это не совсем надёжное дело. Довольно рискованное.
Я поощрительно кивнула ему, продолжая улыбаться.
– Всё правильно, Филипп. А почему рискованное?
– В случае если король или император не в состоянии расплатиться или намного проще, не захочет отдавать деньги, то банкиры ничего не смогут сделать. Им приходится нести колоссальные убытки. Такое уже случалось и ни раз. Например, в своё время, очень влиятельные итальянские банкирские семьи Барди и Перуцци разорились именно из-за этого. В 14 веке они выдали английскому королю Эдуарду III огромную сумму даже по нашим временам, на войну с Францией. Барди выдали кредит на 900000 золотых флоринов, а Перруци ещё на 600000 флоринов золотом.
– Итого, полтора миллиона золотом? – Сказала я. – Да, большая сумма, даже огромная.
– Совершенно верно, Ваше Величество. Так вот, долг английский король не отдал, объявил себя банкротом по своим долгам.
– Объявил дефолт. Какой красавчик! – Я засмеялась.
– Что, простите, Ваше Величество?
– Дефолт. Термин такой, означающий банкротство.
– Да, Ваше Величество. Обе семьи понесли огромные убытки. Это спровоцировало кризис во Флоренции и даже по всей Италии, так как на финансах обеих семей были завязаны многие. Многие вкладчики разорились, оставшись полностью без денег. Перуцци первые объявили себя банкротами, сумев вернуть своим вкладчикам и кредиторам меньше половины того, что должны были. Барди продержались несколько дольше. Но и они, в конце концов, объявили себя банкротами.
– Вот, Филипп, тебе хороший пример. Поэтому не нужно кредитовать монархов персонально. Это не продуктивно. Если и давать кредит, то под конкретные гарантии возврата долга и процентов. Например, оформлять королевским банком залог за ту или иную часть территории этого правителя.
– Но если он не отдаст всё равно?
– А вот для этого есть государственные взыскатели долгов, это армия и флот. То есть то, чего банкиры сейчас не имеют. Либо давать под залог королевских драгоценностей, той же королевской короны и прочих атрибутов власти, которые по своей цене могут перекрыть финансовые потери. Но это так, небольшая часть работы банка. Через королевский банк будут проходить все платежи по таможне, налогам и прочих сборах государства. Через банк будут проходить выплаты денежного довольствия армии и флоту. Плата государственным чиновникам. Кроме этого, все остальные банки, а так же ростовщики и менялы, прежде чем начать работать на территории королевства должны будут получить лицензию на занятие этим видом деятельности в королевском банке Ливонии. А лицензия будет стоит не дёшево. И нарушения законов королевства, в плане финансов, будут сопровождаться отзывом такой лицензии. Понимаешь?
– Понимаю, Ваше Величество. Очень интересно.
Мы с ним ещё долго говорили. Наконец, я решила закончить аудиенцию.
– Итак, Филипп. Я подумаю над твоей кандидатурой на место управляющего королевским банком и главным королевским казначеем, то есть министром финансов. Но ты должен понимать, что в случае твоего назначения, интересы твоей семьи должны отойти на второй план. Главное для тебя станет, это мои интересы и интересы Ливонии, даже если они войдут в противоречия с интересами клана Вельзеров. В противном случае это будет расцениваться, как государственная измена и измена мне лично. И если ты поинтересуешься, то узнаешь, что больше всего на свете я ненавижу предателей и лжецов.
– Да, Ваше Величество, я полностью отдают в этом отчет.
– И ты должен будешь принести мне личную присягу, от которой смогу тебя освободить только я.
– Да, Ваше Величество.
– Тогда иди, Филипп. Я буду думать.
Решение я приняла на следующий день. Что ж. Моя команда и так больше, чем на половину состояла из молодых и амбициозных. Да, среди моей команды были и люди в возрасте, умудрённые жизненным опытом, такие, как Канцлер, контр-адмирал, Георг фон Фрунсберг и другие. Но много было и молодых. И посчитала, что Филипп хорошо впишется в мой двор. Объявила об этом Филиппу и он принёс мне личную присягу верности.
– Филипп. Теперь ты часть Корпуса. Запомни формулу, Корпус отвечает за тебя, ты отвечаешь за Корпус.
Спустя несколько дней я собрала ландаг, парламент Ливонии. Там я объявила о начале выпуска собственных денег Ливонского королевства. Объявила о создании королевского банка Ливонии. Так же, представила на утверждение ристага первого главу госбанка и министра финансов Филиппа Вельзера. Возражений не возникло. Ландсгеры, духовенство и представители городов утвердили его на этих должностях. Единственно, кто выразил сомнение, это архиепископ Рижский, спросив меня, не слишком ли молод Филипп Вельзер для такой должности? На что я заверила Его Высокопреосвященство, что молодость, это такой недостаток, который проходит с годами. Ну и, в конце концов, разве я не молода??? С чем было трудно не согласится даже Его Высокопреосвященству.
А ещё видя, как начинается застраиваться Венден, решила сделать это централизованно, без всякой отсебятины, по единому генеральному плану застройки. А для этого мне нужны были хорошие, самые лучшие архитекторы и инженеры, в том числе и военные. Замок сам уже закончили, причём с упором на новые веяния в системе оборонительных сооружений, рассчитанных на противодействие артиллерии. Дала задание своим послам и тайной службе Корпуса начать поиск таких людей. Написала письмо Леонарду Да Винчи, гениальному человеку этой эпохи. Хотя я не надеялась, что он приедет, так как он был уже в возрасте. В этом году ему исполнилось 63 года. Для этого времени довольно приличный возраст.
Наметила отъезд в Москву на конец июля-начало августа. За пару дней до отъезда, когда я решила совершить со своими фрейлинами конную прогулку, к моему коню подскочил какой-то юноша. Палатины сразу надвинулись на него выхватывая сабли. Девушки тоже обнажили своё оружие, а Ксения взвела быстро курок пистоля и нацелила его в голову парню. Он же упал на колени. В руках у него была котомка. Сам был очень молод, 17–18 лет, может даже моложе. Непропорционально большая голова, тщедушное тело и маленькие кривые ноги. Я подняла руку останавливая палатинов и сержант-дам.
– Вы же Королева Александра Комнина-Нибелунг? – Воскликнул парнишка. Я удивлённо на него посмотрела.
– Совершенно верно, мой юный друг. Я Королева Александра Комнина-Нибелунг. А ты кто такой и как здесь очутился?
– Меня зовут Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм.
Раздались смешки моих палатинов и девушек.
– Что-то слишком длинно для такого оборванца. – Услышала я голос Божена. Я же услышав имя, поняла, что, что-то знакомое. Вот только что или где я его слышала??? Улыбнулась сидя на коне и глядя сверху вниз на незадачливого молодого человека.
– Судя по приставке фон, ты из дворян?
– Да, Ваше Величество. Но мой род давно обеднел.
– Ну и что ты хочешь, Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм?.. И правда такое длинное имя, Филипп.
Он встал с колен. Тоже улыбнулся. Кивнул мне. В его глазах не было страха, зато было любопытство и почему-то восхищение.
– Да, длинное, Ваше Величество. Именно поэтому я взял себе другое, более простое, Парацельс! Зовите меня просто Парацельс.
– Что??? – Мои глаза округлились. Господи, всё верно. Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, он же Парацельс. Гениальный учёный, врач, естествоиспытатель, алхимик и можно сказать химик-фармацевт. Отец современной медицинской науки. Имею ввиду науки, которая сложится в последующие столетия, вплоть до 21 века. Впервые ввел в медицину использование препаратов полученных химическим путём для лечения болезней. Правда сейчас он ещё не тот гениальный учёный.
– Тебе сколько лет, Парацельс? – Спросила его, продолжая с улыбкой смотреть на него. Господи, как же я могла забыть про него⁈ В какую удивительную всё же эпоху я попала, где живы те, кто в последующих столетия стал настоящей легендой.
– Восемнадцать исполнилось, Ваше Величество.
– Ты учишься где-то?
– Я учился. Два года назад я покинул свой дом. Мой отец врач. Он дал мне образование врача. Но этого мало. Я учился в Базельском университете. А недавно решил приехать в Венден.
– Почему сюда, Парацельс?
– О Вас ходят настоящие легенды, Ваше Величество. В среде медиков. Говорят, что Вы можете делать операции, которые больше делать никто не может. Правда в том же Базеле и вообще в научной среде, в это мало кто верит.
– А ты веришь, Парацельс?
– Не знаю. Но если увижу своими глазами, то да. Позволено ли мне будет здесь остаться. Мне много-го не надо. Я хочу поприсутствовать хотя бы на одной такой операции. Прошу Вас, Ваше Величество, Королева Александра. – Он уронил свою котомку и сложил руки в молитвенном жесте. Мои сопровождающие засмеялись. Но Парацельс не обиделся. Смотрел на меня умоляюще. А я смотрела на него. Вот кто мне будет нужен, для получения панацеи, сиречь антибиотика – пенициллина. От этого, если всё произойдёт так, как произошло в моём мире, будет зависеть жизнь моего мужа, Василия.
– Хорошо, Парацельс. Ты можешь остаться. Ты голоден, есть хочешь?
– Я бы не отказался, Ваше Величество. А то со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.
– Хорошо, тебя покормят. А когда я вернусь с прогулки, мы с тобой поговорим.
– Спасибо Вам, Ваше Величество!..
Глава 18
Магистр сделал «ход конём»,
Слон угрожает королеве.
Обычный шахматный приём –
Такой давно известен деве.
Засада, подкуп – всё в честИ,
Когда на карте миллионы.
Ещё бы голову спасти,
Встряв в поединок за корону.
Evgeni Radionov
Ливонское королевство. Венден. Конец июля 1515 года от Рождества Христова.
– Филипп, – я обращалась к Вельзеру, своему министру финансов, – пойдём со мной. Раз я тебя назначила министром финансов и управляющим Королевским банком, ты должен знать с какими активами будешь работать.
Мы пошли с ним в святая святых Венденского замка, расположенных в самом нижнем уровне, ниже уровня поверхности на два этажа. Нас сопровождал Никифор, не только как мой палатин, но как и личный кассир, носивший мой кошель, и являвшийся хранителем имперской короны. Нет, я, конечно, доверяла всем своим палатинам, но только Никиша знал про корону римского императора Константина Великого. О ней ещё знал дядька Евсей. Ранее знал о короне и мой покойный муж Иван Вяземский. Но его уже не было в живых. Корону Константина я перевезла в Венден. Никифор шёл впереди с факелом. По пути зажигая настенные факела, крепившиеся в кованных держателях. Он же достал ключ и открыл врезной замок толстой дубовой двери, обитой бронзовыми пластинами. Отворил дверь, прошёл внутрь и зажёг там свечи, крепившиеся в подсвечниках на стенах. Именно свечи, хотя раньше там тоже были факела. Но я распорядилась установить толстые свечи и много. Здесь имелась вентиляция, поэтому затхлости и удушливого дыма от множества свечей не чувствовалось. В помещении стояли сундуки. Часть сундуков была ещё с первого клада тамплиеров, но немного, которые я привезла с собой из Москвы, когда мне предложили корону Ливонии. Остальные были со второго клада. Плюс налоги и казна Ордена, которая досталась мне по наследству от Ландмеера, главы Ливонского Ордена.
– Никиша, открывай сундуки. – Велела я палатину. Он стал открывать. Глаза Филиппа после каждого открытого сундука становились всё больше и больше. Он подходил к каждому сундуку, касался пальцами содержимого. Иногда брал монету или две, смотрел на них и клал назад. Здесь были не только монеты, но и золотая, и серебряная посуда, украшения разных эпох и народов. – Филипп, предупреждаю сразу, пять сундуков, вот этих, которые стоят особняком, я заберу в Москву. Хотя могу показать тебе, что в них. – Кивнула Никифору, он открыл их.
Филипп остановился возле небольшого сундука с коронами варварских королей Европы раннего Средневековья. Посмотрел на меня вопросительно.
– Да-да, Филипп, это короны королей древности. Им тысяча или более лет. Отсготов, вестготов, бургундов, вандалов и прочих. Их не трогай, не переплавляй. Знаешь почему?
– Почему, Ваше Величество?
– Их ценность не только в том, что они из серебра или золота. Гораздо больше они стоят потому, что они имеют большую историческую и культурную ценность. То, что они сохранились, это вообще чудо. И чем больше будет проходить времени, тем их ценность будет только возрастать. Тоже самое с монетами. Про украшения и серебряную, и золотую посуду так же молчу. Но не все монеты нужно сохранить. Возьмём самые ценные и то не весь объём. Остальное в переплавку на чеканку талеров. Например, вот эти серебряные бруски с клеймами варварских вождей. Оставь пару-тройку десятков их, остальные на переработку.
Начала показывать ему, что в переплавку, а что в свой, так называемый гохран.
– Вот драгоценные камни, видишь? Алмазы, изумруды, рубины и прочие. Практически все они не имеют огранки, максимум следы шлифовки. Надо их огранить. Поэтому поищи хороших ювелиров-огранщиков. Часть их можно будет, после огранки выставить на продажу. Другую часть оставить, как актив банка и министерства финансов. Те драгоценные камни, что на продажу, продавай за золото и серебро. Сейчас из Нового Света в Европу пойдёт много серебра и золота. Скупай его в обмен на камни. И помни, что стоимость серебра будет падать.
– Как падать?
– А так. Я же сказала, его много хлынет из Нового Света. В основном пойдёт через Испанию. Озаботься созданием там представительств нашего банка.
– Я понял, Ваше Величество.
– Насчёт векселей. Я знаю, как сделать векселя такие, которые невозможно будет подделать фальшивомонетчикам и прочим жуликам.
Мы ещё с ним разговаривали, смотрели на сокровища. Филипп уже отошёл от первоначального шока. Его глаза блестели. Под конец спросила его:
– Филипп, чего у тебя так глаза блестят? Даже больше, горят, каким-то странным огоньком? Уж не задумал ли ты чего не хорошего?
– Нет, Ваше Величество. Вы оказали мне доверие и я не подведу Вас, моя Королева. А глаза блестят, так от предвкушения грандиозности работы, которую предстоит сделать. Я подомну под Вас всех этих напыщенных банкиров и ростовщиков.
Я усмехнулась, кивнула ему.
– И не забывай про Ганзу, Филипп. Она, конечно, уже не такая могущественная, как была, но всё же пакостей может понаделать. А поэтому, Ганзу надо разорить, если надо, то могу задействовать флот. Но это на крайний случай. Постарайся всё же финансово их сделать нашей ручной собачкой. Привязать её к нам так, чтобы без моего разрешения даже пикнуть не смела.
– Я понял, Ваше Величество. Я подумаю над этим.
– Для начала узнай всех вождей Ганзы, её наиболее влиятельных людей. И начинай с ними работать. Но и про остальное не забывай. В этом у тебя будет свобода действий. Но это не значит, что я не буду контролировать тебя. Ты же понимаешь, Филипп?
– Да, Ваше Величество. Я всё понимаю и благодарю Вас, за оказанное доверие и то, что я приобщусь к рождению чего-то нового и грандиозного…
С Парацельсом вышла следующая история. На следующий день, после того, как он появился у меня при дворе, мне сообщили, что мой бессменный носитель Государственного Меча, а так же специалист по выкупу и переселению разного народа из Европы на южные рубежи Руси, Ульрих фон Дениц тяжко заболел. Не понимая, что с ним случилось, ведь ещё пару дней назад он был жив и здоров, прошла к нему. Он жил в Вендене, мало того, в моём замке со своими дамами. Официально не женатый, а дамы числились его прислугой.
Пройдя в отведённые мной ему и его семейному кагалу покои, увидела Ульриха, лежащего в постели. Он был бледен.
– Ваше Величество! – Проговорил он и попытался встать, но я остановила его жестом.
– Лежи. Что с тобой случилось, Ульрих? – Спросила бывшего ландсгерра, а ныне барона фон Деница. Взглянула на одну из его жён. Это была Любава. – Принеси мне стул. – Велела ей.
Дождалась, когда принесут стул и села рядом с постелью.
– Я не знаю, Ваше Величество. Наверное, срок мой пришёл и Господь призывает меня.
– Давай не будем поминать Господа всуе. Ты ещё довольно молод и на кладбище тебе явно рано выдвигаться.
– У меня вчера живот начал болеть. Потом меня вырвало. И понос начался. А сегодня я стал чувствовать себя ещё хуже. – Проговорил Ульрих.
– Так, давай ка посмотрим тебя. Одеяло убери… Молодец. Рубаху нательную подними выше. Где живот болит? – Стала ощупывать его. Он дернулся, когда я ощупывала его живот в месте, где расположен был аппендикс. Пока ощупывала его, поняла, что у барона температура. – Здесь болит?
– Да. – Ответил он. Мне это не понравилось.
– Язык покажи? – Он высунул язык. На нём был белый налёт. Всё ясно, воспаление аппендикса, червеобразного отростка слепой кишки. Вопрос только насколько далеко зашло воспаление?
– Пить. – Попросил Ульрих. Всё верно, при аппендиците во рту появляется сухость и только усиливается с развитием болезни.
– Никакой воды. – Ответила я. Оглянулась на палатинов. – Значит так, принесите носилки и Ульриха нужно очень осторожно на них перенести в госпиталь, сразу в операционную. Понятно?
– Понятно, Матушка. – Кивнул Богдан. Божен и Илья ушли за носилками.
– Что со мной, Ваше Величество? – Спросил Ульрих. – Я умру?
– У тебя воспаление одного внутреннего органа. В нём накапливается гной. Если я не удалю этот орган, то ты умрёшь.
– А как я буду жить без этого органа? Я стану уродом?
– Нормально будешь жить и даже не вспоминать, что у тебя он когда-то был. И уродом, как ты сказал, ты не станешь. Это я тебе обещаю. Ты мне веришь?
– Верю, моя Королева.
– Тогда сейчас тебя перенесут в госпиталь, и я проведу операцию. Не беспокойся, Ульрих, ты не почувствуешь боли. Ты просто уснёшь, а когда проснёшься, то твоя жизнь будет в безопасности.
– Хорошо.
Божен с Ильёй принесли носилки. Они помогли Ульриху переместится с постели на них, после чего подхватили носилки с бароном и потащили их в госпиталь. Мой госпиталь находился здесь же, на территории замкового комплекса. Мне его построили, по моим указаниям во время реконструкции самого замка. Замок не только перестроили, но и довольно значительно расширили.
– Богдан, найди Парацельса. Он хотел поприсутствовать при операции? Вот пусть и поприсутствует. Фрося готовь инструмент, эфир. Будешь мне ассистировать. Всё, как обычно.
– Да, Матушка. – Ответила Фрося и ушла в комнату, где хранились медицинские инструменты и препараты для проведения операций.
– Матушка, разреши и мне присутствовать? – Неожиданно попросила меня Айтан. Я посмотрела на неё.
– Айтан, девочка моя, ты хочешь быть врачом? Лечить людей? – Она кивнула мне. – Хорошо. Тогда тоже переодевайся. А вы, Ксения, Агнеша и Паула на выход. Мальчики тоже. Нечего здесь ошиваться в уличной одежде.
После чего, зайдя в комнату, примыкающую к операционной, переоделись с Айтан в медицинскую одежду – халаты, штаны, тапочки, медицинские шапочки и медицинские маски. Вымыли руки. В госпиталь прибежал Парацельс.
– Ваше Величество!!! – Воскликнул он. Я покачала головой осуждающе.
– Филипп, не надо так кричать. Сейчас моешь руки, потом переодеваешься в халат, штаны можешь оставить эти, но обувь свою смени на тапочки. На голову вот такую же шапочку, как у нас с Айтан и медицинскую маску. Всё понял?
– Понял, Ваше Величество.
– Как всё сделаешь, приходи в операционную. И поторопись, времени мало.
Фрося уже была в операционной, переодетая. Я отдала ей свои наручные часы.
– Эфир готов?
– Готов, Матушка. – Кивнула она.
– Тогда начинай. Засекай время.
Фрося положила на лицо Ульриха марлю, пропитанную эфиром. Начала отсчитывать время, глядя на мои часы. В операционную зашел Парацельс, в медицинском халате, шапочке, маске и тапочках. Я протянула ему перчатки, которые мне наделала Ленка из каучука. Он смотрел на всё огромными, жадными до знаний глазами.
– Филипп, ты только смотришь и всё запоминаешь. Это барон Ульрих фон Дениц. У него воспаление аппендикса, червеобразного отростка слепой кишки. Чтобы не допустить сепсиса и неминуемой гибели барона, я сделаю вскрытие брюшной полости, удалю больной орган и зашью всё назад. Сейчас он погружается в сон, под воздействием эфира, специального вещества, который усыпляет человека. Во время этого сна, барон не будет чувствовать боли. В противном случае он может умереть от болевого шока. Всё запомнил?
– Запомнил, Ваше Величество. Можно после этого я всё запишу?
– Можно. Я даже помогу тебе сделать подробную инструкцию. По проведению подобной операции.
– Я об этом даже мечтать не смел.
– Не надо мечтать, надо просто делать. Фрося, барон погрузился в сон. Считай пульс. И заодно указывай Айтан, какой инструмент мне подавать.
После чего, началась сама операция. Я вскрыла брюшную полость, зафиксировав края зажимами. Удалила аппендикс. Он уже увеличился, что говорило о том, что полон гноя и прочих жидкостей. Уложила отсечённый аппендикс на металлическую тарелку. Фрося сообщала о пульсе. Ульрих хорошо перенёс операцию. Осмотрела место удаления ещё раз, провела ревизию и начала сшивать разрезанные ткани брюшной полости. Парацельс внимательно наблюдал. Когда всё закончила и сняла перчатки, посмотрела на Парацельса. Он, свою очередь, глядел на барона. Потом перевёл взгляд на меня.
– Барон жив? – Спросил юноша.
– Конечно, жив. Разве сам не видишь? Фрося, пульс?
– Шестьдесят. – Ответила девушка.
– Ну вот, – я посмотрела на Парацельса, – нормальный пульс для мужчины его возраста.
– А как Вы, Ваше Величество, определяете нормальный пульс или нет?
– По частоте ударов сердца в минуту. Видишь в руках у Ефросинии прибор? Это наручные часы. Они отсчитывают не только часы и минуты, но и мгновения, то есть секунды. Циферблат часов размечен на шестьдесят секунд, минут и двенадцать часов. Секундная стрелка, делая полный оборот, указывает, что прошла минута. Ефросиния смотрит на часы и считает удары сердца. За одну минуту у барона сердце сделало 60 ударов. Для мужчины нормальное сердцебиение в среднем возрасте от 60 до 80 ударов. У тренированных мужчин, физически крепких, нормальное сердцебиение может составлять 50 ударов в минуту. У женщин и молодых мужчин нормальное сердцебиение может быть 90 ударов в минуту. Так понятно, Филипп?
– Понятно, Ваше Величество. А почему именно так?
– А вот об этом мы поговорим в другом месте и в другое время. Хорошо? А сейчас барона нужно оставить. Фрося за ним присмотрит.
– Да, простите, Ваше Величество. Но хочу сказать, что я впечатлён. Это что-то невероятное. Если бы кто-то такое пытался сделать в Европе, то пациент у него бы умер. В этом я уверен.
Мы покинули операционную. Моя руки, я сказала:
– Поверь, Парацельс, эта операция не самая сложная. Гораздо сложнее я делала операцию, например, по удалению части кишечника личному посланнику папы.
– Вы удалили кишечник?
– Не весь, а только часть. Если бы я не удалила, он бы умер в страшных мучениях. А так живёт и даже очень. Постоянно мотается из Рима в Венден, из Вендена в Москву. Из Москвы назад в Рим.
– Ваше Величество, а скажите, панацея есть? Она вообще существует?
– Лекарство от всех болезней? – Уточнила я. Парацельс кивнул. – Нет. Сейчас нет. Но мы можем её сделать. Это будет не совсем панацея, но лечить сможет от очень многих болезней.
– Правда?
– Правда. Я знаю, как его сделать. А ты, Парацельс, мне в этом поможешь, чем завоюешь общеевропейское признание.
– Я?
– Ты-ты. Парацельс, ты сможешь. Я верю в тебя.
– Но я ещё так мало знаю, Ваше Величество.
– Ничего страшного. Как сказал один философ, век живи, век учись. А у тебя, Филипп, вся жизнь впереди…
Южная Америка. Северные Анды (Западная Кордельера). Приток Амазонки, Укаяли. Начало августа 1515 года от Рождества Христова.
Граф Луис Фернандес де Веласко-и-Суньига, во главе отряда в сто восемьдесят пять конкистадоров, вышел на границу джунглей и гор. Не останавливаясь, они двинулись в горы, стараясь уйти от джунглей, как можно дальше. Отойдя на несколько километров, остановились на берегу реки. Люди валились с ног. Некоторые сразу пошли к реке напиться.
– Всем стоять! – Рявкнул граф. Солдаты остановились.
– Ваша Светлость, но мы вышли уже из этих проклятых джунглей. – Сказал один из офицеров.
