Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 102 страниц)

Слушая перебранку среди своих фрейлин, улыбалась. Ладно, хочет тату, получит. Вот только татуировщиков я в Москве не нашла. Нормальных таких. Был один, из Китая. Да только она предлагал жёсткий способ, начать вырезать на коже княжон рисунки, а потом втирать им разные красители. Меня это не устроило. Резать кожу своих девочек я не собиралась. Айтан предложила почти такое же. Было в Персии такое искусство. Но я тоже отказалась. Мы пойдём другим путём!

– Ксюша, хорошо, раз ты решила, так и сделаем. Только мне надо приготовится. Подождёшь ещё немного?

– Да, Матушка.

На следующий день собрался ландтаг, парламент Ливонского королевства. Собрались в большой зале Венденского дворца, который сами ливонцы стали называть Александровским, лучшие люди королевства – графы, бароны, епископы-князья. Представители городов Ливонии из числа богатейших купцов и горожан. Так же присутствовали депутаты от сельских общин, которых избирали в ландтаг по округам. Конечно, это были наиболее зажиточные и богатые крестьяне. Это я приняла такой закон. Интересно было наблюдать, как высокородные посматривали с высока на крестьян, да и на городских старшин и купцов. Но дворянство молчало. Не противились. Ничего, привыкнут.

Перед тем, как я вошла в зал, герольд возвестил о моём появлении. Двери зала распахнулись. Я была в королевском платье. В мантии из красного бархата, подбитой горностаевым мехом. На мантии были вышиты герб Ливонии и двуглавый орёл, родовой герб Комниных. На моей голове была большая королевская корона, усыпанная бриллиантами. Фактически я воспроизвела на 200 лет раньше большую императорскую корону Российской империи. Корону изготовили одни из самых известных ювелиров Европы – немец Ганс фон Ройтлинген, придворный ювелир императора Максимилиана и итальянец Франческо Франча, художник, ювелир, золотых дел мастер, скульптор. Они приехали в Венден по моему приглашению, когда я закончила первую Литовскую компанию. Оба мастера приехали со своими помощниками, подмастерьями. А Франческо привез ещё и двух своих сыновей. Я нарисовала им эскиз будущей большой королевской короны. Объяснила, что я хочу. Оба ювелира смотрели на меня удивлённо. Такого они ещё ни разу не делали. Так же я предоставила им алмазы. Достаточно, чтобы украсить, сделанными из них бриллиантами корону. Мало того, я даже объяснила и нарисовала эскиз, какие именно я хочу видеть бриллианты, которыми будут украшать корону. Для получения таких бриллиантов нужна была совершенно новая форма огранки. Чего так же ещё в Европе не делали, а начнут гранить только минимум лет сто-сто пятьдесят спустя.

В своё время я как-то читала, что 17 век назовут веком бриллиантов, так как именно тогда начнут применять новаторские методы огранки алмазов. 16 же век, это был веком золота и изделий из него. Но, похоже, я и здесь сдвинула время вперёд. Как бы 16 век не назвали в будущем веком бриллиантов. Оба ювелира, очень заинтересовались моими эскизами. Расматривали их, потом начали обсуждать. Крутили рисунки так и эдак.

– Господа, – обратилась я к ним, – я понимаю, что сейчас ещё так алмазы, да и остальные драгоценные камни, в Европе не гранят. Но вы должны придумать как лучше сделать. И изобрести эти новые техники огранки. В средствах и ресурсах я вас не ограничиваю. Дерзайте. И если справитесь, тогда вы поистине великие ювелиры и художники, всей Европы.

Конечно, у меня была корона, сделанная мне специально к коронации. Но таких корон в Европе было пруд пруди, хотя и хорошо сделанная. Настоящее произведение искусства. Но я хотела другую. Такую, которой короновались русские императоры и императрицы. И они мне её сделали. Как раз к моему возвращению из Москвы. До сего дня, корону никто, кроме самих мастеров не видел. Даже их подмастерья. Помощники занимались огранкой алмазов, а вот украшали саму корону уже два мастера, и никто больше не присутствовал при этом. Это было моё требование. И ещё я строго-настрого повелела, чтобы гранили алмазы в марлевых повязках на лице. Мастера тогда удивились, зачем? Я им растолковала, как опасна алмазная пыль, если её вдыхать. Оба ювелира прониклись и строго выполняли мои рекомендации. Основу короны сделал Франческо Франча из серебра. Делать из золота было бы большой ошибкой, так как вес короны был бы неподъёмным для моей головы и шеи. Серебро легче золота практически в два раза. Именно поэтому подобные короны делались именно из серебра, а не из золота. Приехав в Венден, я первым делом прошла к ювелирам. Корона была готова. Стояла на подставке, укрытая батистовой тканью. При входе в комнату дежурили двое солдат Корпуса. В руках держали ружья с примкнутыми штыками. Мастера подвели меня к постаменту с короной. Накидку с короны снял Ганс фон Ройтлинген. Корона была великолепна. Не скажу, что точная копия большой императорской короны России, но близко к ней. К сожалению, такой большой красной шпинели, которой украшена большая императорская корона у меня не было. Поэтому в ход пошёл большой рубин, по размерам не меньше той шпинели, что в моём времени украшает Большую Императорскую корону. Этот рубин тамплиеры украли на востоке у какого-то толи султана, толи эмира, если вообще не у индийского магараджи. Так как по происхождению он был явно индийский. И даже напоминал своей формой сердце. Он так и назывался: «Сердце Востока». По крайней мере, так было написано в описи содержимого сундука, из которого его вытащили. Рубин не имел огранки, но он был отшлифован. Поэтому сам рубин огранке уже здесь не подвергался. Этого просто не нужно было.

В свете горевших в комнате свечей, бриллианты заискрились. Рубин же загорелся кровавым цветом. Корона словно светилась. Я знала, что увижу, предполагала, но тут у самой перехватило дух. Смотрела на это чудо затаив дыхание. Оба мастера так же смотрели на корону с восхищением и трепетом.

– Вы настоящие мастера, Ганс, Франческо. Я восхищена и потрясена. Это то, что я хотела. Вы совершили чудо.

– Ваше Величество, эта корона действительно, настоящее чудо. – Проговорил Ганс фон Ройтлинген, глядя заворожённо на корону. – Поверьте, даже у Императора нет такой короны.

– Подтверждаю, Ваше Величество. Ни у кого из королей и владетельных сеньоров во всей Европе нет ничего подобного. – Поддержал своего коллегу Франческо Франча. – Мы сами до сих пор с Гансом фон Ройтлинген до сих пор не можем поверить, что смогли это создать. Господи Иисуси, каким кровавым светом горит рубин. Ваше Величество, Вы не опасаетесь, что это может быть плохим предзнаменованием?

– Нет, не боюсь. В этом рубине сосредоточена кровь Комниных, моих предков, подвергнутых мученической смерти османами у стен Константинополя. Наоборот, она будет хранить меня и оберегать. А вот моим врагам она по настоящему будет предзнаменованием больших бед, если они захотят воевать со мной. – Про кровь Комниных, я, конечно, нафантазировала, по простому – наврала. Ну и что? Кто меня изобличит? Сейчас всё, что я говорю, людьми принимается на веру. Оба мастера слушая меня и гладя на рубин, крестились. Оба шептали молитвы. Про кровь Комниных я придумала с ходу, как только мне задали вопрос о рубине. И получилось не плохо. Решила развить эту тему. Очень даже символично. Я даже хищно улыбнулась, представив, как отреагируют на это мои подданные. Корону вновь накрыли и оставили под охраной солдат Корпуса. Мало того, охрану усилили. Теперь караул несли двое солдат с ружьями и двое офицеров с пистолями и палашами, которые с моей подачи всё больше заменяли мечи в Корпусе. Тем более, палаш уже появился в других странах, как оружие кавалерии. Своего рода облегчённый меч со сложной гардой. У меня палаши имели полуторную заточку. Хотя сейчас, ранние его экземпляры ещё имели двухстороннюю, как мечи. Но я посчитала это лишним. Даже полуторная была не особо нужна, но я её оставила.

После, весь вечер писала присягу, которую члены ландтага должны были принести от своего имени и имени всего народа Ливонии моему сыну. Это чтобы заранее обезопасить его право на престол в случае моей смерти и появления всяких разных проходимцев, пусть даже и высокородных, которые будут заявлять свои права на корону Ливонии. Потом написала своё завещание, на всякий случай.

И вот, готовясь представлению детей ландтагу, моему парламенту, я велела Никифору принести к себе в покои корону. Предупредила, чтобы накидку с короны не снимал. Мои сержант-дамы так же были одеты не в форму Корпуса, а в платья, копии моего и Ленкиного платьев. Все девушки нормально и даже с радостью надевали эти платья. Исключением была Лопухина Анастасия.

– Матушка-Государыня, как же можно такое надевать? Это же стыд. – Пролепетала Настя, рассматривая сшитый для неё наряд. Я как раз укладывала Агнеше волосы, фиксируя их многочисленными заколками. Удивлённо посмотрела на неё. Вообще Лопухина не была ещё сержант-дамой.

– И в чём же, Настя, стыд?

– Ну так, рукавов то нет. Руки голые. Как же перед мужчинами появляться?

Ксюша, стоявшая рядом со мной, закатила глаза.

– Наська, я тебя сейчас палкой ударю. Господи, Пресвятая Богородица, Матушка, ну зачем нам эта дура? Может отправить её назад, родителям? С ней же позора не оберёмся. Паула захихикала, как и Агнеша.

– Агнеша, сиди спокойно, а то сейчас вся твоя прическа развалится. Чего крутишься? Шило в попе? – Сказала я недовольно польской княжне.

– Прости, Матушка. – Извинилась она. Ксюша недовольно смотрела на Лопухину.

– Ксюша, почему ты меня всегда, чуть чего палкой бьёшь?

– Потому, что у тебя мозгов совсем нет. Ты нормально, через голову не понимаешь, чего от тебя Матушка наша хочет. Чему учит. А палкой получишь, начинаешь шевелится. И ленивая ты, вот и гоняю тебя. Так как Матушка мне поручила тебя обучить всему, что фрейлина Государыни должна знать и что должна делать?

Закончив с Агнешей отступила от неё. Посмотрела со всех сторон.

– Всё, Агнеша. Ох и волосы у тебя густые и непослушные. – Взглянула на персидскую княжну. – Айтан, душа моя, ты что делаешь? – Девушка была уже одета в платье, она сидела на стуле, задрав свои пышные юбки и пыталась приладить к правому бедру кобуру с пистолем. Я покачала головой. – Айтан, девочка моя, оставь пистоль. Мы идём в парламент. Оружие там тебе будет не нужно. Для собственного успокоения, можешь взять кинжал, а лучше стилет. Только спрячь его, чтобы никто не увидел. И саблю не надо брать.

Ксюша продолжала наезжать на Лопухину. Я, глядя на них, улыбнулась.

– Анастасия, то, что твои руки будут оголены, ничего страшного в этом нет. Тем более, не полностью они будут оголены, а только небольшая часть. Всё остальное будет прикрыто длинными, чуть выше локтя перчатками. Привыкай к новой моде, что при моём дворе я ввожу. В Москве, если хочешь, будешь одеваться так, как там принято. Знаешь, как говорят умные люди? В чужой монастырь со своим уставом не лезь. А ещё, в каждой избушке свои погремушки. Так что надевай то, что тебе дали. Или правда, отправлю тебя, только не в Москву, к родителям с позором, а сюда, на кухню, гусей да курей ощипывать. – Ксения злорадно усмехнулась моим словам.

– Правильно, Матушка. Этой клуше на кухне самое место.

– Не надо, Матушка-Государыня меня на кухню. – Настя чуть не плакала. Сняла с себя своё платье, юбки, оставшись в одной нательной рубашке, тоже, кстати, короткой, до колен. Хоть это носит нормально. Я, глядя на неё, кивнула ей.

– Ксюша, помоги Насте одеться. Саша, Ходкевич, иди садись, прическу тебе сделаем. – Велела литовской княжне. Та быстренько уселась передо мной на стул. Она уже была одета. Паула стояла перед зеркалом и подводила себе губы помадой, которую делала Елена в своих мастерских. В двери постучались.

– Матушка, – услышала я голос Никифора, – я корону принёс. Заходить?

– Накидку с короны не снимали? – Спросила я, расчесывая одну из прядей волос Александры.

– Нет, Матушка. Как можно? Ты же не велела.

– Вот и не снимай. Постой там за дверью. А то у нас тут кое-кто ещё не одет.

– А кто не одет, Матушка? – Тут же услышали голос Божена.

– А тебе чего знать? – Тут же спросила Фрося. Она помогала мне с укладкой волос Саши. Девушки засмеялись, все кроме Лопухиной.

– Да я просто так спросил. Мало ли, вдруг ты, Фросенька, не одета. Тогда бы я зашёл, а не Никифор. Мне то в таком разе можно.

– Нет, Божен, Фрося одета. Это у нас Лопухина ещё нагишом. – Усмехнулась Ксюша. Настя стояла перед Ксюшей без рубашки, в одних трусиках. К нижнему белью, это я их уже приучила. Девушки опять засмеялись.

– Тю, ну и что? Чего там мы не видели то? – Это уже засмеялись парни за дверью.

– Божен, это ты у кого там чего видел? – Глаза Ефросинии ревниво блеснули.

– Так это не я, Ефросиньюшка. Это Никифор говорит, что видел. А я только на тебя одну смотрю. – За дверью опять смех. Никифор послал Божена. Лопухина покраснела ещё больше.

– Ого, Наська! – Засмеялась Ксюша. – Дура дурой, а подол перед палатином задрала уже? Когда успела? Хотя на это ума много не надо.

– Ничего я не задирала, Ксюша. Врут они, бессовестные. Не слушайте их. Матушка скажи им.

– Рассказывай, Наська. То-то при виде Никифора глазки сразу в пол и краснеешь. – Продолжала терроризировать Лопухину Ксения. – Чего задёргалась? Стой спокойно. Повернись ко мне спиной, лиф тебе застегну. А то ходишь, титьками своими трясёшь, как выменем коровьим. Слава богу, что хоть трусы на тебе надеты?

– Надеты. Матушка велит без них не ходить. – Плаксиво ответила боярышня.

– Хоть здесь ты к нормальной одежде привыкаешь, а не бегаешь голозадой оборванкой. Чай не варвары какие богомерзкие. Повернись ко мне лицом. – Анастасия повернулась. Ксения смотрела на неё, уперев руки в бока. – И правда, Наська, у тебя титьки, как вымя у коровы. На себя посмотри. Тебя чего несёт? Ты толще стала. Скоро в платья свои влезать не будешь. Или ты голодная постоянно? На кухне еду подворовываешь?

– Ничего я не подворовываю. А дева должна быть дородной. Это признак достатка. Ты на себя посмотри, Ксюша. Худая такая. Ты болеешь наверное? Как дитё рожать будешь, когда Матушка замуж тебя выдаст?

– О, Господь Вседержитель. – Воскликнула Ксения. – Я не болею, и я не худая. Я стройная. А ты в натуральную корову превращаешься.

– Ксения права, Анастасия. Что-то ты пополнела. – Я внимательно смотрела на Лопухину. – Послушай, Анастасия, а не понесла ли ты случаем? Если понесла, лучше сразу скажи мне. И кто отец будущего дитя?

Все девушки уставились на Лопухину. Та даже побледнела. Отрицательно замотала головой.

– Нет, Матушка-Государыня. Я не понесла. Нет такого. Я ещё дева.

– Это хорошо. – Кивнула ей, продолжая укладывать волосы Саши Ходкевич. – Так как распутства я при своём дворе не потерплю. Вон Пауле и Фросе, понести сам Господь велел, ибо мужние жёны они. Ну а то, что ты пополнела, так я думаю, что тебе больше надо упражнений. Ты же молодая девушка. Поэтому будешь заниматься дополнительно. Ксения, это на тебе. Гимнастикой заниматься. Пресс качать. Ну а насчёт груди, так здесь Ксения не права. У тебя, Настя, классический третий размер. Многим мужчинам он очень нравится.

– Матушка, что за третий размер? – Тут же задала вопрос Паула. – А у меня какой?

– Грудь подразделяется на несколько размеров по своему объёму или вернее по обхвату. У тебя, Паула второй размер. У Агнешки, Ксении, Айтан и Саши второй размер. Это тоже хороший размер. У Насти и Фроси третий размер. У Агафьи Гордеевны четвёртый размер.

– А бывает пятый и более? – Спросила Ксения.

– Бывает. И пятый, и шестой. Это совсем большая грудь. Я бы лично не хотела такую. Тяжеловато её носить.

– Матушка, а какая у тебя? – Улыбнувшись, спросила Паула.

– У меня третий. Но у меня двое детей, девочки. Это у вас ещё грудь девичья, а у меня уже женская.

Я сделала Саше укладку. Лопухина с помощью Ксении наконец оделась.

– Ты как перчатки надеваешь? Вот клуша! – Ворчала на Настю княжна. – Эту перчатку на правую руку надевай… Вот на эту. Эта правая. А эта у тебя левая рука… Вот, а эту на левую… Ну наконец то.

– Так, девочки. Встали. Всё хорошо. Веера взяли… Настя, губы подведи… Что, не умеешь?

– Матушка-Государыня…

– Настя, тебе для чего был подарен набор косметики? Ты хоть знаешь сколько он стоит? Или ты свеклой себе щёки натирать собираешься? – Девушки на мои слова захихикали. Я посмотрела на них строго. – Вообще-то я рассчитывала, что вы научите Настю пользоваться косметикой. Это что такое? Паула, помоги боярышне. И будешь учить её пользоваться набором. Никифор, заходи.

Дверь открылась. Никифор занёс корону, укрытую накидкой. Нёс её на вытянутых руках. Велела поставить её на столик. Он осторожно поставил. Хотел выйти, но я его остановила.

– Можешь остаться. Все фрейлины мои одеты. Мантия моя готова?

– Готова, Матушка. – Ответил Никифор. В комнату зашли остальные палатины.

– Богдан. Мантию наденете мне, перед тронным залом.

– Да, Матушка. – Поклонился мне старший над палатинами.

– Боярыня Морозова, Агафья Гордеевна, где? Дети готовы?

– Готовы, Матушка. – Кивнул мне Богдан. – Боярыня ждёт, когда велишь детей привести.

– Пусть ведёт. Сейчас пойдём. – Велела ему и подошла к столику. Прежде чем убрать накидку, улыбнулась, чуть помедлив. Обвела всех присутствовавших в комнате взглядом. Все смотрели на меня в ожидании. Я сняла накидку. От дневного света, который заливал комнату через окна, корона вспыхнула. Мириады огоньков заиграли на гранях алмазов. Багровым пламенем вспыхнул рубин. По комнате пронёсся восхищенный вздох.

– Пресвятая Богородица! Чудо какое! – Выдохнула Ксения и перекрестилась. Все остальные смотрели на корону заворожённо.

– Это какое же богатство то! – Произнесла Настя Лопухина.

Я взяла в руки корону. Надела её на голову. Прошлась по комнате.

– Ксения, подойди ко мне. Возьми две моих заколки с изумрудами, вон из той шкатулки. Закрепи мне корону заколками вот здесь и здесь. – Указала, где именно закрепить. Ксения, глядя с благоговением на корону, закрепила её на моей голове. Я посмотрела в зеркало. Всё было идеально. Взглянула на палатинов. – Что стоим, юноши, рты разинув?

– Матушка, что это? – Задал вопрос Богдан.

– Это, Богдаша, Большая Королевская корона. Более полугода её изготавливали двое величайших ювелиров Европы со своими помощниками. Как раз к этому дню.

– А другая корона?

– А другая корона лежит в Королевской сокровищнице. Её я буду надевать, когда буду выезжать куда-либо. А эта корона не должна покидать замок. Она должна находится всегда здесь. Она для таких вот больших и значимых церемоний. Что я сегодня намерена сделать, Богдан?

– Представить лучшим людям королевства наследника престола.

– Молодец. Это очень значимое событие для народа Ливонии.

В этот момент в комнату зашла боярыня Морозова. На руках несла Дашу. Рядом с ней шли Вячеслав и Андрей. Зайдя в комнату она замерла. Её глаза, буквально полезли из орбит.

– Батюшки-светы! Пресвятая Богородица! – Она даже рот ладошкой прикрыла. Смотрела на корону во все глаза. Я улыбнулась. Мальчишки так же смотрели на меня удивлённо. Дашенька, сидя у боярыни на руках, протянула ко мне ручки. Я подошла и взяла её. Она, сидя уже у меня на руках указала пальчиком на корону. В глазах был по-детски наивный вопрос. Поцеловала её.

– Нравится, доча? – Улыбаясь, спросила её. Она кивнула.

– Мама, а что это у тебя? – Спросил Славка.

– А это, сынок, Большая Королевская корона. Когда придёт время, она перейдёт к тебе, по наследству, когда ты станешь Королём Ливонии. А сейчас её будет иногда надевать твоя мама.

– Касиво! – Произнёс Андрейка, глотая букву «Р».

– Я знаю, мой хороший. – Погладила его по голове. Вячеслав и Андрей были одеты в форму кадетов Корпуса. Дарья в красивом платье, полностью копирующем моё платье. На голове у неё закреплена небольшая диадема с бриллиантами, тоже сделанная Гансом и Франческо.

Оглядела своих фрейлин. Девушки выстроились в одну шеренгу. Их видом осталась довольная. Красотки. Из моих фрейлин мантилья была только на голове у Айтан, а так же её лицо было скрыто шёлковой вуалью до самых глаз. У остальных моих фрейлин никаких накидок, платков и прочего не было. У них у всех были красиво уложены волосы, которые украшали драгоценные и полудрагоценные камни – изумруды, топазы, хризолиты, сапфиры, аметисты, опалы. И сверху голову каждой из них украшали диадемы с драгоценными камнями – рубинами. Я сразу хотела показать статус своих фрейлин. Тем более, девочки уже ни один раз доказали мне свою преданность. Вообще в начале 16 века европейская мода стала сильно меняться. В прошлое уходили и почти ушла обувь с длинными вытянутыми носками, которая царила в Европе столетиями. Уходили в прошлое мужские костюмы и женские, которые главенствовали до этого. Испания, после завершения Реконкисты и открывшая Европе Новый Свет, входила в зенит своей славы, стала одной из законодательниц мод. Вот только мода эта была не совсем нормальная. Как мужские костюмы, так и женские были довольно неудобные. Стесняли человека в движении. Особенно меня убивали железные корсеты, юбки с железными каркасами и самое главное, это то, что женщины, под влиянием Церкви, стали ужимать свою грудь. Молодые женщины и девушки перетягивали свою грудь, чтобы сделать её плоской. Так якобы меньше будут вводить мужчин в искушение. На мой взгляд, это полный бред. Я такого при своём дворе терпеть не собиралась. Наоборот, я хотела подчеркнуть женственность и красоту своих фрейлин. Ну, а глядя на моих девочек, очень надеялась, что остальные мои подданные из числа женщин, переймут эту моду. Мои платья, хоть у них и были пышные юбки, но без железных корсетов. Как сделать юбку пышной без железного каркаса, я знала. Всё же мода пятидесятых и шестидесятых годов двадцатого века, это очень сильный аргумент. А уж перетягивать себе грудь, это вообще ни в какие ворота не лезет. А особенно у девочек, у которых грудь только начинает формироваться. Достаточно посмотреть на картину Санчеса Коэльо, на которой изображены две испанские принцессы – инфанты Изабелла Клара Евгения и Катарина Михаэла. Обе девочки периода полового созревания плоские, как доски с перетянутыми грудями. Ужас! Наоборот, я хотела показать эти достоинства своих девчонок. Да и у меня самой третий размер, что мужу моему очень нравилось. Он был от моей груди в восторге. А я буду её прятать? На хрен их всех. Нет, я не делала платья, где женские груди чуть ли не выпрыгивали из лифа. Всё было пристойно, но при этом и притягивало к женской груди взгляд. И ещё я сразу отказалась от воротников, как у Арлекина или как они ещё назывались – воротник-колесо. А они сейчас очень сильно входили в моду среди европейской аристократии. Но лично мне такого счастья на фиг не надо было. Я буду формировать свою моду. Главные центры европейской моды 16 века где находились? Кто-то скажет Франция и ошибётся. Французская мода не была в 16 веке популярна. Центрами европейской моды 16 века были Испания, Италия и Германия, вернее немецкие княжества. И я решила сделать Ливонию ещё одним центром моды. И была уверена, что в этом деле я обставлю всех остальных. Увы, но в Москве я такого себе позволить не могла. Там свои каноны и требования. Достаточно посмотреть на моих фрейлин. Возьмём Паулу, итальянку, Агнешу, польскую княжну, Сашу Ходкевич, литовскую княжну. Эти были легки на подъём. Все мои нововведения в моде принимали легко и на ура. А вот Настя Лопухина все меряла именно московскими понятиями о красоте и моде. Полный трындец. Исключение Ксюша Остожская. Эта девочка выбивалась из всех шаблонов и стереотипов. Она жадно впитывала всё, что исходило от меня и Ленки. Особенно в плане поведения и одежды. Даже пошла дальше итальянки, польки и литовки, в плане татуировок. Айтан стояла в стороне. Всё же она мусульманка. И я не собиралась ломать её через колено. Даже то, что она надела платье, как у меня, это значило многое. А вообще Айтан очень красивая девочка. Я всегда любовалась ей. Этакая восточная жемчужина, цветок, красивый и притягательный.

– Так, девочки мои. – Перевела взгляд на палатинов. – Юноши? Вы готовы к выходу?

– Готовы, Матушка. – Ответил мне Богдан.

– Готовы, Матушка. – Ответила за всех Ксюша. Посмотрела на боярыню Морозову.

– Тётушка. Вы как?

– Готова, Саша… Господи, красота то какая! – Она продолжала смотреть на мою корону. Я улыбнулась и кивнула.

– Тогда пошли. Богдан, мантию наденете на меня перед выходом в зал. Девушки, вы встаёте по три с каждой стороны от меня и берёте мантию. Несёте её за мной. Тётушка, ты идёшь с мальчиками. С Вячеславом и Андрейкой. Дашу я понесу сама. Богдан, ты и ещё один из палатинов несёте мой скипетр и державу. Отдадите их мне, когда я сяду на престол. Никифор, ты возьмёшь вот этот свиток. Это присяга членов ландтага на верность моему сыну, как наследнику престола. И второй свиток, это моё завещание. Отдашь его мне, когда я его потребую. Всем, всё понятно?

– Матушка, а завещание то зачем? – Спросил встревожено Богдан.

– Это на всякий случай. Мало ли что может произойти. Но беспокойтесь. Умирать в ближайшее время и в более отдалённое, я не собираюсь. Но ко всему надо быть готовым.

– Понятно, Матушка. – Ответил за всех Богдан. Я взглянула на боярыню Морозову. Она тоже кивнула.

– Тогда выходим. А то там уже ландтаг заждался и другие высокие гости.

Я вышла из комнаты и, держа на руках Великую Княжну прошла к тронной зале, сиречь, к Александровскому залу. Остановилась. На меня тут же палатины накинули мантию. Богдан сам завязал повязки мантии на моей груди. Палатины отступили назад. Герольд, который должен был объявлять о моём появлении завис, глядя на корону. Мы так и стояли. Я в королевском платье, в короне и в мантии. Мои фрейлины, держащие мою мантию, палатины, стоящие по обе стороны от меня и боярыня с мальчишками. Я смотрела на герольда.

– Чего застыл, словно яйца отморозил? – Спросила герольда. – Объявляй!

Он словно очнулся.

– Простите, Ваше Величество. – Засуетился. Взял свою церемониальную палку и, открыв дверь, шагнул в зал полный народа.

– Её Королевское Величество, Королева Ливонии, Александра Комнина-Нибелунг. – Прокричал он. После продолжил: – Его Королевское Высочество, принц Ливонии, Вячеслав Комнин-Вяземский. Её Высочество Принцесса Московская, Дарья Рюриковна. Его Светлость, Князь Полоцкий Андрей Комнин-Вяземский. И фрейлины Её Величества.

Двери зала были открыты. Я зашла в зал. Остановилась на несколько мгновений, давая себя рассмотреть. По залу пронёсся вздох. Я двинулась к трону. Девушки несли мою длинную мантию. За ними шла боярыня Морозова и вела за руки Вячеслава и Андрея. И процессию замыкали палатины. Из них двое – Богдан нёс скипетр, а Божен – державу. Они шли первыми, остальные за ними. Находившиеся в зале, сделали церемониальный поклон и так и застыли.

Я подошла к трону. Повернулась через левое плечо, спиной к трону. Девушки стали смещаться вслед за мной, занося мантию. Обошли трон с тыла, перенеся мантию над спинкой трона. Я стояла ждала. Потом подстелили мантию под мою спину и под мой зад. Я села. Остальной шлейф мантии сложили на ступеньках возвышения, где стоял трон, слева от него. После чего, встали позади трона, взяв его в полукольцо. Здесь же с правой стороны от трона уже стоял Ульрих фон Дениц, с двуручным Государственным мечом. Он был хранитель этого меча.

Я посадила Дашу себе на колени. Сама приняла от Богдана с Боженом скипетр и державу. Палатины тоже встали позади трона, охватывая полукругом и моих фрейлин. Все замерли. Я оглядела зал и присутствующих на нём. Кроме членов ландтага, здесь находились послы и представители иностранных государств. А так же герцог Ульрих Вюртембергский, прибывший со мной из Москвы. Вообще герцог постепенно становился частью моего двора. У него в Венденском замке, расширенном и перестроенном за время моего правления, имелись даже свои собственные апартаменты. Это я их ему подарила. Так же здесь присутствовал и Георг Альбертин, Герцог Саксонии и Маркграф Мейсена. Хитрый имперский лис был тут, как тут. Я улыбнулась ему. Он это увидел и ещё ниже согнулся в поклоне.

– Господа! – Громко произнесла я. Все выпрямились. – Сегодня и здесь, в присутствии членов парламента Ливонии, ландтага, я хочу представить вам своего наследника, принца Вячеслава. – Дети стояли по правую сторону от меня. С ними была боярыня Морозова. Было видно, что она сильно волнуется. Вся побледнела. Но держалась. – Вячеслав, сделай шаг вперёд. – Велела я сыну. Славка посмотрел на меня, как и Андрейка. Я кивнула сыну. – Сделай шаг вперёд. – Он сделал шаг. Смотрел на присутствующих. – Это мой сын и наследник престола. – Все, кто находился в зале вновь сделали церемониальный поклон. Я продолжила. – Члены ландтага, как представители народа Ливонии, всех его сословий должны принести присягу моему сыну в верности. В том, что вы поддержите моего сына, в случае моей смерти, в его праве на престол Ливонского Королевства. Никифор, свиток с присягой передай Канцлеру.

Канцлер и Ландмаршал Королевства Иоганн Платер взял из рук моего палатина свиток. Развернул его. Стал молча читать. Прочитав, посмотрел на меня.

– Ваше Величество?

– Канцлер, ты начнёшь читать присягу вслух. Остальные члены ландтага будут повторять её за тобой. После того, как присяга будет принесена, все члены ландтага поставят в конце свитка свои подписи. Тот, кто не умеет писать, поставить отпечаток своего большого пальца правой руки. У каждого человека на пальцах имеется так называемый папиллярный узор. Посмотрите сами у себя. Так вот, у каждого человека этот узор индивидуален и второго такого нет ни у кого больше. Итак, Канцлер, начинайте. Не члены ландтага, а такие здесь есть, присягу не приносят.

Канцлер начал читать, останавливаясь, чтобы дать сказать за ним слова присяги всем остальным. Я внимательно оглядывала присутствующих. Все, за исключением гостей, а так же церковников повторяли клятву. Очень хорошо. Когда Иоганн Платер закончил и произнесли последние слова присяги члены парламента. Я спросила, обращаясь к священнослужителям, Архиепископу Рижскому, епископам Ревеля, Курземе, Эзель-Викского, Дерптского и Венденского:

– Ваше Высокопреосвященство, Ваши Преосвященства. Римско-католическая Церковь в вашем лице признаёт право моего сына, Вячеслава Комнина-Вяземского на престол Ливонского Королевства?

Архиепископ Рижский, Яспер Линде слегка поклонился:

– Признаёт, Ваше Величество. – Ответил он за всех. В ответ я тоже чуть склонила голову. Взглянула на Архиепископа Ливонии от Русской Православной Церкви.

– Владыко, а Русская Православная Церковь в твоём лице, признаёт право моего сына на престол Ливонского Королевства? – Задала вопрос Архиепископу Митрофану. До возведения в сан архиепископа, был епископом Коломенским. Но с учреждением Ливонской епархии был назначен ко мне в Венден, с повышением в сане.