Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 102 страниц)

Я считаю, что раз хотели убить меня, то значит готовились убить и детей, и тебя. Я усилила меры безопасности для детей. Кремль занимают отряды Корпуса. С этого момента и до твоего возвращения, вся стажа Кремля будет заменена на солдат и кадетов Корпуса. Все те, кто обслуживает Кремль пройдут тщательную проверку Разбойным приказом и Особым отделом Корпуса. Будут проверять всех истопников, стряпух, конюхов, золотарей, прачек, кузнецов, плотников и прочих. Прости меня, если я начала своевольничать, но я не знаю как лучше защитить детей. И ты тоже поберегись, любимый. Боярин Фёдор преданный тебе человек. Не ешь из других рук, не пей из других рук, кроме как от него. Не лезь сам в бой если таковой будет. Я вместе с этим письмом, отправлю и приказ командиру тех отрядов Корпуса, что ушли с тобой на Казань и Астороконь. Он выделит два взвода солдат. Пусть они постоянно находятся рядом с тобой по мимо твоих рынд. За всё остальное не переживай. Закончи поход. Возьми Астороконь и возвращайся. Люблю, жду. Твоя Александра'.

Поставила подпись. Свернула в свиток, который поместила в тубус. Тубус запечатала горячим сургучом и поставила на нём оттиск государственной печати. Потом написала приказ командиру экспедиционного корпуса о выделении в охрану Государя двух взводов солдат, вооружённых мушкетами и пистолями. Тоже свернула его в рулончик, поместила в другой тубус и запечатала. В этот момент ко мне в кабинет постучались. Заглянул Богдан.

– Матушка, тут к тебе тысяцкий Кремля.

– Пусти его. – Богдан кивнул и пропустил в кабинет крепкого мужчину, в доспехе. Беззубцев, Семён Константинович, по прозвищу Епанча. Был он из старинного дворянского рода. Воевода. Тысяцкий. Хотя должность тысяцкого в Москве была официально упразднена ещё Дмитрием Донским. Но всё же звание это продолжало оставаться, больше, как церемониальное. По сути обязанности тысяцкого Кремля исполняли окольничии Великого Князя. Семён Константинович ведал охраной Кремля.

– Матушка– Государыня! Что же это творится такое? – Воскликнул он, зайдя в мой кабинет.

– А что творится, Семён Константинович?

– Так твои из Корпуса занимают Кремль! Мне сказали, что теперь охрана Кремля переходит к ним. Так ли это?

– Совершенно верно, Семён Константинович. Это я так распорядилась.

– А что, мне ты не доверяешь, Государыня?

– Ну что ты, Семён Константинович⁈ Конечно, доверяю. Но прежняя охрана Кремля теперь займётся охраной всего остального города, усиливая гарнизон столицы. Сейчас охрану Кремля будут осуществлять солдаты, кадеты и офицеры Корпуса.

– За что же, Государыня, мне такая немилость и опала?

Я тяжко вздохнула. Встала из-за стола, подошла к Беззубцеву.

– Дорогой мой Семён Константинович. Нет никакой немилости и опалы. Просто сейчас охрану Кремля, его ценностей, а самое главное, чад Государевых и его жены будут исполнять по новому. А ты знаешь, как это делать?

– А по новому, это как?

– А давай так, Семён Константинович, ты посмотришь, а потом мне скажешь, есть разница или нет. Командование охраной Кремля пока передаётся подполковнику Корпуса Залуцкому, Афанасию Васильевичу. Он из служивых дворян. Знаешь такого?

– Знаю.

– Ну вот видишь. А ты остаёшься здесь в Кремле. Станешь советником Афанасию. Ведь ты хорошо в Кремле ориентируешься? Посмотришь. Поглядишь, как он строит и организовывает охрану. Может где недочёт у него увидишь, подскажешь. А потом мы с тобой сядем, Семён Константинович и поговорим обо всём. Я имею ввиду охрану самого Кремля и членов царствующей династии. То есть, членов Великокняжеской семьи. Я знаю тебя, как храброго и преданного Государю человека и очень на тебя надеюсь.

В кабинет постучался опять и заглянул Богдан.

– Матушка, прибыл подполковник Залуцкий.

– Пусть зайдёт. Богдан, начальник Особого отдела, здесь?

– Так точно, Матушка.

– Пусть тоже заходит.

Афанасий первой пропустил Марфу. Потом зашёл сам. Вытянулся по стойке смирно, отдал честь. Беззубцев смотрел во все глаза на Марфу, которая была в форме Корпуса и с майорскими погонами.

– Ваше Величество, Ваше Высокопревосходительство, госпожа генерал-майор. Подполковник Залуцкий прибыл для прохождения дальнейшей службы, согласно приказу по Корпусу.

Марфа тоже встала по стойке смирно и отдала честь.

– Ваше Величество, Ваше Высокопревосходительство, госпожа генерал-майор, начальник Особого отдела Корпуса майор Чёрная прибыла по Вашему приказанию.

– Здравствуй, Афанасий. Здравствуй, Марфа. Итак, берём все стулья и присаживаемся. Семён Константинович, ты тоже.

Подождала, пока они не сядут. Села сама.

– Подполковник. Это Семён Константинович Беззубцев. До сего момента он осуществлял руководство по охране Кремля. Сейчас порядок и режим охраны меняется. Сама охрана Цитадели будет осуществляться силами Корпуса, в соответствии с уставом караульной службы и требованиями по охране особо охраняемых и режимных объектов. Что такое особо охраняемый и режимный объект ты, подполковник, и ты, майор, хорошо знаете. Знакомились с этими документами ни один раз. Кроме этого, на вас обоих лежит обязанность разъяснить это Семёну Константиновичу. Охрану Кремля строить по образцу, по которому производится охрана территории Корпуса. В обязанности Особого отдела входит проверка на лояльность и преданность всех лиц обслуживающего персонала, то есть слуг. Истопников, прачек, поваров, золотарей, конюхов и прочих граждан.

– Разрешите вопрос? – спросил Афанасий.

– Да, подполковник?

– Ваше Величество, я боюсь у меня людей не хватит. Большая часть Корпуса ушла с Великим Государём в поход. Сейчас я забрал из Корпуса большую часть тех, кто есть в наличии. Там совсем мало людей осталось. Караул несут чуть ли не две смены. А ведь кадетам ещё учёба полагается, стрельбы. Как быть в этом деле?

– Я тебя поняла. Значит так, Семён Константинович, часть своих людей, что несли охрану Кремля, оставишь. Караулы и охрану будут нести смешанные наряды. Все, кто заходит на территорию Кремля, должны отмечаться в специальных книгах, назовём их журналами. Страницы журналов пронумеровать, прошить и опечатать. Журналы уже печатают на печатном станке, то есть в типографии. Завтра должны передать вам. Отмечать, кто заходит, в какое время и для чего. Когда будут покидать Кремль, то так же указывать кто и когда покину Цитадель. И все, кто заходит должны быть внесены в списки, кому вход разрешён. Если этого человека нет в списках, то вход ему только по разрешению коменданта Кремля. Сейчас именно так будет называться тот, кто руководит всей охраной режимного объекта. И ещё, Семён Константинович. Подполковник и майор знают, что службу в Корпусе несут в соответствии с воинскими уставами и воинскими требованиями. В них ничего не сказано о местничестве. И раз охрана Кремля отныне является компетенцией Корпуса и здесь так же действуют отныне требования воинских уставов, то я не потерплю местничества при исполнении службы. Исключения, это Боярская Дума в Грановитой палате. Вот там местничества ради бога и сколько угодно. На всей остальной территории Кремля оно не действует. Мало того, будет запрещенно. Есть приказ, его исполняют. Нравится кому-то это или нет. Если ты это примешь, Семён Константинович, разберёшься в этом и даже если как-то сделаешь несение службы более лучше и эффективнее, то я буду очень рада. Тем более, подполковник мне понадобится в другом месте, а ты будешь вновь сам возглавлять охрану Кремля, но уже по новом требованиям. А разобравшись, надеюсь, тебе самому понравится. Ведь ты же воинский человек. А я уверена, что для любого военного дисциплина, это самое главное. Подполковник, Семён Константинович, вопросы есть?

– Вопросов нет, Ваше Величество. – Вскочил со стула подполковник. Беззубцев тоже встал, глядя на Залуцкого.

– Я не знаю Государыня-Матушка. Это как-то мне внове. – Сказал он.

– Давай так, Семён Константинович, если у тебя вопросы появятся и на них не сможет ответить подполковник, то приходи ко мне, поговорим. Хорошо?

– Хорошо, Государыня-Матушка.

Они оба вышли…

Выйдя от Великой Княгини, Семён Константинович спросил у Залуцкого.

– Афанасий, скажи, а что эта жёнка чем-то командует?

– Ты имеешь в виду Марфу? Майора?

– Да.

– Она начальник Особого отдела Корпуса. Она выявляет врагов Государя, врагов Корпуса и Государыни. Марфа и её отдел подчиняется напрямую главкому и никому более.

– Главком? Что это такое?

– Ни что, Семён Константинович, а кто? А это главнокомандующий Корпусом. Её Величество, Её Высокопревосходительство, госпожа генерал-майор. Матушка-Государыня наша. И не обижайся, Семён Константинович, но хочу дать совет. Не сорься с Марфой. Женщина она дюже умная и самое что главное, злопамятная.

– Но она же баба! Подожди, так ей и мужи, воины подчиняются?

Афанасий покачал головой.

– Семён Константинович, не баба, а женщина. И да, ей мужи подчиняются. А наша Матушка-Государыня разве не женщина? Женщина. А ей смотри, целые армии подчиняются.

– Так то Государыня!

– Ну что? Главное, что она тоже женщина. В прошлом годе, когда мы на Литву ходили, люди из Особого отдела там такое творили. Мы города захватывали с их помощью, очень быстро и почти без потерь. Вот вроде две девчонки, соплюхи ещё, безобидные на первый взгляд. А раз и ночью они ворота или калитку открывают. Заходишь туда и видишь стражу, что охраняла ворота, либо спит беспробудным сном, либо мёртвая уже вся. Зарезанные. А ведь в страже все мужи матёрые.

– Да ну, такого быть не может!

– Я бы и сам не поверил. Если бы не увидел это собственными глазами. Их там, в Особом отделе даже учат по другому. Не как мы в остальном Корпусе.

– М-да, Афанасий.

– А у Матушки-Государыни, все девы такие. Её сержант-дамы в морском бою, говорят сами на абордаж ходили. Это бой на кораблях, когда корабли бортами сцепляются, то перескакиваешь со своего на вражий. Там настоящая рубка начинается. Вот они там и саблями рубились с мужами, и даже в полон взяли какого-то немецкого князя.

Семён Константинович перекрестился. Вздохнул.

– Господи, куда мир катится, что девки на конях скачут, носят мужские порты и на врага нападают…

…Смотрела на своего начальника Особого отдела.

– Марфа, дочка твоя где?

– У родителей моих. А что, Матушка?

– Сюда её привози. Хватит прятать её. Пусть вливается в новую элиту Русского Государства. Я ей, как Королева Ливонии титул подарю. Графиней она у меня станет. Здесь не могу, сама понимаешь, а в Ливонии могу. И будет девочка расти с царевичами, царевнами и княжнами.

– Спасибо, Матушка. Я о таком даже мечтать не смела.

– Ничего, сынок у вас с Гаврилой родится, я и его графом сделаю. И земли дам… – Я усмехнулась. – В Литве!

Мы обе засмеялись.

– Марфа, боярин Фёдор Мстиславович, тут всех на контроле держит. Но сама пойми, у него и так дел много. А ты здесь проведи двойную проверку, даже тройную. Я должна быть уверена, что в Кремле нет измены. Каждого держи на заметке. Тем более, и дочь твоя тут будет. А если придут за детьми, убивать, то убивать всех будут, сама всё понимаешь?

– Понимаю, Матушка. Не беспокойся, каждый здесь будет под присмотром. Я этого не допущу. Ещё на подходах их всех порежут на лоскуты.

– На лоскуты это хорошо. Только всех не надо. Надо же с кем-то и разговоры говорить. Понимаешь?

– Понимаю. И разговоры будут.

– Хорошо. Мы вообще, Марфа, друг друга с полуслова понимаем. И ещё у тебя будет задача. Мне нужны волхвы.

Я смотрела на Марфу. Она удивлённо смотрела на меня в ответ.

– Матушка, я не поняла? Какие волхвы?

– Обыкновенные. Языческих богов жрецы.

– Но…

– Давай без НО. Я знаю, что они есть. Прячутся по лесным чащам. Да и в городах тоже есть или они, или их соглядатаи. Есть, Марфа. Мне нужно выйти на них. На самого главного из них. Лучше всего на верховного волхва Велеса. Но и верховные жрецы других богов тоже хорошо. Выйти для разговора. Просто поговорить. Обещаю, что никаких репрессий, гонений не будет. Сделай это, Марфа. Это очень надо, Гаврилу своего снаряди, пусть его люди среди лесных татей пошарят.

– А если Церковь узнает?

– Не беспокойся. Владыко знает. Понимаешь меня? Но всё держат в секрете. Все дела по этому поиску и контактам относятся к режиму совершенно секретно. И разглашению не подлежит.

– Я поняла, Матушка. Я всё сделаю.

– Хорошо. Найди того, кто исполняет обязанности боярина Фёдора, ближника Государя. Пусть он выделит тебе апартаменты. И вообще обустраивайся здесь. Мы пришли сюда надолго…

…Спустя неделю, к боярину Вяземскому, Фёдору Мстиславовичу на доклад пришёл его ближайший помощник.

– Батюшка боярин. Фёдор Мстиславович, тут такое дело. Даже не знаю, что и делать?

– Что за дело?

– Мои люди доносят мне, что в Москве и не только в ней, некие людишки пытаются выйти на язычников. На волхвов.

– На волхвов? Интересно. И что за людишки?

– Одного опознали. Это человек Гаврилы Чёрного. А у него жёнка, Марфа то, майор Корпуса. Начальница Особого отдела. Приближена к Матушке-Государыни. Как бы худа не было.

– Так. Понял я. Опросные листы есть твоих людей?

– Да. Как доложили, по всей форме. Записали.

– Все опросные листы мне сюда. И ещё, Проша, запомни, об этом никому ни слова. Ты меня хорошо понимаешь?

– Да, боярин-батюшка.

Вечером боярин прибыл в Кремль. Тут уже стояла новая стража. Впускали только по спискам. Шеф Государевой Службы Безопасности был в списках, кто имеет постоянный доступ в Кремль. Поэтому его пропустили беспрепятственно. Удивившись нововведениям, боярин проследовал в Кремль…

– Матушка, к тебе боярин Фёдор Мстиславович. – Доложил Богдан.

– Пусти. И на будущее, Богдан, мой свёкор имеет право заходить ко мне в любое время дня и ночи. Понял меня?

– Понял, Матушка.

Зашёл свёкор. Я смотрела на него. Улыбнулась. Встала из-за стола и подошла к нему. Обнялись и поцеловались в щёки.

– Присаживайся, батюшка. Что-то случилось?

– Случилось, Саша. Скажи, твои люди зачем пытаются найти волхвов?

– Так, батюшка. Откуда тебе это стало известно?

– Людишки это донесли. Дочка, ты понимаешь, что это такое? Марфа с твоего согласия действовала или нет?

– С моего. Батюшка. Особый отдел действует только с моего повеления.

– Саша, дочка, зачем? Ты хоть понимаешь, как на это посмотрят Отцы Церкви нашей?

– Понимаю, батюшка. Только не беспокойся. Митрополит в курсе. Это дело Государевой важности. Прости меня, что не поставила тебя в известность. Это моя ошибка. Я не хотела ввязывать в это дело бояр Вяземских. Но раз уж так получилось… Батюшка, ты должен озаботиться, чтобы об этом никто не узнал. Кому надо, вырви глаза, сделав слепым. Кому надо отрежь уши, чтобы стал глухим. Повторяю, это дело особой государевой важности. Мне надо встретиться с верховным волхвом.

– Я всё понял, дочка.

– Не понял, батюшка. Повторюсь, это дело особой государевой важности. Помоги Марфе. Она ещё молода и не всё делает, как надо. Но у неё всё впереди. Поэтому, помоги ей. Все опросные листы, что касаются этого дела, отдашь мне. Копий не снимать

– Я всё понял. Александра! Листы опросные я тебе привёз. – Он передал мне тубус. Открыла его, проверила. Ага, здесь. Очень хорошо.

– Что тати говорят?

– Да заговорили оба. И Ян, и Никитка.

– Так, давай сначала с Яном разберёмся. За Яном Сигизмунд стоит?

– Нет. – Покачал отрицательно головой свёкор.

– А кто?

– Николай Пац.

Я недоумённо смотрела на папана.

– А это ещё кто такой?

– Единственный сын и наследник маршалка Великого Княжества Литовского Юрия Паца, умершего десять лет назад. Шляхтич из рода Пацов герба «Гоздава». Великий ловчий литовский.

– О как! Великий ловчий?

– То так, Сашенька.

– То есть, он занимается устройством охоты для Великого Князя Литовского, а засим и короля польского? То есть, всё-таки Сигизмунд?

– Я бы не спешил с такими выводами. Всё дело в том, что все Пацы, а Николай особенно, отличаются от остальных литовских и польских магнатов своим интриганством. Очень ловкие интриганы. Просто изощрённые. Если им выгодно и поможет ещё больше возвысится, не брезгуют вступать в союзы с немецкими императорами, князьями, герцогами и курфюрстами. Вступали с союзы с датчанами, свеями и прочими, даже в ущерб самому Великому Княжеству Литовскому. Кстати, дочка, Николай в этом году получил титул от императора Максимилиана, стал графом Священной Римской империи.

– Даже так! Как ловко. Молодец. Имперцы штурмуют древнюю столицу Польши Краков, а Коля Пац получает от Императора графский титул. Просто замечательно.

– Да, Саша. Но это ещё не всё. После твоего убийства и разграбления казны, у Яна было поручение, сделать так, чтобы все следы указывали на то, что это организовали князья Корибут-Вишневецкие. А именно князь Михаил Васильевич Вишневецкий, наместник Брацлавский.

– Как интересно. А как Ян это должен был сделать?

– Очень просто. У одного убитого польского или литовского наёмника, те, кто прибудут к месту злодейства, должны были найти письмо, написанное самим князем Михаилом Васильевичем. И даже личная печать князя имеется. Это указание главарю наёмников, что делать и как. В том числе говорится об убийстве Великой Княгини Московской и Царицы Ливонской.

– Всё интереснее и интереснее. И где же это письмо?

– Вот оно, дочка. – Ответил Фёдор Мстиславович и вытащил из-за пазухи смятый свиток. Я взяла его в руки, расправила. Написано было на латыни. Я прочитала. И правда, речь шла о моём убийстве. Это было указание князя. Даже печать княжеская стояла.

– Батюшка, Фёдор Мстиславович, печать настоящая?

– Очень похоже, что настоящая. Я видел печать князя Вишневецкого.

– Так может это на самом деле Вишневецкий?

– Нет, Саша. Я знаю князя хорошо. Он на такое не пойдёт никогда. Убийство коронованной особы, да ещё связаться с лесными татями, это понимаешь какой урон чести? После этого, он станет изгоем.

– Можно подумать благородные в Европе не занимаются разбоем на дорогах или в море. – Усмехнулась я.

– Занимаются, ещё как. Но… – Папан поднял палец вверх. – Доказательств не оставляют, то есть видоков, которые могут указать на них, понимаешь? А без видоков, никто не посмеет обвинить шляхтича или ещё кого в разбойном воровстве.

– Ага, а здесь прямое указание на князя Вишневецкого.

– Да, Сашенька. Мало того, в Польше и Литве даже обрадуются. Двойная удача. Вишневецкий убил ненавистную для них Царицу Ливонии и жену Великого Князя Московского. Радоваться будут, но не открыто. В на людях будут осуждать. Ну и под это дело можно будет что-нибудь отщипнуть у Вишневецких, которых никто не поддержит против Московского Государя.

– Ты посмотри, какой прошаренный мерзавец, этот Николай Пац. Почти как Каац звучит, который предлагает сдаться.

– Кто звучит, дочка? Кому сдаться?

– Да никто, батюшка. Это я так рассуждаю про себя. Где у этого Паца владения?

– Города Лида и Городно. И окружающие их земли.

Ага, Городно, это Гродно. Надо бы наказать слишком хитрозадого Коленьку. А заодно натравить на него Вишневецких.

– Батюшка, если печать князя, тогда что это значит?

– Либо Николай сумел изготовить точную копию печати, которую не отличишь. Либо каким-то образом сумел поставить на это подмётное письмо настоящую печать Вишневецкого.

– Ладно. С этим потом разберёмся, либо пусть разбирается Вишневецкий.

– Что по Никитке?

– Никитка сначала упирался, но потом всё-таки заговорил. Он действительно действовал от имени Князя Андрея Старицкого. Старицкий готовит побег в Литву.

– Кроме Князя Андрея в поход с Государём не пошёл Князь Юрий Иванович. Хотя своё удельное войско и отправил с Василием, как и Андрей. Оба сказались больными. Ладно, посмотрим, что по этому поводу скажет сам Государь. М-да, большой любовью друг к другу братья не отличаются.

– Саша, не хотелось бы влезать в разборки Василия с братьями.

– Извини, батюшка, Фёдор Мстиславович, но уже влезли. И в стороне отсидеться не получится. Ибо ты Государев человек, а я его жена и мать наследника престола.

– Ты права. Влезли уже.

Вечер провела с детьми. Сюда же в Кремль приехала и Ленка, привезла Соню.

– Сань. – Начала с претензий подруга. – Вот ты вроде приехала, а я тебя всё равно не вижу!

– Лен. Ну ты же понимаешь! Тут дел невпроворот. Давай завтра съездим, посмотрим твой паровик?

– Поехали. Сань? Чем сейчас займёмся?

– А что ты хочешь?

– Не знаю.

– Попеть и попрыгать?

– А почему нет?

– Ладно Славка с Андрейкой и Даша. Этих уже хлебом не корми, дай побесится. А Костик с Соней? Они совсем ещё крохи.

– Ну что? Мы и для них споём и с танцуем. Вон, оба глазёнки свои пялят, сна ни в одном глазу.

– Лен, ты Соню кормила?

– Кормила, перед тем, как к тебе ехать. А что Костик голодный? Так давай я покормлю его?

– Не надо. Его кормилица покормила недавно.

– Спать меня где положишь?

– В моей спальне спать будешь. Кровать широкая. Мы же с Василием там спим. Дети в детской. А совсем малышня с нами, в люльках. Сейчас для Сони принесут.

Ленка переоделась в короткую до колен ночную рубашку. Кроме нас двух взрослых, здесь же была и Фрося. Она тоже присматривала за детьми.

Ленка достала свою губную гармошку. Глядя на неё, усмехнулась. Тоже переоделась в такую же ночнушку. Взяла в руки мандолу. Ленка сначала играла какую-то грустную и медленную мелодию. Потом озорно посмотрела на меня. И заиграла что-то весёлое, знакомое. Откуда-то из детства. Перестала играть, хитро смотрела на меня. Старшие дети притихли, тоже смотрели на нас с Еленой.

– Подожди, Лен. Что-то знакомое… «Неуловимые мстители». Буба Касторский?

– Нет. Но близко. Ну ты что, Сань? Знаешь, я её так хорошо помню, просто ужас, хотя специально не учила. – Сказала Елена и запела. При этом давай кривляться, оттопыривать зад. Мальчишки засмеялись. Даша сидя с ними на ковре тоже засмеялась.

Увозил меня полковник за кордон,

Был он бледный, как покойник, миль пардон,

Говорил он всю дорогу о Руси:

– Живы мы и, слава Богу, гран мерси.

– Извините, мсье полковник, чем стареть,

Может лучше за Россию умереть?

Ради чести и престижа, не шучу.

Он ответил:

– Что я, рыжий? Не хочу!

Я тоже засмеялась над её ужимками. Стала наигрывать на мандоле и подпевать подруге. Тоже слова вспомнила, хотя и не учила их, а только слушала песню, когда смотрела давно, в детстве этот советский боевик про Гражданскую войну:

Между прочим, сам Керенский за кордон,

Перебрался в платье женском, миль пардон,

Сбросив женскую одежду и корсет

Мне высказывал надежды тет-а-тет.

– Извините, мсье Керенский, чем стареть

Может лучше за Россию умереть?

Ради чести и престижа, не шучу.

Он смеется:

– Что я, рыжий? Не хочу!

Малышня уже во всю прыгала с нами. Даша пыталась копировать меня двигая задом. В итоге, не удержалась и шлёпнулась на попу.

Мы решили перебраться за кордон,

Чтобы жизнью наслаждаться, миль пардон,

Чтобы с ветреной кокеткой пить вино,

А с блондинкой иль с брюнеткой – всё равно.

Се траб ен, лучше, кстати, чем стареть,

У красавицы в объятьях умереть,

Надо к счастью быть поближе и к любви,

Не в России, так в Париже,

Се ля ви.

Обе с Ленкой смеялись. Фрося смотрела на нас, мало что поняв в песне, но тоже улыбалась.

К нам постучались. За дверью началась возня. Услышала недовольный голос Богдана:

– Чего вам?

– Богдан, мы к Матушке. Пусти нас. Матушка песни поёт! – Наезжала на палатина Агнеша.

– Богдан, пусти их. – Повысив голос велела ему. – Но сам не заглядывай.

В апартаменты зашли мои сержант-дамы, недовольно выговаривая Богдану и Никифору. Эти стояли на часах. Посмотрела на Елену:

– Знаешь, Лен. А мне оттуда песня одна очень нравится. – Стала наигрывать на мандоле:

Глухо спит война,

Полночь холодна,

Ветер гудит, как струна.

Сердце, не грусти,

Птица, прочь лети,

Пуля, вдали просвисти.

Сердце, не грусти,

Птица, прочь лети,

Пуля, вдали просвисти.

Лена, слушая меня, кивнула и стала наигрывать на губной гармошке. Я пела. Мои фрейлины и Фрося притихли, как и дети.

Много сотен дней,

Только храп коней,

Отблеск тревожных огней.

Горе и беда

Сгинут навсегда,

Плечи расправят года.

Я была уверена, что с той стороны двери, да и под окошками собирались немногочисленные слушатели, так как шариться по территории Кремля ближе к ночи было нельзя. Своего рода комендантский час начинал действовать. Но так как было очень тепло, то окошки в моих апартаментах были открыты.

Песней станем мы,

Сказкой станем мы,

Будем, как правда прямы.

Жили мы не зря,

Были как заря,

В небе победно горя.

Жили мы не зря,

Были как заря,

В небе победно горя.

Когда песня закончилась, Ленка, глядя на меня, сказала:

– Сань, это словно про нас с тобой.

– Почему про нас, Лена?

– А разве нет? Вот слова: «Песней станем мы, сказкой станем мы…». Через много лет, когда даже наши внуки уже состарятся, а нас самих уже не будет.

– Лен, это будет ещё не скоро. А сейчас какая мы с тобой песня, а уж тем более, сказка. Мы с тобой суровая реальность. И для некоторых не совсем приятная.

– Всё равно, Сань.

– Возможно, когда-нибудь и станем сказкой или легендой. А сейчас. – Я посмотрела на Костика, на Соню. Они не спали. Смотрели во все глаза на меня, как и старшие дети наши с Ленкой. Улыбаясь, я заиграла. Потом запела. Ленка показала мне большой палец и подхватила мелодию, на своей губной гармошке:

Ровный бег моей судьбы

Ночь, печаль и блеск души

Лунный свет и майский дождь

В небесах

Долгий век моей звезды

Сонный блеск земной росы

Громкий смех и райский мед

В небесах

Припев мы пели уже с ней вместе:

На заре голоса зовут меня

На заре небеса зовут меня

Елена пританцовывала…

Утром встала, когда солнышко ещё только готовилось показаться из-за горизонта. Улыбнулась, стоя возле открытого окна. На душе было хорошо и легко. Я вскинула руки сначала в стороны, потом подняла вверх.

– На заре голоса зовут меня

На заре небеса зовут меня.

Пела я, улыбаясь.

– Матушка, что случилось? – Ко мне подскочила спросонья Фрося. Я повернулась к ней. Не знаю почему, но радость, энергия из меня просто била фонтанам. Подхватила её и подняла.

– Фрося! На заре, голоса зовут меня! Боже, как хорошо оказаться дома! – Отпустила её. Ефросиния смотрела на меня вытаращив глаза. Такого она от своей Царевны, а потом и Царицы не ожидала. Я засмеялась. – Что смотришь на меня так, Фрося? Не узнаешь?

– Прости, Матушка, но нет. Что-то случилось?

– Ничего не случилось.

Показалась сонная Ленка.

– Сань, что происходит?

– А что происходит, дорогая?

– Ты чего с самого сранья орёшь, как оглашенная?

Подошла к ней.

– Я не ору, а пою. Потому, что на душе хорошо мне. Смотри, сейчас солнышко покажется. Я радуюсь, Леночка.

– А потише радоваться можно? Дети спят ещё. Я Соньку и Костю два раза ночью вставала, кормила.

Я погладила через ночную рубашку Ленку по грудям.

– Да, моя хорошая, классные у тебя фабрики-кухни.

– Я вижу ты с утра постебаться надо мной решила, Саня?

– Нет, Лена. Я не стебусь над тобой. Мне просто радостно, Леночка.

– На заре голоса зовут меня

На заре небеса зовут меня.

Запела я, начала кружится, подняв руки вверх…

Спустя неделю после этого в Москву прискакал гонец из Вендена.

– Матушка, гонец из Вендена. – Сообщил мне Богдан.

– Пусть зайдёт.

В мой рабочий кабинет зашёл молодой мужчина в форме Корпуса.

– Ваше Величество. – Говорил он с акцентом, значит немец. – Послание от канцлера Ливонии, ландмаршала, его светлости Иоганна Платера.

– Давай сюда.

Он подошёл, печатая шаг, как на параде. Я улыбнулась. Он протянул мне футляр. Сзади его страховал Богдан с Никишей. Взяла футляр, вскрыла его. Вытащила оттуда два свитка. Один был от канцлера, а вот второй от супруги регента Швеции Кристины Нильсдоттер Юлленшерны. Она спрашивала поддержит ли Королева Ливонии её мужа в освободительной войне от датской тирании? Заверяла меня в своей искренней приверженности всем достигнутым договорённостям.

– Богдан! – Позвала старшего из палатинов.

– Здесь, Матушка.

– Позови мне Марфу. Срочно. Скажи разговор будет о Швеции.

– Слушаюсь, Матушка.

Вскоре пришла начальник Особого Отдела Корпуса.

– Звала, Матушка?

– Звала, Марфа. Проходи, садись. Скажи, у тебя есть свои агенты в Швеции? Непосредственно в Стокгольме?

– Откуда, Матушка? Я тут еле успеваю агентурную сеть создавать. Плюс на территории Литвы и Польши тоже. А на Швецию я пока не замахивалась.

– Плохо, Марфа. Швеция очень для нас важна. Регент Швеции готовит восстание против датчан. Я планирую сделать его королём Швеции. Если я не поставлю там новую королевскую династию Стуре, тогда там появятся другие. Такие, как например Густав Ваза. Самое что интересное, но этот Густав являлся племянником Стену Стуре Старшему. Я вот только пока не могу разобраться, нынешний регент Швеции родственник Стену Стуре Старшему или нет?

Марфа, придя ко мне, принесла с собой папочку. Я недавно ввела в делопроизводство такие вещицы. Она открыла её.

– Матушка, пусть пока у меня агентуры в Швеции нет, но кое-что я сумела собрать на шведских аристократов. Сама пока тоже не совсем понимаю в их родословии, но вот что мне стало известно. Нынешний регент если и является родственником Стену Стуре Старшему, то весьма далёкий. В самой Швеции имеется четыре рода Стуре. Но влиятельные из них только два. Один это был род Стена Стуре Старшего. Но с его смертью этот род угас. У Стена Стуре Старшего не было детей. Он умер бездетным. И второй влиятельный род Стуре, это род нынешнего регента Швеции, молодого Стена Стуре Младшего. Его дед, Нильс Стуре сумел породнится с королём Швеции Карлом VIII Кнутссоном, которого трижды изгоняли из Швеции. Отец нынешнего регента, Сванте Нильссон Натт о Даг, сначала являлся ярым сторонником Стена Стуре Старшего и даже помог ему разгромить датчан в сражении под Брункебергом в 1471 году от Рождества Христова. Потом командовал шведскими войсками в Выборге и воевал против Москвы. Успешно, поэтому сумел вытеснить русские войска из Финляндии. Но вскоре бросил командование и возвратился в Стокгольм, где занял высокую должность в Государственном совете. При этом стал выступать уже против Стена Стуре Старшего. А после смерти последнего занял место регента Швеции, в которой пребывал восемь лет и умер три года назад. Стен Стуре Младший занял место регента после своего отца.

– Как интересно. То есть, Стен Стуре Младший первый претендент на корону Швеции. И только в случае его гибели этот шанс получит племянник Стена Стуре Старшего Густав Ваза. Не, нам такой расклад не нужен. А как дед Стуре Младшего породнился с королем Швеции Карлом VIII?

– Он женился на сестре короля. – Ответила Марфа.

– Ну вот. Значит в Стене течёт всё-таки королевская кровь. – Марфа пожала плечами.

– Ну Кнутссоны не короли больше. Хоть сам Карл и успел побывать даже королём Норвегии, но на этом его династия и закончилась. Его дети уже не были королями.