Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 102 страниц)

– Ко всем четырём группам и обоим резусам. У меня первая группа резус положительный. У кого-то из королей или имперских князей или герцогов может быть и вторая положительная и третья, и четвёртая. Точно так же может иметь и отрицательный резус. Запомни, Филипп, группа крови и резус не зависят, кто человек по своему статусу. Высокородный или худородный. Зная группу крови и резус, ты можешь помочь человеку не умереть. Например, от потери крови. И дать ему ту кровь от другого человека, которая подходит ему по группе и резусу.

Я видела, что Филипп потрясён. Я молчала и смотрела на него, улыбаясь по доброму. Через некоторое время он сказал:

– Ваше Величество, сегодня, я от Вас узнал столько, сколько не узнавал за всё время моего обучения, в том числе и от моего отца. Он тоже врач. У меня мысли разбегаются. Мне надо всё обдумать. Можно я запишу всё то, о чём мы с Вами говорили?

– Конечно, записывай, Филипп. В этом у тебя никаких ограничений не будет. Записывай. Пройдут годы, может быть, века и далёкие потомки будут с огромным интересом читать твои записи.

– Скажите тоже, Ваше Величество. Кто же будет читать записи бедного студента?

– Ну, предположим, это ты сейчас никому не известный студент. Но поверь мне, Филипп, пройдёт время, и я верю, твоё имя будет среди выдающихся людей этого времени.

– Этого не может быть. К тому же я не стремлюсь стать известным.

– Это хорошо, что не стремишься. Делай своё дело. Или по другому, есть такой девиз, делай что должен и будь, что будет! Вот и делай, что должен. А история сама рассудит, кого возносить на пьедестал, а кого сбрасывать в сточную канаву.

– Я запомню это, Ваше Величество. Всё же я не зря сюда приехал. Конечно, я не надеялся на такое, даже в самых своих лучших ожиданиях.

– Тогда пользуйся этим, Филипп. Всё в твоих руках.

– Спасибо, Ваше Величество…

Вспоминая это, я посмотрела на Филиппа. Он даже не заметил, что королевский кортеж подъехал к нему. Что-то увлечённо писал в своих бумагах, положив папку себе на колени. Я остановила коня и улыбаясь смотрела на него. Пусть он не складный, не красивый, с точки зрения других. У Филиппа была другая красота, именно живой ум, его жажда знаний, которые он поглощал, как губка воду. Вот он поднял голову, увидел меня и моё окружение. Быстро закрыл свою папочку.

– Ваше Величество? – Он соскочил с фургона.

– Филипп, сейчас ты пересядешь из фургона в мою карету. Там едет Ефросиния, моя помощница и мой ассистент по многим операциям. И поедешь от ныне до Москвы в карете.

– В королевской карете?.. – Он опешил, потом замотал головой. – Нет, Ваше Величество. Вы и так добры ко мне. А ехать в Вашей карете, это уже слишком. Я не достоин.

– Давай так, Филипп, я сама решу, кто достоин ехать в моей карете, а кто нет. Поэтому, ты сейчас берёшь свои вещи и пересаживаешься в мою карету. Плюс берёшь, на всякий случай, два пистоля. Как из них стрелять, тебе покажет… – Я оглядела свой двор, остановилась на Агнешке. – Тебе покажет польская княжна, Агнеша. Моя фрейлина и сержант-дама Корпуса.

Агнешка удивлённо посмотрела сначала на меня, потом на Парацельса.

– Матушка???

– Агнеша, это не приказ, это моя к тебе просьба. Покажешь ему, как стрелять из пистолей. Хорошо?

– Да, Матушка.

Агнеша посмотрела на Филиппа, закатила глаза. Вздохнула.

– Пойдём, будущий светила науки, я тебя научу, как стрелять из пистоля. Может пригодится когда-нибудь.

Пока шла переправа грохнуло два выстрела. Кирасиры сразу напряглись. Но это Агнеша стреляла из пистолей. Польскую княжну хлебом не корми, дай пострелять. Я смотрела, как она показывала Парацельсу, что нужно взводить, куда целится и на что нажимать. Она сама зарядила пистоли, после чего грохнуло ещё два выстрела. Палатины, глядя на них, скалили зубы. Сержант-дамы тоже улыбались и перешёптывались меж собой, хихикали. Ко мне подъехал старший над кирасирами, заместитель Алексея, при его отсутствии. Майор по кавалерии.

– Матушка-Государыня. Переправа почти закончена. Нам пора самим выдвигаться.

– Да, Михайло. Едем.

– Матушка, а чего они делают? Порох жгут?

– Нет, Михайло. Это Агнеша учит будущего всемирно известного лекаря стрелять из пистолей. На всякий случай.

Михаил смотрел на меня удивлённо. Перевёл взгляд на парочку. Но ничего говорить не стал.

– Ваше Величество. – Ко мне подошёл Филипп, держа оба пистоля в руках. – Почему меня учат стрелять из этого? И почему, Вы хотите пересадить меня из повозки в карету?

– Потом, Филипп, что я забочусь о твоей безопасности.

– Ваше Величество ждёт чего-то не хорошего?

– Не буду от тебя скрывать, Филипп. Да, жду. На меня, по всему, готовят нападение.

Некоторое время он стоял в ступоре. Потом очнулся.

– Ваше Величество! Если кто-то готовит на Вас нападение, это кто-то бесчестный человек. А я пусть и обедневший, но дворянин, обязан защитить свою Королеву. Это долг дворянина.

Господи, ещё один защитник!!! Этого мне ещё не хватало. Вспомнил, что он дворянин. Обалдеть. Заметила, как ухмыльнулись мои палатины. Особенно Божен. Это тот ещё сквернослов.

– Божен, помолчи! – Успела предупредить его, а то он уже хотел, по своему обычаю, что-то ляпнуть. Птица Говорун, твою душу.

– А я что, Матушка? Я вообще молчу. Особенно перед таким Аникой-воином, который одним махом семерых побивахом. – Палатины тихо засмеялись. Взглянула на них. Эти меня понимали с полуслова. Моментально сделали лица сУрьёзными. Девушки продолжали хихикать, но тихо. Посмотрела на Филиппа.

– Значит так, Филипп Парацельс. Если ты и дальше хочешь ехать со мной и учиться, ты будешь выполнять всё то, что я говорю. Я не приемлю, когда мои приказы и моя воля игнорируется и не выполняется. Если ты сейчас проявишь свой дворянский гонор, можешь прямо сейчас уходить отсюда. И возвращаться в свой университет. Это всё, Филипп. Либо ты садишься в карету и едешь в ней, заодно охраняя Ефросинию. Либо собираешь свои манатки и уходишь. Следующее неподчинение моей воле будет караться жёстко, ибо я расцениваю это, как бунт, мятеж и измена. Выбирай.

Я сидела на коне и холодно смотрела на Парацельса. Надо сразу сломать эту ахинею с дворянской гордостью. Иначе каши не сваришь. Палатины теперь уже не улыбались их лица помрачнели. Смотрели на Парацельса очень нехорошо. Девушки тоже подобрались. Никто не улыбался.

– Филипп, – прояснила Агнеша, – если Матушка, что сказала, то надо выполнять. Нравится тебе это или нет. Если хочешь и дальше быть с ней.

– Да, хочу. Простите, Ваше Величество.

– Тогда, мой дорогой Филипп, идёшь и садишься в карету. Агнеша тебе зарядит пистоли. А дальше будешь сидеть в карете, чтобы не случилось и охранять Ефросинию. Она очень мне дорога и не дай бог, что с ней случиться.

– Я всё понял, Ваше Величество.

– Вот и умница. Делай, что я говорю. Твоя Королева ничего просто так не говорит.

Дальше я ехала уже более спокойная. Парацельс в относительной безопасности. Охранял Фросю. Правда Божену это не понравилось, но он предпочёл, глядя мне в глаза, промолчать.

– Матушка. – Обратилась ко мне Марфа. – Если до Великой и Острова они не нападут, значит вообще нападения не будет.

– Почему ты так решила? – Спросила её.

– А смысл? После Великой и Острова, их территория кончается. Слишком далеко. К тому же к нам присоединится Алексей со своими кирасирами. Значит нас усилит. Ты сама учила мыслить логически.

– Марфа, хорошая моя, запомни, из каждого правила есть исключения. Что-то мне не очень нравится этот Василь, который не из простых и который скорее всего не Василь. Что-то, вернее кто-то за ним стоит. И это очень серьёзный игрок. Исходи из этого, Марфа. Ты мой руководитель Особого Отдела Корпуса. Должна мыслить не стандартно.

– Что значит не стандартно, Матушка?

– То есть не так, как мыслят все остальные. Поставь себя на место татей. Что ты бы сделала? И учитывай, он соблазнял всех остальных золотом и серебром, что я везу. Это не простой купеческий обоз. Это царский обоз. Представила? А теперь подумай, где бы ты напала?

Марфа ехала и долго молчала, обдумывая мои слова. Потом посмотрела на меня.

– Если представить, что ему плевать, присоединится к нам Алексей Кобыла или нет… То, тогда…

– Ну же, Марфа?

– Великие Луки. Не в них самих, конечно. А перед ними. Там совсем глухие места. Селений из-за приграничных столкновений, которые происходили ещё совсем недавно, несколько лет назад, между Русью и Литвой, почти нет. Идеальное место для нападения. И не так далеко от их мест, где они грабили.

– Всё имеет начало и имеет конец, Марфа. Я тоже этого же с тобой мнения. Самое лучшее место для нападения, перед Великими Луками.

Переправились через Великую переночевали в Острове, утром двинулись дальше. К нам присоединился Алексей Кобыла со своими кирасирами. Это нас усилило. Но я не расслаблялась. Обоз продолжал двигаться. На вторые сутки подошли к лесам окружающим Великие Луки. Остановились. Собрала вокруг себя своих сержант-дам, палатинов и кирасир Алексея Кобылы.

– Где-то в этом месте на нас нападут. Так что будьте готовы.

– Мы всегда готовы, Матушка. – Ответил Богдан. Остальные закивали головами.

В этот момент из леса вышел человек. Один из родичей Айно. Они переговорили и человек вновь исчез в лесу. Айно вернувшись к нам сказал:

– Матушка, за нами наблюдают.

– Твоих родичей не заметили?

– Нет. Я сказал, что видаков пока не трогать. Так ведь?

– Так. Не надо их настораживать раньше времени. Так всё, двинулись дальше, в походном порядке.

Прошли ещё верст пять, как к родичи Айно привели Афоньку. Он был испуган.

– Здравствуй, Афанасий.

– Здравствуй, Матушка-Государыня.

– Ты хочешь что-то сказать?

– Да.

– Говори. Здесь все свои.

– Впереди засада. Они уронят подрубленное дерево спереди обоза и позади. Это ещё не всё. Вчера к нам присоединились литвины, много и ляхи.

– Сколько много?

– Дядька Игнат сказал больше сотни. У них брони хорошие, сабли, мечи и пищали-ручницы.

– Понятно. назад не пойдёшь. Рискованно, да и увидеть тебя могли. Поэтому садишься вон в ту карету. Это моя карета. Едешь в ней, понял?

– Понял. Матушка-Государыня, а дай мне саблю, я тоже биться буду. Я умею, дядька Игнат учил меня.

– Обязательно будешь, но не сейчас. Позже. Для начала тебе подрасти нужно. Всё, бегом в карету.

– Давай, отрок, в карету. И не перечь Государыне. – Сказал Алексей Кобыла. Я закрыла глаза. Сидела так некоторое время на коне.

– Матушка. Может тебе тоже в карету? – Вновь спросила Марфа.

– Нет. Богдан, достань и подними аквилу Девятого Легиона. Немедленно. И ещё, этого Василя взять живым. Я не знаю, как он выглядит и вы не знаете, но возьмите его живым.

Я подождала пока Богдан вытащит из фургона, в котором везли царскую корону тавро-скифов, римскую аквилу. Теперь орёл восседал на отличном древке. Ниже, под орлом имелась горизонтальная планка, к которой крепился красное полотнище. На нём золотыми нитями был вышит лавровый венок, а внутри него латинские буквы: «S. P. Q. R», читалось, как: «Senatus Populus Quiritium Romanus» – «Сенат и народ Рима». Эту надпись из заглавных букв носил каждый римский легион, показывая тем самым свою принадлежность к Великому Риму. Так было не только в период Республики, но и когда сам Рим стал имперским. Вплоть до Константина Великого, который заменил эти буквы на христианский символ лабарум. Но так, как IX Испанский прекратил своё существование ещё до Константина, то я велела вышить именно эти буквы. IX Испанский никогда не носил лабарум, а значит и нечего начинать.

Богдан упёр конец древко аквилы в стремя. Обоз двинулся дальше. Ехали все молча. Напряжённые, готовые в любой момент открыть огонь по врагу.

Впереди, после того, как прошёл авангард из конных, перед первым фургонов рухнуло дерево, перегородив дорогу. Позади последнего фургона рухнуло второй, отрезая путь к отступлению. Тут же раздались выстрелы из пищалей и аркебуз. Стреляли сначала впереди, это били по авангарду, но тут же начали стрелять и по нам уже. Но мы сразу же соскочили с коней на землю, успели, так как были готовы к этому. Палатины, сержант-дамы и солдаты с кирасирами открыли ответный огонь по лесной чаще в обе стороны, из мушкетов и пистолей. В нам полетели стрелы и арбалетные болты. Айно и Аббас тоже стреляли в ответ из луков, причём с приличной скоростью. Из лесной чащи с двух сторон на нас кинулись тати. Сразу же началась рубка. Рубились саблями и мечами. Орудовали топорами и моргенштернами. Мои солдаты кололи штыками. Вокруг обоза нарастал шум боя, крики и вопли. Я тоже стреляла, потом начала рубится. Рубилась своей шашкой. Меня постоянно прикрывали мои фрейлины и палатины.

– Защищать аквилу! – Крикнула я. Богдан одной рукой удерживал римский штандарт, второй отчаянно рубился с каким-то воином в прекрасной пластинчатой броне и в шлеме с металлической личиной. Божен успел подскочить и рубанул по ноге противника Богдана. Тот взвыл и рухнул на одно колено. Тут же получил саблей по голове. Хорошая у Богдана сабля. Прорубила шлем. Или может шлем был такой?

Аббас, отстрелявшись из лука, бросил его и стал сражаться двумя саблями. Рубился он виртуозно.

На меня бросился какой-то бородатый мужик в грязном кафтане, с вилами. Грохнул выстрел из пистоля и лицо бородача превратилось в кровавую мешанину из мяса кожи и костей. Он рухнул, как подрубленный. Я бросила взгляд. Это Марфа разрядила свой пистоль. Сунула его в поясную кобуру и бросилась с саблей наголо на следующего врага. В какой-то момент нас начали теснить. Всё ж, хоть мы и знали о нападении, но так как они начали первыми, то сумели часть солдат и кирасир вывести из строя – убили или ранили. Бой всё больше набирал обороты. Увидела, как двое подскочили к карете и открыли дверцу. Сначала грохнул один выстрел, потом второй. Оба разбойника повалились на дорогу. Ко мне сумел прорваться ещё один в хорошей кольчуге и в шлеме. В руках у него был меч. М-да, против него моя шашка как-то не очень. Он попытался меня рубануть, но я сместилась правее, уходя от удара. Уронила шашку, выхватила из ножен стилет и прыгнула на него. Мы сошлись вплотную. Я даже обхватила его левой рукой за шею и вогнала узкий клинок стилета ему в левый бок. Лезвие идеально прошло, как игла в кольцо кольчуги. Он дёрнулся. Но тут же ему в правый бок, вогнал четырехгранный русский штык один из солдат. Мой противник выпустил меч, захрипел и стал заваливаться на спину. Я отпустила его.

– Это тебе мой поцелуй от Ливонской Волчицы, сволочь. – Крикнула ему. В этот момент услышала болезненный девичий крик. Кто? В паре-тройке шагов от меня на землю стала оседать Ксения, рядом с ней тут же встала, прикрывая подругу Агнеша. Она выстрелила из пистоля. И когда успела перезарядить? Потом начала сражаться саблей. К ней подтянулась Айтан. Вдвоём они зарубили воина в кольчуге. Что с Ксюшей я тогда не узнала, так как ярость схватки, её темп закрутили меня. Пришлось отбиваться ещё от одного. Билась не своей шашкой, а чьей-то саблей. Даже не поняла, как она оказалась в моей руке.

И тут услышала крики: «Корпус! Корпус!» Увидела кирасир, много, они выскакивали из чащи, прямо на конях. Из леса бежали и пешие кирасиры, с палашами наголо. Стреляли из пистолей. Натиск на нас сразу ослабел. Тати кинулись в рассыпную. Но куда там. Вокруг были мои кирасиры. Их становилось всё больше и больше. Меня, моих девчонок и часть парней из палатинов сразу же окружили всадники, чуть ли не тройным кольцом. Я бросилась к Ксении.

– Ксюшенька, что с тобой, девочка моя. – Воскликнула я, приседая около неё. Княжна была бледная. Агнеша встала на колени и придерживала в сидячем положении подругу. На мундире Ксении была кровь. Мундир был порван в правой стороне груди. Оттуда торчал обломок стрелы. Стрела пробила кольчугу.

– Прости, Матушка. – Тихо сказала княжна.

– Тебе не за что просить прощение. Всё будет хорошо, Ксюша. Сейчас я выну стрелу. И ты поправишься. Так, парни, с багажного отделения кареты вытащите мой шатёр и быстро установите его. Ксении нужно сделать операцию, вынуть стрелу. Да и других раненых достаточно среди моих кирасир и солдат. Быстрее только!

Божен с Ильёй кинулись к карете. Я огляделась.

– Богдан, где Айно и Никифор?

– Не знаю, Матушка. Вроде в бою видел их. – Он сам закрутил головой. Но обоих палатинов не было.

– Они оба с каким-то мужиком вскочили на коней и поскакали в лес. Вон в ту сторону. – Ответил Аббас и указал на северо-запад, откуда мы двигались.

– Понятно. – Ответила я, хотя ничего было не понятно. Куда они унеслись?

К нам подскакал на коне дядька Евсей, полковник, командующий Московским Корпусом. Он резво соскочил с коня и подбежал ко мне.

– Жива, Матушка-Государыня?

– Жива, дядько. А вот Ксюшу мою зацепили… Евсей, а как ты здесь оказался, да ещё со столькими кирасирами?

– Саша, дочка, ты же сама мне писала и отправляла гонца. А мне сообщили, что в этих местах тати лютуют. Вот я и выдвинул сюда два эскадрона тяжёлой кавалерии. Вижу, успели вовремя.

– Вовремя, дядюшка. Вовремя, благодарствую тебе. Что-то много татей. Вон даже литвины с ляхами здесь.

– Вижу я. То не простые тати. То, что ты большую казну в неметчине взяла, это все знают. И в Москве об этом говорят.

– Взяла, дядька. Вон на Богдана посмотри.

– Видел я. Что это за прапор с орлом он держит и что написано на нём?

– Это орёл, аквила Девятого Испанского легиона. Им командовал наш с Еленой предок. Септимий Дука. Да, дядька, нашла я наследство наше с сестрой. Я вернула то имущество, которое не подлежит отчуждению. И доспех самого легата у меня и его меч. Это материальное подтверждения, что наш с Еленой род один из самых древних в Европе. Только документально подтверждено, что мой род восходит к патрициям Великого Рима. Но ладно, дядька. Об этом позже поговорим. Парни мой шатёр развернули. Мне пора врачевать страждующих.

Ксюшу перенесли в шатёр. Туда же прибежала Фрося с моими инструментами и привела Парацельса. Они принёс сумки, пошитые под моим контролем. В сумках были бинты, кегут, мази и прочие принадлежности врача-хирурга. Китель с Ксении сняли. Оставалась кольчуга, поддоспешник и нижняя нательная рубашка. А ещё лифчик. Да, все мои сержант-дамы носили их, беря пример с меня. Ксюша ещё была в сознании. Бледная вся. Она кусала губы. Ей было очень больно.

– Потерпи, хорошая моя. – В шатре остались мы втроём. Я, Фрося и Филипп Парацельс. Перед операцией вымыли тщательно руки с Фросей и Филиппа заставили. Потом надели на него халат, медицинскую маску и шапочку. Сами тоже так же оделись. У обломка стрелы, я срезала кусок древка по самую кольчугу. Потом Фрося положила на лицо девушки марлю пропитанную эфиром. Филипп очень внимательно наблюдал, но вопросов не задавал. Я сказала ему, что всё потом. Фрося взяв мои часы стала отсчитывать время. Когда Ксюша погрузилась в сон, стали снимать кольчугу. Освободили левую руку от кольчужного рукава, потом с осторожностью правую Филипп чуть приподнял княжну. Мы с Фросей стали снимать саму кольчужную рубашку с Ксении. Осложняло дело ещё и то, что в кольчугу были вплетены броневые пластины. Стрела попала в сочленение, туда, где нагрудная броневая пластина соединялась с самой кольчугой. Если бы в пластину, то скорее всего не пробила бы её и Ксения отделалась бы синяком на теле. Но увы.

С трудом, но кольчугу всё же сняли. Вся грудь у девушки была залита кровью. Сняли поддоспешник, потом нательную рубашку. Эту я просто разрезала. Филипп взглянул на меня круглыми от удивления и смущения глазами.

– Работай, Филипп. Ты сейчас не мужчина, а она не женщина. Ты сейчас просто врач, а она твой пациент. Фрося, лифчик убери. – Ксюша осталась лежать на половину обнажённой. Я обработала спиртом поверхность кожи вокруг раны. Потом сделала скальпелем надрез. С одной стороны и с другой. Расширила разрез и стала вынимать наконечник. Ксюша тихо застонала.

– Терпи, солнышко моё, терпи. Ещё немного. Филипп, зажим. – сказала я не подумав, что он что-то поймёт. Но Фрося указала ему на нужный девайс. Он вопросительно посмотрел на неё, она ободряюще кивнула. Наконечник я вытащила. Он был бронебойный, узкий трёхгранный. Обработала рану, меняя марлевые тампоны. Позволила крови ещё немного бежать. Надеялась, что она вымоет занесённую грязь из раны. Всё же, антибиотика у меня ещё не было. Потом наложила шов. Опять обработала рану спиртом и намазала мазью. Кивнула Фросе. Она понимала меня без слов. Выглянула из шатра, позвала Божена. Сказала, чтобы принёс горячей и холодной воды.

Офицеры, сопровождавшие обоз поняли, что сегодня никуда не двинемся, поэтому принялись отдавать команды на разбитие лагеря. Дядька Евсей внимательно наблюдал, как действуют солдаты и кирасиры. Потом одобрительно кивнул. Пока я оперировала Ксюшу, успели развести костры и вскипятить воду. Народ готовился к ужину. Божен притащил один котёл с горячей, а Илья с холодной. Оба смотрели на Фросю вопросительно.

– Чего смотрите? – Спросила она недовольно.

– Фрось, как Ксения? – Ответил вопросом на вопрос Илья.

– Как? В тебя стрелу засунь, ты как себя будешь чувствовать?

– Фрось, ну что ты такая недовольная?

– Не могли девушек прикрыть. Тоже мне, воины-палатины! Отдыхает она. Спит. Матушка вынула из неё стрелу, вернее наконечник. Главное, чтобы теперь заразы какой не было. Наконечник то вряд ли чистым был. Ладно, всё, идите.

Фрося влажной тряпкой обтёрла Ксюшу, убрала запёкшуюся кровь. Я перевязала её. После чего, Фрося принесла мою запасную нательную рубашку. Искать запасную у Ксюши самой не стала. Надели на неё и оставили в шатре. К шатру стали стягиваться раненые. Иных принесли. Начала делать операции прямо там, возле Шатра. Сшивала рубленные, рваные и резаные раны. Складывала перебитые кости рук и ног. Накладывала гипс. Некоторых, к сожалению, спасти не удалось. Филипп всё время помогал мне. Из него и Фроси сложился нормальный такой тандем, в виде моих ассистентов. Со своими разобралась уже глубокой ночью. Даже сержант-дам осмотрела и палатинов. У Паулы оказался синяк на спине. Ударили её саблей. Прорубили мундир, но миланская кольчуга удар выдержала. Правда у итальянской княжны остался от этого синяк, причём такой хозяйский. Но слава богу, что всё обошлось только синяком. У Агнеши оказался глубокий порез на левой руке. Но это тоже пустяки. Хотя мне и пришлось наложить ей два шва. Но заверила княжну, что шрам останется маленький и тонкий. Почти не заметный. Одна Айтан была целая и невозмутимая. Ни порезов, ни синяков. Зато на её счету было четверо убитых нападавших и двоих она ранила. Палатины сначала осматриваться отказались, пояснив, что у них всё хорошо. Я им не поверил и заставила раздеться до пояса. Ожидаемо – синяки, ссадины и кровоподтёки. Айно и Никифора не было.

– Где эти двое? – Спросила Богдана. Тот пожал плечами.

– Не знаю, Матушка. – Ответил он.

– Матушка, я видел, как Айно и Никифор, с каким-то мужиком из этих разбойников в лес ускакали. – Ответил мне Аббас.

– И в какую сторону?

– Туда. – Аббас указал на северо-восток, туда, откуда мы и приехали.

– Василя взяли?

– Нет, Матушка. Полона достаточно взяли. – Ответил Богдан. – Там и литвины, и ляхи, и наши, доморощенные разбойнички. Но Василя по допросам полона среди них нет. И среди мёртвых. Один из наших разбойничков сказал, что он ушёл, а с ним ещё трое его ближников. Я думаю, что Айно с Никишей за ним бросились в погоню.

– Тогда почему вы здесь ещё?

– По тому, Матушка, что с тобой обязательно кто-то из нас должен быть. Такие правила, которые ты сама установила. А ещё по тому, что прошло достаточно времени. Следопыт у нас один, это Айно. Где их искать, мы не знаем. А здесь по лесам можно вечность блудить. К тому же, я уверен, Айно с Никифором не пропадут. И если они пошли в погоню за кем-то, они догонят. И справятся. Хотя, если ты сейчас нам повелишь, мы пойдём на северо-восток. И будем надеяться, что найдём их.

– Ладно, Богдан. Ты прав. Будем надеяться, что они быстро вернуться.

– Матушка, там этот, малец. Афонька который. – Сказал Божен.

– Где? Приведите его ко мне.

Божен привел Афоньку.

– Подойди ко мне. – Велела я мальчишке. Он подошёл. – Спасибо тебе, что предупредил. Кстати, а где твой дядька Игнат?

– Не знаю, Матушка-Государыня. Я всех живых видел, кого твои вои в полон взяли. Мёртвых посмотрел. Нет его здесь.

Я удивлённо смотрела на мальчишку.

– А где он?

– Я не знаю, Матушка-Государыня. – Малец готов был расплакаться. Я погладила его по голове.

– Успокойся. Найдётся твой дядька Игнат. Если живой, найдётся.

– Дядька Игнат, он хороший. Он меня защищал перед другими в ватаге. Делился едой и учил меня, как владети саблей и ножом.

– Подожди. – Взглянула на Аббаса. – Аббас, ты сказал, что Айно и Никифор ускакали куда-то с каким-то мужиком?

– Да, Матушка.

– Опиши этого мужика.

Аббас рассказал. Афоня его слушал, потом кивнул.

– Это дядька Игнат.

– Значит, они точно пошли за Василём. – Сказал Богдан.

К нам подошёл дядька Евсей. Глядя на меня, улыбнулся.

– Не спишь, Сашенька?

– Нет, дядька. Вот закончила с ранеными.

– А с их ранеными ничего не будешь делать?

– Нет. Мне до них дела нет. Они шли убивать меня. Моих солдат, кирасир. Моих девочек и моих парней. Но ты прав. Надо отдохнуть… Дядька, а чего ты так спрашиваешь про этих? – задала ему вопрос, глядя в его хитрющие глаза. Она опять усмехнулся в свои усы и бороду.

– Да тут старый знакомец наш. Ты должна его помнить, Саша.

– Это кто же такой, дядька?

– Лях один. Первый раз он попал к нам в полон, с твоей помощью. Это когда я, Василий Вяземский и его брат, Иван, схватились с литвинами и ляхами в пограничье. Помнишь? Ты помогла нам тогда, со своим луком. Побила конных и уравняла наши силы. Меня ранили тогда. Ты меня лечила. Мы тогда впервые встретились. Вы с Еленой пробирались на Русь.

– Подожди… Я тебя правильно понимаю? Это тот поляк, как же его… Ян Собесский⁈ Да не может быть, дядька Евсей???!!!

– Ещё как, Сашенька может быть. Попался хорёк проклятый. Теперь точно не уйдёт. Но если тогда, он честно бился с нами, не как тать лесной, а воин, то теперь он перешёл в стан воров поганых Так что можно его смело, как вора и убивцу-душегуба, повесить на суку.

– Повесим. Обязательно. Где он? Я хочу видеть этого засранца. Не даром мой покойный муж, Ванечка Вяземский говорил ещё тогда Яну, что он лгун и верить ему нельзя. И хоть Ян давал слово, что не сбежит, сам же сбежал.

Мы прошли с дядькой, палатинами и моими фрейлинами к пленным. Они все были собраны в одном месте. Когда мы подошли, они сидели на земле. Тяжёлых раненых среди них не было. Дядька Евсей сказал, что просто добили их. Всех пленных окружали кирасиры и солдаты.

– Встать! – Рявкнул один из моих офицеров. Пленные встали на ноги.

– Собесский, иди сюда, лях. – Крикнул Евсей. К нам подошёл мужчина. Дорогого доспеха на нём не было. Я смотрела на него. М-да. Пять лет прошло. Столько всего случилось. И его эти пять лет не пощадили. Обрюзгший какой-то. тогда он лучше выглядел. Пьёт что ли много?

– Ну здравствуй, Ян. Вот мы с тобой вновь встретились. И опять при каких обстоятельствах. – Я смотрела на него и усмехнулась. – Не везёт тебе, Ян со мной. Как встречаешься, так обязательно в полон попадаешь. И вот опять ты стоишь передо мной опустив голову. Да, Ян, шляхтич польский. Ну если в прошлый раз к тебе относились, как к рыцарю и воину, то теперь ситуация изменилась. Неужели ты, Ян, опустился до обыкновенного разбоя, как самый последний лесной тать и вор? Ай-яй-яй.

– Брони у них хорошие, Саша. И оружие. Плюс некоторые из них наёмники, профессиональные, не шпыни какие-либо. – Сказал мне на ухо дядька Евсей.

– Что-то не видно броней на них. Хотя в бою заметила это тоже.

– Так сняли с них всё. В исподнем оставили. Зачем мертвецам хороший доспех? – Удивлённо посмотрел на меня полковник. Я вновь усмехнулась, кивнула ему. И правда, зачем мертвецам брони? Да и вообще одежда? С них даже сапоги, у кого были стащили. Трофей, взятый в бою, свят. Как говорится, что в бою взято, то свято! Вновь взглянула на Яна.

– Не очень хорошо выглядишь, Ян. Пьёшь, наверное много? Ты был по сути голодранцем, как многие шляхтичи, так им и остался. А значит у тебя не было денег экипировать и снарядить отряд в сотню головорезов. Причём очень хорошо экипировать. Кто-то дал тебе денег, что ты даже наёмников нанял. И аркебузы с пищалями получил. Всё это стоит дорого. Кто за тобой стоит? И какой приказ тебе дали? Убить меня?

– Нет, Ваше… – Он запнулся, взглянул на меня. – Величество. Приказ был взять живьём тебя и твою казну, что ты в немецких землях захватила. И привезти заложника, которого ты тоже захватила на Балтике.

– Какого заложника? Я много кого там захватила.

– Графа Померанского, он же князь Рюгенский.

– О как⁈ А зачем кому-то понадобился Йенсен фон Путбус?

– Я не знаю. Но за него обещали хорошо заплатить. Даже аванс дали. Пятьдесят золотых дукатов.

– И кто же это? – Ян молчал. На него надвинулся Богдан.

– Когда Государыня задаёт вопрос, надо отвечать.

– Я шляхтич и дворянин. Я дал слово шляхтича молчать. Не пугай меня. – Огрызнулся Собесский. Всё же гонор в нём остался. Я остановила Богдана.

– Не надо, Богдан. Ничего страшного. Пусть молчит. Пока молчит. Отвезу его в Москву. Там будет предметный разговор. Только уже не со мной. А с моим свекром. Боярином Вяземским Фёдором Мстиславовичем.

Ян всё это слышал. И точно знал, кто такой старший Вяземский.

– Мы не просто так пришли, Королева Александра. – Произнёс Собесский. Я уже повернулась и хотела уйти, но остановилась. Развернулась к нему. Смотрела на него вопросительно.

– Что замолчал? Сказал «А», говори «Б».

– Мы пришли по договорённости с вашими.

– С нашими, это с какими? Под термином наши, можно много кого понимать. Конкретнее.

– Я знаю только, что с вашей стороны это очень влиятельный человек. Из высшей знати. Но кто он, я не знаю. Я общался с его представителем.

– Это с кем?

– Его называют Василь. Он главарь местного быдла, что по лесам хоронятся.

– Как интересно. Ладно, сейчас уже поздно. Дядька, пусть Собесского отведут и сторожат отдельно от остальных. Он мне нужен. Надеюсь, дядька, на этот раз он не сбежит?

– Не беспокойся, дочка. Не сбежит. Я сам лично за ним присмотрю. Лично не надо. Ты не в том возрасте не спать сутками. Тебе отдохнуть нужно. Отдай приказ своим подчинённым и пусть его сторожат, как зеницу ока. Теперь главное, это изловить этого Василя. Не нравится мне всё это. Похоже, что готовится какой-то заговор. Удвой караул. Здесь будем до утра. Потом двинемся дальше. Нужно быстрее в Москву. Тревожно мне, за детей. Васи нет в Москве, он с Астороконью разбирается. Меня тоже нет. Как там дети?