Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 102 страниц)
Он взмахом меча прорубает дорогу.
Он русский витязь, а это так много.
Спасает инфанту и мать королеву.
О нём в Португалии сложат легенды.
Zay…
Пикардия. Французское Королевство. Первая половина июля 1516 года от Рождества Христова.
На границе Пикардии и графства Артуа нам выделили сопровождающего, который должен был сопроводить нас до замка Блуа, резиденции французских королей, покойного ныне Людовика ХII и ныне правящего Франциска I. Версаля ещё не было в помине. Мы ехали по древней римской дороге, что упрощало нам путь. Главное, не было пыли, которую вынуждены были бы неизбежно глотать те, кто ехал после первых рядов нашей колонны. И Фрося бы тоже её глотала, так как ехала в карете в середине стоя моих кирасир. Вокруг были ухоженные поля, которые сменялись рощами, потом луга, вновь возделываемые поля. В какой-то момент, с левой стороны от дороги пошёл лес. Настоящий лес. Густой и дремучий. В Европе начала 16 века, ещё сохранялись настоящие леса. Не всё ещё вырубили под корень. Мы спокойно ехали. К лесу сразу выдвинулась группа кирасир. Они шли по самой кромке леса. Иногда заезжая в него. Охранение. Всё согласно уставу и требованиям безопасности монаршей особы, то есть меня. Впереди, по правую сторону от дороги показалось какое-то селение. Деревня. Тут их много было. Подъехав ближе, увидела даже каменную церковь. Деревня оказалась довольно большой. И даже площадь увидела возле церкви. И там куча народа, которая галдела, размахивала дубьём, граблями и косами. Я остановила коня. Остановили своих коней фрейлины и палатины. В итоге, замерла вся колона. Я продолжала рассматривать в подзорную трубу деревню. Вернее, площадь перед церковью. И то, что я видела мне нравилось всё меньше и меньше.
– Знаменосец! – Крикнула я. – Королевский штандарт вперёд. В деревню. – Знаменосец с моим личным королевским штандартом развернул коня, по направлению к деревне. – Алёша, – обратилась я к своему главному охранителю, – два десятка кирасир дай мне. Сержант-дамы и палатины двигаются со мной. Остальные ждут здесь. Приказ ясен?
– Да, Матушка-Государыня.
Два десятка кирасир отделились от колоны. Окружили меня с моими палатинами и сержант-дамами. Мы двинулись в деревню. Ульрих тоже направился со мной в деревню. Когда мы въехали на небольшую площадь перед церковью, там уже установили два столба. К одному привязали старую седую женщину в лохмотьях. Её лицо было разбито и в крови. Она практически повисла на верёвках. Ко второму столбу была привязана девчонка, лет 13 или 14. Тоже в лохмотьях. Её губы были разбиты. На лице наливался синяк. Она плакала и не произносила слов, только какие-то уканья и аканья, словно пыталась что-то сказать, но у неё ничего не получалось. Мы остановились перед плотной толпой. Я закрыла на мгновения глаза, от того, чтобы не завыть по волчьи или не скатиться на визг. Я уже знала, кого примотали верёвками к столбам. Окружавшие старую женщину и девочку крестьяне, только смеялись, злобно кричали на обеих и проклинали. И обкладывали их соломой. Тут же стоял священник в рясе и улыбался, глядя на несчастных женщин. Они так увлеклись этим делом, что не сразу заметили, конных кирасир, одетых в броню и с королевским штандартом.
Ярость в меня ударила волной, как девятый вал. В моих глазах потемнело.
– Что остановились? – Рявкнула я. – Разогнать эту чернь плетьми. Надо, убейте пару уродов. Быстрее.
Первыми кинулись разгонять толпу мои палатины. Они словно ждали команды. Божен, Богдан, Илья и Никифор тут же взяли в руки плети и начали понужать ими стоящих с ними рядом крестьян.
– Пошли вон. – Орали они на русском. Их никто не понимал, но им было наплевать. Им был дан приказ, а они привыкли мои приказы выполнять беспрекословно. Айно просто взял свой лук и наложил стрелу. Аббас стал конём наезжать на толпу, держа в обеих руках по сабле.
– Сарацин! – Заорал один из крестьян, замахнулся на Аббаса какой-то дубиной и тут же захлебнулся кровью. Его горло пробила стрела Айно с бронебойным наконечником. Кирасиры выхватили из чехлов свои кавалерийские ружья. Нацелились на толпу. Ещё чуть и начнётся бойня. Тем более, что толпа тоже была вооружена, пусть и примитивно – дубьё и косы. Всё, как в период Жакерии.
– Стойте, именем Господа! – Завопил священник. Поднял руку с крестом. Я видела, что он испугался. Всё верно, кто мы были такие? Мы настоящие волки, оскалившие клыки. А они всего лишь стадо баранов, приготовленных на заклание. И этот молодой священник, которому, на мой взгляд было не более тридцати, это понял. И не только это. Даже если бы, моих два десятка кирасир и палатинов с сержант-дамами не хватило бы для усмирения бунта, то на старой римской дороге стояло ещё более чем три сотни отборных головорезов, которые просто бы стёрли эту вшивую деревню с лица земли. И священник видел три с лишним сотни, сверкающих латами конницу в стороне от деревни.
– Смерды, вы не видите королевский штандарт??? – Крикнула Паула. Я подъехала ближе к священнику. Смотрела на него сверху вниз, прямо в глаза. Не знаю, что он увидел в моём взгляде, но испугался ещё больше. Стал белым словно снег. Он видел на моей голове корону, но не мог понять кто я⁈ Во Франции ещё не было королевы. Жена Франциска, Клод Французская, ещё не была коронована своим мужем, поэтому считалась принцессой с соответствующим титулованием – Её Высочество. Но он понимал, что я не Клод. И королевский штандарт не был французским. А на шлемах моих кирасир и на киверах моих сержант-дам имелся двуглавый орёл.
– Что здесь происходит? – Спросила его. Хоть я и говорила по-французски с сильным акцентом, но он понял.
– Аутодафе, Ваше… – Он замялся.
– К Королеве принято обращаться Ваше Королевское Величество! – Тут же пояснила Паула. Она хорошо знала французский.
– Простите, Ваше Величество. – Поклонился священник.
– И кого же ты сжечь собираешься, падре? – Задала я вопрос, продолжая смотреть на него и поигрывать своей плетью.
– Ведьмы. Две ведьмы, продавшие души дьяволу. И наславшие мор на скот крестьян. – При словах священника, Паула перекрестилась. Пояснила слова падре остальным сержант-дамам. Агнешка и Саша тоже перекрестились. Ксения только презрительно скривилась и фыркнула. Айтан вообще никак не отреагировала на это. Осталась такой же спокойной.
– Серьёзно? Ведьмы? Наслали мор на скот? – Спокойно спросила я, хотя в душе бушевала буря. Мне так и хотелось перетянуть плетью этого идиота по физиономии или поперёк спины.
– Да, Ваше Величество. – Я увидела, как в его глазах загорелся кой-то ненормальный огонь фанатика.
– А кто вершил суд над ними? Кто решил, что они ведьмы и заслужили такую ужасную смерть? Тем более, одна из них совсем ещё ребёнок?
– Для дьявола нет разницы, чьи души брать. А детские тем более. И у неё метка диавола.
– А ты, падре разбираешься в метках дьявола?
– У неё под левой грудью пятно в виде дьявольского копыта!
– Это всего лишь родимое пятно, падре. Родимые пятна есть у каждого человека. И у меня тоже есть. И что? Это значит я продала душу дьяволу? А хочешь, я у тебя найду родимое пятно? – Священник дёрнулся и побледнел ещё больше. Значит у него есть нечто подобное. Я зловеще улыбнулась, кивнула ему. – Я не верю, что эти две несчастные, ведьмы. И ты не ответил на вопрос, кто судил этих женщин?
– Я их судил. Я слуга Господа нашего… – Начал говорить он, я перебила его.
– Вот именно, ты всего лишь слуга Господа, но не сам Господь Бог. Господь вершит свой суд там, на небе. А здесь на земле суд вершит тот, кому принадлежит земля эта, на которой живут люди. Тебе принадлежит эта земля? Отвечай!
– Нет, не принадлежит.
– То есть, ты присвоил себе право сюзерена этих земель? По сути, украв его. Да ты вор, падре! И после этого, смеешь называть себя слугой Господа нашего? Ксюша, – обратилась я к своей старшей сержант-даме, – что у нас делают с ворами, которые воруют чужую власть?
– Убиваем, Матушка. Позволь? – Ксения, сидя на коне, вытащила из кобуры на поясе пистоль, взвела курок и направила оружие в голову священнику.
– У тебя есть что сказать в своё оправдание, падре? – Задала я вопрос священнику. – Сейчас она выстрелит, и ты умрёшь. А Король Франции даже выскажет мне благодарность, что я предотвратила новую Жакерию.
– Причём здесь Жакерия? – Падре уже не бледнел, а позеленел. Всё же, даже спустя более полутора сотен лет, во Франции с содроганием вспоминали чудовищную жестокость и хаос времён восстания под названием Жакерии.
– А ты, падре, посмотри на эту вооружённую толпу крестьян? Сегодня они сожгут двух невинных женщин и думаешь успокоятся? Нет. Завтра они пойдут грабить и убивать. Именно вот с такой толпы и началась Жакерия.
– Но падёж скота?
– Падёж скота не имеет к этим несчастным никакого отношения. Скот просто заразился какой-то скотьей болезнью. Причин может быть много. Либо скот ест какую-то ядовитую пищу. Например, траву, которая отравляет его.
– Но раньше такого не было.
– А ты уверен, падре, что не было? Я вот в этом не уверена. И если поднять архивы, даже архивные книги твоей Церкви, то можно найти упоминания о падеже скота. И возможно, ты нашёл бы ответ, почему это происходит. А не хватал бы невиновных женщин, вся вина которых, что за них некому заступится. Или ты серьёзно веришь, что, убив их, ты остановишь падёж и мор скотины? Если так, то ты глуп. А зачем глупцу жить, тем более, если от него зависят жизни других? Я думаю, не зачем. Так что, моя княжна будет вправе тебя застрелить.
Священник посмотрел на возвышающуюся над ним Ксению, которая продолжала держать его под прицелом пистоля.
– Княжна, ты готова убить священнослужителя? Ты же совершишь большой грех и обречёшь себя на вечные муки после смерти. – Сказал падре. Паула перевела его слова Ксении. Та только пожала плечами.
– Ничего. Я попрошу, и Матушка замолвит за меня слово перед Пресвятой Богородицей. Матушка, ты же попросишь за меня перед Богородицей?
– Попрошу, Ксюша.
– Ну вот, Паула. Так что чего мне боятся?
Паула улыбнулась, кивнула Ксении и перевела её слова священнику. Глядя на шокированное лицо падре, Паула пояснила:
– Наша Королева святая. Это все знают. Многие были свидетелями чуда Господнего, что происходит с ней. Над Королевой Александрой Комниной-Нибелунг, покров самой Пречистой Девы Марии. И если она говорит, что эти женщины не ведьмы, значит это так. А тот, кто будет это оспаривать, тот сам является еретиком.
Я соскочила с коня. Подошла к столбам. К тому, к которому был привязана старая женщина.
– Богдан, освободи девочку. – Велела старшему над палатинами. – Божен, ко мне!
Я приподняла голову старой женщины, повисшей на верёвках. Лицо разбито. Заметила, что лева рука у неё опухшая. Либо сильный ушиб, либо перелом, что совсем плохо, в таком возрасте кости ломать. Божен разрезал верёвки, и мы с ним уложили женщину на землю. Она была без сознания. Я встала на одно колено. Божен тоже. Нас тут же окружили всадники – мои сержант-дамы, палатины и кирасиры.
– Дай воды. – Велела Божену. Он протянул мне баклажку с водой. У меня все солдаты носили такие баклажки. Я смочила платок и протёрла лицо женщины. Потом влила ей немного воды в рот. Она стала приходить в себя. В это время Богдан освободил от верёвок девочку. Она с испугом смотрела на Богдана. Качала головой, словно просила не делать ей плохо, не убивать.
– Эй, я тебя не трону. Успокойся. – Растерянно произнёс палатин. Посмотрел на Паулу. – Скажи ей, княжна.
– Ты меня слышишь? – Задала вопрос девочке Паула, сидя на коне. Та перевела взгляд на итальянскую княжну. – Слышишь? – Повторила Паула. Девочка кивнула. – Тебя никто не тронет. Тебе никто не сделает больше плохо и больно.
Паула слезла с коня, подошла к девочке. Посмотрела на меня, как я протирала платком лицо женщины и потом дала ей воды. Паула вытащила из кармана свой платок, смочила водой из своей баклажки и вытерла лицо ребёнка. Дала девочке попить. Потом указала на лежавшую женщину, над которой склонились я и Божен.
– Кто она тебе? – Девочка протянула к старухе руки. Заплакала громче. Подошла к нам и опустилась на колени. Коснулась лица женщины. Та открыла глаза.
– Пить. – Прошептала она. Я вновь влила ей воды в рот. Она закашляла. Увидела девочку. – Грета, дитя моё. – Девочка уткнулась ей в грудь. Женщина положила правую ладонь ей на голову, прижимая к себе. Посмотрела на меня, потом на Божена. Взглянула поверх нас на всадников, окруживших нас. – Кто Вы, Госпожа?
– Королева Ливонии и Великая Княгиня Московская. Зовут Александра. А ты кто? И как зовут эту девочку?
– Королева? – На лице женщины отразился натуральный шок.
– Королева, самая настоящая. Вокруг нас мои придворные и мои солдаты. Так что не бойся, вас обеих никто не тронет. С этого момент ты и малышка находитесь под моей защитой.
– Даже если мы ведьмы?
– Даже если вы и ведьмы, во что я не верю. Знаешь почему?
– Почему, Госпожа?
– Потому, что если кого и считать ведьмой, то это меня. Вот только меня очень трудно отправить на костёр. Я бы даже сказала, что это невозможно. Упреждая твой второй вопрос, отвечу, потому, что за мной стоят две армии и флот. Одна армия, это моя армия, моего королевства и флот. Вторая армия, это армия самого большого в Европе государства. И плюс ещё Великая степь, в которой движутся десятки и сотни тысяч конных варваров, которые двинуться на того, на кого я им укажу. А ещё я самая богатая Королева и я мать наследников двух престолов. И принадлежу к самой древней в Европе и Азии королевской и императорской династии. Скажи, разве такую можно отправить на аутодафе? А ещё меня считают святой. А если я святая, то разве не могу распознать, где ведьма, а где нет? Поэтому давай мы больше не будем говорить о ведьмах? Так как тебя зовут?
– Меня зовут Магда. – Услышав имя, я кивнула.
– Ты не местная. То-то я смотрю, ты говоришь, как и я, с акцентом.
– Я бежала из Лотарингии пять лет назад. С внучкой на руках. Её зовут Грета. И она не говорит. Но всё слышит и всё понимает. Она и замолчала пять лет назад, когда её мать, мою дочь схватили, обвинили в колдовстве и сожгли, перед этим всю изуродовав. Нам тогда чудом удалось вырваться. И мы бежали сюда.
– Я поняла тебя, Магда. Давай я посмотрю, что с твоей рукой?
– Она сломана, Ваше Величество. Поэтому, я, наверное, долго не проживу.
– Боишься, что пойдёт некроз тканей, что вызовет сепсис, то есть заражение крови?
– Да, сепсис, Королева, кровь и правда станет плохой. Появится гнилая кровь. А это смерть. Тем более, я уже старая. Мои кости стали тоньше и хрупкими, и навряд ли срастутся, как это бывает у молодых.
– Ты лекарка?
– Не совсем так, Королева. На лекарей учат. И то только мужчин. Женщин не учат.
– Но ты знаешь термин сепсис.
– А ты внимательна, Королева. Да, мне знакомо такое слово, как сепсис. Его впервые ввел в практику ещё Аристотель. Сепсис происходит от греческого слова, означающее гниение и распад. – Я с удивлением слушала Магду. Ничего себе, простая сельская знахарка знает такие термины, плюс знакома с работами Аристотеля. Как интересно! Это я удачно сюда зарулила. Ей помогли сесть. Я дала ей воды. Она напилась и продолжила. – Аристотель определял сепсис, как отравление организма продуктами гниения собственных тканей, плоти. До Гиппократа, греческие учёные и философы определяли сепсис, как гниение, вызванное нарушением баланса четырёх жидкостей тела человека, это крови, слизи, желчи жёлтой и желчи чёрной, которые и определяли здоровье человека или его болезнь. Об этом писал Эмпидокл. Гиппократ более подробно описывает в своих трудах сепсис или гнилокровие. Он считал, что гнилокровие могут вызвать некие миазмы, содержащиеся в воздухе и имеющие плохой запах. А римский философ и писатель Маркус Терентиус Варро писал о том, что гнилокровие и многие болезни могут вызвать невидимые маленькие существа, содержащиеся в воздухе, земле и воде, которые попадают в тело человека через рот и нос, с пищей и водой или просто при дыхании. Клавдий Гален, римский лекарь и философ понимал под «гнилой кровью» любые изменения, способные вызвать лихорадку. Авиценна в своей работе «Каноны врачебной науки» под гнилой кровью понимал все виды лихорадки. Так что, Королева, я прекрасно отдаю себе отчёт, что у меня начнётся лихорадка, жар, пойдёт гнилая кровь и я умру. Это всего лишь вопрос времени. Прошу тебя только об одном, не дай им убить Грету.
Я подозвала Алексея.
– Полковник, отправь кого-нибудь, пусть сюда пригонят фургон с красным крестом, в котором лекарства, бинты и прочее для врачевания, и одежда. – Он кивнул и отдал распоряжение. Я вновь повернулась к Магде. – Ты лечила этих людей?
– Лечила, Ваше Величество. Правда они отплатили мне тем, что отправили на костёр меня и мою внучку.
– Люди очень неблагодарные твари, Магда. У нас так ещё говорят: «Не делай добра, не получишь зла»!
– Я понимаю, Ваше Величество. Но я не могла иначе. – Ответила она. Я внимательно смотрела в глаза этой старой женщины. У меня даже перехватило дыхание. Спросила её:
– Ты давала клятву Гиппократа?
– Да, Ваше Величество… Но откуда?..
Первая мысль у меня была, что Магда тоже из будущего. Но я ошиблась. Хотя подобное для этого времени всё равно было довольно уникальным. Магда рассказала мне их с внучкой интересную, но трагичную историю. Она оказалась младшей дочерью немецкого рыцаря фон Вандей. По мимо неё у её родителей было ещё два сына. Сама Магда родилась, когда родители были уже в возрасте. Её мать не пережила роды, но ребёнок выжил. Разница со старшими братьями у неё была 17 и 20 лет. Её старший брат Фридрих фон Вандей погиб, когда ей исполнилось 5 лет в одной из европейских войн, которые бушевали тогда по всей Европе. Когда Магде исполнилось 8 лет, погиб её второй брат, Генрих. Оба её брата не имели семей и не оставили после себя потомков. Таким образом Магда осталась последним ребёнком старого Филиппа фон Вандей. Он очень любил свою дочь. И, что было нехарактерно для таких небогатых дворянских семей, дал хорошее образование Магде. Где её обучали не только теологии, но и естественным науками. В числе учителей был и один грек, который и познакомил её с работами Аристотеля, Эмпидокла, Гиппократа, Варро, Галена, Авиценны и других греческих, римских и арабских мыслителей. В 17 лет она вышла замуж за Георга дер Эно. Он был младшим сыном брона Гийома дер Эно, принадлежавшего к влиятельному дому Эно, его боковой линии. Баронство к началу 16 века стало приходить в упадок. Поэтому Георг ничего не получил в своё владение, только боевого коня, рыцарский доспех и меч. Всё остальное перешло к его старшему брату. Это была обычная практика среди такого дворянства в ту эпоху. Георгу повезло, когда он проезжая мимо замка Фридриха фон Вандей, заехал туда, переночевать и подкрепится. Да так и остался там, влюбившись в юную Магду. Тем более, Магда оказалась единственной наследницей, пусть не большого, но всё же лена. Фридрих решил не испытывать судьбу и выдал замуж свою единственную дочь, за Георга дер Эно. Молодые супруги хорошо ладили друг с другом. Георг сначала с недоверием отнёсся к увлечению Магды к наукам и особенно к медицине. Но возражать не стал. Зато Георг получил то, что так сильно любил, это возможность охотится безвозбранно в собственных богатых охотничьих угодьях. Магда занималась медициной, а Георг целыми днями пропадал на охоте. И всех всё устраивало. Через год после венчания у молодых супругов родился сын, которого назвали Фридрихом в честь старшего брата Магды. Но увы, ребёнок заболел в двухлетнем возрасте и умер. Это только укрепило Магду в её стремлении познания медицины. Она хотела научится лечить свирепствовавшие тогда в Европе болезни. Она покупала труды учёных древности, если такие попадались. Общалась со знахарями, травниками и лекарями. Записывала всё, что узнавала от них о целебных травах. Однажды ей попался довольно редкий экземпляр работы какого-то арабского учёного. Как его имя, было непонятно. Работа была не полная. Какая-то её часть была утрачена. Но даже то, что Магде досталось было бесценным в плане перечисления и описания тех или иных растений и их свойств. Рукопись была на арабском. Учитель-грек Магды, учил её арабскому. И Магда, ознакомившись с рукописью, решила, что это работа Авиценны. Спустя год после смерти первенца, Магда родила ещё одного сына. Но он умер так же во младенчестве, не прожив и года. Горе матери было большим. Георг тоже переживал. Два года у Магды не получалось забеременеть. Она готовила отвары, в соответствии с теми рецептами, которые указывались в разных рукописях. И, наконец, желанная беременность. Третьим ребёнком оказалась дочь. Георг расстроился. Ему нужен был сын, как наследник. Магда обещала мужу сына. Готовилась к этому. Но увы, на охоте Георг упал с коня на самом скаку, когда преследовал косулю. Итог, сломанные рёбра, правая рука, правая нога, так как упал на правый бок. И самое тяжёлое, повреждение позвоночника. По всем данным, он должен был умереть с такими травмами. Но Магда уже имела большой медицинский опыт. Она сумела выходить мужа. Рёбра, пусть и не совсем правильно, но срослись, как и рука. Нога тоже срослась неправильно, поэтому он и ходить практически не мог. И позвоночник. Он мог сидеть и даже вставать. Но увы, долго находится в таком положении не мог. Передвигаться мог только с помощью костылей. К этому времени отца Магды уже не было в живых несколько лет. Георг потерял свою мужскую силу, став полностью инвалидом, нуждавшимся в уходе. Но несмотря на это, то что сделала Магда, всё равно в то время можно было считать настоящим чудом. Детей у Магды и Георга больше, по понятным причинам, не родилось. Их дочь, Мария, росла здоровым и любознательным ребёнком. Магда стала учить свою дочь всему, что знала сама. Сама Магда очень много практиковалась, тем более потребность в лечении была у многих. И у простых людей, и у высокородных. Она лечила при отравлениях, от травм, и от болезней. Работы хватало. Это ещё являлось и дополнительным доходом в их не богатый бюджет. Среди своих крестьян Магда слыла доброй хозяйкой. Мария росла и пришло время ей выходить замуж. С ней произошло тоже самое, что и с Магдой. Мария вышла замуж за младшего сына одного из небогатых дворянских родов. Георг умер спустя год, после того, как выдал дочь замуж. Конечно же, зять стал жить в доме тёщи и своей жены. Первым у молодых родился сын. И в отличии от Магды, у Марии сын выжил. Рос сильным и развитым физически ребёнком. Но на протяжении последующих пяти лет у Марии случилось три выкидыша. И только четвёртая беременность увенчалась успехом. Родилась девочка, которую родители назвали Гретой. Так прожили они ещё девять спокойных и счастливых лет. Муж Марии занимался сыном, воспитывая его истинным рыцарем, и хозяйством. Они начали постепенно ремонтировать их небольшой замок, который, построен был лет 300 назад и за эти три столетия порядком обветшал. Но докончить ремонт они не успели. Их сосед, более богатый барон, заручившись поддержкой местного епископа, обвинил Магду и её дочь Марию в колдовстве. О том, что они обе занимались врачеванием знали многие в округе. Да и сама Магда этого никогда не скрывала. Этот барон давно зарился на землю семьи фон Вандей, но применять силовой вариант не решался. Однако всё резко изменилась. К Магде обратился один дворянин за помощью. Он себя плохо чувствовал вот уже несколько дней и его состояние ухудшалось. Пошёл кровавый понос и кровавая рвота. Скорее всего либо он сам что-то съел такое, что привело к отравлению, либо его травили злонамеренно. Но Магда разобраться тогда не успела. Этот дворянин слишком поздно обратился. Он умер у неё в замке. И тогда сосед убедил родственников умершего, что в его смерти виновата именно Магда и её дочь, ибо они ведьмы и продали душу дьяволу. Те обратились к местному епископу. Их подержал барон, скорее всего заплатил епископу и всё. Магду и её дочь вызвали к епископу для дознания и суда инквизиции. Муж Марии прекрасно понял, что там сделают с женщинами. Он оказался настоящим рыцарям и отказал в требовании епископа. У барона руки оказались развязаны. Епископ отлучил от церкви все семейство Магды. Её замок осадили люди барона и присоединившиеся к нему ландскнехты родни умершего. Муж Марии и их сын погибли на стенах, отражая штурм, как истинные воины. Магда понимала, что долго они не смогут удерживать своё родовое гнездо и приготовилась к бегству. Им не хватило совсем немного времени. Женщина собрала свитки и книги, как самое дорогое сокровище. Фамильные драгоценности, которых оставалось совсем немного и так же деньги из их скудной казны. Всё это они с дочерью заблаговременно вынесли из замка по тайному подземному ходу и спрятали в надёжном месте. Магда успела переодеться в платье простолюдинки и переодеть Гретту, когда в замок ворвались воины барона. Мария заставила мать взять ребёнка и скрыться в подземном ходе. Сама закрыла этот ход и замаскировала, давая своей матери и дочери время уйти, как можно дальше. Марию схватили. Подвергли пыткам при дознании. Под действием чудовищных издевательств, истязаний и боли, у неё вырвали признание, заставив оговорить себя, что она ведьма. После чего и сожгли на аутодафе. Магда и Гретта присутствовали на площади города, где происходила казнь. Именно тогда десятилетняя девочка замолчала испытав шок от того, что сделали с её матерью и как казнили. Оставаться в Лотарингии они не могли. Погрузив их невеликие пожитки на тачку, Магда, в платье простолюдинки-нищенки, впряглась в тачку и они пошла в сторону Франции. Шли долго, ночуя в поле, в лесу, иногда на сеновале постоялых дворов, где и покупали себе еду. Так и дошли до Пикардии, где и обосновались на опушке леса. Магда вырыл там землянку. Обустроила её и стала лечить местных. И вроде всё было нормально, пока не случился падёж скота.
Пока она рассказывала, пришёл фургон. С фургоном приехала и Фрося.
– Матушка, с тобой всё хорошо? – Она соскочила с фургона и бросилась ко мне.
– Ефросиния, успокойся. Со мной всё хорошо. А вот им нужна помощь. Понимаешь, Магда лечила этих людей, а они в благодарность сломали ей руку и решили сжечь её и её внучку.
– Господи! – Фрося закрыла рот ладошкой, глядя на Магду и Гретту. Потом перекрестилась. – Матушка, да как так можно?
– Как видишь можно! Особенно если за тобой никто сильный не стоит и защитить тебя некому. Помоги мне лучше. Нужна тёплая вода и доставай гипсовые бинты.
– Божен! – Фрося сразу окликнула мужа. – Нужна тёплая вода. Позаботься. Не горячая, а тёплая.
– Да понял я. – Ответил Божен, глядя на супругу. – Что первый раз что ли?
– Вот и хорошо, ладо мой, что помнишь.
Я тем временем занималась самой Магдой.
– Магда, ты думаешь я дам тебе умереть? Даже не надейся. Такая, как ты мне нужна. Очень нужна. Ты бриллиант в этой европейской кучи навоза. Да эта жалкая деревня на тебя молится должна была и сдувать с тебя пылинки. А теперь пусть поживут без тебя. Но мне надо ощупать твою руку. Понять, есть ли смещение костей или нет. Будет больно. Ты готова?
– Да, Ваше Величество. Готова.
Я начала ощупывать её опухшую левую руку. Ей было больно. Она закусила губу, потом застонала. Девочка заплакала.
– Потерпи, Магда… Всё нормально, вроде бы. Смещения костей нет. Это самое главное. – Я видела, как от боли у неё бегут слёзы. Мне было так её жаль, до слёз. – Магда, теперь всё будет хорошо. Я никому тебя и твою внучку не дам в обиду. А где твои свитки, книги? Которые ты вывезла из своего замка?
– У меня в землянке были. Но её они разгромили. Всё, что там было вывез священник. Что-то забрал, а остальное бросил здесь, сказал, что это ересь и должно сгореть вместе со мной.
– Не поняла⁈ – Я встала на ноги. Оглядела место аутодафе. И правда из-под хвороста виднелись части свитков и пергаментов. – Богдан, хворост убрать. Аккуратно, не повредите свитки. Все их собрать с особой осторожностью. – Велела я. Богдан мне козырнул.
– Слушаюсь, Матушка. Никиша, Айно, Илья, Аббас, на землю соскочили. Выполнять приказ Матушки.
Я подошла к священнику. Взяла его за грудки, за его рясу.
– Сейчас ты пойдёшь в церковь и отдашь всё то, что забрал, в точнее украл у этой женщины. Ты меня понял? Иначе, Княжна, до сих пор, свой пистоль не засунула в свою кобуру. И она прострелит твою лживую, поганую голову.
– Епископ будет недоволен. Вы, Ваше Величество, идёте против Церкви.
– Серьёзно? – Я зло засмеялась, продолжая удерживать его за рясу. – Ты, я вижу, падре, совсем ума не имеешь. Глупый и чванливый, тупой засранец. Твой епископ первый ко мне прибежит и будет извиняться. Я потомок Константина Великого, который обратил целую империю в христианство.
– Её Величество, – тут же вклинилась в разговор Паула, – не только Королева Ливонии и Великая Княгиня Московская. Она Имперская Цесаревна. Порфирородная и Порфирогенита. Сам папа выдал ей буллу на королевскую корону. Как смеешь ты противится ей.
Я оглянулась на кирасир.
– Алёша⁈ – Он подъехал ко мне на коне.
– Да, Матушка-Государыня?
– Выдели двух кирасир. Пусть сопроводят падре до церкви и изымут всё, что он забрал, а по сути, украл, у этой доброй женщины. Ты меня понял?
– Понял, Матушка. – Тут же оглянулся на своих подчиненных. – Рихард, Михайло, сопроводить падре до церкви. Забрать всё, что он украл у этой доброй женщины. – Всё верно. Если я сказала, что это добрая женщина, значит она добрая. Другого мнения не должно быть в принципе. Из строя кирасир выехали двое здоровых всадников. Один немец, второй литвин. Немец Рихард подъехал к священнику.
– Ging. Schneller. – В его руке была плеть. Он указал ей на церковь. Я отпустила падре. Он пошёл в церковь, а двое кирасир поехали за ним.
– Ваше Величество. – Проговорила Магда. – Пусть он отдаст и мой медальон. Серебряный. Это всё, что осталось у меня от семьи. Я его хочу отдать Гретте.
– Отдаст. Не беспокойся. – Божен с ещё одним кирасиром пригнали двух местных крестьян с двумя вёдрами тёплой воды. Я потрогала воду. Градусов 25–27. Нормально, в самый раз. Сначала аккуратно протёрла марлей, смоченной в воде руку Магды, смывая грязь. Потом Фрося стала смачивать гипсовые бинты водой. Передавать мне, а я уже накладывала их на руку Магды.
– Что это, Ваше Величество?
– Это, Магда, специальные гипсовые повязки, бинты. Сейчас я их наложу тебе. Они начнут сохнуть и станут очень твёрдыми, зафиксировав тебе повреждённую руку. Надо только подождать… Что ты так на меня смотришь?.. Да, это я придумала такое. Поверь, многим помогло при переломах костей. И да, я тоже лекарь, врач, как я называю лекарей. И мне не хватает таких, как ты. И я тоже давала клятву Гиппократа. Сейчас сиди, руку не шевели. Пусть гипс застынет. Потом я сделаю повязку. – Я посмотрела на Фросю. – Одежду привезла?
