Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 102 страниц)
– И что? Берут?
– Ещё как берут. К нему иностранные купцы из Литовской слободы, чуть ли не в очередь становятся. Он тут недавно подходит ко мне и говорит:
– Ваше Ампираторское Высочество, – Ленка корчила рожицы и коверкала смешно слова, – надо бы спиртовой заводик сделать. Большая прибыль будет.
– Хорошая идея, Лен. А ты что?
– А я взяла палку. Он правда тут же убежал. Тоже мне спиртовой барон нашёлся.
– Вот и хорошо. Ещё бы коньяк сделал. И виски.
– Коньяк он уже пытается сделать. – Кивнула Елена.
– А где он виноград взял?
– Привезли. Откуда-то с юга. Из Молдавии что ли… Не выясняла я у него. Он, сволочь такая, заранее, оказывается договорился с кем-то из купцов. Ещё по весне. Вот ему и притащили, несколько бочек винограда. Он, правда, уже бродить начал. Но это же не принципиально. Наоборот, Маркус был доволен. Выпросил у меня серебра. Говорил, что для очень нужных ингредиентов в одном деле, которое он делает. Мерзавец такой. Знала бы заранее ни за что бы не дала. А тут смотрю бочки привозят. Охрана то не пускает, чуть купца плетьми не отоварили или того хуже, бердышами. Маркус бегал тут, как ошпаренный. Пришлось забирать этот виноград. Я потом его палкой гоняла, негодяя такого. Тут вся дворня, да охрана из Корпуса ржали, как лошади. Но тут уже ничего не поделаешь. Когда я успокоилась, он попросил молодых девчонок из прислуги. Сказал, что виноград давить надо. А давить его лучше всего получается у юных дев, своими ножками. Развратник такой.
– Почему развратник? – Я готова была сама захохотать, но сдерживалась, дети же спят.
– Так девчонки то, чтобы давить виноград, им подолы пришлось поднимать, да закреплять у пояса. Ноги голые выше колен. А он, сволочь такая, взял бутылку своего кальвадоса, табуретку притащил, сел, пьёт своё пойло и на девчонок смотрит. Да ещё командует, мол шибче надо давить. Я как увидела это безобразие, опять палку схватила. – Ленка рассказывая, сама еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.
– Лен… А идея не плохая. Надо Маркуса поощрить, а не палкой колотить.
– Ты о чём, Саня?
– О спиртовом заводе. Начать изготавливать водку, в стеклянных бутылках. Либо в бочонках литров на пять, максимум на десять. Но водку хорошую, качественную. Сейчас делают, конечно. Сама знаешь. Так называемый перевар или «зелено вино» её ещё называют. Но качество просто кошмар. Сивухи там мама не горюй. Коньяк тот же делать в красивых бутылках и виски. Для виски виноград вообще не нужен. Там сырье, как я помню, это ячмень, можно рожь, пшеницу, кукурузу. Кукурузу, кстати, знают в Европе. Её Колумб уже привез из Америки. Делаем солод, потом дистиллируем, выдерживаем в дубовых бочках, как минимум три года. Но здесь, как у коньяка, чем больше выдержка, тем лучше. Виски сейчас делают в Шотландии, Ирландии и Англии. Но там кто на что горазд. Это очень хорошая идея. Тем более, ты же сама сказала, что за кальвадосом в стеклянных бутылках к Маркусу очередь из купцов. Значит хороший кальвадос делает.
– Господи, мне ещё спиртового завода не хватает для полного счастья. Ты издеваешься надо мной, Сань?
– Тише, Лен. – Я покачивала Костика.
– Извини.
– Лена, спиртовой завод нужен. Ты же сама понимаешь. Спирт, это единственное сейчас, да ещё долго он будет, обеззараживающим средством при хирургических операциях. Да и в производстве он нужен, технический спирт. И в военном деле. Например, напалм сделать. Спирт там пойдёт, как один из компонентов.
– Сань, тебе что, белого фосфора мало, который Маркус сделал?
– Не мало. Но напалм сделать тоже надо. Его много понадобится. Особенно на юге. На Чёрном море. У турок флот большой. Много кого там жечь придётся. А там всё в ход пойдёт и белый фосфор, и напалм, и дальнобойные, скорострельные орудия. На следующий год начну наступление на черноморское побережье, в том районе, где позже Одессу основали… – Посмотрела на Елену, она на меня. Усмехнулась.
– Ну да, Одессу то Екатерина основала. – Глядя на меня, проговорила подруга.
– Точно. Только теперь, надеюсь, Катьки не будет. Ну а Одессу тогда я там сама заложу. И начнём там строить галеоны. Большие, мощные боевые корабли, для блокирования Крыма с моря, его захвата и броска на Константинополь.
– А сам Крым когда?
– Крым никуда не денется. Его я возьму, но позже. Сначала континентальное черноморское побережье надо захватить и утвердится там.
Я обняла одной рукой Елену. Другой рукой держала Костика. Елена прижалась ко мне. Поцеловала её в макушку.
– Ничего, родная, прорвёмся. – Сказала ей.
– А куда мы денемся, Сань, с подводной лодки?
– Лен, а если сейчас представится возможность вернуться в наше время, ты вернёшься?
Елена замерла, потом отстранилась.
– Хорошо бы было. Родителей увидеть… Но опять же, а Андрейка с Соней? А Вася? Я люблю его очень. А свёкор со свекровью? Я прикипела к ним. Они родителей мне заменили.
– Вот и я о том же, Лен. Значит будем прорываться вперёд. Мы с тобой и так уже меняем реальность, эту ветвь истории… Ладно, Лен, давай спать. Мне хотя бы пару-тройку часиков, а то я совсем никакая, жду трамвая.
– Давай, Сань.
Я положила Костика в люльку. Укрыла его. Ленка ушла к себе. Я разделась до нательной рубашки. Легла в постель, к Дашеньке. Обняла её и поцеловала в лобик. Малышка заворочалась и инстинктивно обняла меня своими ручками, но не проснулась. Закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон…
…Пробуждение было своеобразным. Меня обнимали детские ручки и слюнявили мне лицо. А ещё я услышала мальчишечий вопль: «Мамочка приехала!» Открыла глаза и сразу же увидела личико Дашеньки. Она прижалась ко мне. Кроме неё, на постели прыгал Славка. Андрейка прыгал рядом с постелью. О, Господи! Радости то сколько. Заплакал Костик. Всё, детский сад проснулся, поспать мне явно больше не светит. Посмотрела на часы. Только на руке у меня их не было. Всё верно, я же сняла их. Часы увидела в руках у старшего сына. Придерживая Дашу, Великая Княжна отцепляться от меня не за что не хотела, села на постели.
– Доброе утро, дети. – Сказала им. Даша продолжала меня обнимать за шею и прижиматься ко мне. И вдруг отчётливо сказала:
– Мама.
– Конечно, я твоя мама. – Ответила малышке и поцеловала её. Тут же полез ко мне целоваться и обниматься Славка. И его обняла второй рукой.
– Здравствуй, сынок.
– Здравствуй, мама.
Рядом с постелью стоял Андрейка, смотрел на меня и улыбался.
– Андрюшка, иди ко мне. И тебя обниму.
Он моментально залез на постель. В светлицу зашла маман. Покачала головой, глядя на нас. Потом подошла к люльке и забрала оттуда орущего Костика. Стала его покачивать.
– Ляксандра! Это что такое? Слава, Андрей, что за бедлам стоит, что на нижнем поверхе слышно⁈ И Константин плачет.
– Доброе утро, матушка. – Улыбнулась я.
– Доброе, дочка. Только не утро уже. День, как бы.
– А Фёдор Мстиславович здесь?
– Нет. Батюшка уже уехал, чуть свет. Татей, что на тебя напали к нему привезти из Корпуса должны. Вот и подхватился он. Ни сна ни покою ему нет. Да и я уже с утра в Корпус ездила. Смотрела, что кадетам готовят из еды на утро, на обед. Вот совсем недавно вернулась. – Свекровь выглянула за дверь, держа в руках Костю. – Елена, вставай давай. Костю кормить нужно.
Вскоре к нам зашла в нательной рубашке Елена. Ещё сонная, но на руках держала дочь.
– Никакого покоя нет, матушка. – Вздохнула тяжко Елена и уселась ко мне на кровать. Расстегнула рубашку и оголила грудь. Дочери она сунула левую грудь. Та тут же присосалась. Соню, Елена положила на левую руку. Посмотрела на свекровь. – Давайте, матушка, Костю. – Евпраксия Гордеевна положила малыша Ленке на правую руку. И, так как руки у невестки были заняты детьми, сама помогла сунуть правую Ленкину грудь Кости. Он моментально замолчал и стал насыщаться.
– Елена, может кормилицу позвать? – Спросила свекровь.
– Не надо, матушка. – Ответила моя подруга. – Этих детей я сама выкормлю. Слава богу, молока хоть залейся. У меня вся рубашка мокрая.
Оба малыша сосали во всю Ленкину грудь и ни на кого не обращали внимания. Свекровь посмотрела на мальчишек.
– Вячеслав, Андрей, вы почему на постели сидите? Умывались?
– Ну баба… – тут же попытался возразить Андрейка.
– Что, баба? Встали быстро, идите умываться. Потом есть будем. Деда нет тут. Он бы вас быстро поднял. Вы ещё, как Ляксандра с Еленой говорят, зарядку вам нужно сделать.
– Ну, баба! – Завопили уже оба.
– Ничего не знаю. Дед наказал присмотреть за вами. Так что вставайте.
– А Дашка? – Тут же спросил Славка.
– А Дарье не надо. Она дева, а вы мужи. Я долго буду ждать⁈
– Давайте, мальчики. Бабушку надо слушать. И не бойтесь, я от вас больше никуда не уеду одна. А когда поеду в Венден, вас с собой возьму. – Сказала сыну и племяннику. Ленка со свекровью удивлённо посмотрели на меня.
– Куда это ты детей собралась забирать? В неметчину? – Спросила Евпраксия Гордеевна.
– В Ливонию, матушка. И Славку, и Андрейку, и Дашу, и Костю.
– Да ты что такое говоришь, Ляксандра? Не пущу. Дети малые ещё. не дай бог там что случится?
– Ничего с ними, матушка, не случится. Тем более, ландаг Ливонии, по нашему, это боярская дума, хотят видеть наследника престола.
– Это кого? – Спросила Елена. Свекровь кивнула, соглашаясь с ней.
– Наследник Ливонского престола Вячеслав. Царевич Ливонский или по ихнему, принц. Андрей будущий Князь Полоцкий. А Полоцк, в моих планах, это часть Ливонии. И так, как Андрей является двоюродным братом Вячеславу, то значит и он считается, по европейской традиции, тоже принцем. То есть, Царевичем Ливонии. Тем более, его мать, Порфирородная имперская принцесса.
– Господи, спаси и помилуй. – Перекрестилась Евпраксия Гордеевна. Я кивнула свекрови.
– Да ты, матушка, не беспокойся. Внуки от вас с Фёдором Мстиславовичем никуда не денутся. Зато у бояр Вяземских потомки станут царевичами, а там глядишь и царями.
– Мама, мы с Андрейкой царевичи? – Спросил меня сын.
– Пока ещё нет. И если не будете слушать бабушку и дедушку, то не станете ими. Понятно?
– Понятно. – Закивали русыми головками оба Вяземских-младших.
– Ну раз понятно, тогда оба делать зарядку, потом умываться. Бегом! – Скомандовала им. Мальчишки соскочили с кровати и выскочили из светлицы. Маман покачала головой, улыбнулась и вышла вслед за внуками.
Я посмотрела на Великую Княжну, которая устроилась у меня на руках.
– Дашенька, доченька, давай одеваться? – Ласково спросила её. Погладила по голове. Она вновь прижалась ко мне. – Наскучалась, кровиночка моя? Давай, будем одеваться, умываться, причесываться и плести коску.
Дарья отстранилась, сидя на моих руках и, глядя на меня, кивнула. Одежда малышки была здесь же. Одела её, расчесала. Заплела маленькую коску. Потом оделась сама. Мне в светлицу принесли мои штаны, постиранные и высушенные. Сапоги, почищенные, чуть ли не до зеркального блеска. Верхнюю рубашку, китель. Я всё это надела, кроме кителя. Заплела сама себе косу. Даша, пока я плела, сидела рядом, сосала соску и внимательно за мной наблюдала. Ленка, покормив малышей, подержала обоих столбиком. Те дружно срыгнули и оба стали улыбаться своими беззубыми улыбками. Она положила их на мою кровать. Встала.
– Ну слава богу. Одних накормила. Хоть груди легче стало. – Сняла с себя нательную рубашку, оставшись в одних трусах. Легла на пол спиной и стала качать пресс. Я наблюдала за ней.
– Сань, ну чего ты так на меня смотришь? Да ещё и ухмыляешься? – Спросила Елена, поднимая ноги под прямым углом. – Тебе хорошо. Ты вон, родила и опять талия тонкая. А у меня плыть начинает.
– Давай, давай, качай пресс. Молодец, дорогая. Спорт, это наше всё. Я сейчас пойду с барышнями своими заниматься. Да палатинов тоже на утреннюю тренировку выгоню. А то спят, наверное, как сурки. Так что у меня тоже будет зарядка. Подошла к младенцам. Вытерла у обоих с личиков и шеи то, что они срыгнули. Поцеловала Костика и Софи. Даша, выплюнув соску, указала пальчиком на младенцев.
– Ляля?
– Ляля, Дашенька. Ляля Костя и ляля Соня. – Ответила я, глядя на девочку. Дашка, засунула назад в рот, болтавшуюся на тесёмке соску.
– Ладно, давай иди, скачи со своими сержант-дамами. Я позабочусь о Костике с дочерью. – Проговорила Ленка, продолжая качать пресс.
Даша засуетилась и протянула ручки ко мне. Взяла её.
– Ты что, с Дашей будешь там? – Спросила Елена.
– Конечно. Пусть смотрит и привыкает.
Забрала малышку и прошла в комнату, где спали фрейлины. Айтан и Саша Ходкевич уже не спали. Обе, хоть и были раздеты на половину, но волосы уже заплетены в косы. Они сидели и тихо разговаривали. Когда я зашла, обе замолчали.
– Так, красавицы мои. Вижу, вы уже встали и эти две засони продолжают видеть сны. Будите их и я вас жду на площадке перед теремом. С собой взять учебные палки. Я даю на всё про всё пять минут. Если вы не управитесь за это время, а я имею ввиду вас всех четверых, то будете бегать у меня, кругами, вокруг подворья бояр Вяземских. Форма одежды, как для тренировки. Время пошло.
Вышла из их светлицы. На первом этаже меня ожидали Айно, Аббас и Илья.
– О, как! Вижу, встали уже, мальчики⁈
– Встали, Матушка. – Поклонились они мне.
– А остальные?
– Богдан тоже встал. Божен с Никифором спят, после несения ночной смены.
– Ладно, пусть они спят. Вы, приготовьтесь к тренировке. К спарингам. Форма одежды, раздеться до пояса. С собой учебное оружие.
– Боккэны, Матушка? – Спросил Айно.
– Да. Берёте боккэны и на площадку. Я вас там ждать буду. Вам одна минута. Время пошло…
Глава 20
Даёшь Московию,
Восставшую, новую,
Одетую в камень своих мостовых!
Поднявшую щит крепких стен подковою,
Взамен тесных улиц, заборов кривых.
Творить третий Рим нам судьбой уготовано,
Крепить православие словом, мечом.
Дух древней Руси будет твёрдой основой нам,
А Корпуса рать станет крепким плечом!
Evgeni Radionov
Девушка из прислуги, по моему указанию принесла стульчик. Этот стульчик сделали ещё в Кремле, перед тем, как я отправилась в Ливонию. Стульчик делал один столяр по моим указаниям. Он предназначался для Дарьи. Да-да, стульчик был высокий, как те, в 21 веке для таких детей, чтобы они сидели за столом вместе со взрослыми. Когда детей перевезли к Вяземским, стульчик тоже увезли. Вот и сейчас я усадила её туда.
– Посиди, доченька. Мама будет здесь, рядом. – Сказала ей, усаживая по удобнее. Посмотрела на девушку. – Принеси морс брусничный в кружке, для Великой Княжны. – Девушка убежала в терем. Я прошлась по площадке. Да здесь я тренировалась с палатинами. А ранее с Иваном Вяземским, моим покойным мужем, ещё до того, как мы поженились с ним. Здесь я получала палкой от него по попе, если проигрывала поединок. Либо он от меня по спине. Дашенька сидела на стульчике, сосала пустышку и внимательно смотрела на меня.
Из терема выскочили парни. Четверо – Айно, Богдан, Аббас и Илья. Голые по пояс, в штанах и сапогах. В руках боккены. Подбежав ко мне, выстроились в шеренгу.
– Становись, смирно! – Рявкнул Богдан. Повернулся ко мне. – Матушка, палатины прибыли для тренировки. Двое отсутствуют. Божен и Никифор. Отдыхают после ночного дежурства. Докладывал старшина палатинов Богдан.
– Вольно. Так, мальчики мои. Вижу, что расслабились? Об утренних тренировках забыли?
– Никак нет, Матушка. – Тут же ответил Богдан. – Мы всегда готовы.
– Посмотрим. Встали парами. – Подождала, пока палатины разбились на пары. – Отрабатываем бой на мечах. В далёкой восточной стране, это называется кэндо. Вы это знаете. Богдан, что такое человек без цели?
– Это человек без бога в сердце. – Тут же ответил старший палатин.
– Айно, основной постулат кэндо?
– Правильно и серьёзно изучать путь меча, воспитывать бодрый дух, закаляя душу и тело, и через особенности кэндо уважать вежливость, ценить честь, откровенно и постоянно работать над собой, тем самым совершенствуясь как воин.
Что самое примечательное, парни отвечали, не глядя на меня, а смотрели на своего спарринг-партнёра.
– Сегодня кэндо-ката. Ученик-учитель. Учитель наносит первый удар, ученик последний. Те, кто стоит от меня справа учителя. Те, кто слева, ученики… Коигути окиру! – скомандовала им. Они моментально приняли боевые стойки. – Мэн! – Следующая команда. Учителя нанесли удар ученикам в голову. Те поставили блок. – Кэса! – Следующий удар от плеча до пояса, наискось. Опять блок. – Куби! – Удар в шею. Блок. – Тэкуби! – Удар по рукам. Блок. – Ученики! Хара! – Теперь ученики нанесли удар учителям в живот. Те моментально поставили блок. – Повторите. После чего поменяйтесь статусами. Работайте.
Повернулась к подошедшим на площадку фрейлинам.
– О, наконец-то, наши красавицы появились! Надеюсь, ваши светлости выспались?
– Выспались, Матушка. – Ответила Паула и оглянулась на своих подруг. Я демонстративно посмотрела на часы. – Саша, Айтан, сколько я вам давала времени, чтобы появится здесь и быть готовыми к тренировке?
– Пять минут, Матушка. – Ответила Александра Ходкевич. Айтан кивнула. Они обе посмотрели на Паулу и Агнешу.
– А вы копошились двадцать минут. Что я сказала, если вы опоздаете?
– Мы будем бегать вокруг подворья. – Ответила персидская княжна.
– Умница моя. Так что, вперёд. Для начала два круга. Бегом! – Все четверо повернулись и побежали по кругу, вокруг подворья бояр Вяземских. Оглянулась на парней. Они смотрели на моих фрейлин. На их физиономиях были ехидные ухмылки.
– А вы что застыли, голуби мои? – Парни резко застучали деревяшками. Дождалась девушек. Прибежали. Стоят дышат. Заставила их попрыгать.
– Ну вот, красавицы мои, теперь я вижу, что вы готовы. Итак, взяли палки. Разбились на пары. Отрабатываем атаку и защиту. Начали.
Смотрела, как девушки тренируются. Сначала одни атаковали, вторые защищались, потом наоборот.
– Мальчики, достаточно. Ямэ. Сэйрэцу. – Палатины выстроились в шеренгу. – Теперь пять кругов вокруг подворья. Бежите с боккэнами. Вперёд. – Они рванули с места. Бежали строем. Богдан закричал речёвку:
Русь-Москва непобедима!
Парни в ответ:
Всех врагов мы разбомбима!
Опять Богдан:
Мы живём уж тыщу лет.
Парни:
Круче нас на свете нет.
Богдан:
Служим Матушке-Царице!
Парни:
И встаём мы на зарнице.
Богдан:
Службу дружно мы несём.
Парни:
И Царицу сбережём.
Смотрела на них и усмехнулась. Про речёвку я им сама рассказала как-то. Они у меня давай всё выспрашивать. Я им даже пример из морской речёвки привела:
ВМФ непобедим!
Всех врагов мы разбомбим!
Мы живём уж 300 лет!
Круче нас на свете нет!
Служим мы в военном флоте!
Это круче, чем пехоте!
Вахту дружно мы несём!
И Россию сбережём!
А ещё такую, которую сама слышала в военном городке, где служил папа:
Нам запреты нипочём,
Открываем дверь плечом.
Все кто против, пусть бегут
Это русские идут.
Парни запомнили, Речёвку про ВМФ полностью переделали, причём сами переделали. А вот вторую почти оставили такой, только пару слов заменили:
Нам запреты нипочём,
Открываем дверь плечом.
Все кто против, пусть бегут
Палатины у вам идут.
Вот так они бежали строем и горланили речёвки. Одно слово, засранцы, но мои засранцы, любимые!
Поглядывала на Дашу. Княжна сидела на стульчике, пила из кружки морс, держа её обеими ручками. Рядом стояла девушка из прислуги. Напившись, Даша отпустила кружку. Девушка перехватила её и унесла. Малышка запихала в рот соску, начала сосать, одновременно глядя на моих подопечных. Когда парни убежали, вытянула ручку им в след, выплюнула соску и проговорила:
– Тятя?
– Да, моя хорошая, побежали соколики. Горланят речёвки во всё горло и всё им не почём! Скоро прибегут назад. – У неё либо сяся, либо тятя. Ну и мама ещё говорить начала.
Даша вновь засунула соску в рот и теперь смотрела на моих девушек. Я тоже наблюдала. Потом сказала:
– Айтан, возьми опекунство над Сашей. Будешь учить её сабельному бою. У тебя очень хорошо получается.
Потом сама постучала с девушками палками, а когда прибежали парни и с ними ещё.
– Всё, молодёжь, тренировка окончена. Всем спасибо. Теперь утренние водные процедуры и привести себя в порядок. Только после этого завтрак. И Божена с Никифором поднимайте, в Кремль со мной поедете.
Забрала Дашу и пошла в терем. На крыльце стояла маман. Смотрела на меня с осуждением.
– Ляксандра, ты же Великая Княгиня и Царица Ливонская. Целая енерал! А скачешь с ними. Как бы потери чести не было. Фёдор то сказывал, бояре в Думе недовольны.
– Не будет, матушка. А то, что недовольны, это их дело. А у меня такие правила и менять их я не собираюсь. Из этих бояр кто-нибудь хоть один боевой корабль построил на свои деньги? Нет, матушка. А битву хоть одну выиграл? А европейский флот хоть один разгромил? Тоже нет, матушка. А я, женщина, всё это сделала и ещё сделаю. У меня в Ливонии почти 20 тысяч войска, да ещё боевая эскадра кораблей стоит, готовая выйти в море. А если я призову татар верных мне и калмыков, то у меня больше ста тысяч сабель будет. У кого из бояр такое есть? Ни у кого, матушка. Вот и пусть молчат, даже если и недовольны. К тому же, пока моего супруга, Великого Государя в Москве нет, я за него принимаю решения. Пойдём лучше, матушка, поснедаем. А то мне в Кремль ехать, золото с серебром в казну государеву сдавать. Да разбираться, что здесь и как⁈ Да Василию письмо ещё писать нужно, где всё ему рассказать о походе своём.
Маман махнула рукой.
– Делай, как знаешь. Ты Великая Княгиня Московская и Царица Ливонская, тебе лучше знать. А Фёдор то с утра уехал в свой приказ то. Поел совсем мало.
– Матушка, у Фёдора Мстиславовича дело государево. Очень важное.
– Да ладно, что я не понимаю, что ли? Пойдём, Ляксандра, поснедаем. И своих зови, фрейлин, прости Господи. Девки то твои, все с тебя пример берут. Тоже в штанах, сапогах и в кителях разъезжают. Отродясь такого на Руси не было.
– Теперь будет, матушка. Не серчай, всё будет хорошо. Новые времена наступают. Тебе самой то в Корпус не надо?
– Надо. Вас вот покормлю, да поеду. Проверить надо, что там купчины привезли для отроков. Посчитать надо всё, проверить.
– Матушка, вот ты про форму одежды мне попеняла, а сама в кителе ходишь, с погонами. – Я улыбнулась, глядя на свекровь. Та тоже в ответ, но отрицательно покачала головой.
– В кителе, но не в штанах же. Юбки у меня вон какие. И на коне не скачу. Ладно, пошли, чего уж тут.
Когда я сполоснула руки, лицо. Обтёрлась влажным полотенцем по пояс, оделась и пришла в трапезную, маман опять завел пластинку.
– Всё равно, Ляксандра, дочка, не понимаю я много у вас с Еленой. Ладно ты, к твоим причудам привыкли. А Елена⁈ По утрам в одном исподнем на пол ложиться и ноги вверх задирает.
Даша сидела на своём стульчике. Мы завтракали в, так сказать, малой трапезной, одни женщины. Мужчины ели в большой. Ленка посмотрела на свекровь.
– Матушка, это она пресс качает, чтобы стан её опять тоньше стал. – Сказала я.
– Стан тоньше! Двух детишек мужу родила. Какой здесь стен тоньше? Чай не девка уже. Жёнка должна быть дородной.
– Матушка! – Возмущённо воскликнула Елена. Та махнула рукой.
– Что, матушка, дочка? Вася вон радуется, что ты дородней стала. И правильно. Мужу то, что главное? Чтобы было за что жёнку подержать. К тому же, чай не голодранцы какие безродные, чтобы худыми ходить. Худая, значит больная.
– Не согласна, матушка. – Тут же сказала я, опережая Елену. – Дородность не всегда показатель хорошего здоровья. А что, разве раньше Василию не за что было у Елены подержаться? Что-то я этого не замечала. – Я усмехнулась. Маман тоже. Кивнула.
– Было. Но я же говорю, чай не девка уже. Но это ладно, бог с ней. И я всё понимаю, что Елена что-то там делает с этим пропойцей Маркусом. Всё же боНбы с пушками тоже нужны. Но, Ляксандра, посмотри, что она себе на руках нарисовала! На ногтях!
Мальчишки – Славка с Андрейкой сидели с нами за столом и уминали кашу. Оба захихикали. Ленка хотела что-то сказать, но я покачала отрицательно головой, глядя на неё.
– Матушка, – обратилась я к свекрови, – несмотря ни на что, посмотри на её руки. Лена вытяни. – Ленка вытянула руки ладошками вниз. – Она не сидит дома у окошка и не лузгает семечки целый день. Не моет кости кому-то языком, как это делают многие боярышни и боярыни, если не заняты домашними делами. Елена создаёт оружие для русской армии. И кроме оружия много, что создаёт. Ты это прекрасно знаешь. Но при этом, её руки выглядят намного лучше, чем руки многих боярышен, царевен и даже цариц. Вот у меня они хуже выглядят. В своё время, нас с ней учили, какие руки должны быть у Византийских Цесаревен. Они должны быть ухожены. Но не просто ухожены. Нам подарили набор инструментов. Набор, это такая шкатулка, в которой находились маленькие пилочки, щипчики и прочее, для ухода именно за ногтями. Когда мы бежали, спасаясь от шпионов осман, этот набор был нами утрачен. И вот сейчас Елена смогла сделать новый набор. Он называется маникюрным набором. А то, что она сделала со своими ногтями, это называется маникюр.
– Слово басурманское опять, Ляксандра. – Перекрестилась свекровь.
– Ничего, матушка. В русском языке много слов, заимствованных от других народов, в том числе и у басурман. И ничего, мы ими пользуемся. Так вот, помимо самого набора, чтобы сделать маникюр, нужен был ещё и лак для ногтей. И Елена его тоже сделала. Маникюр, матушка, это привилегия аристократии, признак аристократичности. Тебе тоже надо его сделать. Елена сделает.
– Зачем?
– Потому, что ты боярыня Вяземская. Что ты свекровь двух Византийских царевен и Ливонской Царицы. А внуки твои принцы, то есть царевичи. Надо, матушка, надо. Поверь, тебе самой понравится и тебе будут даже завидовать другие боярыни. И ещё, конечно, многие аристократки ухаживают за своими руками. Это понятно. Но именно у Елены, набор для маникюра самый лучший. Такого ни у кого нет. И самое главное нет лака для ногтей. И никто не умеет делать такой маникюр, кроме Елены.
Мои фрейлины, тихо сидевшие тут же за столом и внимательно слушавшие нас с Евпраксией Гордеевной, жадно посмотрели на Елену. Но молчали. Я посмотрела на них. Улыбнулась.
– Девочки, можете не волноваться. Елена научит вас делать маникюр, и вы получите каждая по такому набору.
Агнешка от радости даже в ладоши похлопала, но тут же прекратила, под строгим взглядом моей свекрови.
– Ой, Ляксандра, балуешь ты их. – Покачала она головой.
– Если не я, кто их ещё баловать будет, матушка? Но я и спрашиваю с них тоже. Так, девочки, собираемся, сейчас едем в Кремль. Матушка я возьму Дашу и Костика. Мальчишки пусть останутся здесь. Я их позже заберу.
В Кремль я не стала надевать форму. Надела платье. Не такое, которое носили великокняжеские жёны, жёны князей и именитых бояр Москвы. А одно из тех, в которых ходила в Вендене и здесь в Москве, ещё с самого начала, как мы с Еленой приехали сюда. На голове закрепила королевский венец. Нет, не корону Ливонии, она осталась в Вендене. Этот венец мне сделали в Вендене. Это была своего рода, походная корона. Фрейлины же поехали в форме Корпуса.
Забрав Костю, он спал, и Дашу, села в свою карету. К подворью Вяземский прибыли кирасиры Алексея Кобылы. Они должны были сопровождать фургоны с казной и мою карету.
– Алексей, – подозвала я его, – боярская дума уже собралась?
– Конечно, Матушка. – Ответил он. – Они всё время там сидят. Им что ещё делать то? – Алексей усмехнулся. Я тоже.
– Ладно. Это даже хорошо. Всё поехали. – Ответила ему. Позвала Богдана. – Богдаша, возьмите аквилу, но накройте её чем-нибудь, чтобы пока видно не было, что везём.
Мою карету сопровождали сержант-дамы на конях, палатины, плюс кирасиры. Аквилу вёз Божен. В карету ко мне села Фрося, моя бессменная служанка, подруга и та, кто заботиться о моём комфорте. Она тоже была одета в красивое платье с накидкой. На руках золотые браслеты, на пальцах кольца, на шее красивые жемчужные бусы. Так была одета не каждая именитая боярыня и, тем более, купеческая жена или дочь. Фрося стеснялась этого, но я настаивала. Сама дарила ей украшения. Я ей говорила:
– Фрося, ты сопровождаешь меня везде. Во дворце Вендена, в Кремле, в походе, что сухопутном, что в морском. Я без тебя, как без рук. Мало того, ты и детей Великокняжеских за ручки водить будешь, царевен и царевичей. А значит, должна поддерживать статус. И не возражай мне, надевай то, что я тебе даю, от платьев, до украшений.
– Матушка, боязно. Я же не боярышня какая, даже не купеческая дочь. Я сирота. Моя матушка была из смердов бояр Вяземских. Чернавкой. А батюшку своего я вообще не знала.
– Фрося, а ты мне дорога не своей родовитостью. Мне на это всё равно. Моей родовитости, равной которой нет в Москве и даже в Европе, на всех хватит. Ты моя личная не просто служанка, но и фрейлина. Да, ты не сержант-дама. Прости меня, Фрося, но я изначально заложила, что туда попадают высокородные. Но для тебя это ничего не значит. Ты не ниже их. Ты просто та, кто всегда рядом со мной. Никого не бойся. Ты никому кроме меня не подчиняешься, и никто над тобой власти, кроме меня не имеет. Любая обида тебе, это прямая обида мне. Поняла?
– Поняла, Матушка. Всё равно боязно.
– Ничего не боязно, Ефросиния.
Вот и сейчас мы ехали в карете. Со мной были мои дети, пусть не все, но это пока. Дашка сидела у неё на руках, смотрела, как я качаю Костика. Выплюнула соску, которая тут же повисла на её тесёмочки.
– Мама. Ляля Сяса?
– Ляля, доча моя. Костик, твой брат родной. – Ответила ей. Даша тут же подхватила соску и засунула себе в рот. Фрося улыбнулась. С умилением смотрела на великокняжескую дочь.
Приехали в Кремль. При въезде в саму Цитадель Москвы нас не рискнули тормозить, тем более Алексея Кобылу тут знали. Фургоны загоняли прямо к Красному крыльцу. Я вышла из кареты. Боярина Фёдора не было, он был с Государём в походе. Суетился какой-то другой. Я его не знала.
– Ты кто такой? – Спросила я его, держа Костика на руках. Сержант-дамы тут же наехали на него конями. Он отскочил на крыльцо.
– Государыня, я боярский сын Василий Бороздин.
– Боярский сын. Ну-ну. Людей сюда позови. Пусть сундуки из фургонов вытаскивают и несут в Грановитую палату. Покажем боярам, что я привезла из заморского похода. Алексей, проследи, чтобы ничего не уронили. – Он кивнул.
– Фрося, бери Дарью на руки и пошли со мной. Сержант-дамы, палатины, вы тоже идёте.
Держа нежно Костика, прошла на Красное крыльцо. Впереди меня шли Айно с Никифором. Они и открывали двери. За мной шла Фрося с Великой Княжной на руках и все остальные. У дверей Грановитой палаты стояли двое в белых нарядных кафтанах, таких же штанах, сапогах и с высокими шапками. В руках держали топорики. Это была парадная стража. Они открыли двери.
Боярин, объявлявший о приходе какого-либо именитого гостя, посла или приход Государя в палату не успел обо мне объявить. Протормозил. Только глаза выпучил. При моём появлении думские бояре и князья встали и поклонились мне в пояс, сняв свои высокие шапки-горлатки. Я, в сопровождении своих фрейлин и палатинов прошла к Московскому престолу. По обоим сторонам престола стояли тоже двое в белом и с топориками.
