Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 72 (всего у книги 102 страниц)
Я тоже встала.
– Княгиня, а что ты скажешь? – Обратился ко мне Митрополит.
– То же самое, что и Великий Государь, муж мой. Не след мне поперёк супруга говорить. – Ответила, глядя на Владыку. Он кивнул мне. Василий повернулся и пошёл к выходу, который был за троном. Я подобрала свои многочисленные юбки спереди и двинулась за ним. Мы прошли в детскую. Там сняла корону и взяла на руки Костика. За то время, что я отсутствовала, будучи в Ливонии, мне показалось, что сына подрос. Такой карапуз упитанный. Смотрел на меня своими глазищами.
– Что так смотришь, княжич? – Улыбнулась ему. Поцеловала его в лобик. Он улыбнулся мне. Василий сел на лавку. Здесь же находилась Елена, держала на руках дочь. Посмотрела на меня вопросительно. Я пожала плечами.
– Решают, что делать с князем Старицким. – Ответила ей. Сама тоже села на лавку. Ко мне на колени полезла Даша.
– Ляля Кося. – Произнесла княжна.
– Правильно, золотце моё. – Улыбнулась ей и поцеловала девочку в макушку. Одной рукой держала сына, другой прижимала к себе дочку. Василий смотрел на нас. Потом улыбнувшись, отложил свой посох.
– Саша, дай мне Константина.
Удерживая Дарью, отдала Василию сына. Села рядом с Ленкой.
– Лен, три дня уже здесь, а к тебе на рабочую площадку всё времени нет забежать.
– А чего туда бегать?
– Как чего? А посмотреть, как паровик работает.
– Нормально работает. Правда после каждой продувки конвертера, приходится менять места сочленений. Без подшипников совсем труба. И смазка дёгтем не то, что надо. Хорошо, что обещали готовое железо с Урала поставлять. Вроде там Строганов сложил домну. Но не знаю. Посмотрим, что у него получится.
– А порох, ну этот из льна, делается?
– Делается. Не так быстро, конечно… Не надо, Саша, на меня так смотреть.
– Как я на тебя смотрю?
– Как будто я у тебя мильЁн стащила. Четыре пуда сделали.
– Всего четыре? Лен, ты издеваешься?
– Знаешь что? Великая Княгиня… Великий Государь, скажи супруге своей, чтобы успокоилась. Ей сколько не дай, всё мало.
Василий усмехнулся, качая сына на руках. Малыш пытался уцепится отцу за бороду и за усы. Ленка продолжала недовольно бурчать.
– Ладно, хорошо, четыре пуда, значит четыре пуда. И то хлеб. Спасибо, сестрица.
– Ну вот. А то мало ей. Жадная ты, Саш, становишься, просто безобразие какое-то. Черным порохом вонючим обойдёшься. Его достаточно намололи. Сделали крупнозернистый. По своим боевым качествам, он лучше, чем то, что сейчас используют. Горит быстрее и не так гигроскопичен. Ещё бы добраться до залежей калиевой селитры в Индии и вообще красота была бы. Я бы тебя порохом завалила бы.
– Мы об этом потом поговорим. А бомбы с белым фосфором?
– Великий Государь, вот что ей? Нет, чтобы о чём-нибудь хорошем поговорить, так нет, ей боНбы, порох, пушки, ружья. Ужас какой-то. Ты вообще, Сань, женщина или кто?
– Женщина. Вон, у Василия спроси, он скажет. И ты зубы мне не заговаривай. Сначала бомбы. Потом про твою косметику поговорим.
– БоНб с белым фосфором изготовили шестьдесят три штуки на сегодня. Больше сырья нет. Как оно будет готово, так и возобновим. Всё?
– Всё. Лен, мало. Мне по весне аглиЦкий флот Генриха Тюдора жечь.
– Это какого? Который своих жён под топор палача клал? Синяя борода? – Спросила Ленка. Я сделала страшные глаза и такое же выражение лица. Дура, контору палишь.
– Какая ещё Синяя Борода? Лен, ты чего? Генрих молод. И у него только одна жена, Екатерина Кастильская. Говорят беременная. Сына ждут.
Ленка поняла, что чуть не спалилась.
– А это ты про этого⁈ А я думала ты про Синюю Бороду.
Покачивая сына и слушая нас, Василий поинтересовался.
– А что за Синяя Борода? И почему синяя?
– А это про одного английского толи лорда, толи пэра. Он женился несколько раз и каждый раз, после брачной ночи отправлял свою жену на плаху. – Ответила я, продолжая страшными глазами смотреть на подругу.
– А зачем он их казнил?
– А это чтобы они не изменили ему. Он так семь женщин убил. И подвесил их мёртвые тела в подвале своего замка на крюки. А потом женился в восьмой раз. И как-то он уехал по делам, а его молодая жена обнаружила семь мёртвых женщин. Испугалась. Синяя Борода вернулся, узнал, что жене известно про других его жён и хотел её убить, но не успел. Его самого братья жены убили.
Василий слушал и его глаза становились всё больше и больше.
– Он что, бесноватый был? Семь жён убить, да ещё на крюки подвешивать? Душегуб он. Такого самого под топор ката положить надо.
– Вась, да на свете кого только нет. И душегубов, и сумасшедших. Знаешь, как родились «Сказки тысячи и одной ночи»? – Сказала я.
– И как? И что это за сказки такие? Летописи?
Вот же. Я совсем забыла, что сейчас термин «сказки», означают не сказочные истории, а реальные документы. Разные докладные и прочее.
– Вась, сказки, в данном случае, это сказочные истории. Что-то типа былин старинных. Про колдунов, колдуний. Про смелых витязей и прекрасных царевен.
– А, это как твоя былина про «Царя Салтана»? Когда царевич в комара превращался?
– Вот-вот. Точно. Именно такие истории мы и называем сказками. Так вот, лет 700 назад, когда ещё существовал арабский халифат, там правил один халиф. Как его звали, я не помню, но суть не в этом. Он тоже казнил своих жён. Так как подозревал их в изменах с чернокожими евнухами, у которых их чресла не были отрезаны полностью. Казнив очередную жену, он начинал искать следующую. И вот его выбор пал на дочь одного придворного. Звали её Шахерезада. Когда наступила ночь, халиф лишил её девственности, а утром, девушка должна была умереть. Но Шахерезада попросила халифа простится со своей сестрой. Халиф разрешил. Сестра, придя во дворец халифа, попросила Шахерезаду рассказать последний раз ей сказочную историю. Шахерезада стала рассказывать и утром, когда первый луч солнца коснулся окон дворца халифа замолчала, прервав историю на самом интересном месте. Халиф потребовал продолжить историю, но Шахерезада отказалась, сказав, что должна умереть по воле халифа. Тогда халиф перенёс казнь на следующее утро. А вечером Шахерезада продолжила историю. Закончив её, по просьбе халифа начала новую, но утром опять прервала на самом интересном месте. Пришлось халифу и на этот раз перенести казнь. Так он переносил казнь несколько раз, а потом вообще отменил. Сказал, что любит Шахерезаду и казнить её не будет. Вот из этих историй Шахерезады и родилась «Тысяча и одна ночь».
– Умна, эта Шахерезада. – Глядя на меня, Василий улыбался, продолжая покачивать на руках сына.
– Умна, конечно. Жить, Вася захочешь, так ещё и не то придумаешь.
Вскоре к нам постучались. В покои заглянул боярин Фёдор.
– Великий Государь, решение по князю Андрею Старицкому вынесено.
– Хорошо. – Василий встал. Положил аккуратно Костю в люльку. – Пошли, Саша, послушаем, что они решили.
Мы вернулись в Грановитую палату. Заняли свои места. Андрей, всё-так же в рубище стоял на коленях.
– Ну что решили, братья?
Вперёд вышел Юрий. Второй по старшинству брат после Василия.
– Мы приговорили князя Андрея Старицкого к пострижению в монастырь. Замаливать грехи свои, Государь. Не след нам лить братскую кровь.
От этого заявления я сама чуть на месте не подпрыгнула. Посмотрела на Василия. Его взгляд потемнел. Он сжал до белых костяшек свой посох. В Грановитой палате наступила тишина. Бояре молчали, взирая со страхом на разозлившегося Великого Князя. А то, что он в ярости, это было видно сразу.
– Значит постриг? – Хрипло проговорил Василий.
– Да, Государь. – Юрий сам побледнел. – Это по-христиански. Пусть грехи свои замаливает.
– По-христиански? – Голос Василия был больше похож на звериный рык. – А душегубствовать, купцов резать, как скот, это по-христиански? А жену мою пытаться убить, по-христиански? А если бы твою жену, Юрий убивали, ты бы тоже по-христиански поступил?
– У меня нет жены, брат.
– А, это вы так мне решили отомстить?
– Что ты, Василий! – Воскликнул Дмитрий. Я протянула руку и накрыла ей руку мужа, сжатую в кулак. Чуть сжала. Что и требовалось доказать. Юрий точно в связке с Андреем. Осталось узнать, остальные два брата тоже в сговоре или нет? Василий взглянул на меня. В его глазах было бешенство.
– Василий, успокойся. – Склонив к его плечу голову, тихо произнесла я. – Мы потом с тобой об этом поговорим. Он некоторое время молчал, глядя на меня. Потом кивнул.
– Хорошо. – Взглянул на Юрия, потом на остальных братьев. – Что же, раз вы так решили, значит быть по сему. Но не думайте, что в следующий раз вновь будете решать свою судьбу сами. Теперь я буду её решать и берегитесь. Никакого монастыря ни для кого из вас троих не будет. А будет плаха и топор ката. А перед этим дыба и раскалённое железо. А теперь убирайтесь к себе. Но не в уделы. Ждите моё решение уже по вам троим. Пошли, пока я не передумал. – Все три брата в испуге покинули Грановитую палату.
– Ну что, Владыко, утверждаешь приговор Андрею Старицкому?
– Ты сам так решил Великий Государь, что судьбу князя Андрея решают твои младшие братья. И хотя я не согласен с таким приговором, но вынужден подчинится и да, утверждаю.
– Да, я так решил, о чём сейчас жалею. Зато теперь точно уверен в том, что братья точат на меня зубы свои. Но ничего, я и с этим разберусь. Значит так, Владыко. Андрея, теперь он уже не князь более. Этого титула я его лишаю, как и всего имущества. А удел его забираю себе. Самого Андрея определить в монастырь, на хлеб и воду, до конца дней его. Пусть ходит всё время не смотря на холод или жару босиком. Рясу ему менять только раз в год. Нет, раз в два года. И пусть всё время пребывает в келье, где его запереть.
Бояре в страхе глядели на Андрея. Крестились. Не слабо, Вася братца наказал. Да тут лучше сразу под топор палача, чем так мучится.
– Василий, братко, не надо, прошу тебя. – Взвыл Андрей и повалился на пол.
– А ты что думал? Пересидишь в монастыре да сбежишь оттуда. И при этом жрать там от пуза будешь? – Прошипел Великий Князь. – Нет, Андрюшка. Не бывать такому. – Взглянул на бояр. – А вы, бояре? Утверждаете приговор?
– Утверждаем, Государь. – Ответил самый старший из бояр.
– Эй вы. – Крикнул Василий стражу. – Убрать это отсюда. – Воющего Андрея подхватили под руки двое дюжих стражей и утащили из Грановитой палаты.
– Владыко, отправишь его в самый глухой монастырь. Там совершат постриг. И я буду проверять, как он содержится там. Сообщи об этом настоятелю того монастыря.
– Да, Великий Государь…
В середине марта я вновь вернулась в Венден. Привезла Ленкин порох и бомбы с белым фосфором. Постояв около окна, позвала Богдана.
– Богдаша, пусть приведут сюда обоих Грифичей. Пора с ними разобраться.
У меня в зале, где я находилась, горел камин. Тут же стоял стол, удобные кресла, которые сделали по моему указанию. На стене висело клинковое оружие. В том числе и «Эскалибур». Наконец, шестеро палатинов завели двоих Грифичей. Мои сержант-дамы смотрели на них, кто насмешливо, а кто и с любопытством.
– Добрый день, господа Грифичи. Или вас лучше называть Грейфы?
– И так можно и так. Я лично предпочитаю Грейфы. – Ответил мне старший из них, Богуслав Х.
– Отлично. Значит Грейфы. Мне лично без разницы. Я бы хотела поинтересоваться у вас обоих. Вам понравилось у меня, как я вижу?
– Да, благодарствуем, Ваше Величество. – Ответил Богуслав. – Кормят хорошо. Есть вино. Покои тоже не плохие.
– Замечательно. – Посмотрела на своих княжон. – Вот скажите мне, девушки, а чего так не жить, да? Еды от пуза, вино есть. Покои отличные. И главное, ни о чём думать не надо!
Сержант-дамы засмеялись. Не смеялась только Ксения. Она смотрела на Грифичей-Грейфов с нескрываемым презрением и высокомерием.
– Скажите мне, Богуслав, с какого года вы тут оба у меня?
– С 1514, Ваше Величество. – Ответил он.
– И? – Я вопросительно смотрела на них. Даже руки развела в вопросительном жесте.
– Что, Ваше Величество?
– И долго вы тут будете у меня торчать?
– Мы не торчим, Королева Александра. – Подал голос младший, который Георг. – Мы пребываем в почётном плену. И если Вы, Ваше Величество, не хотите нас тут видеть, отпустите домой.
Я на него удивлённо посмотрела. Агнешка засмеялась ещё громче, даже голову запрокинула.
– Какой ты молодец, как я посмотрю. То есть, я вас тут полтора года кормила-поила, а теперь отпустить просто так? Может ещё и денег дать, на дорогу? – Покачала головой.
– Помолчи. – Зашипел на сына Богуслав. Посмотрел на меня. – Ваше Величество, Вы слишком большую сумму запросили с нас. Поверьте, у нас нет таких денег.
– Ерунда. Заложите ломбардским банкирам свой Щецин, Вольгаст и что там ещё у вас есть? Семейные драгоценности тоже им можете заложить. Мне всё равно, Ваши Светлости. Померания большая. Денег можно выручить в пять раз больше, чем я запросила.
– Так нет уже у нас той Померании, что была. – Ответил Богуслав.
– Правда? Что уже всё распродали? Короче, Ваши Светлости, рацион вам я сокращаю вдвое. А также вы оба переедете в другие апартаменты. По меньше. Скромнее надо быть, господа герцоги! Времена нелёгкие наступают.
– А в какие апартаменты, как Вы сказали, Ваше Величество, нас переселят? – Задал вопрос Георг.
– В цоколе моего замка, есть прекрасные номера люкс. Там даже решётка имеется, чтобы воры не залезли. И перина мягкая, в виде матраса набитого свежей соломой. Раз в два дня, вас будут выводить на прогулку. И да, вам обоим дадут бумагу и перья, с чернилами. Пишите, кому-нибудь, поторапливайте своих родственников. Так как, через месяц, я сокращу ваш рацион ещё вдвое. И переведу ещё ниже этажом, в ещё более скромные номера. Уже не люкс. Матраса там точно не будет, вместо него охапка гнилой соломы. Я достаточно ясно выразилась, Ваши Светлости? И если я, через два месяца не получу мои деньги, то тогда буду решать, кого из вас продать туркам на галеры. Им постоянно нужны гребцы. Сначала одного, потом второго. Георга могут купить для гарема, он более молодой. Яйца ему обрежут, будет евнухом подрабатывать.
– Что? – Богуслав даже задохнулся от моего спича. – Да как ты… – Он не договорил, остро заточенный стальной клинок сабли упёрся ему в горло. Это Божен мгновенно среагировал. Палатин стоял и равнодушно смотрел Богуславу в глаза.
– Прежде, чем что-то сказать Матушке-Государыне, хорошо подумай, Герцог. – Спокойно произнёс он.
– Молодец, Божен. Вовремя ты. А то Его Светлость сейчас бы наговорил на три четвертования, два колесования и пять расстрелов.
А вот Георгу в затылок упёрся ствол пистоля. Это уже Илья готов был спустить курок. Наверное, Божен сильно прижал клинок к горлу герцога, что у него побежала из-под сабли по шее струйка крови. Богуслав побледнел. Я покачала головой.
– Эх, Ваши Светлости. Не сдержаны вы. В этом случае я ещё посчитаю и сколько я потратила на вас еды, вина, за всё время вашего здесь присутствия. И добавлю к той сумме. И Богуслав, правильно тебе мой палатин сказал, думай, прежде чем что-то сказать. – Я кивнула Божену, и он убрал саблю от горла Богуслава. Илья убрал пистоль от затылка Георга.
Богуслав приложил руку к горлу, потом посмотрел на свою ладонь. Она была в крови. Я протянула ему свой платок.
– Прижми, Богуслав к ранке. Платок можешь оставить себе.
– Ваше Величество, простите. Но, Вы же не поступите так с нами?
– Почему не поступлю?
– Мы из высшей аристократии. Разве можно так обращаться с представителями одного из древних европейских родов?
– Серьёзно? Вы думаете, что нельзя так обходится с аристократами? Поверь, Богуслав, очень даже можно. И я не первая буду в этом случае и до меня с такими вот аристократами поступали гораздо хуже европейские короли и не только они. А насчёт древности, так это не тебе мне говорить. Кто были твои предки, Богуслав? Вожди полудиких племён лет шестьсот назад? Которые потом присвоили себе княжеские титулы, а после их потомки стали герцогами? Полностью онемечились, забыв свои славянские корни. Хорошо хоть ещё помните славянские имена. И то на тебе, скорее всего и славянские имена закончатся. А когда-то твои предки смотрели вверх и видели там небо славян. А вы, Гриффичи, предали своих предков, которые резали тех же крестоносцев, как скот. Предали за подачки от тех же германцев. За титулы герцогов. Скажи Богуслав, а ты видел хоть раз небо славян? Нет, не видел. Ты даже уже не понимаешь, что это такое. Знаешь, есть такая песня, я тебе отрывок спою. Может сидя там внизу, ты что-нибудь и поймёшь:
А за бугром куют топоры,
Буйные головы сечь.
Но инородцам кольчугой звенит славянская речь.
И от перелеска до звёзд
Высится белая рать.
Здесь, на родной стороне, нам помирать.
Нас точит семя орды,
Нас гнёт ярмо басурман,
Но в наших венах кипит небо славян!
И от Чудских берегов
До ледяной Колымы
Всё это наша земля, всё это мы!
– Вы, когда-то бывшие лютичами и бодричами, забыли своё небо славян. А мы помним его. Синее, синее, с алой зарёй, словно пролитая кровь, это небо.
– Но, Королева, ты же византийка? – Спросил Богуслав, прижимая мой платок к ране на своём горле.
– Да, я византийка. И тогда, когда твои предки ещё бегали здесь в непроходимых лесах одетые только лишь в шкуры, мои предки уже были Цезарями. Но по материнской линии я славянка. И я горжусь этим. Богдан, Божен, Илья и Айно. Уведите Их Светлости в их новые апартаменты. И дайте им бумагу и прочие принадлежности для письма. Выполнять!
Ксения, слушая меня, скривилась презрительно ещё больше, глядя на обоих герцогов. И провожала их такими же глазами полными презрения.
Когда Грифичей-Грейфов увели. Я подошла к столу и села за него.
– Ладно, с этими на время разобрались.
– Матушка, а если они не заплатят, что ты с ними сделаешь? – Спросила меня Агнеша.
– Продам на галеры туркам, как и обещала. Я всегда держу своё слово.
– Но они и правда, очень высокородные.
– Да мне наплевать какие они высокородные. Здесь таких высокородных, как блох на шелудивом псе. Куда не плюнь, везде высокородные. К тому же Грейфы мои враги. А как поступают с врагами, Агнеша? Правильно, врага уничтожают. Ибо если ты не уничтожишь его сейчас, завтра он убьёт тебя. Запомни это правило, Агнеша. Но ладно. Так, Никиша, приведи мне сюда Анну Радзивилл.
Вскоре Анна предстала передо мной. Это уже была не та склочная, полная амбиций женщина. Она несколько раз сидела у меня в каземате, на хлебе и воде. Потом сама убирала отведённые ей и её детям комнаты. Их было две, небольшие. И дети ей помогали в уборке. Хотя кормила я их не плохо. По крайней мере её детей, особенно, когда их мамаша загорала в темнице.
– Ну здравствуй, Анна.
– Здравствуйте Ваше Величество.
– Ну вот видишь, как славно. Всё же ты признала, что я Королева.
– Я давно это уже признала и не питаю надежд на трон Ливонии.
– Конечно, не питаешь. Тем более, что ни ты, ни твои отпрыски, пусть даже они и Пясты в тнадцатом поколении, не имеете на мой трон никаких прав. Я чего тебя вызвала? Ты когда со мной расплатишься?
– Помилуйте, Ваше Величество. Это очень большая сумма.
– Ну начинается утро в деревне. Мне может тебя опять в подвал к крысам отправить?
– Не надо в подвал, Ваше Величество. Прошу. Деньги собирают. Уже почти собрали… Но только на одного сына.
– Что значит на одного сына? А на второго?
– На второго нет. Там уже всё заложили, что можно. Даже мои семейные драгоценности.
– Попроси своих родственничков, Радзивиллов. Они одни из самых богатых магнатов Великого Княжества Литовского и Королевства Польского.
– Я обращалась. Но увы. Дали только десять тысяч злотых и всё.
– Ну и жлобье же вы, Радзивиллы. Та ещё семейка поганая. Ладно. Один, значит один. Второго я отдам в Корпус, где ему привьют истинный прусский дух, наполовину с русским мужеством и несгибаемостью. Гремучая смесь получится. И станет маленький Пяст преданным Зольдатом Ливонской Короны! И если ему суждено будет погибнуть в бою, я уверена, он умрет со словами на устах: «Да здравствует Королева!» Это я про себя. Что же, тоже не плохо. Я жду деньги ровно месяц, Анна. Потом пеняй на себя. Иди.
Когда Анна вышла, велела Никифору привести мне графа Рюгенского. Родственничка Грифичей. Спустя некоторое время Путбус стоял передо мной.
– Ну здравствуй, граф Рюгенский.
– Простите, Ваше Величество, но я не граф, а князь Рюгенский и граф Померании.
– Правда? Ну ничего. Подумаешь, ошиблась в титуловании. Ты же не в обиде на меня, Князь?
– Нет, Ваше Величество. – Ответил Йенсен фон Путбус. При этом он косился на Ксению. Та стояла возле камина. Мундир был расстёгнут и видна была её белая рубашка. Она одной рукой, согнув её в локте упиралась в левую стенку камина, а вторую положила себе на пояс, на бедро, чуть изогнувшись. Ксюша тоже смотрела на графа Померанского и ехидно улыбалась. Оба помнили про огнестрельную рану на ноге графа.
– Ну что же, раз мы разобрались с титулами, перейдём к следующему вопросу и к сути нашей беседы. Я тебе, Граф, назвала сумму выкупа.
– Ваше Величество, это неподъёмная сумма для меня.
– Один миллион флоринов золотом, это неподъёмная сумма? Да вы смеётесь все надо мной? А ещё относите себя к высшей аристократии. А сами, оказывается, конченные голодранцы!
– Я не голодранец, Ваше Величество.
– Тогда заплати мне. Иначе Ейнсен фон Путбус, ты сгниёшь у меня в самой тёмной и омерзительной камере моих казематов.
– Ваше Величество, но один миллион, причём золотом, это гигантская сумма.
– Хорошо. Тебе принадлежат владения на острове Рюген? Так ведь?
– Да, Ваше Величество.
– Тогда давай так. В счёт этой суммы, не всей, а скажем за двести тысяч флоринов золотом, ты уступаешь мне эти владения. Остальное отдашь наличными.
– Как за двести тысяч? И я останусь должен ещё восемьсот?
– Да ты Йенсен молодец. Понимаешь в математике. Уважаю.
– Но Ваше Величество!
– Что опять не так? Я тебе, граф, предложила выход из создавшейся ситуации. Поверь, это очень хорошая сделка.
– Но Ваше Величество! Восемьсот тысяч долга?!!! – У Путбуса глаза готовились вылезти на лоб.
– А что ты так удивляешься? Вон твои родичи Гроифичи, которые ещё и Грейфы, вообще должны мне два миллиона. По миллиону за тело. И ничего. Правда тоже плакались тут. Кстати, ты же граф Померанский, значит земли есть и в Померании. Заложи их ломбардским банкирам. В чём проблема? Или ты домой возвращаться не хочешь? Понравилось у меня? Зря, Йенсен. Не советую тебе испытывать моё терпение. Оно у меня, конечно, ангельское, как у агнца, но не до такой же степени. Совесть мужчина имейте, так издеваться над бедной женщиной.
– Это кто бедная? Вы, Ваше Величество? – Путбус чуть на задницу не сел.
– Конечно, бедная. Видишь, по грошику с должников своих денюшки выбиваю. Мне сиротские приюты строить, больницы и госпитали. Новые крепостные бастионы ладить на границе с Литвой и с Империей. Солдатам и матросам своим жалование выплачивать, а вы тут мне пляски с бубнами устраиваете. Что ты, что твои родственнички, что Радзивиллы. Безобразие.
– Но Ваше Величество. Давайте хотя бы за пятьсот тысяч мои земли на Рюгене.
– Йенсен, ты меня за кого принимаешь? Пятьсот тысяч за кучу камней?
– Там далеко не камни, Ваше Величество.
– Всё равно. Пятьсот тысяч, полмиллиона непонятно за что. Короче, моё последнее слово, триста тысяч. И торг не уместен. Я не торговка и мы не на базаре и торжище! Согласен? Если да, тогда давай, подписывай. – Я вытащила из выдвижного ящика стола договор уступки прав собственности на владения Путбусов на Рюгене. – Не беспокойся, здесь всё уже посчитано.
– Ваше Величество⁈ – Взвыл граф. Я вздохнула тяжко. Убрала документ назад в ящик.
– Ну нет, так нет. А то ещё скажешь, чтьо я заставила тебя под страхом смерти. Свободен, Йенсен фон Путбус. С этого дня твой рацион питания сокращается втрое. И ты переезжаешь в новые номера. По соседству со своими родственниками. Можете там даже перестукиваться через стенку. Разрешаю. Богдан, Илья, – они уже вернулись, – увидите графа Померанского в камеру по соседству с Грейфами.
– Ваше Величество, не надо сокращать мне, как Вы сказали, рацион питания. Хорошо, я согласен, на триста тысяч.
Я вновь вытащила купчую. Йенсен подписал, чуть не плача.
– Граф, не забудь печать поставить. У тебя же твой фамильный перстень, что на указательном пальце правой руки заменяет печать, так ведь? Так. Видишь, у тебя даже перстень не отобрали. Цени это. – Граф поставил печать. После чего и я расписалась. Поставила свою королевскую печать. Помахала документом, чтобы чернила быстрее высохли. Полюбовалась им. – Молодец, граф. С тобой приятно иметь дело. Ты человек слова и дела. Сказал, сделал. Уважаю. Не то что некоторые. Итак, Йенсен, за тобой остался долг в семьсот тысяч. Можешь идти. Если тебе нужна будет бумага и писчие принадлежности скажешь своим конвоирам… Вернее своей охране. Тебе всё принесут.
– Но, Ваше Величество, семьсот тысяч!!!
– Йенсен, друг мой, давай не будем портить такой замечательный, во всех отношениях, день. Да, сделку надо обмыть обязательно. Я распоряжусь, тебе принесут самого лучшего вина, прожаренного мяса с кровью на закуску, фруктов и какой-нибудь выпечки. Приятного аппетита, граф! Мальчики проводите графа в его покои. И пусть туда принесут вина и всего того, что я пообещала.
Палатины за руки вывели Путбуса. Я с довольной физиономией смотрела на документ. Даже станцевать захотелось.
– Матушка, а что это он подписал? – Спросила меня Паула.
– Один очень интересный документ. Договор о уступки прав собственности на владения на острове Рюген.
– И кому отошли права собственности на этот остров?
– Ливонской Короне в моём лице.
– Матушка, а зачем тебе этот остров? – Этот вопрос задала уже Саша Ходкевич.
– А этот остров очень хорошее место для постройки там базы для моего военного флота. Я под контролем буду держать все балтийское побережье и часть побережья Немецкого моря. Богдаша, позови мне Филиппа Вельзера, моего главного финансиста, казначея и банкира в одном лице.
Зайдя ко мне в кабинет, Филипп поздоровался со мной: – Ваше Величество! – Поклонился. Потом поздоровался с фрейлинами. – Миледи!
– Филипп, подойди ко мне. – Он подошёл. – Почитай. – Указала ему на купчую. Прочитав, у него округлились глаза.
– Ваше Величество? Это купчая на владения на Рюгене?
– Да.
– Настоящая? Поверить не могу. И Путбусы согласились?
– Ты меня за кого принимаешь? Конечно, настоящая.
– Простите, Ваше Величество. Вот только навряд ли Король Кристиан согласится с этим.
– Согласится. Встанем эскадрой на рейде Копенгагена и начнём бомбардировку. И будем обстреливать город до тех пор, пока не согласится. Ибо то, что принадлежит мне, это принадлежит мне и никому больше. А своё я у кого угодно из глотки выгрызу. Ну это ладно. Оставим пока. Я что тебя позвала, дорогой мой. Отправь своих людей в Княжество Мазовия. Пусть они проверят, насколько там всё заложено банкирам, для выкупа Анны и её двух сыновей.
– А чего узнавать? Я и так знаю. Там и правда все, что можно заложено банкирам. Даже семейные драгоценности Пястов и Анны Радзивилл заложены. И навряд ли она их выкупит назад. Денег там нет. Всё что собрали, готовят отправить сюда, в Венден.
– Даже так? Понятно. Ладно, ждём выкуп. Да, тогда отправь своих людей в Померанию. На сколько там готовятся к выкупу Грифичей. А то у меня появляются смутные подозрения, что родственники хотят слить Богуслава с сыночком.
На следующий день я поехала в Ригу, а потом планировала направится в Ревель. Инспектировала, ход строительства галеонов. Было уже тепло. Снег давно сошёл. В Риге из крытых эллингов уже вытащили готовые корпуса моих суперкораблей. Спустили их на воду и на воде уже устанавливали мачты. Мы с Пандольфо посчитали. Оказалось, что несмотря на то, что галеоны были больше каракк, но выходили они мне дешевле. Я даже удивилась. Стала подозревать халтуру. Но нет. Пандольфо заверил меня, что все работы он контролировал сам лично. Смотрела, как устанавливали мачты. Мои галеоны, оба были систер-шипами. Имели по четыре мачты и четыре палубы. Число орудий достигало ста стволов. И ни каких то там кулеврин или дробовиков, а полноценных орудий, карронад и морские «единороги». Морские «единороги» имели более крупный калибр, чем у полевых и более длинный ствол. Их я планировала установить на нижней палубе, ближе к ватерлинии. А карронады на более верхней. Под них и делались порты в бортах, такие же, которые я опробовала на своих карвеллах и каракках. Порты для орудий в Европе ещё не делали. Это было ноу-хау. Этим самым я увеличивала остойчивость кораблей. И ещё. Всё же я решилась, и литейщики стали лить орудия из стали. Вес орудий резко полегчал. Так как стенки канала ствола можно было делать тоньше, чем у бронзовых и чугунных. Это сильно сказалось на весе орудия. Но имелись и минусы. Пушки стали более подвержены коррозии. Тем более на море с его солёной водой. Но я всё же рискнула. А ещё повелела установить на каждом галеоне по две мортиры. Они были легче, чем наземные монстры, но стреляли тоже разрывными бомбами. Ещё в прошлом году, как-то разговаривали с Еленой и она сказала, что где-то читала про морской прибор, изобретённый толи в ХVI, толи в ХVII веке, с помощью которого вычислялся угол наводки орудия, квадрант. Был он довольно прост, в виде угольника с отвесом и дугой. Вот такие квадранты и стояли на лафетах моих орудий. Но если карронады не имели цапф на станках, то «единороги» были закреплены на лафетах с четырьмя маленькими колёсиками. И все орудия имели вингранд с площадкой для установки квадранта. Вингранд так же имел сквозное отверстие, так называемое винграндное ухо, в которое пропускался брюк, толстая верёвка вант-тросс, для задержки орудия во время отката при выстреле. Своего рода дедушка артиллерийского накатника.
Сама облазила оба корпуса. Осталась довольная. Даже закатила пир в резиденции рижского Архиепископа. Потом ездила в Ревель. Здесь достраивались ещё две каракки, систер-шипы «Святой Елены Константинопольской» и «Георгия Победоносца», так же ещё одна каравелла сестра-близнец «Авангарда», Луизы' и «Ассоль». Работы шли ударными темпами, фактически двадцать четыре на семь. Ночью – при свете факелов. Всё же не зря я выпросила у Василия лес. Причём не на корню, а уже заготовленный. Сваленный зимой, года два-три назад. Дуб, бук, ясень и сосна. Платила за всё серебром. Лес везли из Руси в Ливонию постоянно. Да и в самой Ливонии его пока что ещё хватало.
В середине апреля из Лондона пришло сообщение. Английский флот покинул берега туманного Альбиона и взял курс на Балтику. Мои галеоны уже качались на воде. Шли последние работы по установке такелажа и артиллерийских орудий. Я успела. Пусть через дикое напряжение всех кто имел отношение к постройке моего флота – от возниц, перевозивших лес, плотников-корабелов, поставщиков канатов и прочего такелажа, до контр-адмирала, лично следившего за постройкой, но мы успели. Я очень волновалась, как галеоны поведут себя на воде? Как будут держать волну? Не перевернуться ли? Особенно, после полного бортового залпа. И ещё куча вопросов. Всё же для этого времени, это были совершенно новые корабли. Более продвинутые, чем все предыдущие. Но, наверное, Богородица на самом деле благоволила мне. Оба галеона имели хорошую остойчивость. Прекрасный ход и манёвренность. Просто красавцы. Ну а про бортовой залп я вообще молчу. Я видела с каким восхищением смотрели люди на эти корабли. Искренне радовались. И мужчины, и женщины, и особенно дети, бегавшие в порт полюбоваться ими. Я сама улыбалась, глядя на этих титанов. Ну что же, Генрих Аглицкий, я готова и я тебя жду. Час истинны всё ближе! Это сколько же мне с англосакса содрать денег? Господи, главное не продешевить…
