Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 102 страниц)
Великое Княжество Литовское. Город Ковно. Конец октября 1514 года от Рождества Христова.
Вот что значит немецкий орднунг и русская бесшабашность. К вечеру два бастиона и часть стены Ковно были разрушены. Артиллерия начала обстрел прилегающих к проломам оборонительных укреплений города шрапнелью. На заходе солнца к проломам двинулись штурмовые отряды.
У меня в полевом госпитале было всё готово. Но раненых пока ещё не было. Посмотрела на Богдана. Палатин принял форму вопросительного знака, но молчал. Я усмехнулась. Знала, что они хотят, волчата мои.
– Что, Богдаша, хочешь в город?
– Матушка, ну а как ещё? Кто тебе войта притащит с остальным магистратом?
– А что, мне некому их притащить?
Богдан недовольно засопел.
– Матушка, так это наша привилегия. С Браславля ещё. Не позорь палатинов своих.
– Не надо мне здесь землю ногой рыть. Привилегия у них. Сейчас ввяжитесь в кровавую мясорубку там. А вы мне живые нужны. В Браславле, хорошо бронь у Ильи выдержала. Я уже одного палатина своего потеряла. Не понимаешь, Богдаша? Чего насупился?
– Степа погиб, защищая тебя и Цесаревну Елену. То слава ему во век. Помним мы о нём и никогда не забудем. А с Браславлем я уже разобрался. Илья с тобой останется.
– Чего это я останусь? – Тут же возмутился Илья.
– А то и останешься. Я старший над палатинами. Так Матушка повелела. Поэтому молчи и выполняй, что я скажу!
Илья растерянно посмотрел на меня.
– Матушка?
– Извини, Илюша, но Богдан прав. Я его старшим над вами поставила. И в его приказы не вмешиваюсь. Он мне за каждого из вас ответ держит.
Богдан злорадно посмотрел на Илью.
– Вот и останешься здесь, рядом с Матушкой. В следующий раз будешь знать, как под алебарду подставляться.
– Не ругайтесь. – Посмотрела на Илью. – Илюша, если с тобой, что случится, что я Насте скажу?
Остальные палатины начали скалится. Кроме Айно. Этот, как обычно смотрел спокойно на Илью. Айно был ярко выраженным флегматиком. Всегда, при любой ситуации оставался спокойным, как стадо мамонтов. Казалось бы, даже медлительным. Но это была обманчивая видимость. Айно был стремительным в действии, опасно смертельным. Вот и сейчас он взирал на Илью со спокойным выражением лица. Илья бросил на него взгляд. Айно кивнул ему.
– Хотя бы один из палатинов должен всегда находиться рядом с Матушкой. – Спокойно сказал он. Илья ничего не ответил.
– Ну так что, Матушка, мы поехали? За войтом? – Спросил меня Богдан.
– Успеете. Немного обождёте. Сейчас штурмовики только вошли в пролом. Когда подойдут к городской ратуше, тогда и пойдёте. И не надо ввязываться в уличные бои, понятно, Богдан?
– Понятно, Матушка.
– Свободны. Проверь, всё ли у палатинов в порядке. Бронь, оружие…
– Всё у них в порядке. – Удивлённо посмотрел на меня старший из палатинов.
– А ты ещё раз проверь. Построй их и проверь. А то смотрю вольница у вас. Кто во что горазд. У Никиши под формой кольчуги нет. А ты говоришь, что всё нормально. Никиша иди сюда.
Никифор подошёл. Виновато опустил глаза. Я расстегнула на нём китель.
– Это что такое? Ты так в город собрался? На прогулку что ли? Богдан? – Взглянула недовольно на старшего.
– Никиша⁇!! – Богдан покраснел.
– Я бы надел. Я хотел надеть… – Попытался отговорится палатин, хранитель моей короны.
– Всё. Свободны. – Остановила я Никифора. Они все вышли из моего шатра сопровождаемые смешками и колкостями сержант-дам. Все три княжны ехидно смотрели парням вслед. Я достала из шкатулки, в которой хранила письма, послание Елены. Решила перечитать его ещё раз. Безбашенная Ленка, за словом в карман не полезет. Сколько здесь уже живём, а у неё до сих пор никакого пиетета к высокородным. Ей вообще наплевать, кто перед ней, смерд или высокородный вельможа. Как сморозит что-нибудь, так хоть стой, что падай.
«Здравствуй, Сань. Как ты там? Соскучилась по тебе, по нашим посиделкам. У меня уже живот обозначился не слабо. Папан довольный ходит, как и маманя. Про Ваську вообще молчу. Достали меня, Лена курочку съешь, кваску попей. Полежи, отдохни. Блядь, (зачёркнуто) иногда не знаю куда сбежать. Хорошо отдушина есть, мои мастерские. Хотя там уже не мастерские. Великий Князь ещё земли прирезал. Расширяемся. Маркус, сволочь, спирт гонит, в ущерб производства взрывчатки. Иногда палкой его гоняю. Но соображает, сволочь такая. Тут недавно с ним, так сказать дискуссию устроили. Это по поводу теории горения. Выяснял, почему шимоза более взрывоопасна, чем тротил. Предложил в тротил спирта добавлять. Я не могу с него. Клоун фламандский. Кстати, Маркус новые духи сделал. Очень даже, скажу я тебе. Мне нравится их запах. Чем-то на 'Шанель № 5» похож. Спросила у него, он случайно не племянник Коко Шанели? Так он начал выяснять какую Коко я имела ввиду? Начал перечислять их. Трындец, одним словом. А ещё кобель он изрядный. Нет, ко мне не лезет, но тут к одной купчихе зачастил. Хоть она и вдова, но молодая, тридцати нет. Выдали её замуж девчонкой ещё. муж лет на пятнадцать старше её был, да сгинул на Балтике. Пираты его корабль с товаром взяли. А самого грохнули. Это потом Рукавишников твой сказал. Так вот, Маркус где-то мандолу стащил, не знаю где, может в Литовской слободе. Одним словом, пришёл он к её терему, начал серенаду петь о большой любви. А тут три её старших брата с дубьём вышли. Гнали они его через половину Москвы. Там полгорода ржало над ним. Братьев купчихи только караул Корпуса остановил. Я потом Маркусу примочки ставила. Жалко если бы его забили там, как пса помойного. Но урок он получил. К нам потом сам Великий Князь приезжал, справлялся насчёт взрывчатки для бомб. Так вот он сказал мне и папану нашему, что братья купчихи челобитную ему написали, что опозорил Маркус сестру ихнюю. Дитё у неё будет. Не порядок это. А сам, Василий то твой, усмехается. Спросил, что делать будем? А что делать, ясен пень, папан сказал, что раз так, то оженить надо фламандца нашего. Маркус конечно, жениться не хочет, но куда он денется с подводной лодки. Короче, свадьба уже назначена. Жалко, что тебя не будет. Или, Сань, может плюнешь на всё, приедешь? А то всё воюешь и воюешь. Когда навоюешься? Ты же женщина. Славушка по тебе скучает. Дашенька. Славка с Андрейкой почти совсем перебрались в Кремль. С Дашкой всё время. Сам Великий Князь их забрал. Маманя стала больше в Кремле бывать. Вместе с внуками. Но Корпус не забывает. Всё проверяет. Продукты сама смотрит какие привозят. Сукно и всё остальное. Спуску никому не даёт. Да и Фёдор Мстиславович, свёкр наш с тобой тоже всё в делах. Тут недавно Маркус трактат написал по теории горения. Дал мне прочитать. Вообще он талант, всё по делу написано, хорошо мои уроки усвоил. Я прочитала, послала посыльного в твою канцелярию при Корпусе. Велела принести мне штампы. Поставила на трактат два штампа: «Совершенно секретно» и «Для служебного пользования». Маркус как штампы увидел, сразу погрустнел. А папан посмотрев, одобрил: «Молодец, дочка. Нечего басурманам такое знать!» Потом Маркуса сводил в свои застенки, показал дыбу. Маркус всё осознал.
Сань, скоро зима. На коньки так хочется встать, но куда я с пузом? Не дадут ведь. А у тебя как? Видно уже? Сань два месяца как ни как. Тебе приезжать надо срочно. Кстати, Великий Князь на Орше стоит. Второй месяц уже. Но в Москву наезжает. Спрашивал меня, пишу ли тебе и пишешь ли ты мне? Я заверила его, что любишь ты его. Довольный был, только грустный. Я вообще удивляюсь, как ты могла его окрутить? Его же все боятся. Стоит ему только на кого зыркнуть недовольно, как бедолага бледнеть начинает и чуть ли не в штаны ссаться. А ты с ним даже ругаешься. Нет, он мужчина, конечно, симпатичный, брутальный такой. Но вот его взгляд, любого как бетонной плитой придавит, а ведь тебе ничего не говорит. Видела, как он в один из приездов, с детьми общается. Славку с Андреем учил как правильно держать саблю. Дашка тут же с ними сидела на ковре. Соску сосала и смотрела то на отца, то на мальчишек. К нянькам не идёт ни в какую. Та ещё коза вредная. Маман рассказывала, как мальчишки на руках её носят. Умора. Сами от горшка два вершка, но туда же. А она, вцепится в Славку или в Андрея и всё. Только какая из нянек попытается её забрать, соску выплевывает, кричать начинает и ручками своими машет, мол уходи отсюда.
Сань, приезжай. Пора тебе уже. Соскучились мы все по тебе. Твоя несносная Ленка. Целую тебя и обнимаю. 10.10.1514 года. Подпись'
Сложила свиток. Некоторое время сидела закрыв глаза. Словно наяву видела Ленку с животом, свекровь, свёкра. Василия, Великого Князя, как он учит мальчишек держать оружие. Дашеньку. Мальчишек. Даже не заметила, как слеза побежала у меня по щеке.
– Матушка-Государыня, что-то случилось? – Услышала Ксюшу. Открыла глаза и посмотрела на своих сержант-дам. Они все три и плюс Фрося смотрели на меня тревожно.
– Нет, Ксюша. Ничего не случилось.
– Почему плачешь тогда? – Это уже Агнешка задала вопрос.
– Письмо сестры читала. Соскучилась я по детям. По сыну, по племяннику, по дочке… По Дашеньке, Великой Княжне. По свёкру со свекровью. По сестре Елене… По Василию. Увидеть их всех хочу. Обнять.
– Тогда может прекратить поход? Домой вернуться? – Спросила Ксения.
– Нет. Поход закончится тогда, когда я достигну всех своих целей. Иначе не стоило и начинать.
Достала письмо Великого Князя. Развернула его. Я читала его раньше, но не удержалась, чтобы прочитать опять. Василий писал по новой азбуке, которой мы его учили с Еленой. С ошибками, конечно, но всё же.
'Здравствуй, Сашенька. Как ты себя чувствуешь? Все мысли о тебе. Как дитё, что носишь в себе? Умоляю тебя и заклинаю, побереги себя, Сашенька. Ты обещала мне наследника. Я жду и надеюсь. И поторопись, нам венчаться нужно. Митрополит дознался о том, что ты не праздна. Постоянно головой качает, когда с ним вдвоём остаёмся. Пеняет мне, что не удержался я. А как я мог удержаться, если люба ты мне больше всего на свете. Да ещё сама меня обнимаешь. Знаю, грех это. Только вот язык не поворачивается назвать любовь нашу блудом. Ибо от сердца это идёт, а не от похоти тела. Очень жду тебя.
Войско стоит на Орше. Реку не переходим. Литвины и ляхи тоже стоят на Орше, напротив нас. И тоже реку не переходят. У нас, как ты и говорила ни войны, ни мира. Но силы на Орше Сигизмунд держит изрядные. Скованные они тут. На юг к Киеву уйти не могут и на Северо-Запад против тебя. Тут ко мне посольство отправляли. Спрашивали, что я тут делаю и что намерен делать? Ответил им, что охраняю рубежи Руси, коей я властитель. И на земли исконно русские пришёл, а не на литовские или польские. Попытались спорить, что якобы земли эти уже более ста лет Литве принадлежат. Посмеялся я. Сказал, что такое сто лет или двести, когда Русь больше, чем восемь столетий стоит. И всё это города русские, православные. Смоленск, что недавно вернулся под длань русскую. Полоцк, Вязьма, Козельск, Воротынск, Брянск, Чернигов, Киев, наконец, что есть матерь городов русских, а не литовских или польских. Ты бы видела глаза посольских, когда я русские города перечислять начал, что захвачены Литвой. Они решили, что я собрался воевать их, вплоть до Киева. А тут, давеча, вести пришли ко мне. Император немецкий, Максимилиан, войско своё на Польшу двинул. Вот я и хочу посоветоваться с тобой. Стоит ли мне сейчас на самом деле войну начинать? До Киева дойти? Забрать назад наши исконные русские, православные земли, что заповедованы нам равноапостольным князем Владимиром Красно Солнышко. Великими князьями Ярославом Мудрым и Владимиром Мономахом. Больно момент хороший. У Максимилиана войско великое собралось. Так что есть возможность Литву то разорвать.
Сестрицу твою вижу, когда от войска в Москву наезжаю. Земли ей ещё выделил под её мастерские. Пушкарские избы расширил. Сейчас пушек больше лить стали. Да быстро так. Фрязин то мне обсказал, что ты придумала формы, которые не на один раз делаются под ту или иную пушку, а потом разрушаются. Твои формы можно применять много раз. И что пушки в них получаются одинаковые. И слова то такие басурманские ввернул, унификация, стандартизация. Язык сломаешь говорить. На Маркуса, басурманина твоего, челобитную купцы московские написали. Сестрицу он их вдовую опозорил. Повелел я жениться ему на ней. Нечего тут у нас блуд устраивать. Как думаешь, правильно сделал? Елена то, сестрица твоя его, сказывают мне, палкой гоняет. Но заступается за него. Говорит шибко головастый. Это хорошо, что головастый. Он огненное зелье, что вы с Еленой зовёте взрывчаткой, делает. Вот пусть и делает. Жду ответа от тебя, душа моя. И скорой встречи. Василий, Великий Князь и Государь всея Руси'.
Читала его и улыбалась. Потом читала вновь письма от свёкра, Фёдора Мстиславовича. От свекрови, Евпраксии Гордеевны. Позвала писаря. Взяла у него листы и чернила с пером. Писала ответы всем. Елене написала, свёкрам, каждому в отдельности, начальнику Московского Корпуса. И конечно написала Великому Князю:
'Здравствуй, любимый мой, Великий Князь Московский и Государь всея Руси, Василий Иоанович. Чувствую я себя хорошо. Хорошо питаюсь. За этим особо смотрят Фрося и все остальные. Берегу себя, тепло одеваюсь чтобы не застудится. Очень скучаю по детям, по сыну, по дочке Дашеньке. Хочется на руки её взять, целовать её всю, от макушки до пяточек. И по тебе тоже тоскую. По глазам твоим, по губам, по рукам твоим сильным. Очень хочу обнять тебя и прижаться к тебе. С дитём нашим тоже всё хорошо. Растёт он во мне. Живот стал обозначаться. Скоро скрывать будет трудно. Чувствую, сын крупный родиться, весь в своего отца. Я постараюсь закончить все дела как можно быстрее. Время торопит меня.
Василий, я знаю, что соблазн велик, пойти сейчас на Литву и вырвать у неё кусок исторических русских земель. Но ты не спеши. Рано ещё, мой Государь. Тем более, ты сам мне пишешь, и шпионы мне мои докладывают, что против тебя Литва и ляхи выставили довольно большое войско. Если сейчас попробуешь начать активные боевые действия, тебе придётся перейти Оршу и вступить с литвинами в лобовую схватку. А они изготовились. Это значит будет большая кровь и много воинов своих потеряешь. И ещё неизвестно, чем это всё обернётся. Прошу тебя, Василий, не надо. Русь ещё пока недостаточно сильна и недостаточно окрепла. Дай державе своей хотя бы пять спокойных лет. Пять лет мира и стабильности. И мне тоже нужны эти пять лет мира в Ливонии. Мне многое там нужно сделать. И тогда ты получишь на западе Руси мощный форпост. Сейчас тебе воевать надо не с Литвой и Польшей. Это никуда от тебя не убежит. Сейчас тебе надо начать наступать на юг, на земли Дикого поля. Наступать постепенно. Основывать там новые города, закладывать крепости и остроги. Ногаи разбиты. Казанцы тоже обескровлены. Сосредоточь свои усилия на Казани. Казань, это ключ к Хвалынскому морю. А это выход к персам. Они нам нужны. Очень нужны. Османы перекрыли традиционные торговые пути с запада на восток и обратно. Вот мы и получим эти пути, через Русь на восток к персам, в Китай и Индию. И Европа никуда не денется, но будет вынуждена платить тебе за восточные товары или платить за возможность пройти этим новым шёлковым путём. Так же тебе надо одновременно с натиском на юг, начать натиск на восток. Каменный пояс или ещё его по другому зовут Урал, это кладовая настоящих сокровищ. Об этом я уже говорила тебе. заодно решишь вопрос с сибирским ханством. Его нужно уничтожить. Казаки и калмыки тебе в этом помогут. Я знаю, что Строгоновы уже начали наступление на Урал. Но у них пока мало сил. Помоги им. А запад пока подождёт. Исторические и исконно русские земли и города никуда не денутся. Они словно плод, должны созреть для того, чтобы самим упасть тебе в руки. И тебе останется только подставить свои широкие ладони, чтобы поймать этот плод. А я тебе помогу. Потрясу это дерево в нужный момент. Главное не дать полякам завладеть югом Литовского княжества и Киевом в том числе. А они уже облизываются на эти земли.
Сейчас в Европе идут бесконечные войны, все против всех. Но скоро Европа заполыхает особо сильно. Католичество трещит по швам. Появились новые пророки, которые ратуют за реформацию церкви. В Европе много безземельных дворян. Им нужна земля, а свободной земли здесь нет. Она давно уже вся поделена. И много этой земли у католической церкви. Вот эту землю и хотят забрать. А для этого церковь нужно реформировать. Очень многие к этому склоняются. Ситуация всё больше накаляется. Это словно сидеть на пороховой бочке, у которой подожгли фитиль. Скоро сойдутся в жесточайшей бойне сторонники реформации и католики. Начнут резать друг друга, как зверье. Крови будет очень много. И мне надо любой ценой избежать этого в Ливонии. Если я смогу этого избежать, тогда наш с тобой час пробьёт. Руси реформация не грозит, так как Русь православная. Но ты очень внимательно отслеживай ситуацию. Я думаю, Митрополит знает многое. Если такие пророки будут появляться на Руси, хватать их сразу и уничтожать. Зачищать заразу сразу огнём и железом. А вот в Европе пусть они друг друга режут. Для нас это будет наоборот, очень хорошо.
Сегодня мои солдаты ворвались в Ковно. Город мой. Таким образом, я установила новую границу Ливонского королевства, Невель – Полоцк – Браславль – Вилкомир – Ковно. Невель с Полоцком правда ещё не взяты. Но я решу этот вопрос. Анна Радзивилл попала ко мне в полон вместе со своим выводком. Оба княжича у меня. В качестве наказания я заберу у Мазовии часть земли по Висле, Хелмно – Довбжинь – Плоцк – Остроленка. А ещё сказала Анне, чтобы она готовила выкуп за себя и за своих сыновей, два миллиона талеров золотом. Я знаю, любимый, ты скажешь, что это слишком много. Да много, но мне всё равно. Пусть ищет. Пусть привезёт всю казну Радзивиллов. Они богатые магнаты. Пусть заложит ломбардийским банкирам всю остальную Мазовию, если у неё что останется. Но деньги она мне привезёт. Мне серебра и золота много надо. У меня большие траты. Мне заново оборонительные укрепления пограничных городов переделывать нужно, по новым требованиям. А ещё, император Максимилиан, из Померании двинул войска на земли Тевтонского Ордена. А это всё моё! Сейчас от Ковно пойду к тевтонам. Не отдаст по хорошему, отдаст по плохому. Пусть Польшу рвёт на куски, а бывших тевтонов не трогает. Орден я упраздню. Ибо мне никаких Орденов на моей земле и даром не надо. Но я думаю, что у тевтонов я сделаю всё быстро. Император из Померании двинул небольшие отряды ландскнехтов. Так что справлюсь. Оттуда возвращусь к Полоцку и Невелю. И закончу на этом. Сразу оттуда выеду в Москву.
Василий, хотела спросить твоего совета. Я хочу Вячеславу присвоить титул Князя Рейнского. У меня на Рейн свои виды. А Андрейке присвоить титул Князя Полоцкого. Как ты на это смотришь? Ты не будешь против? Напиши мне. Обнимаю тебя и целую крепко, крепко. Твоя Александра, Принцесса Трапезунда, Византии и Рима, Порфирогенита и Королева Ливонская'.
Все письма запечатала своей личной печатью. Вызвала Георга фон Фрунсберга.
– Георг, – передала ему письма, – отправь гонцов с сопровождением из Корпуса. Одного в Москву. Пусть там передаст письма командующему Московским Корпусов, остальные Принцессе Елене, и боярину с боярыней Вяземским. Второй гонец должен доставить вот это письмо в ставку Великого Князя Московского. Отдать ему лично в руки. Приказ понятен?
– Так точно, Ваше Величество. Не беспокойся, всё доставят по адресам. – Ответил полковник и вышел из моего шатра. Тут же в него заглянул Богдан.
– Разреши, Матушка?
– Заходи. Что у тебя?
– Так это… Штурмовые группы подошли к городской ратуше.
– Что, Богдан, не терпится?
– Матушка. Доставлять к тебе глупых и самонадеянных войтов, это наша обязанность, как твоих палатинов.
– Брони все надели?
– Все, Матушка. Никише я, как ты говоришь, в тык дал.
– Смотри Богдаша. Парней мне всех живыми приведи назад.
– А это как бог пошлёт…
– Что ты сказал?
– Ничего, Матушка. Конечно, всех живыми. Матушка, там гонец из Вендена прибыл.
– Зови.
В шатёр зашёл, в сопровождении Ильи, гонец.
– Ваше Королевское Величество. Письмо от майордома, управляющего Вашей резиденцией. – Он протянул мне небольшой тубус. Я сорвала печать, открыла его и вытащила свиток. Управляющий сообщал состояние дел в замке. Что сделано, сколько денег потрачено и на что. Но кое-что в письме привлекло моё внимание. Управляющий сообщил, что в замок прибыла супруга регента Швеции, Кристина Нильсдоттер Юлленшерна с дочерью Илианой. Очень интересно. Майордом пишет, что она привезла показать мне свою новорождённую дочь. М-да, рискнуть везти малышку через Балтику, да ещё в период осенних штормов! Рисковая мамаша.
– Илья! – Крикнула палатина, оставшегося меня караулить. Он тут же появился, заглянув в шатёр. – Позови ко мне Ландмаршала.
Илья кивнул мне и исчез. Через несколько минут в шатёр зашёл Иоганн Платер.
– Ваше Величество, спешу поздравить тебя, моя королева. Ковно фактически захвачен. Над ратушей подняли королевский штандарт.
– Всё это замечательно, Иоганн. Проходи, присаживайся. Вина?
– Не отказался бы. – Я кивнула Фросе. Она налила в серебряный кубок вина из серебряного кувшина. Недовольно посмотрела на Ландмаршала, но промолчала. Хотя по её взгляду можно было понять, что она думает: «Ходят ту всякие, вино пьют, как не в себе».
– Скажи мне, Иоганн, что ты знаешь о регенте Швеции?
– О регенте Швеции?
– Да, о нём самом.
– Странный вопрос, Ваше Величество. Где мы и где Швеция⁈ Или шведы вступили в войну против нас?
– Нет, не вступили. Но всё же? Что о нём можешь сказать?
– Сейчас регентом Швеции является Стен Стуре Младший. До него регентом был его отец, Стен Стуре Старший. Вот с ним я был знаком. А с его сыном нет. Но о нём отзываются очень хорошо. Несмотря на свою молодость, Стен Стуре Младший, заняв должность регента стал довольно влиятельным политиком. Он продолжает политику своего отца и у него много сторонников. Его отец, Стен Стуре Старший, хотел полной независимости для Швеции от Дании и Норвегии. Дело в том, что вот уже больше ста лет Швеция не имеет своего короля и состоит в унии с Данией и Норвегией. Так называемая Кальмарская уния. Швецией, по сути, правят датские короли. И многим шведам это не нравится. И особенно не нравится засилье Ганзы в Скандинавии.
– Сколько лет Стену?
– Двадцать два года. Два года назад он стал регентом. Он тогда со своими сторонниками взял штурмом Стокгольм. Очень талантливый не только как политик, но и как военный вождь. А почему Ваше Величество спрашивает о нём?
– В Венден прибыла его супруга, Кристина Нильсдоттер Юлленшерна.
– Кристина? – Иоганн удивлённо смотрел на меня. – Я знаком с её отцом. Юлленшерны довольно влиятельный и богатый аристократический скандинавский род. Кристина получила очень хорошее образование. Она сама очень деятельная. Мне говорили, что они с мужем очень хорошо дополняют друг друга.
– Иоганн, а сколько Кристине лет?
– Она младше своего мужа. На два или три года.
– То есть, ей сейчас девятнадцать или двадцать лет?
– Да.
– Отчаянная девочка. Она привезла свою новорождённую дочь, показать мне. Якобы ребёнок болеет. Она очень рисковала.
– Я даже не знаю, что и сказать, Ваше Величество.
– Кристина выбрала для вояжа ко мне не самое лучшее время. Но вот ребёнок… Значит в Швеции нет короля… Очень интересно. Сам Стен политический и военный национальный лидер шведов? – Платер кивнул. – А Кристина принадлежит известному влиятельному скандинавскому аристократическому роду? – Иоганн опять кивнул. – Они оба молоды и у них маленькая дочь??? – Больше не спрашивая, а утверждая, произнесла я. – Очень интересный может получиться расклад.
– О чём ты, моя Королева? – Ландмаршал смотрел на меня вопросительно.
– Да так, о своё, о девичьем. Рано пока что-то говорить. Так пока только идея. Ребёнка нужно посмотреть. Значит так, Иоганн, пошли в Венден гонца. В Вендене есть моя карета. Она тёплая и даже может отапливаться.
– Да, я видел карету. Очень хорошо сделана. Я слышал их делает боярин Вяземский?
– Да. Кареты и фургоны делают на каретном дворе моего свёкра. У него даже очередь образовалась на полгода вперёд.
– Жаль. Я бы тоже хотел купить подобную карету.
– Я поговорю с батюшкой, Иоганн. Возможно, тебе сделают вне очереди.
– Благодарю, моя Королева.
– Так вот, пусть ей выделят эту карету. Надеюсь, регент Швеции обеспечил свою жену охраной? Если нет, то пусть ей выделят хорошую охрану. И пусть она выдвигается в Ковно. Я буду её здесь ждать. Посмотрю ребёнка, заодно познакомлюсь с Кристиной Нильсдоттер Юлленшерной.
– Тогда я пойду, Ваше Величество, отдам распоряжения.
– Иди, Иоганн.
Платер ушёл. В шатёр заглянул Илья.
– Матушка, первых раненых привезли.
– Фрося, госпиталь готов?
– Давно готов, Матушка. Отвары против огневицы тоже приготовлены. Спирт, что пришёл с Москвы. Эфир, нструмент твой, нити для сшивания, бинты.
– Не нструмент, Фрося, а инструмент.
– Да, Матушка, инструмент.
– Илья, где мои фрейлины? Что-то я их не вижу.
– Да здесь они. На конях своих сидят. Кителя с кольчугами нацепили. Тоже мне воительницы.
– Они что, в город собрались сейчас?
– Наверное. Я не знаю, что у княжон в головах. Балуешь ты их Матушка. А если кто рубанёт их там, той же алебардой? Или из арбалета болт поймают? Там и кольчуга не поможет.
– Позови ка мне их сюда.
Услышала голос Ильи, который скомандовал моим сержант-дамам слезать с коней. Те начали возмущаться, практически послали палатина прямым тестом идти в баню, тазики пинать. Но услышав, что это мой приказ, замолчали. Вот три недовольные девицы появились в шатре. Я встала с кресла. Подошла к ним.
– Вы куда собрались, красавицы мои?
– Ну Матушка-Государыня, Ваше величество. Мы только проехаться и всё. – загалдели девушки.
– Тихо! – Подняла руку в характерном жесте. – Проехаться они хотят. На пикнике что ли? Там сейчас идут уличные бои. А это всегда кровопролитные схватки и там не знаешь откуда и что прилетит.
– Матушка, но у нас пистоли есть и сабли. – Попыталась возразить Агнешка.
– Пистоли, сабли! Вырядились, тоже мне полянницы-амазонки! Мне ещё не хватало, чтобы кого-нибудь из вас привезли сюда в неживом виде или с отрубленной головой.
– Ваше Величество, но палатинам же ты разрешила. – Попыталась канючить уже Паула.
– Не ровняйте себя с палатинами. Они мужчины. Можно сказать, с копья вскормленные, из шелома вспоенные. Значит так, я запрещаю вам соваться сейчас в Ковно. Поедете туда тогда, когда я разрешу. Понятно?
– Понятно. – Тихо проговорила Ксения. Все три опустили головы.
– Я не поняла! – Повысила голос. – Понятно вам? – Рявкнула уже совсем громко. – Смирно, сержант-дамы Корпуса!
Три девицы мгновенно вытянулись по стойке смирно.
– Так точно, Ваше Величество. – Ответили все три громко, в унисон.
– Вот так то уже лучше. – Смотрела на них. Потом улыбнулась. – Вольно. Я вас прошу, девочки, не огорчайте меня. Я не хочу никого из вас потерять. Идите ко мне. – Распахнула объятия. Они все три подошли, прижались ко мне.
– Прости нас, Матушка. – Проговорила Ксения, прижимаясь ко мне с одного бока…
– Мы не поедем в город без твоего разрешения. – Тут же сказала Агнешка, Прижимаясь с другого. Паула только кивнула. Поцеловала их всех троих по очереди в лоб. Потом переоделась в свою медицинскую одежду. Надела длинный фартук. Прошла в сопровождении Фроси в операционную палатку. Раненые всё пребывали. Мои лекари уже суетились. Начала сама оперировать. В основном были рубленные, колотые и резанные раны. Встречались раненные и с повреждениями полученными ударно-дробящим оружием, типа моргенштерна. Старалась сохранить солдатам ноги, руки, если таковые были повреждены. Складывала перебитые кости. Накладывала гипсовые повязки. Зашивала пробитые грудь, животы, спины. Если невозможно было, ампутировала конечности. Были и те, кто умирал у меня на операционном столе. Всё же, я была не всемогуща. Я не бог и не Богородица. Католические и православные капелланы уже начали причащать солдат, тех кто был в сознании, но получили смертельные ранения и с которыми я не могла справится. Сначала умерших католиков стали класть отдельно от православных. Я запретила. Сказала, что отпевать будут и православный капеллан и католический всех вместе. И похоронены они будут все вместе, в одной братской могиле.Так, как являются солдатами моей армии, братьями по оружию, без разницы какого он вероисповедания.
Сшивала рубленную рану одному из ландскнехтов на груди, когда в палатку заглянул Богдан.
– Матушка, магистрат привели. И баб ихних с детками.
– Пусть ждут.
Закончила зашивать рану. Солдат был под наркозом. Фрося держала в одной руке мои часы и считала пульс у него.
– Всё, Фрося. Марлю убирай. Пусть в себя приходит. Шов мазью смажешь. Потом дашь ему отвар попить. И скажи, чтобы мои инструменты прокипятили.
– Хорошо, Матушка.
Забрала у Фроси свои часы. Сняла медицинскую маску с себя. Вышла из палатки. Илья притащил моё походное кресло. Глянула сколько время. Ого, четыре часа на ногах, врачевала солдат без перерыва. Ночь давно вступила в свои права. Возле палатки горели факела.
– Божен, взвара принеси мне. – Велела палатину. Он метнулся к моему шатру. Я села, устало закрыла глаза. Члены магистрата в порванных кафтанах и их семьи стояли здесь же на коленях. И взрослые, и дети. Все молчали. Тишину нарушали только стоны раненых, крики солдат в лагере и потрескивание факелов.
– Матушка, взвар. – Услышала голос Божена. Открыла глаза. Рядом стоял палатин с серебряным кубком в руках. Над кубком поднимался пар. Вокруг полонённых стояли мои палатины и ратники моей личной охраны. Подошли три мои сержант-дамы. Взяла кубок. Держала его в ладонях, заодно грея их о кубок. Сделала глоток. Божен мёда положил. Улыбнулась ему.
– Спасибо, Божен. Очень вкусно. – Божен довольный поклонился мне и сделав шаг, встал за моей спиной. Я посмотрела на членов магистрата. – Кто из вас войт Ковно?
– Я, Ваше Величество. – Стоявший на коленях всех ближе ко мне мужчина в порванном кафтане, попытался встать, но ему на правое плечо Никифор положил клинок сабли, давая понять, что ему никто не разрешал вставать с колен. В руках войт держал символический ключ от города. Бронзовый.
– Знаешь, войт, – я сделала ещё один глоток, стала рассматривать кубок в свете факелов, – мне не интересно твоё имя. Мне даже не интересно какого ты рода-племени и какого сословия. Это уже не важно. Вот смотри, войт, ты отказался сдать мне город. Но всё равно принёс мне ключ от него. Город не смотря на твой отказ, всё равно стал моим, только не по согласию и без крови, а через разрушение, смерть и страдания. Скажи мне, войт, сколько горожан и горожанок уже умерли? А сколько ещё умрёт. Сколько женщин и девиц будет изнасиловано? Не знаешь? Плохо, войт. Тебе об этом в первую очередь нужно было думать. Эти же слова я говорила и глупому войту Браславля, прежде чем его четвертовали и его кровоточащие куски плоти развесили на стенах города, как и членов всего магистрата. – К нам подошли французы, Франциск и два его товарища. Остановились неподалеку и слушали. Если что было не понятно, то им переводил кто-то из людей герцога Баварского. Франциск и его сопровождающие церемониально поклонились мне. Я кивнула в ответ. Сделала глоток из кубка и продолжила. – Но у тебя, войт, и членов магистрата хватило ума не говорить срамных и оскорбительных слов в мой адрес. Поэтому я не буду отдавать вас в руки палача. Вы заплатите мне за себя и за свои семьи выкуп и можете проваливать отсюда куда хотите. И выкуп будет следующим. За каждого члена семьи, вы заплатите по двадцать тысяч талеров серебром. А за себя, как главы своих семейств, заплатите мне по сорок тысяч талеров серебром. Это всё. Богдан, прими у войта ключ от города.
