Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 102 страниц)
Великое Княжество Литовское. Киев. Начало ноября 1514 года от Рождества Христова.
Лейтенант Корпуса Михаил Давыдов смотрел на Киев. Когда-то этот город был центром и сердцем Русского государства. А сейчас превратился в заштатный городишко. Один из городов Литовского княжества, каких у литвин много. И всё же, Киев остался Киевом. Чего стоят только одни Золотые ворота. Старинное фортификационное оборонительное сооружение древней столицы Руси. Пусть оно и пострадало, особенно сильно после Батыева нашествия и потом серьёзно то так не ремонтировалось, но всё же они до сих пор оставались значительными.
– Что смотришь так, Михайло? – К лейтенанту подошёл атаман Гойда.
– Любуюсь. Знаешь, атаман, очень хочется войти в Киев через Золотые ворота.
– Ну ты хватил, Михайло! Через Золотые ворота! Ты что, всё-таки хочешь взять Киев?
– Конечно. Отряды со Львова и Галича вернулись, как я понял?
– Да. Сегодня последние подошли.
– И с востока Литвы?
– Ну да. Я же с ними ходил. Богатый хабар взяли! Я такого ещё никогда не видел.
– Атаман, мы уже два месяца Литву и Польшу кошмарим, как говорит Матушка. Весь юг Литвы и частично Польши полностью разгромлены. Поляки сейчас основные силы бросили против имперцев. Литва большую армию сосредоточила против войска Великого Государя Московского на Орше. До сих пор стоят друг против друга. Да ещё Матушка-Государыня на севере Литвы. Но скоро это закончится. Литвины начали переговоры с Великим Государём. Последние вести доставили из Москвы и Вендена. Матушка написала мне, чтобы заканчивали мы. К ней в Ковно приехали личные порученцы Великого Князя Литовского и короля Польского. Прощупывают почву насчёт заключения мира.
– Так может ну его, Киев этот? И так много чего взяли, я же тебе сказал. С Москвы бояре прямо в степь едут, полон выкупают. С татарами и калмыками разговоры ведут, торгуются.
– Ну и пусть себе ведут. Часть полона в Ливонию перекинут, к Матушке. Это касается православных. Этих прямо с семьями будут туда перевозить и давать личную свободу с условием осесть в Ливонии. Латинян там надо разбавить. Плюс с Руси народ туда потянулся. Бояре сейчас не шибко за это лютуют, пол Литвы им пригнали. Полона хватает. Но Киев взять нужно, кровь из носа.
– Зачем? – Иван Гойда искренне был удивлён.
– Забрать там мощи святых. Например, Ильи Муромца и остальных. Забрать мощи Ярослава Мудрого. А ещё нужно разобрать развалины Десятинной церкви.
– Зачем? Что за церковь такая?
– Матушка сказала, что Десятинная церковь это был первый православный каменных храм на Руси. Его построил сам Владимир Креститель, которого народ прозвал Красно Солнышко. В этой церкви и был он похоронен. Сначала его жена, царевна Анна, сестра Византийских Кесарей, а потом и он сам. А ещё туда же были перенесены мощи святой княгини Ольги. Матушка наказала, чтобы мы нашли гробницы Великого Князя Киевского, Равноапостольного Владимира, его жены и мощи святой княгини Ольги. Матушка сказала, что поляки имеют виды на Киев. А раз так, то нельзя отдавать на поругание латинянам православные святыни и останки русских Великих Князей и Княгинь, кои причислены к ликам святых. Понял, атаман?
– Теперь понятно. Это хорошее дело. Тогда да, надо Киев брать обязательно. Вот только, как брать будем?
– Жёстко! Как раз подошли обозы от бояр Вяземских с Дона. Привезли порох, бомбы и шрапнельные снаряды. А ещё две мощные мортиры. Новенькие. Блестят даже.
– Это те, которые против осман применяли?
– Да. Только новые. Недавно отлитые в Туле. И они метают бомбы не в 40 килограмм, а весом в 50.
– Я не совсем, Михайло, понимаю, что такое 40… Как ты сказал… Килограмм?
– Вес бомбы. С османами мортиры стреляли бомбами весом в 40, сейчас пришли такие, которые стреляют бомбами весом в 50. Поверь, атаман, это очень много. Короче, это как три пуда метнуть. Три пуда мощной взрывчатки. Представляешь, какой будет взрыв?
– Три пуда??? Вот ни хрена себе! – Гойда перекрестился. Потом атаман засмеялся, запрокинув лицо. Михаил удивлённо на него посмотрел.
– Ты чего смеёшься, атаман?
– Да вот думаю, это как же удачно мы тогда к Царевне съездили. Да под её руку пошли. Всё у нас сейчас есть. С татарами замирились, а с кем нет, тех вырезали под корень. И хлеб есть у нас, обозы с зерном постоянно приходят. И оружие, и пушки шлёт она нам. Сейчас хабара столько набрали, что у нас самый последний казак, как бы не богаче московского боярина стал. А воевать супротив Царевны, это совсем ума не иметь. Три пуда, когда на тебя свалится, прости Господи и помилуй, не дай бог такого.
– Атаман! – Михайло покачал головой. – Матушка уже Царица. Царица Ливонская.
– То я знаю. Наверное, об Иване Гойда и не вспоминает. – Ответил как-то тоскливо атаман. Михаил усмехнулся.
– А вот это ты зря. Она никого не забывает. – Он достал из внутреннего кармана кителя сложенный в четверо лист бумаги. – Матушка о тебе спрашивает. Всё ли у атамана Гойды в достатке? Нет ли нужды в чём? Велела кланяться тебе и казакам Дона.
– Врёшь! – Выдохнул Гойда.
– Мне зачем тебе врать. Вот сам смотри и читай. – Михаил протянул атаману письмо. Тот не стал его брать.
– Ты, Михайло, извини. Но не грамотен я.
– Вот смотри, здесь написано, – Михаил ткнул в текст, – про тебя, про казаков Дона. Если у тебя есть те, кто грамоте новой обучен, пусть придут и сами почитают.
– Нет пока у нас таких. Казачата учатся, грамоте обучаются в том числе. Но пока не приехали они.
– Ошибаешься, атаман. Приехали. Знаю двое ваших казачат, с мортирами прибыли. Кадеты третьего года обучения.
– Где? Чего молчал, ирод ты Михайло!
– Спокойно, атаман. – Давыдов повернулся к тем, кто суетился возле повозок с мортирами. – Старшина Чернов! Ко мне!
От повозок отделился один из кадетов. Подбежал к Давыдову. Вытянулся по стойке смирно.
– Господин лейтенант, старшина Корпуса Чернов по вашему приказанию прибыл.
– Вольно, старшина. – Давыдов посмотрел на Гойду. Тот во все глаза смотрел на кадета. – Вот, атаман, узнаёшь?
– Василь⁈ – Воскликнул атаман. Тот повернулся к нему. Взял под козырёк.
– Я, господин атаман!
– Василь, это же я, дядька Иван!
– Я знаю, Ваше высокопревосходительство, господин атаман Войска Донского!
– Чертяга! – Завопил Гойда и кинулся обнимать своего родича. – Дай я посмотрю на тебя. Ай, молодец какой. Василька, да ты совсем казаком стал. Как вытянулся. Ай, красавец какой! Вот батько то твой обрадуется!
Михаил, глядя на них улыбался. Атаман вертел кадета. Обнимал. В какой то момент кадет спросил его.
– Дядько, а батько мой здесь?
– Здесь, как не здесь, а где ему быть? Ай, молодец какой.
– А матушка, сёстры?
– Да нормально с ними всё. Старшая твоя сестра замуж выходит. Вот вернёмся с похода, приданное ей будет доброе.
Они обнимались. Вокруг них стали собираться казаки. Здоровались с Василем. Обнимались. Хлопали его по спине, по плечам.
– Добрый хлопец вырос у Игната Чёрного! – Говорили они. В этот момент казаки расступились. К кадету вышел мужчина, лет 45. Длинные усы, голова бритая. В броне, с саблей на боку. Они оба замерли.
– Батько! – Выдохнул кадет.
– Сынок! – Воскликнул казак. Они сошлись. Казак обнял сына, прижимая его к себе. Кадет обнял казака, тоже прижимая его к себе. У казака побежали слёзы. – Сынок мой.
Они оба были не высокими, но крепкими, что отец, что сын.
К Михаилу Давыдову и Атаману подъехали оба крымских карачибеков, Агиш Ширин и Хаджике Мансур. Смотрели удивлённо на казаков.
– Иван, а что у вас тут? – Спросил Агиш.
– Сын с отцом встретились. Видишь, карачибек, какой парень? Кадет, старшина уже. Главный над мортирами. – Усмехнулся Иван Гойда. – Мой племяш. Брату чадо.
Хаджике Мансур посмотрел на Давыдова.
– Корпус пришёл?
– Да, карачибек. – Кивнул Михаил. – Две мощных мортиры пришло. Будем брать Киев.
– Киев якши! – Довольно улыбнулся Мансур.
– Старшина! – Рявкнул Давыдов. Кадет моментально избавился от объятий отца. Вытянулся по стойке смирно перед лейтенантом. – Обе мортиры разместите напротив Золотых ворот. Приказ ясен?
– Так точно, Ваше благородие, господин лейтенант.
– Справишься?
– Так точно. С нас на полигоне семь потом господин полковник согнал. Справимся.
– Выполнять.
– Есть!
Кадет рванул к своим мортирам. Игнат Чёрный недовольно посмотрел на лейтенанта, подошёл к нему.
– Ты чего? Я с сыном увиделся.
– И что дальше, казак? Твой сын кадет Корпуса. Он обязан выполнить приказ. Он его выполняет, не даром его назначили старшиной курса, а сейчас командиром группы артиллеристов мортир. Гордись сыном, казак, он оказался лучшим на курсе, раз его поставили старшиной.
Игнат Чёрный недовольно сопел. Схватился за саблю. Михаил спокойно на него смотрел.
– Ты чего за саблю хватаешься, Игнат? – Спросил спокойно Давыдов.
– Я сына спустя два года увидел. А ты его…
– Что я его? Ты ещё не понял, казак? Твой сын кадет Корпуса. Он часть Корпуса. Он воспитан выполнять приказ. Он будущий офицер Корпуса. И не надо так на меня смотреть. – Михаил взглянул в сторону мортир. – Старшина! – Рявкнул он. Василий Чернов опять подбежал к нему и вытянулся по стойке смирно.
– Старшина Чернов по Вашему приказанию прибыл, Ваше благородие, господин лейтенант.
– Старшина, объясни своему отцу, что такое дисциплина Корпуса. И что такое Корпус. У тебя пять минут. Выполнять.
Старшина повернулся к казаку.
– Батько. Прошу тебя. Я кадет Корпуса. Я обязан выполнять приказы вышестоящего командира. Не выполнение приказа считается преступлением перед Корпусом. То есть, проступком, за который я буду отвечать по всей строгости закона Корпуса. Вплоть до казни. Батько, я часть Корпуса. Я отвечаю за Корпус, Корпус отвечает за меня. Даже если я стану казаком Войска Донского, я всё равно останусь частью Корпуса. Его офицером. А я очень хочу стать офицером Корпуса. Так нас воспитывают, батько. Не мешай мне. Ты сам меня отдал сюда. Дальше уже не можешь влиять на мою судьбу. Дальше моя судьба в руках Корпуса и Матушки-Государыни, Принцессы Трапезунда, Византии и Рима. Королевы Ливонии. Я выполняю приказ. – Он замолчал, вытянувшись по стойке смирно.
– Старшина, ты же грамоте обучен? Обучен. Вот на, письмо Матушки-Государыни, прочитай. Вот здесь читай, где она про казаков пишет и про атамана Гойду.
Старшина взял письмо очень аккуратно, с каким-то благоговением. Пробежался глазами по тексту, потом начал читать. Медленно читал, где-то по слогам, но читал: «Всё ли у ата-ма-на Гой-ды хоро-шо? Пере-дай пок-лон ему и каза-кам Дона от меня. Как за-кон-чу войну с лит-ви-нами, пусть го-то-вит каза-ков к по-хо-ду на Ка-за-нь…»
– Всё, достаточно, старшина. Свободен. – Скомандовал Михаил и забрал у него письмо. Кадет козырнул и не взгляну на отца, убежал к мортирам. – Теперь понял, казак? Твой сын, часть Корпуса. Будущий офицер. Он и его товарищи по Корпусу, будущая элита Московской Руси и Ливонского королевства. Элита, казак. Они постепенно сменят всех бояр, рыцарей и прочих, тех, кто стоит сейчас возле трона Ливонии и престола Великих Государей Руси. Гордись им, казак. А поговорить вам, я представлю старшине такую возможность. Не беспокойся. Дай только ему время выполнить приказ. Завтра будет штурм Киева. Он именно для этого сюда и приехал. И он старший уже над всеми кадетами, что будут стрелять из мортир. А это значит, что он лучший на курсе. Поэтому повторюсь, он лучший из кадетов. Гордись им. Ты вырастил хорошего сына, казак Игнат Чернов. Ну а ты атаман? Вот видишь, помнит Матушка о тебе и казаках Дона.
Гойда подкрутил длинный ус.
– И ты ей передай от нас поклон. Отпиши, что у нас всё хорошо. А на Казань пойдём. Чего не сходить то? Да, казаки?
Казаки в ответ радостно загалдели…
Утро выдалось ясным. Давыдов, глядя на Золотые ворота Киева усмехнулся:
– Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся огромная страна. – Пропел он.
– Это ты про что, Михайло? – Спросил лейтенанта атаман.
– Это так, песня. Матушка её как-то пела. Про Москву. Вот послушай: Холодок бежит за ворот, шум на улицах сильней, с добрым утром милый город, сердце Отчины моей. Кипучая, могучая, ни кем непобедимая, страна моя, Москва моя, ты самая любимая! – Давыдов замолчал, продолжая разглядывать Золотые ворота и укрепления Киева.
Отряды татар, калмыков, казаков уже изготовились к штурму, взяв город в плотное кольцо. Две мощные мортиры были установлены на рельсы напротив Золотых ворот. Здесь же расположились и «единороги», пороховые картузы были уже заряжены в стволы орудий.
– Ну что, господа карачибеки, нойон, хан, мурзы, казаки, начнём? – Задал вопрос лейтенант вожакам похода.
– Начинай, Михаил. – Кивнул хан Урусоба.
– Сначала работают мортиры. Единороги пока молчат. – Отдал он команду. – Старшина, одну бомбу положить прямо на крышу ворот. Вторую левее на стену… Огонь!
– Угол шестьдесят, трубка на удар. – Послышалась команда. – Пристрелочный, ОРУДИЕ!
Пальник ткнулся в запальное отверстие мортиры. Первая мортира рявкнула, выбрасывая столб пламени и дыма, и откатываясь назад по рельсам. Тут же рявкнула вторая мортира. Первая бомба весом в 50 килограмм, описав дугу, попала точно в центр верхней части ворот. Проломила небольшую башенку, напоминающую маковку церкви и взорвалась внутри. Грохот, в стороны полетели куски кирпича, обломки брёвен и досок. Вторая бомба перелетела довольно мощную деревянную стену и взорвалась за ней. Атаман, глядя на взрыв первой бомбы, перекрестился.
– Прости, Господи и помилуй. – Услышал лейтенант. Кадеты быстро подкатили мортиру на исходную позицию, начали её банить.
– Быстрее! – Послышалась команда старшины. – Сержант Валиев, поправка, угол шестьдесят пять на вашем орудии.
– Есть! Угол шестьдесят пять. – Тут же последовал ответ. Один из кадетов прокрутил рукоятку наводки, повышая угол возвышения ствола мортиры.
– Старшина, – скомандовал Давыдов, – на ворота ещё пару бомб положи.
– Есть! Волков, на вашем орудии прицел тот же, угол шестьдесят. Трубка на удар. Товсь… Огонь!
– Орудие! – Грохот мортир. Пятидесятикилограммовая бомба вновь легла точно в центр третьего оборонительного поверха Золотых ворот. Из бойниц вылетели столбы пламени, ворота содрогнулись. Часть кирпичной кладки верхнего этажа треснула и стала разваливаться. Третья бомба, попавшая туда чуть позже, окончательно уничтожила весь третий оборонительный этаж. В это время бомбы второй мортиры разворотили на половину часть стены, примыкающей с лева к Золотым воротам. Толстые дубовые брёвна либо выбило из пазов, обрушивая их вниз, либо размолотило, словно гигантским молотом, ломая на части. Одна такая часть бревна упала около мортир, не долетев до них десяти метров. Конница и пехота штурмовых отрядов чуть сместилась подальше.
– Старшина, с воротами достаточно, вправо три, угол шестьдесят пять, трубка на удар. – Скомандовал Давыдов.
– Есть вправо три, угол шестьдесят пять.
– Внимание «единороги»! Заряжай полнолитыми ядрами. Огонь беглым по пять выстрелов по решётке и створкам ворот. Товсь! – Продолжал командовать Давыдов. – Огонь!
Заработала полевая артиллерия. Ядра разбивали противотаранную, с шипами, решётку ворот. После четвёртого залпа, решётка окончательно была разбита и обвалилась кусками. Толстые, оббитые медными полосами, дубовые створки ворот содрогались от попадавших в них ядер.
– «Единорги», ещё беглым по пять выстрелов по воротам. – Отдал команду Михаил. Позиции артиллерии окутывались пороховым дымом. Но легкий ветерок сносил пороховые клубы в сторону. От створок ворот начали откалываться куски. Вот одно из ядер пробило правую створку ворот насквозь. Потом ещё одно и ещё одно. Осаждающие спокойно ждали. Им торопится не надо было. Наконец, правая воротина раскололась на двое с верху вниз. Одна часть обрушилась, вторая осталась болтаться на петлях. Левая воротина ещё держалась каким-то чудом. Несколько ядер попало в то место, где шло крепление к верхней петле створки. Металлическую полосу, с внутренней стороны выбило. Раздался треск и воротина, накренившись вперёд, сначала замерла на мгновения и, наконец, рухнула, выворачивая крепления нижней петли. В открывшийся проём Михаил увидел частокол, который на скорую руку выставили обороняющиеся.
– «Единороги», внимание. Заряжаем шимозу. Залп по заграждению.
Части стены, примыкавшие с лева и справа к Золотым воротам, особенно с левой стороны, были разрушены и начали гореть.
– Старшина, две бомбы положи на второй поверх ворот.
– Есть. Оба орудия, угол шестьдесят, цель второй поверх ворот, трубка на удар… Огонь!
Обе мортиры, одновременно, с грохотом выплюнули пороховой дым на пополам с огнём. Две бомбы упали на второй оборонительный этаж Золотых ворот. От сдвоенного взрыва, половина крепостных зубцов, разлетелась кусками. Часть этажа обвалилась целым блоком. Из специальных отверстий полилось раскалённое масло на пополам с кипятком. Ворота окутались белым паром.
– Ого! – Воскликнул атаман. – Похоже, котлы с маслом и водой, что кияне кипятили, сорвало с креплений. Весело у них там сейчас. Хотели нас обварить, теперь сами обварились.
И на самом деле, осаждающие услышали вопли осаждённых и дикий, душераздирающий вой, что раздавались с верхней части ворот. В рядах конницы и штурмовых отрядов послышался гомон, смех.
Залп полевых «единорогов» разнёс в щепки временной заслон, что устроили горожане. Давыдов велел начать обстрел боевых площадок стен снарядами со шрапнелью, чтобы очистить их от лучников и арбалетчиков.
– «Единороги» по площадкам стен, шрапнелью и шимозой по переменно, прицел пять, трубка три, беглым, огонь
Разлившееся масло у ворот загорелось. Клубы дыма от масла и горящих стен поднимались в небо черными столбами. Ещё около часа артиллерия вела обстрел Золотых ворот и стен. Вот Давыдов поднял руку.
– Прекратить огонь. – Скомандовал он. Канонада смолкла. Он взглянул на хана Урусобу, атамана Гойду, на татарских карачибеков и на калмыцкого нойона. – Мы свою работу сделали.
Хан махнул рукой.
– Пошли! – Раздалась команда. Штурмовые отряды кинулись к проломам в стенах. Туда же устремилась и конница. Татары и калмыки на ходу стали осыпать стены стрелами. Пехота полезла в проломы. Там завопили, началась рубка. Часть пехоты стала растаскивать куски брёвен от развалившихся участков стены. Сами стены всё больше охватывало огнём. Пожар разгорался. Кое-как сумели расчистить дорогу для конницы, которая тоже стала втягиваться в город вслед за штурмовыми отрядами. Спустя некоторое время Давыдов отдал команду, и орудийная обслуга покатила полевые «единороги» в город на помощь штурмующим, поддержать их на улицах огнём…
Бои в городе продолжались до вечера. К ночи последние очаги сопротивления в центре Киева, где располагались остатки деревянного замка, построенного ещё в 14 веке и сильно пострадавшего при обороне города от войск золотоордынского эмира Едигея в 1415 году, были сломлены и ликвидированы. От горящих стен возле Золотых ворот, загорелись некоторые дома, которые, в итоге, сгорели дотла. Никто ничего не тушил. Однако, вскоре спохватились сами осаждающие. Таким темпом город мог сгореть под ноль, а это было не в их интересах. Поэтому были взорваны две деревянные башни и брёвна растащены, чтобы не дать городским стенам гореть дальше и локализовать пожар. Всю ночь шло тушение пожара в том числе и силами самих горожан, которых на время перестали грабить. К утру остатки взорванных стен медленно догорали, не представляя уже угрозы городу. После чего, началась сортировка киевлян. Молодых женщин, девушек и детей старше 5 лет в одну сторону. Молодых мужчин и парней в другую. Отдельно шли мастеровые – кузнецы, литейщики, сапожники, портные и прочие.
Давыдов, в это время, руками полона стал разбирать развалины Десятинной церкви.
– Сколько лет прошло после Батыя, а они всё восстановить церковь не смогли, тоже мне! – Ругался Михаил. К ним подъехал Агиш Ширин.
– Эй, Михаил! – Сидя на коне, татарин скалился.
– Чего?
– Поход был очень хороший. Много добычи взято! Спасибо тебе, лейтенант Корпуса.
– И тебе того же, карачибек. Это всё? А то у меня дело тут.
– Не спеши, Михайло. Я хочу подарок тебе сделать. Ты же холост, жены нет. И полонянок себе не берёшь.
– Холост, а что?
– Хочу подарить тебе боярышню киевскую. Хорошая девка, красивая. И её никто не трогал.
– Зачем она мне?
– Ээээ, Михаил, зачем так говоришь? Ты мужчина. А мужчине нужна женщина. Иначе какой ты мужчина⁈
– Карачибек, вот вернусь в Москву, может там и женюсь.
– Эээ, Михайло, пока вернёшься в Москву, то, да сё. Кто всё это время будет тебя согревать ночами? Да и днём можешь задрать подол на ней, а она обязана будет удоволить тебя. В жёны не возьмёшь, так рабыней своей сделай. Пусть порты твои тебе стирает. – Ширин оглянулся. – Эй, девку сюда тащите.
Один из татар подъехал на коне. Через луку седла была перекинута девушка. Татарин спрыгнул с коня и снял полонянку. Поставил её перед Давыдовым на колени. Девушка была простоволоса. Густые, тёмно-каштановые волосы закрывали её лицо и, когда она встала на колени, коснулись земли. Татарин схватил её за волосы и поднял лицо вверх. Михайло смотрел ей в лицо. Глаза её были закрыты. Лицо мокрое от слёз. На девушке была длинная нательная рубашка, а поверх неё надет сарафан из дорогой ткани. Правда сарафан был порван. Вот она открыла глаза и взглянула на лейтенанта.
«А она и правда красивая» – Подумал он. На вид ей было лет пятнадцать, максимум шестнадцать.
– Нравится, Михайло? Или мне её забрать? Если не возьмёшь, продам её в Кафе. Такие там дорого стоят.
Девушка смотрела на Михаила умоляюще, своими большими тёмно-карими глазами.
– Хорошо, карачибек. Я беру её. Благодарствую тебе.
– Оставь её. – Велел своему нукеру Ширин. – Я знал Михайло, что она тебе понравится. – Он засмеялся, развернул коня и поскакал куда-то вглубь города в сопровождении пары десятков своих воинов. Девушка продолжала стоять на коленях.
– Встань. Чего стоишь на коленях? Замёрзнешь, чай не лето. – Девушка встала. Пыталась прикрыть порванный сарафан. Михаил покачал головой. Снял с себя свой походно-полевой китель. Накинул ей на плечи. – Надень и застегнись. Хорошо хоть обувь у тебя есть. – На ногах у девушки была какая-то странная обувь, не сапожки и не тапочки. Но красивые, расшитые бисером. – Что за обувка то у тебя такая?
– Черевики. – Тихо ответила она, застёгивая мундир на себе.
– Черевики? Не холодно тебе в них?
– Они домашние. – Опять так же тихо произнесла девушка, при этом не глядела на Михаила. Смотрела себе под ноги. Стоявшие тут же в оцеплении вооружённые казаки и конные калмыки нойона Бурласа давай скалится.
– Эй, Михайло, чего это Агиш Ширин такой добрый и щедрый для тебя стал? Вон красотку какую тебе подарил? Странно это. У него зимой снега не выпросишь, а тут на тебе! – Раздался смех. – А может он тебе солгал? Попробовал девку, не понравилось, он тебе её и сбагрил? – Опять дружный смех. Девушка, слушая казаков, вздрогнула. Подняла глаза на Михаила, покачала отрицательно головой.
– Не было этого, боярин. – Сказала она.
– Я не боярин. Я офицер Корпуса. Не трясись. Успокойся и ничего не бойся. Тебя как зовут?
– Александра.
– Это Александра Ходкевич. Дочь боярина Александра Ходкевича. – Сказал один из полоняников, разбиравших руины Десятинной церкви.
– А ты откуда знаешь? – Задал ему вопрос Михайло. Мужик поклонился.
– Я купец, Гаврила Лебеда. Я бывал у Ходкевичей в тереме. У неё есть ещё старший брат Иван и младший Иероним. Александра вторая после Ивана по старшинству.
– Где твои родители и братья? – Спросил Давыдов девушку.
– Не знаю. Батюшки не было, он в войске, что против Московского Князя Василия стоит на Орше. А матушка и братья, наверное, все убиты. – Она закрыла лицо ладошками и заплакала.
– Не реви. Это ещё не известно. Занятная получается штука, Саша. Твой отец стоит против Великого Государя Московского, защищая там не понятно кого. А его семья попала в полон к татарам.
– Пожалуйста, не отдавай меня им. Мой батюшка даст за меня хорошие деньги. Мы очень богатый боярский род. У нас много, где есть поместья.
– А чего здесь делали?
– Пока батюшка в войске Великого Князя Литовского, мы поехали сюда, в наше родовое поместье. Мы, Ходкевичи из старинного киевского боярского рода.
– Понятно. Ладно не отдам тебя на продажу. Посиди вон там, на брёвнышке. Извини, Александра, но я тут делом занят, что наказала мне Матушка-Государыня. Кстати, её тоже Александрой зовут.
– Принцесса Трапезунда, Византии и Рима, королева Ливонии? – Спросила девушка, широко открыв глаза от удивления.
– Она самая.
– А ты видел её?
– Конечно, видел и даже разговаривал с ней. Зря вы литвины полезли к ней в Ливонию. Вот теперь она наказывает вас. Ладно, иди сядь, подожди меня.
Разбор руин продолжился. Но не на долго. Вскоре к Михаилу подъехал Хаджике Мансур.
– Эй, Михайло!
Давыдов удивлённо посмотрел на очередного карачибека.
– И тебя с добрым днём, Хаджике.
– Я слышал, Агиш тебе боярышню подарил?
– Подарил. Вон она, сидит на брёвнышке. А что?
Мансур глянул на Александру Ходкевич, зацокал языком.
– Хороша девка. Но Хаджике Мансур тебе подарит лучше, чем эта боярышня. – Он сделал знак одному из своих нукеров. У того, так же перекинутой через луку седла была девушка. Нукер соскочил с коня, снял девушку и поставил её на колени. Михаил ничего не понимал. Казаки и калмыки засмеялись. – Михайло, это не просто девка, это персидская княжна. Дочь одного из персидских эмиров кызылбашей из племени Устаджлы, которые являются одним из столпов державы Шахиншаха Персии из династии Сефевидов. Она древнего рода Бейдили. Её предки мюриды Ордена Сефевийе. Тринадцать лет назад, всего лишь 7000 кызылбашей-мюридов разгромили и обратили в бегство 30-ти тысячную армию султана Азербайджана Алванда Ак-Коюнглу. А двумя годами позже 12000 кызылбашей обратили в бегство 70-ти тысячную армию другого султана. Они фанатики.
– Зачем ты мне тогда даришь фанатичку? Ты хочешь, чтобы она меня зарезала во сне, Хаджике? Вот обрадовал то меня! И вообще, вы что оба сговорились? Вы мне тут гарем устроить решили? Я, между прочим, христианин. Мне гарем верой противопоказан! – Разозлился Михаил.
– Эээ, Михайло, зачем злишься? Хаджике Мансур хочет как лучше. Зато посмотри, какая красавица! Сладкая, как финик. Какое лицо у неё, тонкие черты, нос, губы. Всё создано для того, чтобы любить мужчину и дарить ему наслаждение. А глаза какие, как два горных озера. – Карачибек сделал знак своему нукеру. Тот мгновенно разорвал на девушке нательную рубашку, в которой она была облачена. – А смотри какое юное тело. Бедра, тонкая талия. Длинные ноги, которые обхватят тебя во время любовных игр.
Девчонка была совсем молоденькой. Лет 14–15. Стояла, опустив руки вдоль тела. Взгляд её ничего не выражал, был каким-то стеклянным.
– Карачибек, перестань. Твою душу то! Хаджике! – Михаил от этого зрелища даже подпрыгнул и кинулся к персидской княжне. Схватил половинки её рубашки и натянул до плеч. – Вы что тут, надо мной издеваетесь?
– Вижу она тебе понравилась. Дарю, Михайло, лейтенант Корпуса Искандер-султан. Всё же не даром местный воевода запал на княжну. Но он не успел. – Мансур захохотал. Его поддержали другие татары. – Мы успели раньше. Нет, не в том плане, что попробовали княжну. Успели ему вспорот брюхо и отрезать голову. Так что девка не тронутая. Забирай. И ещё, я же говорю, что Мансуры не жадные. Мы щедрые, Михайло. В придачу к ней, я отдам тебе и её брата, княжича. Правда он сидел здесь на цепи в порубе. Не судьба у детей эмира из рода Бейдили обрести свободу.
Михайло увидел, как двое конных нукеров Хаджике Мансура копьями подтолкнули вперед молодого парня. Ему было, наверное, столько же лет, как и самому Михаилу. Совсем молодой. Руки и его голова у парня были закованы в колодку. Весь грязный, обнажённый по пояс. Из одежды на нём были какие-то рваные штаны. Сам он был босиком. На груди и спине имелись следы от побоев и кнута. Но несмотря на это, он был не сломлен. Его черные, как ночь глаза горели огнём ненависти и ярости. Хаджике указал на парня кнутом.
– Мюрид. Фанатик. Я рекомендую тебе убить его. Но это уже ты сам решишь.
Парень что-то крикнул. Нукер Мансура взмахнул плетью. Но Михаил окликнул его:
– Стой! – Посмотрел на Мансура. – Если ты их даришь мне, тогда не надо бить его! Что он сказал? И на каком языке?
– Он перс. Но говорил на турецком. Он сказал ругательство.
Михаил подошёл к парню.
– Ты меня понимаешь? – Они смотрели друг другу в глаза. Парень кивнул.
– Да. Но я ещё плохо говорю по вашему. – Ответил он с чудовищным акцентом.
– Ну раз понимаешь, тогда учи русский.
– Освободи меня. Дай мне оружие. – Сказал перс.
– Ты умеешь обращаться с оружием?
– Умею. Дай мне саблю и увидишь. Вторую я добуду себе сам.
– Зачем тебе вторая?
– Я оберукий.
Михаил с интересом смотрел на перса. Усмехнулся.
– Если ты оберукий, тогда почему сидел на цепи, а сейчас в колодке? Почему не защитил свою сестру?
Какое-то время перс смотрел ненавидящими глазами на Михаила. Но потом сник.
– Обман. Меня заманили. Мы с сестрой искали тут убежище, когда османы разорили наш дом в Анатолии. Многих убили. Мы бежали в Крым, а потом сюда.
– Ты ненавидишь осман?
– Да. Больше всего на свете. Они убили всю мою семью.
Михаил достал из ножен нож, разрезал верёвки, которые стягивали колодку.
– Свободен. Но предупреждаю сразу, будешь на кого-то здесь кидаться, тебя убьют. Понял?
– Понял. Можно я подойду к сестре?
– Подойди. – Кивнул Михаил. Перс подошёл к девушке, всё ещё державшей обрывки нательной рубашки, обнял её. Она уткнулась ему в грудь. Михаил смотрел на них. Заметил, сколько было любви у них в глазах и в тоже время горя и страдания. Давыдов оглянулся. Увидел Василия Черных. – Старшина, ко мне.
– Я! Ваше благородие, господин лейтенант!
– Сообрази что-нибудь из одежды. Их надо одеть. И боярышню тоже. И обувь им найди. А то холодно уже, а они почти босиком.
– Понял, разрешите выполнять?
– Да. Выполняй, а то у меня запасного мундира нет.
Карачибек Мансур Хаджике сидел на коне и ухмылялся.
– Добрый ты, Михайло. Но дело твоё. – Он развернул коня и уехал в сопровождении своих воинов.
Казаки посмеивались.
– Что-то татарские князья расщедрились. Удивительно. – Сказал, улыбаясь, один из казаков.
– Да ничего удивительного. Они узнали, что Матушка Ляксандра собирается в поход на Казань, о чём и отписала Михайле. Вот они и засуетились. Тоже хотят сходит туда, на Волгу. – Ответил тут же другой казак. Михаил удивлённо посмотрел на них.
– То есть, Ширины и Мансуры хотят участвовать в походе на Казань? – Спросил он.
– Ну да, а как ещё то?
