Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 54 (всего у книги 102 страниц)
– Государыня!
– Всё, успокоились, Пётр. Борис. Давайте без официоза. Борис, что ты усовершенствовал в паровике?
– Подвижные части, Матушка. Очень надеюсь, что моя придумка позволит подвижным частям механизма работать дольше. – Борис начал объяснять мне, что именно он сделал. Я поняла, что он мне пытался объяснить.
– Борис, послушай. То, что ты сделал, это замечательно. Да это позволит продлить жизнь подвижных частей. Но решит проблему. Чтобы решить проблему. Проблему может решить, для начала шариковый подшипник.
– Шариковый подшипник? А что это, Матушка?
– Вот смотри. Берём два широких кольца. Одно большего диаметра. – Я нарисовала его палочкой на земле. Второй меньшего диаметра. – Нарисовала внутри первого кольца второе. – А в промежутке между этими кольцами находятся шарики. – Нарисовала шарики. – Теперь понял принцип?
– Понял, матушка. Кольцо меньшего диаметра крепится на неподвижную часть механизма. Внешнее кольцо крепится на подвижную. И за счёт этого идёт вращение. Как просто!
– Не просто, Борис. В том то всё и дело, что не просто. Для долговременной работы подшипника, его шарики должны быть идеально отшлифованы и быть одинакового размера. А именно с этим проблема. Чтобы создать идеально похожие, одного диаметра шарики, нужен фрезерный станок. Даже самый простой. А у нас даже простейшего токарного станка нет.
На территорию Арсенала заехала карета в окружении конного вооружённого эскорта. Возглавлял его мой деверь, Василий. Мы друг другу улыбнулись и кивнули… Я поняла, что прибыла Её Ампираторское Высочество Елена. Карета остановилась и из неё выскочила Елена. Халдеи даже не успели соскочить с кареты и открыть Византийской Принцессе-Царевне дверцы. Я усмехнулась. Ленка подбежала ко мне.
– Здравствуй, дорогая. – Сказала я, продолжая улыбаться. Мы обнялись.
– Сань, ты чего приехала? На плавку посмотреть?
– Не только на плавку. Борис мне рассказал о своём ноу-хау.
– А, я поняла. Да, что-то они тут с Петей нахимичили. Но посмотрим, как это поможет. А что ты рисовала на земле?
– Смотри ка какая глазастая принцесса Будур. – Я засмеялась. – Я объяснила Борису, что проблема подвижных частей механизмов, не только паровика, но и других, может быть решена только после того, как появится шарикоподшипник. И нарисовала ему схему подшипника. Он понял и проникся. Так, стоп, дорогая. Не всё сразу.
– А что такое, Сань? Может он сделает? Бориска талантливый парень.
– Не сделает. Будь он хоть семи прядей во лбу. Здесь нужен фрезерный станок. Как минимум. А у нас даже простейшего токарного станка нет. Работающего. Я знаю, что ты пытаешься его сделать.
– Пытаюсь, Сань. Выть охота от безнадёги.
– Не вой. Найдём выход.
Увидела Маркуса. Он тоже приехал с Еленой.
– Лен, конченный алкаш с тобой? Удивлена.
– Да ладно, Сань, он не алкаш. У него много умных мыслей. Правда и всякого мусора тоже много.
Я заметила, как прибывший эскорт, соскочив с коней стал довольно грамотно рассредоточиваться по территории, где находились мы с Еленой, беря всё под свой контроль. Молодец, Вася. Я взглянула на него. Судя по всему, Василий Вяземский очень хорошо усвоил уроки по обеспечению безопасности высших лиц государства. Из него получался идеальный начальник 9-го управления КГБ Московской Руси.
Домна начала выдавать чугун. Один из работников выбил пробку. Огненная лава полилась по желобу, озаряясь миллионами огненных искр. Лава сразу пошла в конвертер. Раздался протяжный гудок паровика. Заработали приводы к насосам, что качали воздух в конвертер. Паровик окутался паром. Мои сержант-дамы и палатины смотрели со страхом на чудную машину и крестились.
– Поддай дров! – Закричал кому-то Пётр Фрязин. Опять раздался протяжный гудок паровика. Движения приводов ускорялись. Ленка, глядя на это, закусила нижнюю губу. Потом я услышала её молитву:
– Отче наш, Который на небесах!
Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое;
Да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
Хлеб наш насущный дай нам на сей день;
И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;
И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого… Прошу тебя, пусть всё закончится хорошо, Господи.
Ленка даже сложила ладошки в молитвенном жесте. Я была шокирована. Елена была бледная. Я поняла, подруга сильно взволнованна. Моя Ленка, циничная, хамоватая, для которой не было никаких авторитетов, молится, просит, чтобы плавка прошла благополучно. Это было невероятно.
Паровик продолжал работать. Опять гудок. Молитвы начали читать и мои сержант-дамы. Каждая на своём языке. Даже Айтан. Я молчала, заворожённо глядя на конвертер. И сама не заметила, как стала говорить слова молитвы Богородице. В какой-то момент обратила внимание на Бориса. Он смотрел на песочные часы. Чугун в конвертере кипел, превращаясь в сталь. Около конвертера собрался народ. Все молча смотрели на него. Борис стоял и то сжимал ладони в кулаки, то разжимал. Пётр Фрязин крестился.
Судя по всему, паровик работал на полную мощность.
– Борис, ты не сильно разогнал паровик? Его не разорвёт? – Спросила я молодого и очень одарённого молодого мужчину.
– Не знаю, Матушка. Но очень надеюсь, что он выдержит. Это должно повысить выплавку стали. – Борис продолжал смотреть на песочные часы.
– Саня, если сейчас паровик не выдержит, нам тут всем писец наступит. Убежать не успеем. – Выдохнула Ленка.
– Всё будет хорошо, Леночка. Не суетись. Знаешь, если всё получится, я такой паровик на корабль поставлю. Вот для всех будет сюрприз. Только колёса не буду изначально делать. На хрен их. Сразу винты. На галеон. Натуральный линкор получится. Я тогда султана вынесу на раз-два.
– Вот ты, Саня, сумасшедшая!
– А как ты хотела, Леночка? Безумству храбрых поём мы песню! Арсенал мы будем выносить за город. Я уже место присмотрела. Там всё будет. И паровики, и домны, и конвертеры, и цеха оружейных заводов. Нам бы токарный, сверлильный и самое главное, фрезерный станки сделать. Пусть самые примитивные. Это в любом случае прорыв будет мощный.
– Сань, хотя бы токарный давай сделаем? Пусть самый простой? Я помню, что первый токарный станок сделали ещё при Петре Первом.
– Извини, подруга, но Петюнчика не будет. Я очень на это надеюсь. Не хватало мне ещё подпустить к власти этих безродных Романовых. А это мысль. Надо о них позаботиться заранее.
– Ты что, их всех убьёшь, Сань? – Ленка смотрела на меня шокировано. – Сань, а может достаточно одних Шуйских, которых ты почти под корень извела? Романовы пока что ничего плохого не сделали.
– И не сделают. Ибо не будет никакой опричины, на которой они и поднимутся. И начнут на шапку Мономаха смотреть голодными глазами. Ещё не известно почему Рюриковичи сгинули? Я почему-то уверена, что к этому приложили руки Романовы и Годуновы. Годуновых потом Романовы тоже слили в канализацию и в итоге сами вскарабкались на царских трон. То есть, взяли то, что им не принадлежало. Ибо они не природные были Цари.
– А что, Рюриковичи природные? Брось, Сань. Сколько среди Рюриковичей было уродов и мразей конченных?
– Достаточно было. Но они изначальная династия, которая сначала сделала Древнюю Русь мощной державой, а потом и Москву. Это их наследие, а не Романовых и Годуновых всяких. И поэтому, власть на Руси должна принадлежать Рюриковичам. Я об этом позабочусь. Вася в силе ещё. Детишек с ним нарожаю. И каждому определю его огород. Я не повторю ошибки Софьи Палеологини. Мои дети враждовать не будут. Ибо каждый мой сын, получит свою корону.
– А почему всё же ты решила, что будут одни пацаны, Сань?
– Я же тебе говорила, что девочек у меня не будет. Почему, не знаю. Но точно тебе говорю, Лен, одни пацаны. Я мальчиковая мама. Хотя дочку очень хочу. Но увы, не в этой жизни. Так что, одно пацанье будет. И я не хочу, чтобы они друг друга ненавидели, как сейчас братья ненавидят Василия. И готовы начать большую смуту в борьбе за престол. Софья нарожала пацанов, и трава не расти. Мозги совсем не работали у дуры. Ты думаешь Вася от природы такой злой и жестокий? Нет. Он братьев любит, как бы это не странно выглядело. Но это так, Лен. Но ведь они его не любят. И каждый из них считает, что он на престоле Московском будет более лучший правитель. Вася это понимает прекрасно. Но до последнего момента он не был уверен в себе. А тут я подарила ему надежду. Сына родила. У него словно крылья выросли. И, конечно, он будет защищать своих детей, даже ценой жизни своих братьев. Ты же в курсе, что на меня напали, когда я возвращалась домой? И там, Лен, замешаны его братья. Да, моя дорогая. Они прекрасно знают, что я его болевое место. Убей меня, они убьют его. Да, Лен. Они убьют его будущее. Я ему уже отписала, что и как. Он пока молчит. Но не удивляйся тому, что будет происходить, когда он вернётся.
– Ты думаешь, что Василий своих братьев под топор положит?
– Положит. Может не всех, но одного, как минимум. А остальных возьмёт под плотный контроль так, что они без его ведома даже посрать не смогут сходить. И поэтому я не хочу, чтобы такая же судьба постигла моих детей. Поэтому, каждый мой сын будет иметь свою царственную поляну.
– Господи Сань, хорошо, что я не Великая Княгиня Московская. И что мои дети не будут знать всех этих ужасов.
– Не спеши, милая моя.
– Не поняла? Сань, ты чего?
– А того, дорогая. Если что случись со мной, с Васей и нашими детьми, кто будет в очереди первым на престол?
– Его братья.
– Возможно, если к этому времени они останутся живыми. Но в таком случае опасность будет угрожать уже тебе и твоим детям.
– Почему? Я же не Рюриковна. Прав на престол не имею. – Елена смотрела на меня удивлённо.
– Ошибаешься. Вяземские тоже Рюриковичи в каком-то там надцатом поколении, как и Шуйские, и Голицыны, и прочие.
– Но я Вяземская только по мужу, Сань!
– Всё верно. Но, ты забываешь, мы с тобой тоже Рюриковны, по женской линии. А твой сын и Вяземский, то есть Рюрикович с одной стороны и Комнин, сын имперской принцессы, с другой. В нём течёт кровь древних императоров. Кесарей или по другому Базильевсов. И в случае чего, Андрей вполне может стать одним из первых кандидатов на престол.
– Этого мне ещё не хватало! Сань, скажи мне, что с тобой ничего не случится?
– Не случится. Успокойся. Насчёт токарного станка. Токарные станки, дорогая моя, уже давно используются. Ещё со времён Древнего Египта. А в Китае, в эпоху воюющих царств, а это за четыре столетия до рождения Христа, токарные станки использовались за изготовления оружия уже в промышленных масштабах. – Я усмехнулась. Ленка поморщилась.
– Сань, очень смешно. Я знаю, о каких станках ты говоришь. С ножным приводом. На таких только деревяшки точить. А мне надо нормальный станок.
– А резцы у тебя из чего?
– Пока из стали. Сейчас пробуем разные сплавы. Всё методом тыка. Пытаюсь сделать углеродистую сталь и легированную.
– Получается?
– Пока так себе. Сань, я не сталевар.
– Извини, дорогая, но уже сталевар и почётный оружейник. Чего насупилась? Вспомни, кто сделал в России первый работающий более-менее нормальный токарный станок?
Ленка задумалась. Потом ответила.
– Нартов!
– А откуда ты это знаешь? – Спросила её. Она пожала плечами.
– Читала где-то. Может в этой как её «Наука и техника». Или ещё где, не суть.
– Молодец. Видишь, как у нас память заработала. Чем станок Нартова отличался от остальных, бывших на тот момент?
– Так, подожди… Он изобрёл токарно-винторезный станок с механизированным суппортом и сменными зубчатыми колесами.
– Умница. Схема была или рисунок к статье?
– Была.
– Уже лучше. Вспоминай. По сути, механизированный суппорт Нартова остался таким же и спустя две с лишним сотни лет, Лена. Он практически не изменился. Сумеешь сделать его, значит по такой же схеме, с небольшими изменениями сможешь сделать и токарно-сверлильный, горизонтальный станок. Для сверления каналов орудийных стволов. Он, кстати и такой сделал. Там сразу, одновременно три или четыре ствола сверлились. И это не маловажно. Так, как увеличивалась точность и дальнобойность орудий.
– Борис, формы готовы? – Спросила Елена.
– Готовы. Можно сразу металл заливать в них.
Мы некоторое время молчали.
– Сань, Борис хочет сделать стальную пушку.
– Смысл?
– А что, нет смысла?
– Я считаю, что нет.
– Почему?
– Пушка всё равно будет стрелять ядрами. Стальную стоит делать, если появятся полноценные снаряды. Сам ствол нарезной. Зарядка с казённой части, но не такая, какая сейчас. И иметь нормальный клиновой затвор или поршневой. Вот тогда да, только стальные, так как бронзу, медь и даже чугун не выдержат давления пороховых газов и их разорвёт. Сейчас смысла делать стальной ствол нет. Сталь, конечно, лучше бронзы, меди или чугуна. Но она и дороже, даже не смотря, что мы сделали конвертер. А без нормальных токарных станков, снаряды не сделаешь. Так что, Леночка, стальные пушки, это пока не про нас. Хотя одну он пусть сделает. Посмотрим. Но всю остальную сталь пустишь на ружейные стволы. Кстати, молот для проковки стволов ты сделала?
– Вот с этой плавки и сделаем. А то прежние не очень. Сань, но меди с оловом тоже не так много и они дорогие.
– Зато у нас с чугуном проблем почти нет. Так ведь?
– Да.
– Ну вот. Так что будем пушки лить из чугуна. Тебе топлива хватает для домны?
– Если честно, то его всегда мало. Сань, нужен каменный уголь. Коксующийся.
– Ты права. А для этого нам нужен Донбасс. Зачистить всё это Дикое поле от отморозков и тогда можно селить там людей. В качестве опорных пунктов ставить крепости и остроги. И чугуна того же и стали нам будет нужно всё больше и больше. Потребности будут только возрастать.
– Надо расширятся, Сань. Ещё пару домен ставить и конвертер.
– Не сейчас. Когда начнётся реконструкция Москвы, всё производство будем выносить за пределы города. Полностью. Я уже спланировала. Там и домны ставить будем, и конвертер, и оружейные цеха. И пороховой завод. А то это не дело, в городе. Не дай бог рванёт, греха потом не оберёмся. Все производственные площадки будем обносить стенами. Ставить бастионы.
– Ой, Сань, а денег то хватит?
– Хватит. У нас теперь прямой выход на Персию, а через неё в Индию и Китай. Это золотая жила. Португальцы уже добрались до Индии. Но пока они там захватили только небольшие территории. Главное не дать им там расширится и взять полностью под свой контроль всю торговлю с индийскими княжествами. Вот сейчас я думаю, кого туда послать в качестве эмиссаров? Сначала пусть всё выяснят. Подготовят почву. Лет через 10 туда должен будет вторгнутся Бабур со своей армией. Он более будет продвинут по военной части, чем местные магараджи, и разобьёт их. У него будет закалённая в боях армия, хорошая по этим временам артиллерия. Он будет применять тактику, которую в своё время применяли табориты, то есть свою артиллерию и пехоту прикрывать повозками соединенными между собой цепями.
– Вагенбурги?
– Совершенно точно. А нам этого не надо. Так что время есть, подготовить княжества к будущей войне против могол и против португальцев.
– Могол? Может монгол?
– Нет. Империя Бабура и его потомков так и будет называться Империя Великих Могол.
– Как ты далеко заглядываешь, Саша.
– Да, сама иногда думаю, как бы не надорваться. Но ничего, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Прорвёмся, Лен.
Когда сталь была готова её стали разливать по формам. Понаблюдав, уехала назад в Кремль. Перед тем, как уехать напомнила Ленке про станок.
– Да, Саш. Ты права. Что удивительно, но я помню схему, которую видела лет в пятнадцать. Надо будет её нарисовать.
– Рисуй.
В Кремле занималась детьми. Рисовали с мальчишками. Даша тоже пыталась рисовать. Хорошо провели вечер. На ночь рассказала детям сказку. Потом спела им колыбельную. Костика с Соней кормила кормилица, так как Ленка задержалась на своём производстве. Приехала совсем поздно. С собой привезла схему токарного станка Нартова. Сидели с ней вдвоём, мозговали.
– Ой, не знаю, Саша, всё ли я правильно нарисовала?
– Ничего страшного. Главное начать делать, а в процессе сама поймёшь, где правильно, а где нет. Может даже где и улучшите с Бориской. Главное что, Лен?
– Что?
– Главное, это идея. Направить мысль в нужное русло. А дальше уже дело техники.
Утром проснулась от того, что меня опять обслюнявили, это Дарья постаралась, залезла ко мне в постель. А ещё мальчишки прыгать, опять же на моей постели вздумали. Благо ложе у меня широкое было. Супружеское наше с Василием. Место всем хватило.
– Разреши, Матушка. Ко мне в светлицу заглянула Фрося.
– Заходи. Пусть воды принесут, холодной и горячей. Умываться будем.
Чуть позже, зашла и Агафья Гордеевна, сестра нашей с Леной свекрови, главная над няньками великокняжеских детей. Покачала головой, глядя на Славку и Андрейку.
– Так, боярычи, пойдёмте одеваться.
– Правильно, Агафья Гордеевна. Забирайте их. Пусть сделают зарядку и приведут себя в порядок. А я пока займусь Княжной. – Дашу я держала на руках. Костик с Соней продолжали спать.
Умыла Княжну. Одела её. В мои покои постучались.
– Кто там?
Дверь приоткрылась, в комнату заглянул Богдан.
– Матушка, тут из Госпиталя посыльный. Дарёна просила тебя приехать.
– А что у неё случилось?
– Не знаю, Матушка. Но она попросила приехать, как можно быстрее.
– Хорошо. Приготовьтесь, поедем в Госпиталь.
– Слушаюсь, Матушка. – Богдан исчез за дверью. Я посмотрела на Дашу. – Прости, Солнышко. Маме ехать надо к тёте Дарёне. – Даша обняла меня за шею и прижалась ко мне своим личиком. Я её поцеловала в макушку. – Я тебя тоже люблю. Передала Княжну няньке. Надела платье, а не привычную мне форму.
Вышла из своих покоев. Двое солдат Корпуса с ружьями и примкнутыми к ним штыками, охраняли вход ко мне. Вообще в этом крыле великокняжеских палат солдат и кадетов было достаточно. Через каждые пять-десять метров стояли караулы. Богдан и Айно ждали меня. Тут же были и мои сержант-дамы.
– Девочки, оставайтесь здесь. Я в Госпиталь. – Велела я своим фрейлинам. Фросю я взяла с собой. Мы быстро прошли по коридорам палат и вышли на Красное крыльцо. Карета меня уже ждала, как и остальные мои палатины. Плюс сотня кирасир Корпуса Алексея Кобылы.
По прибытию на территорию Госпиталя, а он расширился. Было построено ещё два корпуса. Пока из дерева. В будущем я планировала убрать их и выстроить из камня или кирпича. Дарёна ждала меня на крыльце. Дверь кареты открыл Божен. Я вышла. Так же возле крыльца стояли трое в латных доспехах – кольчуги с броневыми нагрудными пластинами, металлические наручи. У них даже ноги были в кольчужных чулках с наколенниками. Не плохо ребята упакованы. В руках держали остроконечные шлемы. А так же, возле крыльца меня ждал дьяк посольского приказа Митрофан Карачаров.
Дарёна и дьяк поклонились мне. Трое в доспехах смотрели на меня во все глаза, но тоже поклонились вслед за Дарёной и дьяком.
– Здравствуй, Дарёна. Что-то случилось? – Спросила, идя к своему заместителю по медицинской части.
– Здравствуй, Матушка. Тут такое дело. У нас больной. Он басурманин, но какой-то знатный. У него боли в пояснице, в гениталиях. Очень сильные. И ещё кровь в моче. Я знаю такое. Ко мне обращались люди с таким. Я давала пить взвары. У одних проходило, у других нет. А здесь совсем ему плохо.
– Здравствуй, Митрофан. А ты что здесь делаешь?
– Так это, Матушка Государыня. Беда у нас тут. Привезли в Москву Князя Черкесского. Брата Верховного Князя черкес, Талька. Худо ему совсем. Прослышали они, что ты искусница великая в лекарском ремесле. А у княжеского брата болезнь. Муку он терпит великую.
– А это кто? – Указала я на воинов.
– Так черкесы, Матушка Государыня. Вон тот молодой племянник княжеский Идал. – Он указал на мужчину лет тридцати. Остальные были постарше. – Ты посмотри болящего, Матушка Царица. Черкесы нам очень нужны. Конница у них дюже хорошая. Сейчас часть черкесских князей и бояр, коих в Черкесии зовут уорки, перешла на сторону осман. А часть нет. Они в нашу сторону смотрят. Вот Князь черкес Беслан, брат Талька, готов поддержать нас против турка то.
– Я поняла, Митрофан. – Взглянула на Дарёну. – Пошли, посмотрим. А вы тут ждите. – Сказала я дьяку и родичам черкесского князя.
Прошли в здание Госпиталя. Там я переоделась в длинный халат. Зашла в палату, на которую мне указала Дарёна. В палате на кровати лежал мужчина лет 50-ти, может немного старше. На голове волосы с проседью, как и в бороде. Он был бледен. В глазах застыла мука. Я присела на табуретку рядом с его постелью.
– Здравствуйте, Князь. Ты понимаешь нашу речь?
– Да, Царица Русская, Искандер-Султан. Я бывал в Москве несколько раз, как при нынешнем Великом Князе, так и при его отце, Иоанне. – Говорил он с акцентом, но довольно хорошо.
– Это хорошо, что понимаешь. Давай поговорим с тобой, Князь, о том, что тебя беспокоит? – Я стала задавать вопросы. Он отвечал. Я внимательно его слушала. Сам князь был уже раздет, в одной длинной нательной рубашке до колен. Попросила его лечь на живот. С трудом, застонав он перевернулся. Я ощупала его поясницу. Опять задавала вопросы. Он отчал. И чем больше я его слушала, тем всё меньше мне нравилось его состояние. По всем признакам у него был камень или камни в почках. Причём, болезнь была сильно запущена. Камень, судя по всему, был большой. Больше 7 сантиметров Или как минимум больше 5. И, похоже, у него начинался воспалительный процесс. Если так дальше пойдёт, воспаление может перейти в сепсис. Дьявольщина. В 21 веке убрать камень из почек не такая большая проблема. Но это в 21 веке. А сейчас я даже не знала, что делать. В какой именно почке у него камень? И не узнаешь, так как тут нужно, как минимум УЗИ. Через мочевой канал удалить не получится, нет оборудования и инструментов. Только прямое оперативное вмешательство, а это резать и не только кожу и плоть, но и саму почку или мочевой пузырь, если камень там уже.
– Князь, я не буду скрывать от тебя, но твоё положение очень плохое. Твоя болезнь очень сильно запущена. Если бы ты обратился раньше, можно было с ней справится не так болезненно и смертельно опасно. У тебя в одной из почек камень. Он уже очень большой и этот камень убивает тебя. Поэтому ты страдаешь от сильных болей. И боли будут только усиливаться. Так же я не исключаю, что у тебя начался из-за этого воспалительный процесс. Это внутри тебя начинает скапливаться гной. Что неизбежно приведёт к сепсису, то есть заражению крови, а это смерть. Смерть мучительная.
– Что же делать, Царица? Мне говорили, что ты искусна в лекарстве.
– Искусна. Но я не Господь бог, Князь. Тебя может спасти немедленная операция. То есть, мне нужно будет вскрыть твоё тело. Боли ты чувствовать не будешь, так как тебя усыпят. Но здесь я не знаю, проснёшься ли ты после этого и будешь жить или не проснёшься, умерев. Тут половина на половину. Поэтому, Князь, решать тебе.
– Что ты будешь делать, разрезав меня?
– Постараюсь удалить камень из твоей почки. Скажу честно, раньше я такого не делала. Но читала в одном древнем трактате.
– Хорошо. Всё же надежда есть, что я останусь жив?
– Есть. Но чем больше времени проходит, тем шансы становятся всё меньше. Как бы мне не пришлось вообще удалить тебе почку. Да, Князь. У человека две почки. Жить можно и с одной.
– Хорошо. Я согласен. Делай что можешь и, если я не проснусь, не вини себя, Искандер-Султан. Ты честно мне всё рассказала и предупредила об опасности. Позови моих родичей. Я предупрежу их, что лечь под твой нож, это моя воля. И чтобы они не винили тебя, если я умру.
Я взглянула на Дарёну.
– Позови их. – Дарёна вышла. Вскоре в палату в халатах, накинутых на доспехи и в бахилах, зашли трое черкес. Он стал говорить им на их языке. Указал на меня. Черкесы его внимательно слушали. Потом поклонились мне. Вышли из палаты.
– Всё. Я им всё сказал. – Произнёс князь. Я кивнула ему.
– Дарёна, готовь Князя к операции. И нужны инструменты, особенно самые тонкие иглы. Есть такие?
– Да, Матушка. Вот, я заказывала в Литовской слободе. Там немец один делает. – Дарёна принесла инструменты, завёрнутые в полотно. Положила на стол и развернула ткань. Я осмотрела инструменты. Перебирала руками скальпели, зажимы. Ранорасширители, про которые я рассказывала Дарёне и рисовала их. Вот ранорасширитель по Бухвальтеру. Крючок пластинчатый по Фарабефу, для расширения и удержания раны при полостных операциях. Так же имели место ножницы. Осмотрела иглы. Да, хирургические иглы были тоненькими. Хотя можно было сделать ещё тоньше, но что есть, то есть. Всё же Дарёна молодчина. Постоянно пополняет свои хирургические инструменты. Благо нужды в деньгах у неё нет. Ей хорошо платят за лечение богатеи.
– Дарёна, а кетгут под эти иглы?
– Сделали, Матушка.
– Покажи. – Дарёна принесла искомое.
– Самый тонкий, Матушка, какой получилось сделать.
Взяла в руки. Да, тонкий, пойдёт. Размер примерно 5/0. Нормально. Примерно такие и применяются для сшивания почек, размер 4/0 и 5/0. Правда он не хромированный. Но на безрыбье и рыба рак!
Я вышла на крыльцо. Там стояли трое черкес. Тут же был и дьяк.
– Ну что, Матушка Государыня? – Спросил он меня.
– Плохо, Митрофан. Болезнь сильно запущена. И я не знаю, сумею ли избавить его от этой болезни. У него камень в почке. Большой камень. Этот камень его и убивает.
– Искандер-Султан. – Обратился ко мне племянник князя. Говорил он с сильным акцентом. – Скажи, мой дядя будет жить?
– Тебя зовут Идал? – Спросила его.
– Да, Искандер-Султан.
– Идал, я постараюсь спасти твоего дядю, но не обещаю, что у меня получится. Ты должен это понимать. Вы слишком запустили болезнь. Теперь остаётся только надеяться и молится.
– Хорошо, Искандер-Султан. Мы будем молиться.
Фрося тоже переоделась. Так же в операционной должен был присутствовать и Парацельс.
– Филипп, будешь ассистировать мне сегодня на операции. – Сказала ему. – Операция будет очень сложная. Надо будет вскрыть почку и вытащить из неё камень. – Сказала я ему.
– А разве так можно?
– Можно, если осторожно. Но риск смерти пациента очень высок. Возможно, придётся даже ампутировать ему одну почку.
– А с одной почкой жить можно, Ваше Величество?
– Можно. Даже с одним лёгким жить можно. Давай, переодевайся.
Князя перевели в операционную. Он лёг на живот. Ему подложили валик. Я надела хирургический фартук. Маску и перчатки, что делала мне Ленка из каучука. Точно так же оделись Дарёна, Фрося и Парацельс. Если Дарёна и Фрося были привычны к полосным операциям, то Парацельс участвовал впервые на такой сложной операции. Я видела, что он очень волнуется.
– Филипп, успокойся. Твоя задача, если Дарёна будет занята, подавать мне инструмент и вытирать пот мне и Дарёне. И самое главное, смотреть всё и запоминать. Понял меня?
– Да, Ваше Величество. Я готов.
– Очень хорошо.
Посмотрела на пациента.
– Князь, голову на правую сторону… Вот так. Сейчас ты уснёшь. Чувствовать ничего не будешь. Фрося, начинай. – Я сняла с руки часы. – Дарёна запиши, операция начата в 12 часов 26 минут по полудне. Потом опишешь, как операция проходила. Что делалось.
– Да, Матушка.
Я засекла время. Фрося смочила марлевую повязку эфиром. Наложила её на лицо князя. Вот его глаза закрылись окончательно. Мы выждали её время. Я передала Фросе свои часы.
– Фрося, ты знаешь, что делать. Считай пульс.
– Да, Матушка.
Я же стала читать молитву:
Отче наш, Который на небесах!
Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое;
да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный дай нам на сей день;
и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.
Ибо Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.
За мной стали повторять Фрося и Дарёна. Парацельс поняв, что читаем Отче наш, тоже начал молитву, только на латыни.
Все хирургические инструменты были продезинфицированы. Разрез должна была сделать в одиннадцатом межреберье. Указала Дарёне. Она тампоном смазала это место спиртовым раствором. Я взглянула на Филиппа.
– Знаешь, для чего это делают? – Спросила его.
– Да, Ваше Величество. Чтобы убрать микроорганизму, которые могут навредить пациенту при попадании в кровь. Я видел их в микроскоп. Это может привести к воспалению тканей, сепсису и заражению крови.
– Молодец, Филипп. Запомни это, как Отче наш. И всегда это делай. Никогда не забывай, точно так же, как и мыть руки перед операцией и после.
– Да, Ваше Величество. Я всё запомнил.
Я распрашивала князя очень подробно, где и что болит. УЗИ у меня не было, и я должна была определить, в какой почке камень. Судя по всему, камень был в левой почке.
Я взяла скальпель. Сделала разрез. Дарёна тут же убрала выступившую кровь. Я рассекла ткань мышц. Дарёна опять убрала тампоном кровь и зафиксировала крючками Фарабефа края раны. Добралась до почки. Обнажила её. Поняла, что не ошиблась. Даже визуально увидела, что с почкой что-то не то. Теперь предстояло самое сложное. Сделать разрез почки, при этом не задеть крупные кровеносные сосуды. Вскрывать нужно было так называемую почечную лоханку, в которой и находился камень. Замерев на некоторое время, вздохнув несколько раз глубоко и выдохнув. Я даже чувствовала камень, ощупывая почку.
– Матушка, пульс участился. – Сказала Фрося и сообщила частоту ударов сердца.
– Спокойно продолжаем операцию. – Ответила я. Главное не задеть кровеносные сосуды. – Господи, какой он большой у него. Дарёна, марлевые тампоны. Помести их сюда. Я сейчас сделаю небольшой разрез, надо вставить катетер. Пойдёт моча. Надо, чтобы она не попала в рану.
– Я поняла, Матушка.
Дарёна поместила марлевые тампоны куда я указала. Приготовила катетер. Я сделала надрез. Выступила кровь вперемешку с мочой. Я взяла у Дарёны катетер и вставила его в рану. По нему побежала жидкость в глубокую глиняную чашку. Я ждала. Вот жидкость закончилась. Я сделала разрез больше.
– Ранорасширитель, Дарёна.
Моя заместитель расширила края разреза.
– Видишь камень?
– Вижу, Матушка.
– Вынимай его аккуратно. – Я перехватила ранорасширитель. Дарёна взяла пинцет и стала вытаскивать камень. – Не торопись, дорогая моя. Главное ничего здесь не нарушить… Стоп. – Я увидела, что одним отростком камень цепляет кровеносный сосуд. – Спокойно. Держи так. – Тупым концом скальпеля осторожно убрала сосуд. – Вынимай. – Дарёна вынула камень. Он на самом деле был большим. Сантиметров шесть не меньше в размере. Я провела ревизию почки. Вроде всё нормально. Да, воспалительный процесс начался. Но гноя ещё не было. Мы успели. – Дарёна, иглу с кеткутом.
Она подала мне. Парацельс подавал Дарёне инструменты, тампоны и вытирал нам с ней пот. Перед тем, как шить, посмотрела на Дарёнку. Протянула ей иглу.
