Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 102 страниц)

– Умеешь. Да, очень хорошо умеешь куковать. Меня даже ревность берёт, что ты так же до меня других своих покойных мужей уговаривала.

– Не ревнуй, Василий. Прошу тебя. Это было до тебя. И это были освещённые Церковью браки. И мои мужья были в своём праве, как ты был в своём праве с Соломонией. Как ты сейчас в своём праве со мной. Пусть даже мы ещё и не венчаны. И никакой другой мужчина меня не коснётся, кроме тебя. В этом я тебе обещаю и клянусь.

– Всё хорошо, Саша. – Он придвинулся ко мне ближе и обнял. Лёг на спину, а я положила ему на грудь голову и обняла его, плюс закинула на него ногу.

– Вась, я хотела тебе сказать кое-что.

– Что? Только не говори, что ты в Индию собираешься.

– Очень хорошая мысль, дельная. Но нет, не собираюсь. Хотя стоило туда съездить. Знаешь почему?

– Почему?

– Там есть одна усыпальница. Тадж Махал. Её построил один индийский правитель в честь своей возлюбленной супруги, которая умерла родами, пытаясь воспроизвести на свет очередного отпрыска своему мужу. Тринадцатого по счёту или четырнадцатого ребёнка, я не знаю точно. Правитель был безутешен смертью своей любимой. Он созвал самых известных архитекторов, которые и возвели прекрасный мавзолей, где и упокоилась его жена. А позже он сам был там же похоронен. Этот мавзолей настолько прекрасен, что его назвали ещё одним чудом света… – Сказав это, замолчала. Вот дьявол! А построен ли уже Тадж Махал или нет? В каком году его построили? Или его ещё нет? А если ещё нет??? Когда же его построили?.. Нет, не помню. Ну и ладно, даже если не построили. Мало ли там всяких мавзолеев и храмов. Вася всё равно в Индии никогда не побывает.

– Тринадцатого или четырнадцатого? – Удивлённо посмотрел на меня он. – Счастливый тот правитель.

– Да. Это не считая детей, которых ему родили другие жёны и наложницы. Понимаю тебя, Вася. Тот правитель был многодетным папашей. Очень плодовитым… – Чуть было не сказала засранцем. Но в последний момент сдержалась. А кто он, если не засранец? Это же уму не постижимо, четырнадцать раз беременеть, вынашивать и рожать! Да тут одуреешь раньше срока. Без волос и зубов останешься. Сволочь такая, угробил жену, а потом плакать принялся. Тоже мне герой-любовник и заботливый муж. В гробу и белых тапках видала я такого возлюбленного супруга. Лучше сразу удавить его самого ночью подушкой, чем потом в прекрасный мавзолей самой лечь… Господи, я Василию про великое творение архитекторов и зодчих, а он из всего, что я сказала зацепился только за то, сколько у местного царька было детей. М-да, у кого что болит, тот об этом и говорит!

– Саша, почему ты заговорила о усыпальнице?

– Я тебе просто хотела сказать о великом творении мастеров и зодчих. О великой силе любви и великой скорби, когда ты теряешь того, кого больше всего на свете любишь.

– Ты имеешь в виду, что я могу тебя потерять?

– Нет, Василий. Я хорошо себя чувствую и умирать в ближайшее время не собираюсь. Наоборот, хочу дождаться наших с тобой внуков. Ладно, прости меня, что сказала тебе об усыпальнице. Не думай об этом. Я хотела тебя попросить. Если ты меня сильно любишь, то сделай для меня подарок. Василий, я хочу провести 31 декабря праздник для детей здесь в Кремле. В Грановитой палате.

– Что за праздник?

– Понимаешь, на Руси Новый год встречают 1 сентября. Согласно Константинопольской эре.

– Да. То было сделано при батюшке моём, в канун 7000-летия от сотворения мира. – Быстро посчитав на своём мысленном калькуляторе поняла, что речь идёт о 1492 годе от Рождества Христова. А Василий продолжал. – До этого, новый день в годе отмечали 1 дня марта или березеня, по-старославянски. Март ещё называют сухинец или зимобор. Но со времени моего батюшки, теперь отмечают 1 сентября.

– Ну вот. А в Европе первый день Нового года отмечают 1 января. Мы с Еленой долго жили в Европе. И привыкли отмечать первый день Нового года именно первого января. Родители ставили ёлочку, ну или украшали дом еловыми ветвями. Мы мастерили игрушки, которые весили на ёлочку. Украшали наши комнаты. И отец переодевался в Святого Николая, который, как известно в канун Нового года дарил детям подарки.

– То-то вы с сестрицей своей, наряжаете ёлки в это время. Знаю я, доносили мне людишки. Саша, но это схизматики-еретики римские так делают.

– Василий, дело совсем не в этом. Не в том, что так делают католики. Дело в самом празднике. Пусть это будет не Новый год, пусть это будет праздник зимы. Мы нарядим ёлку в Грановитой палате. И сделаем для детей сказку. Я буду Снежной королевой. Мне и наряд такой сошьют красивый. Даша, как моя дочка будет снежинкой. Мальчишки будут кто волком, кто медведем. Или зайцем… Хотя навряд ли, кто из них согласится быть зайцем. – Я усмехнулась. – Скажи боярам думским, чтобы привели своих детей или внуков. Мальчиков и девочек от четырёх лет и до четырнадцати. И сами могут поприсутствовать. А мы там расскажем сказку.

– Какую?

– Сказку о царе Салтане. – Глядя в глаза Василию, улыбнулась и начала сладким голосом рассказывать. – «Три девицы под окном, пряли пряжу вечерком. 'Кабы я была царица, – Говорит одна девица, – то на весь крещеный мир приготовила б я пир». «Кабы я была царица, – Говорит её сестрица, – то на весь бы мир одна наткала я полотна». «Кабы я была царица, – третья молвила сестрица, – я б для батюшки-царя родила богатыря». – Сказав это, замолчала, продолжая смотреть на Василия с улыбкой.

– А дальше?

– А дальше, дорогой мой, если разрешишь, то услышишь там, на ёлочке всю эту сказку. Будет очень интересно. А ещё мы возьмём героев из народных сказок. Дед Мороз. Он принесёт для детей подарки в мешке. Печатные пряники, кренделя, девочкам куклы, возможно. Надо только знать сколько будет детей. Ещё какие игрушки. Ему будет помогать Снегурочка, внучка его. Вот мы со Снегурочкой и будем рассказывать сказку. Хоровод поводим вокруг ёлочки. Песенку споём. «В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, зимой и летом стройная, зелёная была. Метель ей пела песенку, спи ёлочка бай, бай. Мороз снежком укутывал, смотри не замерзай». И так далее. Ну так как, Вась?

– Чудно это всё. Язычеством каким-то попахивает.

– Перестань, Василий, какое язычество? То сказка для детей и взрослых. Не более.

– Саш, конечно, сказку хотелось бы послушать… Может без всякой ёлки ты сказку расскажешь? – Великий Князь опять начал поглаживать меня по бедру. Я молчала, глядя на него. Он перешёл на грудь, поцеловал её. Увидела, что его хозяйство опять стало напрягаться. Ага, милый опять любви захотел. Но я не реагировала. Продолжала смотреть на него.

– Ну так как, Василий? Будем устраивать праздник детям, да и себе тоже?

– Саша, давай без ёлки и бояр. Да и Митрополит вдруг чего надумает, что мы тут непонятно, чем занимаемся. – Он наклонился и вновь поцеловал мне правую грудь. Потом левую.

– Так, с тобой, милый, всё понятно. Знаешь, что-то я устала. И ты, кстати, Великий Государь, прав. Надо бы нам нательные рубахи надеть. А то грех это голышом в постели лежать. Где там моя рубашка? Да и ты тоже надевай порты свои. – Я села на постели, потянулась к своей рубашке. Василий шокировано смотрел на меня. Ну а что, очень резкий переход от муси-пуси до давай спать, а то у меня что-то голова разболелась. Хотя пять минут назад ничего не болело и я активно занималась с ним любовью. – Что-то не так, Василий? Или ты меня силой взять хочешь?

– Александра, ты чего? То меня уверяла, что это нормально, спать голышом. Что тебе нравится чувствовать моё обнажённое тело.

– Говорила. Но сейчас поразмыслила и решила, что ты, как Великий Князь и Государь всея Руси прав. А я была не права. Каюсь. Прости меня, ибо я женщина слабая, подвержена греху по своему скудоумию.

– У кого это скудоумие? У тебя? Уже не смешно… Саш… Перестань. Не надевай свою рубаху. И вообще, чего вскочила?.. Ладно, хорошо, давай ёлочку. Мне самому интересно.

– Ёлочку, Деда Мороза, Снегурочку и детей бояр и прочих служивых людей? – Отложила свою рубаху. Стала гладить его обнажённые плечи. Правая моя рука скользнула по его груди к низу его живота.

– Хорошо. Дед Мороза, Снегурочку эту твою… Что ты делаешь, Саша?

Я стояла на коленях, лицом к нему. Он сидел боком ко мне. Одной рукой продолжая поглаживать его плечи, второй нежно стала ласкать его вновь возбуждённое мужское хозяйство. Потом рукой, которой гладила его плечо, обняла за шею и впилась поцелуем ему в губы. Конечно, примитивный шантаж, но он сработал, всё же Великий Князь меня очень любил и сейчас опять возжелал меня. Отстранилась от его губ.

– Значит, разрешишь? Обещай мне, Василий. Не обмани меня.

– Разрешу. Я же сказал… Саша!

– Ты обещал, Василий. – Отпустила его. – Ложись на спину. Буду дарить тебе блаженство и рай. И благодарить за обещанный праздник…

Утром проснулась, когда Василий ещё спал. Посмотрела на него. Появилось большое желание поцеловать его. Но я задавила в себе это. А то разбудишь его сейчас, опять начнёт домогаться. А мне дело надо делать. Аккуратно выскользнула с постели. Надела нательную рубашку и нижнее бельё. Надо бы сполоснуться. А то у нас такая ночь насыщенная была. Вздохнула. Пожалела, что здесь нет Фроси или кого из моих фрейлин. Кстати, а чем там мои сержант-дамы занимаются? Надо их сюда вызвать. Зашла в детскую. Девушка, которая сидела с детьми, дремала. Тихо разбудила её.

– Узнай, баня теплая или нет?

– Теплая, Матушка-Государыня. Её всегда поддерживают на случай, если Великий Государь возжелает в баню сходить.

– Тогда позови кого-нибудь. Пусть меня сопроводят туда. И пусть тебя сменит кто-нибудь из нянек.

Дождалась, когда девчонка привела ещё одну такую же. Я надела плащ с капюшоном. Был у меня такой, ещё с Вендена. Вновь пришедшая осталась с детьми, а эта повела меня в баню. Там я отослала её и быстро сполоснулась. В парную идти я не собиралась. Оделась и вернулась назад к себе. Вновь заступившая нянька, помогла мне одеться уже в мои, королевские одежды. Живот мой она заметила, но сделала вид, что всё нормально.

– Не вздумай языком чесать. Поняла меня? – Сказала ей.

– Матушка-Государыня, я ничего не видела.

– Вот и молодец. – Вытащила серебряный флорин из своей шкатулки и дала ей. – Это тебе, за молчание. И скажи, чтобы принесли что-нибудь поесть.

Токсикоза у меня не было, и я хорошо ела. Девушка ушла. Я подошла к окошку. Смотрела на внутренний двор, возле Грановитой палаты. В какой-то момент увидела Божена с Ильёй. Оба держали под уздцы своих коней. Осматривали Грановитую палату и примыкающие к ней помещения. Тут же находилась внутренняя кремлёвская стража. Эти наблюдали за моими палатинами. Я тоже стала наблюдать за своими архаровцами. Наверное, им надоело пялится просто так. Божен что-то спросил у одного из стражников. Я отбросила крючок с рамы и чуть приоткрыла окошко.

– Слышь, служивый. – Это говорил Илья. – Нам бы Матушку-Государыню. Может кто-нибудь скажет ей, что мы здесь?

– Может тебе ещё чего-нибудь? Давай уж сразу Великого Государя позовём? Вас вообще, как в Кремль пропустили?

– А нас не пропускали. Мы через стену перемахнули. – Ответил Божен.

– Как это через стену?

– Так. Коней под мышку и перелезли, вон там у Спасской башни. – Божен говорил абсолютно серьёзно. Ни тени улыбки. Такая же серьёзная физиономия была и у Ильи. Они кивал. Подтверждая слова своего товарища.

– Точно. Чего там стены то? У моей мамки плетень и то выше. Вот тебе крест. – Однако креститься не стал.

– Чего? – Стражники придвинулись к ним ближе. Оба перехватили копья удобнее. – А ну сабли скидай. И пистоли тоже.

– А ты нам давал эти сабли с пистолями? – Усмехнулся Божен, отпуская уздечку своего коня. У Ильи глаза сузились, это говорило, что он напружинился. Ещё чуть и всё. Дело начало пахнуть керосином. Этого мне ещё не хватало, чтобы мои палатины сцепились с внутренней стражей Кремля. Тем более, к двум стражникам подтянулись ещё четверо, они обнажили свои сабли. Плюс у них были щиты. Я накинула на плечи шубу и быстрым шагом покинула свои покои. Шла по переходам к крыльцу.

– Матушка-Государыня! – Мне навстречу попался боярин Фёдор, ближник Василия. Но я подняла руку в жесте, останавливая его.

– Позже, боярин. Идём со мной.

Наверное, выражение моего лица и особенно взгляд, многое ему сказали. Всё же он давно варится в этом котле, где по одному взгляду, жесту правителя надо правильно его понимать, без слов. Он сделал знак двум стражникам, что находились внутри Грановитой палаты. Они молча двинулись за нами. Мы успели вовремя. Божен с Ильёй тоже обнажили сабли.

– Стойте! – Крикнула я. Однако стража на меня должным образом не отреагировала, нацелились на моих палатинов. А это было не хорошо. Такое неподчинение давить надо сразу. Зато боярин Фёдор отреагировал, как надо.

– Сабли в ножны, копья убрать! Живо! – Рявкнул он. Стражники сразу остановились. Кто держал в руках сабли, тут же сунули их в ножны. Те, кто держал копья наперевес, убрали их. Я спустилась с крыльца. Подошла к тем двум стражникам, которые первые сцепились с моими палатинами. Молчала и внимательно смотрела им в глаза. Оба побледнели. Перевела взгляд на остальных. Те тоже замерли. Увидела, как к крыльцу откуда-то бежал мой уже полутысячник Алексей Кобыла с тремя своими воинами. Подбежал.

– Матушка-Государыня… – Начал он, но я его остановила жестом.

– Скажи мне, Алексей. Это твои люди? – Я указала на стражников.

– Нет, Государыня. Они подчиняются тысячнику. Это внутренняя охрана Кремля.

– И где этот тысячник? Найди его. – Последнее прошипела в ярости. Кобыла жестом отправил одного из своих за «комендантом Кремля». Вскоре появился тысячник. Подошёл не спеша. Стражники приободрились. Глядя на меня, тысячник остановился.

– Звала, Царица? – Спросил он.

Я молчала, глядя ему в глаза. Он поёжился.

– Что здесь происходит? – Услышала голос Василия. Оглянулась. Он стоял на крыльце. На нем были его штаны, красные сапоги, синяя шёлковая рубаха, широкий пояс с кинжалом на боку. Поверх рубахи богато расшитый кафтан. Но кафтан был не застёгнут. Я подошла к нему, но подниматься на крыльцо не стала. Смотрела ему в глаза снизу вверх.

– Скажи мне, Великий Государь, кто я такая здесь?

– Я не совсем понимаю тебя, Александра?

– Для твоей стражи я никто, пустое место. На мои требования им наплевать. А если меня убивать будут, Государь? Наверное, им тоже будет плевать? Ну если так, тогда я не чувствую себя в безопасности в Кремле. Наверное, мне лучше быть на территории Корпуса или на подворье у боярина Вяземского. И, конечно, в этом случае, рядом со мной должны быть мои палатины и мои фрейлины. Эти не будут игнорировать мои приказы и мою волю, даже раздумывать не будут, а сразу начнут исполнять то, что я от них потребую. Или защищать меня. Но здесь уже им не нужен мой приказ. Прости, Великий Государь, но в этом случае, разреши, я заберу детей. И Дашу тоже.

– А теперь будь добра, объясни мне всё толком.

Я рассказала, как в окно увидела двух своих палатинов. Как они попросили стражников поставить меня в известность, что они прибыли. Как стража начала смеяться над ними. Они в ответ тоже пошутили и ввязываться в свару не собирались. Вели себя с вежеством. Однако стражники решили показать, кто здесь хозяин и потребовали от моих палатинов разоружится. И, конечно, палатины отказались. Так как разоружится они могут только по моему приказу или по приказу Государя. Рассказала, как попыталась остановить намечающуюся схватку, но стража меня проигнорировала и подчинилась только словам боярина Фёдора. Я видела, как глаза Василия потемнели. Он бросил взгляд на тысяцкого:

– Ефим. – Рыкнул он. – Воля Царицы Ливонской есть для каждого здесь закон. Не подчинение ей, это не подчинение мне. А это уже измена и мятеж. Ты что удумал? На дыбу захотел?

Тысяцкий рухнул на колени. Сорвал шапку с головы.

– Прости, Великий Государь. Не губи. Ибо действовал я токмо по воле твоей. Прости, Матушка-Государыня.

– Ты что, Ефим, не знал кто она? – Смотрел на тысяцкого Великий Князь.

– Знаю, Великий Государь.

Василий бросил злой взгляд на стражников. Те тоже повалились на колени.

– Так может они не знают, кто такая Царица Ливонская?

– Я разберусь с ними, Великий Государь.

– Ну уж сделай милость, Ефим Степанович. Или я с тобой разберусь. И запомни, Царица Александра с сего дня хозяйка здесь. Ибо вскоре станет Великой Княгиней Московской. Её слово, это моё слово. Ещё раз, кто не подчинится, к кату на плаху ляжет.

Василий взглянул на меня. Его взгляд потеплел.

– Твоя душенька довольна, Ваше Величество?

– Довольна, Великий Государь.

– Пошли в палаты. Застудишься ещё, не дай бог.

– Сейчас. – Повернулась к палатинам. Эти стояли, стащив шапки с головы и ждали, затаив дыхание. – Илья, скачи к боярам Вяземским или где там мои фрейлины. Пусть сюда едут и платья все свои захватят. Теперь они здесь будут, рядом со мной. Фросю тоже возьми. И пусть все палатины тоже прибудут. Всё понятно?

– Всё, Матушка. Всё исполню.

– Божен, ты остаёшься здесь. Будете по очереди нести караул у дверей моих покоев и покоев детей. Понятно?

– Понятно, Матушка.

Посмотрела на боярина Фёдора.

– Пусть коня у него примут в княжьи конюшни. Божен, со мной иди.

Поднялась на крыльцо. Василий недовольно посмотрел на Божена, потом на меня. Но я не собиралась уступать. Василий ничего говорить не стал.

– Ладно, пошли давай, а то точно застудишься.

Мы зашли в палаты. Шли коридорами. Вышли в Грановитую. Василий чуть приобнял меня за плечи.

– Ты почему меня не разбудила? – Задал тихо вопрос на ухо мне.

– Ты так сладко спал, что мне стало жалко будить тебя. – Так же тихо ответила ему. – Умаялся, бедный мой. Трудишься аки пчёлка, всё в трудах и трудах. – Вспомнила фильм «Иван Васильевич меняет профессию». – Надо тебе, Вася, молоко бесплатно давать.

– Не понял? Что значит молоко бесплатно? – Он даже остановился. Вид был у него удивлённый и такой смешной. Я хихикнула, закрыв рот ладошкой.

– Это я так, не обращай внимания. Пойдём. Я ещё не ела. А дети встали?

– Не знаю. Я когда проснулся, да одеваться начал, у них тихо было.

– Тогда побыстрее надо. А то проснутся, Даша звать меня будет.

Однако дети ещё спали, когда мы вернулись в мои покои. Попросила Василия выделить по соседству со мной комнаты для своих фрейлин.

– Василий, – говорила ему, – сержант-дамы, это мой двор. У каждой королевы в Европе есть свой двор.

– Так выбери себе дочерей боярских из числа московского боярства.

– А я выбрала себе. Ксюша вообще княжна московская. А Агнеша с Паулой, тоже княжны. А если мне кто ещё нужен будет, я подберу сама, можно?

– Хорошо. Делай, как знаешь. Мне ещё не хватало в ваши бабьи дела вмешиваться.

– Вот и славно, Василий. Давай поснедаем с тобой, пока дети спят. Потом я ими займусь.

Боярин Фёдор был уже наготове. Нам принесли еды. В основном каши и уха. Пироги с капустой, с репой ещё с чем-то. Сладкие пироги. Но мне принесли и курочку варёную. Василию я сама накладывала. И взвар ему же наливала в кубок. Он довольно на меня смотрел.

– Что, Великий Князь на меня так смотрит? – Спросила его.

– Да вот думаю, твои фрейлины сейчас здесь обживутся, как мне ходить к тебе?

– Понравилось, Васенька?

– Сама же знаешь. А тебе что, не понравилось? То-то ты губы себе искусала.

– Понравилось, Василий, понравилось. К тому же и сама наскучалась по тебе. Вот только давай хоть немного приличия соблюдать. Всё же, Вась, не венчанные мы с тобой. Хоть я и так считаю тебя своим мужем. Митрополит на счёт этой ночи может и не скажет ничего, но если мы так и дальше будем, то я думаю разозлим его. Прошу тебя, давай вести себя, как полагается… Вась, но я же не отказываю тебе. Будем урывать момент. – Я замолчала, потом засмеялась.

– Ты чего смеёшься, Александра. – Недовольно спросил он. Я продолжала смеяться.

– Вась, не могу я с нас. Вроде взрослые люди. Ты Государь всея Руси, я королева, а мы будем прятаться с тобой, как юные влюблённые, которые боятся, что их родители поймают за непотребством.

Он некоторое время смотрел на меня удивлённо, недовольство в его глазах ушло. Потом сам засмеялся. Он уже не ел. Встал из-за стола, подошёл ко мне. Я тоже встала. Василий взял меня за плечи.

– Прости, Саша, но я ничего с собой поделать не могу. Словно юнец безусый. Я всё понимаю, но вот как с сердцем своим совладать мне, с желанием?

– Терпи, муж мой. Ты же не абы кто, даже не боярин, а Государь. А Государи и правители всегда должны отличаться выдержкой.

– Не легко это, когда ты рядом. Но ты права, Александра, Царица Ливонская. Буду приходить до венчания, когда сама позовёшь.

– Хорошо. – Кивнула я ему.

Он поцеловал меня в макушку.

– Я пойду. С посольским дьяком будем разбираться.

– Что, наворовал много? – Спросила Великого Князя.

– Почему наворовал? Нет. Дел накопилось. В Москву собирается посольство Литвы. Наверное, постараются заключить мир.

– Ага, чтобы не опасаться твоих войск себе в спину, когда со мной захотят разобраться. Литвины постараются взять реванш летом.

– Посмотрим. Переговоры о мире могут длится очень долго. Пока то, да сё. Особенно если тебе не слишком и нужен этот мир. – Он усмехнулся.

Проследила, чтобы убрали посуду. Но сказала, чтобы приготовили завтрак для детей. Потом прошла в детскую.

– Мальчики, подъём. Это что такое? Солнышко уже встало, а вы всё спите, как сурки.

– Матушка, можно ещё чуть полежать? – Заканючил сын. Его поддержал Андрей.

– Хорошо, полежите ещё. Но я думаю, что становится воинами вам не стоит. И зачислять вас в Корпус не будут. В армии лежебоки и засони не нужны.

– Почему это не стоит? Мама⁈ – Вячеслав сразу подскочил. Вместе с ним встал и Андрей. – Мы уже встали.

– Очень хорошо. А теперь зарядка утренняя. Ноги на ширину плеч. Руки перед собой.

Занималась с мальчишками зарядкой. Проснулась Даша. Села в своей кроватке. Потерла кулачками глазки. Потом с интересом смотрела на пацанов. Я взяла её на руки.

– Ну что, чудо моё, проснулась, доченька?

– Мам, а почему Даша не делает зарядку? – Спросил Вячеслав, пытаясь отжаться от пола.

– Потому, что она ещё маленькая. Вот подрастёт и тоже будет делать зарядку.

Девушка из прислуги, смотрела на всё это большими глазами, ничего не понимая. Наверное, она новенькая и первый раз видит, что боярских детей по утрам «истязают» разными упражнениями. Но она молчала. После дети принимали водные процедуры. Мальчишки умывались. Нянька им полевала из кувшина. А Дашу я вымыла полностью, тем более она описалась. Подмыла её. Вытерла насухо. Мальчишки, смеясь и толкаясь, вытирались сами. Потом оделись все и сели завтракать. Я кормила Великую Княжну. В этот момент приехали мои фрейлины и остальные палатины. Ко мне постучались.

– Кто там? – Спросила я, положив в открытый ротик Даши измельчённый кусочек курочки. Дверь открылась.

– Матушка-Государыня. – Это был боярин Фёдор. – Там прибыли твои… Эти… Княжны.

– Сержант-дамы?

– Они, Матушка. И твои палатины.

– Палатины пусть ждут рядом с покоями. Сержант-дамы пусть зайдут.

– А ещё, сестрица твоя. Царевна Елена.

Вот это номер! Не ожидала её здесь увидеть, но была рада.

– Пусть зайдёт тоже. И боярин, Елену вообще нельзя держать перед дверьми. Она может приезжать ко мне в любое время дня и ночи и не спрашивать разрешения, чтобы зайти.

– Понял, Матушка. – Боярин не успел ответить, как дверь открылась ещё шире и в комнату шагнула Елена в шубе и сапожках. Она недовольно смотрела на боярина.

– Саня, это что такое? Почему меня к тебе сразу не пустили? К тебе, к моему собственному сыну и племяннику? Что за ересь? – Она была возмущена.

– Мама! – Закричал Андрейка.

– Здравствуй, мой родной… Так, Андрей, сядь назад и доешь. Здравствуй, Славушка.

– Здравствуй, тётушка.

Вслед за Ленкой просочились и мои фрейлины. Вслед за ними палатины занесли сундуки с тряпками девушек.

– Куда ставить, Матушка? – Спросил меня Богдан.

– Ставь пока здесь. Вообще девочкам покои выделены по соседству. Но разберёмся. Так, девочки, есть хотите? – Спросила Елену и сержант-дам. Но они отказались. Ленка скинула на один из сундуков шубу и сняла шапку, расшитую золотыми нитями и жемчугом, отороченную мехом соболя. Села на лавку.

– Уффф. Жарко что-то. Сань, что насчёт праздника? – Спросила она. Княжны тоже смотрели на меня вопросительно.

– Переговоры по организации праздника прошли в обстановке взаимопонимания и чувственного уважения. – Усмехнулась я, приставив серебряный кубок с молоком к ротику Дарьи. Она обхватила его своими ручками и стала пить.

– И проникновения… – Решила пошутить Ленка. Но тут же поправилась, глядя на меня. – Вернее, я хотела сказать, проникновенно от души.

– Что есть, то есть, сестричка. Очень проникновенно, до самого дна души.

– Заметно. – Бессовестная улыбалась.

– Что так сильно заметно?

– Ты даже не представляешь. Сань, ты словно вся светишься. Такая счастливая и самодовольная, словно сметаны от души наелась… Да ладно, точно наелась?

– Лена, ну вот никакого стеснения и такта. Ты же Принцесса!

– Одно другому не мешает. И что естественно, то не безобразно.

– Расскажи лучше, чем занималась?

– Ни за что не угадаешь. – Она довольно улыбалась.

– Взрывчатку делала?.. Нет? Мыло?.. Нет? Парфюм?.. Опять нет? Лен, я сдаюсь.

– Всё бы тебе взрывать и курочить. Вспомни, чем мы занимались прошлой зимой?

– Да много чем… – Смотрела на Ленку удивлённо.

– Сань… «В хоккей играют настоящие мужчины, трус не играет в хоккей!»

– Не поняла, Лен??? Ты что сейчас, в хоккей играла? С животом? Ты с ума сошла?

– Я не играла. Но я руковожу процессом тренировок. Вспомни, сколько прошлой зимой мы старались поставить на коньки кадетов? А осенью мастер ещё коньки делал. Даже с лета делал. У него заказы на несколько месяцев. Он уже расширил свою мастерскую. И вспомни, каток то тоже есть. Не даром твои палатины его в прошлом году делали.

– Он залит? – Я совсем забыла про нашу с Леной задумку.

– Конечно залит. И каждый вечер, кадеты выходят на лёд. Учатся кататься на коньках. И твои палатины вчера весь вечер там упражнялись. Вспоминали то, чему мы их научили в прошлом году. Так что скоро, я так думаю, можно будет уже попробовать провести первый матч между двумя командами кадетов. Я так этого жду, что чуть не писаюсь кипятком.

– Господи, Лена!

– Ну а что, Сань??? Знаешь, как хочется посвистеть, покричать: «шайбу, шайбу!» И судью на мыло! А ещё: «Спартак – чемпион!»

Я засмеялась.

– Может, «Пахтакор – чемпион⁈»

– Да наплевать, кто чемпион. – Ленка рубанула воздух рукой. – Сань, слушай, забей на все дела, пошли на каток?

– Лен, ты с ума сошла? С животом на коньки?

– Сань, ну я же не гоняю, как сумасшедшая. Не прыгаю и пируэты не кручу. Я так встаю на коньки и катаюсь аккуратно и тихо. Вася, конечно, был не доволен. Чуть ли не бегом за мной по катку бегает, не дай бог упаду. Но я нормально стою на коньках. Зато какой кайф!

– Нет, Лена. Ты именно сумасшедшая. Совсем без тормозов.

– Сань, а ты попробуй сама. Просто встань на коньки.

– И даже не подумаю.

– Хорошо. Не вставай, но посмотреть тренировку то пойдёшь?

– Конечно. Посмотреть пойду.

– Тогда заканчивай здесь и идём. Сегодня у кадетов спортивный день. Это дядька Евсей с моей подачи ввёл. Кадеты занимаются спортом. Как в спортзале. Играют в волейбол, так и на улице. Бегают на лыжах и на коньках.

– В какой волейбол? Какой спортзал???

– Сань, пока ты там бегала, воевала, я мозг дядьке Евсею проела со спортзалом, что он плюнул, в конце концов, и согласился. Осенью сруб длинный сложили, подвели под крышу. Печки там поставили, окна, их решётками закрыли. Из рыбацких сетей сшили сетку волейбольную. Мяч я сделала. Каучук то у меня есть. И в кожаный чехол его одели. Накачали. Я потом показывала кадетам, как играть, какие правила. Сначала к этому относились со снисхождением, а потом как вошли во вкус. Теперь кадеты туда после занятий сами бегают. Играют. В волейбол то легче научится играть, чем в хоккей. А вскоре и сам дядька Евсей туда ходить стал. Судит команды. Там целые соревнования проводят. А какие страсти кипят, это же жесть невероятная. И с некоторых пор, в Корпусе ввели спортивный день. Раз в неделю. Целый день кадеты занимаются спортом.

– Ничего себе! Ну ты Елена даёшь стране угля! А почему ты мне об этом сразу не сказала?

– Да я тебе про паровик хотела рассказать. А потом песни стали петь. Ну как-то так.

– Всё, собираемся. Поедемте в Корпус. – велела я.

– Кстати, Сань. Вчера в спортзал твои, эти герцоги приходили. Смотрели на игру команд. Им очень понравилось. Спрашивали правила.

– Хватит болтать. Едем!

Собрались быстро. Мне сержант-дамы помогли одеть детей. Потом была весёлая кутерьма, с санями. Даже Великий Князь вышел:

– Саша, вы куда⁇

– Поедем в Корпус. Там интересные дела творятся. – Я засмеялась. Он смотрел на меня удивлённо.

– Какие ещё дела творятся, Александра?

– Интересные, Василий. Вот мы всем двором туда и направляемся.

– Поясни. Я что-то не знаю?

– Василий, вот я для чего тебе подарила коньки?

– Какие коньки?

– С тобой, дорогой, всё понятно. Ты даже забыл о моём подарке тебе. Ай-яй-яй, Великий Князь. Тебе невеста сделала подарок, а ты его…

Увидела, как Василия покраснел. Я улыбнулась, значит достала Государя.

– Ничего я не забыл. Но, ты сказала, что сама меня учить будешь. А ты учила, Саша? Ты же воевала.

– Прости, любимый. Да, воевала, иначе было нельзя. Но ты сам мог, хотя бы попытаться встать на коньки. Без меня?.. То-то, дорогой мой. Ладно. Не кручинься. Мы с тобой обязательно станцуем на льду. И никакой потери чести. Наоборот, Василий, народ твой проникнется этим и ещё больше любить тебя будет. Поверь мне. Я поехала. Детей забрала с собой. Ночевать буду у Вяземских.

– Как у Вяземских, Саша?

– Васенька, а так. Во-первых, там ближе, чем до Кремля, во-вторых, Василий, – я подошла к нему и тихо сказала, – не забывай, мы с тобой невенчанные. Пожалуйста. Или я вчера плохо постаралась? Разве я плохо тебя любила? Вася?

– Ладно, хорошо. Оставайся у Вяземских… Саш, мне без тебя будет плохо.

– Васенька. Дорогой мой человек. Потерпи. А то у меня от наших грехов живот скоро скрывать будет совсем трудно.

– Ну и не скрывай. – Так же тихо ответил он. Я увидела, как глаза Великого Князя потемнели. – А если кто, что скажет, я язык вырву.

Я погладила его по плечу, по щеке.

– Не надо, родной мой. Знаешь, открою тебе секрет. Я была маленькая тогда. А мой отец, глядя на меня, сказал: «Александра будет матерью принцев». Принц, это царевич. Я запомнила это. Он говорил это моей маме.

Василий взял моё лицо в свои ладони.

– Обещаешь мне, это Саша?

– Конечно, обещаю. Я уже ношу в себе принца, царевича. И другие будут, царевичи.

– Ладно, езжай, в Корпус. – Он отпустил меня.