Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 102 страниц)
– Позволено ли мне будет спросить Великий Государь, Матушка-Государыня?
– Спрашивай. – Разрешил Василий.
– Почему сотня должна уйти, да ещё демонстративно? А наследник тоже поедет?
– Поедет, Алёша. – Кивнула я ему.
– Тогда мне, вообще, две сотни надо брать.
– Не надо, Алексей. – Тут же возразила я. – Именно, должна демонстративно вернуться назад в Кремль. – Видишь ли в чём дело, сегодня ночью, возможно на подворье Вяземских и на сам их терем попытаются напасть некие тати.
– Тогда я не понимаю, зачем убирать воев?
– Так нужно, Алексей. Если твоих людей не убрать, они не решаться и будут выбирать время в другой раз, когда мы будем не готовы. А тут они сами к нам придут тогда, когда мы их будем ждать. Понятно?
– Понятно. Матушка-Государыня приготовила татям западню?
– Верно мыслишь, Алексей. – Улыбнулась я полутысячнику.
– Тогда, Матушка, я тоже останусь. С собой оставлю два десятка.
– Нет, Алексей… Два десятка не надо. Но ты прав, если вся охрана уйдёт, это будет выглядеть подозрительно. Оставишь десяток. Этого будет достаточно.
– А сколько татей ожидается?
– А вот этого мы не знаем. Но не несколько же сотен и тем более, тысяч. Возможно, несколько десятков. Не беспокойся. К подворью скрытно подойдут солдаты и кадеты Корпуса. И со стороны города подойдут ещё три дюжины моих людей. Ну и, наконец, твои люди. Под тобой сейчас пять сотен?
– Да, Матушка.
– Пусть они все будут в готовности, но ты никому не говори о том, для чего и почему, понятно?
– Понятно, Матушка. Государь? – Алексей посмотрел на Великого Князя.
– Делай, как велит Великая Княгиня. – Ответил Василий. Алексей поклонился. К нам постучался тысяцкий. Разрешили ему зайти. Костик в этот момент наелся и заснул. Я отвернулась от мужчин. Вытащила у него из ротика сосок. Быстро спрятала грудь и застегнула платье. Потом положила малыша в кроватку.
– Мужчины, говорите потише. Княжич уснул. – Сказала им. После чего рассказала всё тысяцкому.
– Государь? Матушка-Государыня, так имать воров надо!
В какой раз я стала объяснять.
– Мы не всех знаем. Этих возьмём, а остальные останутся и затаятся по своим щелям. Надо, чтобы они все повылезали. – Объяснила и растолковала, как и когда нужно будет удвоить стражу на воротах. Когда вывезти на улицы пешую и конную стражу. При этом никто не должен знать, что готовится западня для заговорщиков. Тысяцкий проникся. Поцеловал свой нательный крест.
– Всё сделаю Великий Государь, Матушка-Государыня…
Глава 12
Да, я великая царица,
Но в спальне жуткая блудница
И только мужу моему
Позволено имать жену.
И он творит эксперимент
Имея «твёрдый аргумент».
Я знаю, строгий взгляд Христов
Не будет проникать в альков.
Zay…
Московская Русь. Москва. Кремль. Апрель 1515 года от Рождества Христова.
– Саша, и всё же… – Начал говорить Василий, когда Алексей Кобыла и тысяцкий вышли.
– Василий. – Взяла его за руки. – Пожалуйста, поверь мне. С Константином и Дарьей ничего не случится. Ты должен верить мне, муж мой.
– Что ты со мной делаешь? – Василий встал с лавки. Прошёлся из угла в угол. Остановился и посмотрел на меня. – Хорошо. Я всё же надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
– Знаю. Василий, знаешь такой девиз…
– Что это за девиз? Опять басурманское слово? Мне иногда трудно тебя понять, Саша.
– Девиз, это изречение. Так вот, я следую такому девизу: «Делай, что должен и будь, что будет!» А ещё: «С нами Бог, так кто же против нас⁈»
Я подошла, обняла Великого Князя и поцеловала его в губы, долгим страстным поцелуем. Очень даже действенное универсальное женское оружие. Применяется для закрепления достигнутого успеха или когда других аргументов уже нет. Он сразу же схватил меня и стал мять мой зад. Оторвавшись от его губ, возбуждённо проговорила, с хрипотцой и тихо:
– Потерпи, любый мой. Ещё пока нельзя. Но за своё терпение будешь вознаграждён сторицей. Обещаю тебе. Вась, моё седалище от тебя никуда не денется. Но мне нужно переодеться. Прошу тебя.
Василий со вздохом отпустил меня. Я погладила его по щеке. Крикнула служанку. Василий удивился:
– Саш, почему тебе переодеваться будет помогать служанка? Я сюда к тебе молодую боярышню Лопухину направил. Где она?
– Настю что ли? – Он кивнул. – Глупая она совсем. Её сначала научить нужно. Ксюша с Агнешей и Паулой её и будут учить. Не беспокойся, никакого урона чести мне, что тут не боярышня, а простая служанка не будет. По мне так вообще лучше моей Фроси нет.
– Ну так пусть Фрося твоя тут будет.
– Спасибо, Василий. Будет. Вот поеду к Вяземским и заберу её оттуда.
Я думала Василий уйдёт, но он только поудобней устроился и уходить, явно, не собирался. Я удивлённо на него посмотрела.
– Великий Государь будет смотреть, как я переодеваюсь?
– А почему бы и нет? Я твой венчанный супруг, так что могу смотреть на свою жену безвозбранно. И в этом нет греха.
– Даже так?!!
– Да. Что замерла, Саша? Переодевайся. Опять свой китель со штанами надевать будешь?
– Обязательно. – Я ещё некоторое время смотрела на супруга. Заметила, как служанка, глядя в пол, покраснела. Перевела взгляд назад на Василия. Мило улыбнулась ему.
– Конечно, Великий Государь имеет полное право смотреть на свою венчанную супругу. И никто ему в этом не указ. Ну что же, тогда начнём. – Посмотрела на служанку. – Вон там видишь шкаф стоит? Принеси оттуда мою форму. Китель с погонами… Ты видела мою форму хоть раз? – Служанка кивнула. Шкаф, кстати, мне сделали специалисты по мебели из литовско-польской слободы. Впечатлили их и плечики, которые они сделали по моим эскизам. Сначала не могли понять зачем, пока я им не продемонстрировала свою форму на плечиках. Не меньшее любопытство вызвал и чертёж моего письменного стола, который я так же у них заказала. Особо их впечатлили выдвижные ящики на медных колёсиках, которые двигались по направляющим. Заказала два таких стола. Для себя и для Ленки. Василий, увидев это чудо, сразу же заказал себе.
Я спокойно разоблачилась до нижней нательной рубашки. Она была у меня до колен. Посмотрела на Василия. Он с интересом наблюдал за мной. Улыбнулась ему и сняла рубашку, оставшись в одних трусах. Трусы были у меня в виде шортиков. Всё же с момента родов прошло совсем немного времени. Челядинка принесла мне форму на плечиках. Я взяла её.
– Там на полочке принеси мне лифчик. – Сказала ей. Девушка вопросительно на меня посмотрела. – Открой вон ту дверцу. На второй полке с верху лежат мои лифчики. Грудь мою укрывают и поддерживают. Поняла? И ниже на полке, нательную рубашку и верхнюю рубашку. Эту в стирку.
– Да, Матушка. – Ответила она, метнулась к шкафу и, открыв указанную дверцу, забрала с полок мои аксессуары. Я вновь отдала ей форму на плечиках. Вновь взглянула на Василия. Он во все глаза смотрел на меня. Я покачала головой. Словно осуждая его. Потом облизала губы, глядя на него и… Надела лифчик, закрыв грудь. Увидела на его лице неудовольствие, но он промолчал. Продолжал смотреть на меня. Погладила себя по животу и по бёдрам. Опять посмотрела на него. Увидела на его губах усмешку. Теперь он покачал головой, но опять ничего не сказал. Надела нижнюю, нательную рубашку, на неё верхнюю. На ноги натянула носки. Потом штаны. Сунула ноги в сапоги. Посмотрела на супруга. Он тихо засмеялся. Но вновь ничего не сказал. Я надела китель. Застегнула его на все пуговицы. В дневном свете, что проникал в комнату через окна, погоны переливались золотом. Опоясалась поясом, типа портупея. Прицепила на него шашку с левой стороны и сунула в кобуру пистоль с правой. Посмотрела вновь на супруга. Он встал. Подошёл ко мне, очень близко. Жестом отослал челядинку. Она выскочила из комнаты. Он смотрел мне в глаза, я в его. Оба улыбались.
– Ты чего себя поглаживала? Хотела меня в вести в грех соблазна, Царица Ливонская?
– Почему в грех, Великий Государь Московский? Разве жена может супруга своего венчанного в грех ввести? Телесная любовь между мужем и женой, это не грех, Василий. Ибо сказано в библии, да прилепится муж к жене своей и будут они единой плотью. Так в чём же грех, Господин мой?
– То есть, ты сейчас дала понять мне, что готова впустит в себя мужа своего и удовлетворить желание его?
– Нет, дорогой. Я дала понять, что я, несмотря на роды, всё равно могу быть красивой и желанной. А насчёт впустить в себя мужа своего, мы же говорили с тобой об этом. Я пока не готова. Не всё у меня там зажило. Потерпи… Хотя, давай так, Вась. Я всё понимаю и то, что у тебя долгое воздержание…
– Господь благоволит воздержанности, Саша.
– Конечно, благоволит. Но не всегда и не везде. Ибо во всём надо знать меру. В конце концов, ты не монах. Давай так, после того, как всё закончится, я постараюсь сделать так, чтобы ты удовлетворился. Сбросил напряжение.
– Что сбросил?
– Удовлетворил желание плоти своей.
– Но тебе же нельзя!
– Вась!!! Ты чего? Нельзя пока беспокоить тебе лоно моё. А во всём остальном… Разве ты забыл? – Я усмехнулась, глядя на супруга.
– Не забыл. Просто… Ты потом почти не стала так делать.
– Вась, я была беременная. А сейчас нет. Так что всё возвращается на круги своя.
– Саш, я вот иногда думаю… Скажи, ты имеешь хоть толику стеснения?
– Не поняла, дорогой? Поясни?
– Ну стеснения, христианской скромности?
– А что не так? В чём именно стеснения, христианской скромности, ещё скажи добродетели во мне, по твоему мнению, не хватает?
– Просто ты иногда такое вытворяешь, на супружеском ложе. И стонешь громко. Да вот хотя бы сейчас, когда ты переодевалась. Взгляд у тебя такой был… И ещё оглаживать себя давай.
– А тебе не нравится? Может мне надо лежать под тобой аки брёвнышко, молчать и не шевелится, ожидая, пока ты удоволишь зов своей плоти? Хорошо, давай я так и буду делать. Лягу с тобой, ноги раздвину, лицо отверну, буду молчать, как рыба.
– Саш, я же не говорю, что мне не нравится. Всё нравится. Я тут намедни с Владыкой разговаривал. Так он мне сказал, что мы с тобой должны вести себя, проявляя христианскую скромность и добродетель и благопристойность, ибо являемся примером для православных поданных наших. Потом он давай мне читать откровения отцов церкви, которые предписывают, как вести себя супругам на брачном ложе… Александра, ты чего так на меня смотришь?
Василий не смотря на свою порой жёсткую и даже жестокую натуру, всё же был человеком богобоязненным. И в отличии от своего сына, который Иван IV, откровенным развратом, тем более с замужними женщинами не занимался. Это его не совсем, так сказать, адекватный сынок, будучи юным царём, заставлял ближников своих приводить к нему дочерей и жён бояр, служивых людей и купцов. Словно мстил им за детство своё, когда остался без матери, которую отравили бояре, а его самого задвинули на задворки, чтобы сподручнее разворовывать казну было. За что в последствии и поплатились. Здесь такого не будет. За Костей я присмотрю. И боярщину прижму, так чтобы вздохнуть своевольно не могли. Ибо нам смута, бардак и семибоярщина на фиг не нужна.
– Как я смотрю на тебя, Государь? Нормально смотрю. Слушаю тебя, что ты мне ещё скажешь? Знаешь, Вась, вот ты мне сейчас начал говорить про благопристойность и мне показалось, что не ты это говоришь, а Митрополит. И много отцы Церкви знали, как нужно себя супругам вести на их ложе? Может они состояли в браке с женщиной? Кто из них? Пётр Александрийский??? Нет. Он был епископом, естественно, жены не имел и был казнён римлянами мученической смертью. Или может Афанасий Великий? Тоже нет. Женат не был. Феофил Александрийский? Он вообще был патриархом и естественно, не женат. Аттик Константинопольский или Василий Великий? Может Григорий Богослов был женат? Тоже нет. И все остальные Отцы Церкви. Все они были епископами, архиепископами и даже Патриархами. А значит блюли обет безбрачия. А некоторые из них, я подозреваю, даже ни разу женщины не познали. Хотя это я не утверждаю, ибо иногда в это трудно поверить. Но всё же. И как можно учить чему то, чего сам ни разу не познал??? Для меня это нонсенс.
– Какой ещё такой нонсенс? Опять басурманское слово?
– Почему сразу басурманское, Василий? Нонсенс, это бессмыслица и нелепость.
– То есть, отцы Церкви говорили бессмыслицу?
– Василий, я не подвергаю авторитет Отцов Церкви перед христианством. Особенно в догматах Церкви. То есть, во всём том, что относится к самой вере и её символах. Но взаимоотношения между супругами, это уже, на мой взгляд, другое. По моему мнению, здесь следует отталкиваться от первоисточников. А первоисточниками считаются не откровения Отцов Церкви, а сама Библия. А что в Библии сказано, Василий? В первом послании апостола Павла к Коринфянам: «Каждый мужчина должен иметь свою жену и каждая женщина иметь своего мужа. Муж должен выполнять свои супружеские обязанности по отношению к жене, а жена – по отношению к мужу. Тело жены принадлежит не ей самой, но её мужу. Так же и тело мужа принадлежит жене его. Не избегайте близости друг с другом, разве что на короткий период, договорившись посвятить его посту и молитве. Но после этого будьте опять друг с другом, чтобы сатана не искушал вас невоздержанием». Вот, Василий, это говорится в первоисточнике. И в нём не указывается, как и в каком положении муж и жена должны вступать в близость, то есть исполнять супружеские обязанности по отношению друг с другом. Там не сказано должна молчать жена или муж во время близости. И это главное. Главное, это соблюдать верность и супружеское целомудрие. Не изменять друг другу. И если моё тело принадлежит тебе, а твоё мне, давай без чьих-либо советов сами распоряжаться ими. А всё остальное, как сказал один киногерой, это предписания, а не законы! А если они не законы, то и исполнять их не обязательно.
– Какой герой сказал?
– Да это не так важно, супруг мой и Великий Государь. Главное, что он сказал всё правильно. А раз так, тогда, всё что происходит между мной и тобой в нашей спальни, это сугубо моё и твоё дело и больше ничьё. В следующий раз, если Владыко начнёт тебя поучать в этом вопросе, ответь ему моими словами.
– Как ты ловко всё повернула в свою пользу, Александра! – Василий засмеялся. – Даже словами Апостолов из Библии аргументировала. М-да, Царица Ливонская. На всё то у тебя есть ответ. Тебе одно слово, а ты десять в ответ. И ведь главное, придраться не к чему! Может я тебя за это люблю?
– Может, Василий, и за это. Но, я думаю, не только за это. Ладно, Вася, мне пора. Позже, если ты захочешь, в нашей опочивальне, мы продолжим эту полемику в плане догматов и схоластики.
Расстелила на столе одеяльце. Достала из кроватки Костю. Он спал. Укутала его в пелёнки, потом в одеяльце, ласково воркуя и приговаривая при этом. Василий наблюдал за мной. Увидела улыбку на его лице. Прежде, чем взять сына на руки, я поцеловала Василия ещё раз в губы. Взяла на руки Костю и вышла из комнаты. Василий вышел вслед за мной. Увидела Божена, Агнешу, Александру, Паулу и Ксюшу.
– Где дети? – Задала им вопрос. – Они что, не готовы?
– Готовы, Матушка. – Тут же ответил Божен и открыл двери в детскую. Первыми выбежали Вячеслав с Андреем. Подбежали ко мне.
– Славушка, Андрейка, давайте на выход. Там карета должна ждать.
Айтан в форме Корпуса – кителе, штанах, высоких сапогах и в кубанке, с полупрозрачной вуалью на лице, закрывающую её до самых глаз, вывела за ручку Дашу. Она, увидев меня, отпустила руку сержант-дамы и подбежала ко мне. Айтан больше нравилась именно кубанка. А вот остальные сержант-дамы красовались в киверах с султаном. Они очень гордились такими головными уборами и любили в них щеголять. Ну а что, ни у кого из женщин, кроме меня больше таких головных уборов не было.
– Айтан, возьми Костика. – Сказала девушке. Она взяла ребёнка у меня из рук. Я взяла на руки Дашу. Малышка обняла меня за шею и прижалась личиком ко мне. – И я тебя люблю, чудо моё. – Сказала ей, целуя в лобик. – Повернулась к Великому Князю, смотревшему на нас. – Всё будет хорошо, Василий. Я тебе обещаю. – Он мне кивнул.
Вышли на Красное крыльцо. Карета уже стояла. Илья и Богдан помогали мальчишкам сесть в неё. Тут же рядом на конях сидели Никифор и Аббас. Спустилась с крыльца. Богдан придержал дверцы кареты. За мной спустилась Айтан с малышом на руках. Она вслед за мной села в карету. Божен, Богдан и Илья вскочили на коней. За ними так же сели на коней и мои фрейлины. Они все окружили карету. За воротами Кремля нас ждала сотня Алексей Кобылы. Его конные латники образовали ещё одно кольцо охраны, внешнее. Мы двинулись к подворью Вяземских…
…– Брат. – Обратился к Саиду один из четырёх его братьев хашишинов Хасим. – Старшая махарани прибыла к бею.
– Надолго?
– Я думаю, до завтрашнего утра, это как минимум. – Ответил Хасим.
– Почему так решил?
– Она привезла детей, в том числе и самого младшего своего сына, сына Шаха Василия. С ней приехали её девки и палатины. А так же, махарани сопровождала сотня Шаха. Однако сотня, сопроводив махарани до дома бея ушла назад в Цитадель. С ней остался десяток.
– Младшая махарани не покидала дом отца мужа своего?
– Нет. Она даже встречала свою сестру. – Хасим замолчал, смотрел на Саида. Тот некоторое время думал. Потом сказал. – Предупреди остальных братьев. Или сегодня мы сделаем то, зачем сюда пришли или уйдём, не выполнив волю Учителя. Другого шанса не будет. Я чувствую, что наше время на исходе. Мы и так здесь непозволительно долго пробыли. Наёмники готовы?
– Да, брат. Это местный разбойник. Он хочет отомстить бею Вяземскому, ты же знаешь.
– Знаю. Глупый человек. Его брат был схвачен людьми бея при грабеже купцов и посажен на кол. Любой правитель сделал бы тоже самое. Но нам это на руку. У него почти три десятка людей. Пока на них будет отвлечено внимание десятка охраны и людей самого бея, мы проникнем в сам дом. Дочь Шаха Василия махарани тоже привезла?
– Да, брат.
– Хорошо бы её забрать с собой. Самих махарани навряд ли получится, так что их придётся убить. А вот дочь Шаха надо забрать, в качестве подарка имаму. Где сейчас люди этого разбойника Антипа?
– Мы не знаем. Они где-то хоронятся в городе. Но их человек всегда находится на постоялом дворе за Китай-городом.
– Кто ещё из братьев знает в лицо этого человека?
– Только я.
– Хорошо. Тогда иди туда и предупреди его, чтобы ближе к сумеркам, до того, как на улицах поставят рогатки, они подтянулись к дому бея, но до сигнала не нападали. И ещё, надо поджечь ночью перед нападением пару домов в разных частях города. Это отвлечёт внимание городской стражи. Пусть тушат.
– Я всё сделаю, брат Саид…
…
…Сменила Костику пелёнки, подмыла его, села кормить. Ленка сидела рядом со мной. Смотрела на моего сына с умильной улыбкой. Тут же была Айтан. Она сняла с одного края свою вуаль, открыв лицо. Конечно, присутствовала Фрося, недовольно поглядывая на персиянку. Похоже, девушка моя заревновала. Остальные сержант-дамы вышли. Сидели внизу, на первом этаже. Пили зелёный китайский чай, к которому я их приучила, с мёдом и общались между собой. Мальчишки были заняты Василием, мужем Елены. Фёдора Мстиславовича ещё не было. Как и маман, Евпраксии Гордеевны. Матушка находилась на территории Корпуса, разбиралась с вещевым и продовольственным довольствием кадетов.
– Сань, дай я покормлю? – Попросила Елена. Я подумала немного и согласилась. Костика я уже кормила молоком. Ленкина дочка тоже здесь была. Лежала на постели в одной рубашонке и смотрела в потолок большими своими глазёнками. – Никак спать не хочет. Но знаешь, Сань, на удивление, она такая спокойная. Даже когда мокрая лежит покорно ждёт, когда её перепеленуют. И только если никто так ничего не замечает, только тогда голос подаёт.
Елена забрала у меня Костю. Тут же освободила грудь из рубашки и сунула её малышу в рот. Тот моментально присосался. Елена сидела, смотрела на него и продолжала улыбаться.
– Сразу чувствуется, мужик кормится. Как он мне её наяривает. – Тихо засмеялась подруга. Я взяла малышку, она тут же сосредоточила взгляд на мне и… Улыбнулась беззубым ротиком.
– Лен, она мне улыбается. – Сказала я подруге.
– Улыбается. Она всем улыбается. – Ответила Елена.
– Значит, весёлая и жизнерадостная девушка вырастит. Я за ней присмотрю, чтобы не попала в руки какому уроду.
– А я не присмотрю за своей дочерью? – Возмущённо ответила Елена.
– Ты нет. А я да! У меня больше возможностей, Лен. Я Королева Ливонии и Великая Княгиня Московская, в перспективе Царица Московская.
– А, ну да, Королева, Великая Княгиня и тем более Царица. Я уже описалась, Сань!
– Лен, ты чего? – Удивилась, услышав её слова. Встала и подошла к ней. Взяла малышку на сгиб правой руки, а левой обняла подругу. – Ленка моя, ты чего? Прости, если обидела. Просто у меня возможностей больше, за Софьей присмотреть. Если надо, к себе заберу. – Дочку Елена и Василий назвали Софьей, по моей протекции.
– Ладно, Сань. Это я так взбрыкнула. Ты тоже прости меня. На самом деле, у тебя больше возможностей. Присмотри за ней, Сань. Спасибо тебе. А то папан захочет выдать её замуж, за боярского сына, который ему будет выгоден. А доче моей этот жених будет на фиг не нужен.
– А ты сама что?
– Саш, я это я. А ты, это ты! Ты святая. Над тобой Богородица покров свой раскрыла. Ты на самом деле Королева. И Ещё Великая Княгиня Московская. А по мимо этого, большая ханум в степи. Твоё слово закон. И не дай бог, кто нарушит этот закон. А кто я? Я просто царевна.
– Ты не права, Леночка моя. В нашем тандеме ты главная. Да, Лена, именно ты. Ты мозг.
– Пошла ты, Сань. Какой я мозг? Никакой. Очень часто этот мозг косячит не по детски. Так что не надо елей мне на уши лить. Самый главный мозг, это ты. И не спорь со мной, Саша! – Ответила Ленка.
– Хорошо. Спорить с тобой не буду, Леночка. Но тогда слушай, сегодня ночью на нас нападут.
– Кто? – Ленка вытаращилась на меня. При этом продолжала кормить грудью моего сына.
– Пока не знаю. Наёмники, убийцы. Они сегодня придут за нашими, Ленка, головами.
– То есть, Сань, нас придут убивать? Сань, а дети? Их тоже убьют?
– Думаю, нет. Но исключать это не стоит.
– И ты так спокойно это говоришь? – Ленка была возмущена. Но вскочить ей не дал мой сынок. Он только крепче вцепился в её титьку. Лена охнула.
– Господи, как он сосёт… Мамочка, мне уже больно становится! – Охнула Ленка.
– Терпи, Леночка моя. Да, Царевич сосёт грудь как в не себе, дорогая. И у меня он так же сосёт. И успокойся. Нападение на нас тебе и детям ничем не грозит. Всё просчитано и измерено.
– Сань? Правда? Для меня главное, чтобы дети не пострадали.
– Никто не пострадает! Я готовлю здесь засаду, Лен.
– Вознесенская, ты с ума сошла?
– Успокойся, Лен. Всё предусмотрено и даже то, что не предусмотрено. Мы сидим с тобой здесь, в моей спальне. А люди работают. Мои палатины все перекрыли. Все подходы к нам. Плюс люди Алексея Кобылы. Плюс люди папана. Плюс Корпус.
– Что-то я никого из Корпуса не видела.
– Вот и хорошо, что не видела. Если ты не видела и ничего не поняла, значит и враги наши так же, надеюсь, ничего не увидели и не поняли. Твои то пистоли где?
– У нас с Васей в комнате. В спальне.
– Тогда пойдёшь и заберёшь их. Не сейчас, Лена. Костю накормишь, а потом сходишь.
Я сидела на постели и держала двумя руками Ленкину дочку. Держала столбиком. Стала покачивать её, напевая:
Мы едем, едем, едем
В далекие края,
Хорошие соседи,
Счастливые друзья.
Нам весело живется,
Мы песенку поем,
И в песенке поется
О том, как мы живем.
Малышка улыбалась мне. Рядом со мной на постели сидела, в одном сарафанчике Даша, слушала меня. Потом засмеялась и стала хлопать в ладошки. Я продолжала напевать.
Красота! Красота!
Мы везем с собой кота,
Чижика, собаку,
Петьку-забияку,
Обезьяну, попугая –
Вот компания какая!
Даша, похлопав в ладошки, глядя на Софью в моих руках, сказала:
– Ляля! – Как-то я, показывая ей на Костю назвала его лялей. После этого она всех маленьких детей, что младше её самой, стала называть лялями.
– Ляля Соня. Сестрёнка твоя. – Кивнула я дочке. Даша показала ручкой на Костю, сосущего Ленкину грудь.
– Ляля!
– Верно, девочка моя. Ляля Костя, братик твой.
Она показала куда-то ручкой и глядя на меня вопросительно, произнесла:
– Сяся, Ека? – Это она так называла Славку с Андрейкой.
– Сяся с Екой, с папой своим и дядькой. У них мужские дела. – Вновь кивнула Дашеньке.
– Був! – Развела она ручки в стороны, показывая, как мальчишки играют в войну.
– Правильно бух-бах-тарабах. У них сплошная и вечная война.
Дашенька шустро слезла с постели и подошла к двери. Посмотрела на меня, протянув ручку. Это она звала меня. Маленькая Княжна не могла усидеть на месте, если Славка с Андрейкой где-то играли в войну.
– Куда это она? – Удивлённо спросила Елена.
– Как куда, дорогая? Где-то Славка с Андрейкой без неё в войну играют! Это не порядок. – Усмехнулась Елене в ответ. Сама встала, держа Софью на руках, прижимая одной рукой нежно к себе, подошла к Даше, взяла её за руку. – Ну пойдём, дочь, посмотрим, чем мальчишки занимаются. Айтан, Фрося, остаётесь здесь.
Вышла с Дашей из комнаты. На втором этаже, где мы находились, в коридоре присутствовали Божен, Илья и Аббас. Последний, в отличии от моих остальных палатинов, которые носили русскую бронь – бехтерец, кольчато-пластинчатую броню, где грудь и живот закрывали броневые пластины. Поверх бехтереца они надевали или кафтан, или мундир Корпуса. Аббас же с моей подачи был облачён в тяжёлый персидский доспех. Его я купила у персидских купцов. Хороший доспех, самое главное очень дорогой. С пластинами, прикрывающими грудь, спину. Чем-то похожий на бехтерец. С серебряной чеканкой и восточной вязью узоров. У Аббаса было две сабли. У остальных палатинов по одной, плюс пистоли.
– Бдим, мальчики? – Спросила их.
– Бдим, Матушка. – Ответил Божен. Богдан, Айно и Никифор находились на первом этаже.
– Мальчики, Василий с детьми в опочивальне?
– Да, Матушка. Там они. – Кивнул Божен.
Я, ведя за руку Дашу и прижимая Соню к себе другой рукой, прошла в спальную к Елене с Василием. Василий и мальчишки сидели на лавке и он что-то рассказывал Вячеславу с Андреем. Все трое посмотрели на нас удивлённо, когда мы вошли.
– Решили посмотреть, чем вы тут занимаетесь? – Усмехнулась я, глядя на одного взрослого и двух маленьких мужчин.
– Да вот, рассказываю им, как на литвин ходили. – Улыбнулся в ответ зять. Даша посмотрела на меня вопросительно.
– Что, моя хорошая, удивлена, что мальчишки в войну не играют? – Ответила вопросом на взгляд малышки. Посмотрела на мальчишек. – А мы думали у вас тут битва солдатиками идёт.
Мальчишки засмеялись, глядя на Дарью.
– А нету! – Развёл руками Славка, глядя торжествующе на Дарью. Взглянул на Василия. – Дядька, а Даша у нас садат постоянно беёт.
– И пушки! – Добавил Андрейка. – А потом убегает. А у неё кукы есть, а она ими не игает. К нам езет. – Потом посмотрел на Дарью и скопировал Славку, разведя руки в стороны. – Нету, Дашка.
Мальчишки смеялись, глядя на недовольное личико Княжны. Я покачала осуждающе головой, хотя у самой на губах была улыбка.
– Ай-яй-яй, мальчики. Ябедничать не хорошо.
Василий протянул руки к Даше.
– Даша иди ко мне. – Сказал он. Маленькая Великая Княжна посмотрела на меня. Я кивнула ей.
– Иди, дочка, к дядьке. Он хороший, добрый. Это папа Еки.
Даша отпустила мою руку и подошла к Василию. Тот взял её на руки и посадил себе на колени. Посмотрел на меня:
– Еки? Это кто?
– Это она так Андейку зовёт. – Тут же ответил дядьке Славка, и они с Андреем опять засмеялись.
– А тебя как зовёт? – Спросил Василий Вячеслава.
– А Славу, Дашенька зовёт Сяся. – Ответила уже я.
– Сяся? – Переспросил Василий, глядя на племянника. Тот кивнул. – Значит Сяся и Ека? Красавцы какие! – Расхохотался Василий. Даша тоже засмеялась. Славка и Андрейка недовольно смотрели на неё. Отсмеявшись, он продолжил: – Эх вы, отроки. Вы же мужи⁈ А Дарья Васильевна дева. Она тянется к вам, а вы не пускаете её играть с вами. Плохо это, дети. Вам надо держаться вместе.
– Папа, а когда Соня подостёт, мы тоже с ней игать дожи? – спросил отца Андрей.
– Конечно. Вот вы все вместе, ты, Слава, Даша, Соня и Костя должны будете держаться вместе. Вы же все родные между собой. Братья и сёстры. Поддерживать друг друга, защищать, если будет нужно.
Мальчишки сидели, некоторое время, смотрели то на Дашу, то на нас с Василием, то друг на друга. Первым слез с лавки Славка, прошёл к своему ранцу, сшитому по Ленкиному эскизу, который захватил из Кремля и вытащил оттуда солдатиков. Подошёл к Даше. Протянул ей солдатика.
– На, Даша, игай. Мне не жайко.
Андрей, видя такое дело, тоже соскочил с лавки и достал из своего ранца солдатиков. Подошёл к Дарье, которая уже держала Славкиного солдатика в руке, протянул ей своего.
– Мне тоже не жайко. Давайте игать в садат?
– Вот и молодцы, Андрей, Слава. Вы поступаете, как настоящие мужчины. – Улыбаясь, сказала им. Василий кивнул, подтверждая мои слова.
Дети тут же расположились на полу. Мальчишки ещё поделились с Дашей солдатиками. Василий встал с лавки и подошёл ко мне. Взял у меня свою дочь. Стал её покачивать.
– Саш, как ты считаешь, когда они нападут? – Спросил Василий. Я поняла о ком он спросил.
– Ночью. Скорее всего во второй половине, когда сон особо крепок. Ты сам-то готов?
– Готов. Люди везде, где нужно, расставлены. Сидят тихо.
– Хорошо. Детей укладывать спать будем в моей спальне. Надо, чтобы они все вместе были. Ты бронь то надень и прикрой её кафтаном. – Сказала Василию. Он кивнул.
– А если сегодня они не нападут?
– Тогда завтра по утру их возьмут люди из приказа твоего отца при поддержке городской стражи. Это, конечно, хуже, чем если бы они напали сами. При нападении они обязательно должны воспользоваться ещё кем-то. Пять человек недостаточно для проведения диверсии. Их просто охрана перебьёт. Они ко мне и Елене даже близко подойти не сумеют. И они это, я думаю, понимают хорошо. Не даром столько времени ведут наблюдение за нами.
Позже, поужинав и укладывая детей спать, спросила, какую сказку хотят они послушать на сон?
– Мама, аскажи какую-нибудь интеесную сказку. – Попросил Слава. Они с Андрейкой разместились на моей кровати. Даша спать легла на кровати, где раньше спал Славка. Костю качала на руках Фрося. Ленка сидела рядом с Софьей на руках.
– Давай Сань, расскажи про Машу и медведей.
– Мультик что ли?
– Можно и мультик. – Ленка тихо засмеялась. Я махнула на неё рукой.
– Ладно слушайте. Жила-была девочка, которую звали Маша. И пошла как-то она в лес, по грибы. – Рассказывала детям сказку. Фрося с Айтан и Еленой слушали её тоже. Под конец сказки дети уже спали. Груднички тоже. Мы погасили все свечи, кроме одной. Укрыла Дашу получше. Так же укрыла и мальчишек.
