Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 102 страниц)
– Если казна не будет давать деньги на это переустройство, то где их брать? Это не дёшево, Сашенька.
– Я знаю. Я уже всё продумала. Из Италии пригласим архитекторов. Там сейчас самые лучшие. Плюс пригласим архитекторов и из Персии. Особенно тех, которые знают толк в прокладке водоводов и вывода нечистот за пределы города. В Испании многие архитекторы из мавров, вынуждены были бежать из страны, после окончания Реконкисты и захвата бывших мусульманских государств испанцами. А там очень хорошие архитекторы были. Я уже отдала приказ по нашим экспедиционным войскам в Северной Африке и в Персии искать таких людей и приглашать их к нам сюда. Причём, что итальянцы, что мавры строят дома и дворцы из камня, что очень важно. Именно на это я рассчитываю. Я хочу одеть Москву в камень. Но сделать всё красиво. Чтобы по настоящему Москва превратилась в Третий Рим. Ведь первый Рим и второй, Константинополь не были деревянными городами. Они были все одеты в камень.
– Хорошо. Расскажешь мне обо всём, что надумала. Посмотрим, посчитаем и решим.
– Согласна, любимый… – Некоторое время молчали. Потом я спросила его. – Вась, что намерен делать со своими братьями? Ты же должен понимать. В этот раз убить меня не получилось, получится во второй, в-третий, в четвёртый, пока, наконец, не убьют. Меня, конечно, хорошо охраняют, но всё же.
– Я разберусь с этим. – Ответил он. Я почувствовала, как он напрягся, словно хищник перед прыжком.
– Василий, ты должен учесть, что Андрей Старицкий молод. Он вспыльчив. Но я думаю, что не он сам решился на такое. Что его подтолкнули к этому. Вопрос, кто именно? Андрея просто использовали.
– Саша, я разберусь с этим. Обещаю тебе. Но в любом случае Андрей организовал на тебя нападение. Да ещё вступил в сговор с нашими врагами. Это измена. И он хотел бежать в Литву. А ты знаешь, как я отношусь к предателям и перебежчикам. Я понимаю, что ты пытаешься оправдать его.
– Вася, я не пытаюсь оправдать его. Я просто хочу, чтобы ты подошёл к этому делу очень… Как бы это сказать лучше… Внимательно. Всё же это твои родные братья. От одних родителей, от одного отца и одной матери.
– Я тебя понял. Но я повторю тебе, Александра, я решу этот вопрос. И ты права, это внутрисемейное дело. Запомни, сердце моё, предают свои. Чужие не предают. Они все надеялись, очень надеялись, что у меня так и не родится наследник. И Соломония умерла при родах. Они поняли, что Соломония всё же способна к деторождению. Может она именно поэтому умерла? Потом ты, родившая мне сына. Ты думаешь это всё случайности? Что связи с этим нет? Ошибаешься, Сашенька. Пусть Соломонию я и не любил, как люблю тебя, но она была моей женой. Великой Княгиней Московской. Я знаю твои люди наблюдают за моими братьями, так?
– Откуда ты знаешь это, муж мой? – Я быстро начала просчитывать, кто меня сдал?
– Знаю, Саша. Точнее, предполагаю. Ты же ничего без последствий и присмотра на авось не оставляешь? Поверь, я тебя очень хорошо изучил. Ты ещё та… Волчица. Мне хватило это понять после того, как ты Шуйского по лицу металлическим раскалённым прутом била. Да, дорогая моя, ты волчица. И поэтому нас так тянет друг к другу. С первого дня, как я увидел тебя, почувствовал сразу, вот она, моя предназначенная мне. Моя половинка.
Я выпрямилась, сидела на нем и смотрела ему в глаза. Руки мои оставались на его плечах, сцепленные в замок позади на основании его шеи. Улыбнулась ему.
– Да, дорогой. Ты волк, я волчица. У нас с тобой прекрасный тандем, пара. И дети у нас волчата. Мы с тобой стая. – Я засмеялась. Он в ответ тоже.
– А как ты хотела, Сашенька? Не будешь волком с клыками, готовым рвать любого врага, тебя сожрут очень быстро. Поверь мне. Я хорошо это усвоил, ещё с детства, когда мне с матерью пришлось скрываться и опасаться ежечастно наёмных убийц и подсылов.
– Васенька, я сама это хорошо знаю. Как мне, Византийской принцессе, этого не знать?
– Ну вот видишь, душа моя. Ты всё понимаешь… Саш, а может понесёшь с этого дня?
– Васенька, если тебе меня не жаль. И ты хочешь, чтобы я осталась без волос, без этих своих вьющихся волос, которые ты так любишь пропускать между своих грубых пальцев, играя ими на нашем ложе. Если хочешь, чтобы я обрюзгла, осталась без зубов, то давай, я понесу.
– Саша, ну зачем ты так? Почему сразу без волос и без зубов?
– Да потому, Вася. Я тебе это объясняла уже. А ты всё поверить не можешь. Моему телу нужно восстановится. Ребёнок забирает у матери ещё будучи в чреве её, много сил и здоровья. Посмотри на мои зубки. – Я улыбнулась, демонстрируя ему красивую улыбку с белоснежными зубами. – А ты посмотри на многих боярынь, про смердов я вообще молчу. Кто из них может похвастаться такими зубами? У многих гнилые корни или вообще зубов много не хватает. Даже у королев и жён герцогов и князей такое же. Не многие могут похвастать здоровыми и красивыми зубами. Поверь мне, как лекарю. Я же сказала тебе, рожу ещё сыновей. Потерпи немного. Да и ребёнок так будет более здоров. Ибо после того, как я восстановлюсь, возьмёт от меня больше, чем от ослабленной и больной матери. Ты же хочешь здорового, крепкого сына, который будет радовать взор твой.
Василий смотрел на меня. Я на него тоже и не улыбалась.
– Ладно, Саша, я всё понял. Хорошо. Я готов ждать. Тем более, ты сама сказала, что рожаешь только мальчиков. Я подожду. Значит он получит трон Византийских кесарей?
– Получит. Исполнится вековая мечта Рюриковичей. Править в древней Византии. Разве нет, Вася? – Я улыбнулась и поёрзала на нем. Его плоть до сих пор была в моём лоне. Василий засмеялся.
– Саша, ты не только волчица, ты ещё и лиса. Хитрая такая! Но я всё равно счастлив, знаешь почему?
– Почему, милый?
– Потому, что ты превосходишь мою мать в коварстве и хитрости, как и все византийки. И ты в отличии от моей матери позаботишься, чтобы твои дети не враждовали из-за власти, ибо каждый из них получит свой кусок этой власти.
– Совершенно верно, милый. За что я тебя люблю, так за то, что мы друг друга понимаем.
– Только за это?
– Не только за это. Ещё за то, что ты такой у меня красивый и сильный. – Я его погладила ладошкой по щеке. Потом поцеловала в губы. Он тут же ответил.
– Сладкие они у тебя, Саша. – Сказал Василий.
– Только они? А всё остальное не сладкое?
– И всё остальное сладкое в тебе. До безумия. Умеешь ты, Саша, мужа с ума сводить.
– Да, Васенька, умею. И сладость свою дарю исключительно мужу своему. Ибо принадлежу ему и телом, и душой. Пошли в мыльню. Я помою тебя, любый мой. А ты меня помоешь. Согласен?
– Согласен, Сашка. – Василий засмеялся. – Пойдём.
Я соскочила с него. Поиграла бёдрами, улыбаясь. Он ещё больше засмеялся, запрокинув голову.
– Ну, Александра.
Я взяла его за руку и повела в мыльню. Мы с ним были, как Адам и Ева в райском саду. В мыльне стояла большая купель. Фактически бочка. Только вытянутая по горизонтали. Там была налита холодная вода на треть. Василий взял ведро и стал набирать туда кипяток из большого чана. Выливал. Я пробовала рукой, подойдет нам или нет. Наконец, Великий Князь налил столько кипятка, что даже пошёл пар. Но температура была терпимой.
– Вась, всё, полезли в купель. – Сказала я ему. Он бросил ведро. Я залезла первой. Василий за мной. Мы разлеглись с ним по разные стороны купели. Он сидел и млел. Я тоже.
– Знаешь, Саша, я мечтал об этом там в степях Казани и Асторокони.
– Твоя мечта сбылась, любый мой.
– Да. И я благодарен Всевышнему за это… Саша, скажи, тебе досталось трое полонянных, когда на тебя напали?
– Да, Вася. Всех остальных я велела повесить. Хотя ляхи и литвины, из числа наёмников, думали, что их оставят в живых, чтобы получить выкуп или перекупить на свою сторону. Увы, милый, но я не прощаю нападения на себя. Одним словом, повесила их всех. Осуждаешь меня?
– Я? Нет. Правильно сделала. Тати поганые должны висеть на деревьях или на виселицах. Но троих ты оставила. Почему?
– А это очень интересные людишки. Один из них ближник князя Андрея Старицкого. Из детей боярских. Которого он якобы изгнал. На самом деле это не так. Он с благословения князя Андрея грабил купцов. Убивал и занимался душегубством, и разбоем. Скопил не мало. Эти сокровища, золото и серебро и иные ценные товары, Андрей хотел вывезти в Литву и жить на это безбедно. Да, Василий. Вот такие у тебя братья. А особенно ему стало бы жить хорошо, если бы его люди убили меня и завладели бы Великокняжеской казной, которую я везла для тебя.
Я видела, как Василий побледнел. Его кулаки сжались до того, что кожа на костяшках побелела. Он яростно задышал.
– Это точно, Саша? Что этот тать купцов грабил и тебя хотел убить?
– Правда, Вася. Сам можешь в этом убедится. Эта тварь, главарь шайки разбойников сначала молчал. Но ты же знаешь, что в разбойном приказе, сиречь в службе государевой безопасности умельцы хорошие. Они даже мёртвого разговорят. Он стал давать показания. Всё записано в опросных листах. Сам почитаешь. Надо поговоришь с этим татем.
– На кол тварь! – Зло проговорил Василий.
– На кол он всегда успеет, Васенька. Не торопись.
– Не понял, Саша. Поясни?
– Ты соберёшь всех своих братьев и начнёшь дознание. А этот тать свидетель, видок. Он подтвердит свои слова перед остальными братьями И тогда ты поставишь вопрос перед братьями, что родич, пошедший на предательство и на душегубство, достоин только смерти. Пусть они все это 3услышат и вынесут свой приговор. Без тебя. А ты будешь только наблюдать. Ты не должен нести всю ответственность за братоубийство сам, один. Пусть этим будет повязаны все твои братья. Понимаешь, о чём я?
– Понял. Да, Саша. Только сейчас понял, насколько коварны и умны византийки.
– Конечно, мой дорогой. Мы ещё те стервы. На зато я любить умею, до последнего вздоха и мстить. И я никогда не забываю обиды.
– Это я уже понял, что ты злопамятная, Саша. Христианской добродетели в тебе меньше, чем святости у последнего татя. Уж извини. Даже не знаю, за что Пресвятая Богородица раскинула над тобой покров свой.
– Ей виднее, Василий.
– Хорошо, пусть будет так. А второй твой полонянник?
– Это один из подручных атамана разбойничьей шайки. Он очень хотел жить. Хотя я хотела повесить его с остальными.
– Почему не повесила?
– Я же сказала, он очень хотел жить и именно от него я получила сведения о причастности Андрея Старицкого к причастности нападения на меня. Он как-то проследил за своим атаманом и видел, как тот тайно встречался с князем Андреем недалеко от удела Старицкого. А ещё показал все захоронки атамана. А там много что было. И золото, и серебро, и меха, и ткани, и другие дорогие товары. Всё это атаман, по указанию Андрея, должен был вывезти в Литву, куда собирался после моего убийства и разграбления твоей казны сбежать сам. И жить там вольно. Вкусно есть, сладко пить. И бороться против тебя.
Я видела, как Василий вновь побледнел. Стиснул челюсти. Его правая ладонь, которой он поглаживал мою коленку сжалась в кулак.
– Васенька, успокойся. Ничего этого уже не будет. Андрей тихо сидит в своём уделе. Он ещё не знает, что мне известно, а теперь тебе. Но в курсе, что сбежать ему не дадут. Заслоны стоят от его удела и до самой литовской границы.
– Это точно известно, что он напрямую связан с разбойничьей шайкой?
– Да. Атаман сначала молчал. Но у Вяземского-старшего хорошие палачи. Он заговорил. Правда по началу утверждал, что сам всё организовал. Что князь Андрей тут ни при чём. Но потом и в этом сознался, подтверждая слова своего помощника. Всё записано в опросных листах. И ты сам можешь допросить их обоих.
– Допрошу. Это обязательно. Хочу сам, своими ушами услышать. А потом обоих на кол.
– Не торопись, любый мой.
– Не понял, Александра?
– Атаман обязательно сядет на кол или пусть его колесуют. Мне всё равно. Но он должен свидетельствовать против твоего брата на суде, который надо провести. Чтобы никто не сказал, что ты тайно велел убить брата, опасаясь его притязаний на престол. А ведь если суда не будет, и ты решишь разобраться тихо и по семейному, так и скажут. А Андрея ещё и запишут в мученики, как святых Олега и Глеба, невинно убиенных. А оно тебе надо?
Василий пристально смотрел на меня. Потом покачал головой.
– Не надо, Саша. Мне ещё татя, пусть он и мой брат единоутробный, записывать в мученики. Но ты права. Но после суда на кол.
– Атамана да. Но вот его подручного, я ему обещала жизнь. Малый он ловкий и беспринципный. Я хочу использовать его в некоторых делах. Он будет полезен. И служить будет преданно.
– Уверена, что не предаст тебя, как своего атамана?
– Уверена. Он прекрасно знает, что если переметнётся куда или к кому от меня, его на дне морском найдут и показательно и мучительно казнят. И ничто его не спасёт. Да и присматривать за ним будут.
– Ладно, забирай его. Вот видишь, жена моя, мне для тебя ничего не жалко.
– Спасибо, родной мой.
– А кто третий, кого ты в живых оставила?
Глядя на Василия, я засмеялась. У супруга удивлённо изогнулись брови. Отсмеявшись, произнесла.
– Василий, третий полоняник, это очень интересный экземпляр.
– Что за экземп… Тьфу. Опять слово басурманское?
– Экземпляр, то есть образец, представитель мужской половины человечества. Беспринципный, без чести и совести проходимец и авантюрист, пусть и дворянского звания. Это лях, Ян Собесски. – Сказав, замолчала и с улыбкой смотрела на Василия. Великий Князь задумался.
– Ян Собесски… Что-то знакомое… Подожди, а разве не его браться Вяземские взяли в полон на границе лет пять или шесть назад?
Я кивнула.
– Да, милый, его.
– И взяли его с твоей помощью? И если бы не ты, их самих литвины захватили бы?
– Совершенно верно.
– А потом этот лях сбежал от них, хотя давал слово не пытаться это сделать и дождаться выкупа.
– Да, всё так и было. – Я опять кивнула, улыбаясь.
– И тут он вновь попал к тебе в полон, Саша! – Василий захохотал. Я тоже засмеялась. – Ой не везёт ляху. Планида у него такая, быть твоим пленником, Александра. От судьбы не уйдёшь.
– Я ему тоже самое сказала. Именно Собесски командовал наёмниками из Польши и Литвы. Они были хорошо вооружены и экипированы. Намного лучше лесных татей, с которыми и вступили в сговор.
– Ну уж этого ляха ты не будешь защищать. И за нападение и покушение на убийство Великой Княгини Московской и воровства, и разбоя казны моей его явно надо на кол.
– Согласна. Казнить именно как разбойника и душегуба. А не как высокородного дворянина. Но давай дорогой мой, здесь тоже не будем торопится. Посадить на кол всегда успеем. А из казематов Разбойного приказа он не сбежит. Их троих особо тщательно охраняют и стерегут.
– Поясни, Александра? Ты что-то задумала?
– Да. Тут намечается хорошая интрига. Я бы сказала, оперативная игра и вербовка одного очень влиятельного православного литовского магната.
– При помощи этого ляха?
– Ян будет у меня в качестве инструмента вербовки. Всё дело в том, что нападение на мой поезд, моё убийство и разграбление казны, это только одна сторона медали. Но есть и другая. Василий, ты не забыл, что я не только Великая Княгиня Московская и Королева Ливонская. Но я ещё и прямой потомок древней королевской династии Нибелунгов. Я и Елена. И это признано всеми аристократическими семьями Европы. В том числе и правящими династиями. Я же тебе писала, сколько представителей аристократии съехались в мою коронацию.
– Я знаю.
– Ну вот. Представь, чтобы было, если бы всё задуманное нашими врагами получилось? Учитываем, что мир между Москвой и Литвой не заключён. Как и между Литвой и Ливонией. А это возобновление полномасштабных боевых действий с востока и севера. Плюс началось бы полномасштабное вторжение в южную Литву с заходом в Польшу войск калмыков-ойратов и татар, при поддержке артиллерии Корпуса.
– А ты уверена, что это вторжение началось бы?
– Уверена. Я уже просчитывала такое. Даже если бы карачи-беки Ширины и Мансуры попытались бы выждать время, им не дали бы этого сделать, те же самые монголы-ойраты, которых мы называем калмаками, плюс казанские беи, которые точат на крымчаков свои зубы. Все они вцепились бы Шириным и Мансурам в глотки. А что нужно сделать, чтобы этого не произошло? Правильно, Государь мой, отправится с ними в поход на Литву.
– А почему ты думаешь, что калмаки пошли бы мстить за тебя?
– Потому, Василий, что их орда смогла так действовать успешно против ногаев и казанских биев, что их поддерживала Москва. И непосредственно поддержка шла через меня. В том числе усиление ойратов эффективной артиллерией, чего раньше у них не было. И они, в итоге, получили новые обширные земли. И второе, если ты ещё не знаешь, Василий, то среди ойратов всё больше ширится и укрепляется в их сознании, что я не просто большая ханум и Искандер-султан. Я, это реинкарнация легендарной монгольской принцессы Хутулун, правнучки Чингисхана, прямого потомка великого воителя. Сейчас они вылавливают потомков Чагатаид Дува и Чапара, тех, кто двести лет назад и убил подло Хутулун. И повторное подлое убийство принцессы, которую почитают практически все монголы, вызовет ярость у них. К тому же мои слова о том, кровь Чингизова ушла из этого мира, уже стоили жизни многим, так называемым Чингизидам. Их уже никто не считает потомками Чингисхана. А считают самозванцами. А во мне они видят именно прямого потомка Темучжина. Даже среди татар, особенно казанских биев и оставшихся ногаев тоже расходятся эти слухи. Я молчу про орду Урусобы, у которого уже почти пять тысяч конного войска. А он предан мне до мозга костей. Ведь я вернула его роду ханский бунчук. Теперь представил себе всю ситуацию?
– М-да, литвинам не позавидуешь. – Усмехнулся Василий.
– Это ещё не всё. Не забывай, любый мой, что с запада на Польшу давят имперцы. Максимилиан всё-таки взял Краков. Сейчас там активные боестолкновения приостановились. Сигизмунд начал торг с Максимилианом. И ему, как польско-литовскому королю, совершенно не нужна война ещё на три фронта. У него просто нет на это ни денег, ни войск. А если такое начнётся, как ты думаешь, Максимилиан долго будет думать и торговаться с Сигизмундом?
– Я думаю не долго. Так как большая часть польско-литовского войска просто разбежится. Бояре, князья и шляхта бросится защищать свои уделы и своё имущество, наплевав на всё. И Великая Польша просто упадёт Максимилиану в руки сама, как перезревший плод.
– Правильно, дорогой мой.
– Тогда я не совсем понял? Этот Собесски совсем идиот?
– А вот здесь и кроется обратная сторона этого дела, Василий. Я тебе говорила уже, что Ян привёл с собой наёмников, хорошо вооружённых. У них были даже мушкеты и аркебузы. Плюс у всех хороший доспех, мечи, сабли, арбалеты. Ещё пушки только не хватало. А ведь это стоит все очень дорого. А таких денег у Собесски просто нет. Он, как и большинство польской крикливой и заносчивой шляхты голодранец. В умственном плане довольно ограничен.
– Но кто-то же дал ему денег на всё это?
– Дал. И помог с наёмниками. Василий не упускай ещё одно. В Литве сейчас со стороны католиков начался натиск на православие. Задача польских и литовских католиков полностью уничтожить там православие. А самих православных обратить в католиков.
– А это как с твоим убийством связано?
– Да напрямую. Смотри после моего подлого убийства и разграбления казны, на этом месте находят мёртвого наёмника, у которого обнаружат письмо Яну от некоего литовского православного князя. Очень богатого. Тем самым выясняется, что именно он стоит за моим убийством. Дальше продолжать или сам, Великий Князь, догадаешься?
– Догадался. Имя этого магната становится известно всем. Поднимется вой. Сигизмунд, чтобы избежать войны со всеми своими соседями, вынужден будет выдать этого магната с головой. Хотя ты же сама православная?
– То, что я православная уже никого интересовать не будет. Ты прав, Василий. Он его выдаст. А всё его имущество, его земли, села, города и прочее будет отдано на делёжку другим и в первую очередь шляхте и магнатам католического вероисповедания. И даже ближайшие союзники этого князя, тоже из числа православных, не посмеют вмешаться. Тем более, сыграет здесь роль, что я сама православная. И натиск на нашу Церковь только усилиться.
– Но, подожди. Яну Собесски тогда самому пришлось бы держать ответ. Ведь отряд наёмников возглавлял он.
– Милый мой. Как я сказала, Ян ограниченный в плане стратегического мышления. Он рассчитывал поживится, потом сбежать в Польшу и там зажить богатой жизнью. Вот только никто ему не дал бы этого. Я уверена, его участь была решена заранее.
– Он должен был тоже умереть, как и большинство наёмников, перейди они границу Литвы? – Даже больше не спрашивая, а утверждая произнёс Василий.
– Совершенно точно. – Кивнула я мужу и привстав, наклонилась к нему, поцеловав его в губы. Он ответил. Потом отстранился.
– Вот же твари какие! – Зло выдохнул он. – Ну ничего, я разберусь с ними. Назови только кто? Кто истинный заказчик?
– Не спеши, Василий. – Я села назад на своё место. – Тут нужна тонкая игра. А отомстить, конечно, отомстим. Но не грубо вломившись туда, а с пользой для себя. Заодно можем получить союзников в Литве. Так сказать своё лобби, то есть сторонников.
– Так, Александра. Интересно. И как именно?
– Заказчик всего этого Николай Пац.
– Знаю его. Единственный наследник маршалка Великого Литовского Юрия Паца. После смерти отца унаследовал огромное состояние.
– Совершенно верно, Василий. При этом прожжённый интриган. Мало того, в этом году он получил от Максимилиана титул Имперского графа.
– Точно получил?
– Точно.
– А кого, как ты говоришь хотели подставить? Кого обвинить в твоей смерти?
– Корибут-Вишневецких. А именно. Михаила Васильевича Збаражского-Вишневецкого из богатого и знатного рода Збаражских. Первый князь Вишневецкий.
– О как! Знаю я его тоже. Он один из лидеров православия в Литве. Умно, умно, ничего не скажешь. Но князя не так легко и свалить. Он имеет очень сильное влияние. И очень сильную поддержку среди православных Литвы. От простых смердов и до православной литовской шляхты и православных магнатов Литвы. Ты говорила письмо подмётное?
– Да. Письмо это у меня. Оно было зашито у Яна в подкладе. В нужный момент, он должен был оставить его у одного из мёртвых наёмников.
– Так то, что письмо подмётное, это же могло вскрыться.
– Нет. Там стоит печать князя. И Фёдор Мстиславович сказал, что печать, похоже, настоящая. Как Пацу удалось её получить, пока не ясно. Либо, как Фёдор Мстиславович сказал, Николаю удалось изготовить точную копию княжеской печати. Так что обвинение было бы очень серьёзным. А учитывая письмо с печатью, доказательства убедительными. А свалив Вишневецкого, Пац и стоящие за ним католические священники и магнаты развязали бы себе руки окончательно.
– Что ты хочешь делать, Саша?
– Я хочу послать человека. Который тайно встретится с самим князем и убедит его приехать, опять же тайно сюда в Москву. Здесь с ним поговорить. Предъявить ему письмо. И дать послушать, что скажет Ян Собесски. Князь умный человек и сразу поймёт, что ему грозит. И не только ему, но и всей его семье. А у него сыновей четверо, так ведь, Василий?
– Да, всё верно, Саша. Но навряд ли он поедет в Москву.
– А ты дашь грамоту, где гарантируешь ему неприкосновенность. Как для проезда в Москву, так и обратно в Литву. А здесь будем разговаривать с ним. Опять же тайно. В Литве не должны узнать. Что князь посещал Москву. Я думаю склонить его к дружбе с Москвой и Венденом. И гарантировать не прикосновенность и дальнейшее существование Православной Церкви в Литве. И в случае чего, даже пообещать военную помощь. Вишневецкие могут стать противовесом католичеству. Литва и Польша всё больше сближаются. Их полное слияние надо предотвратить, так как Польша просто поглотит Великое Княжество Литовское. А нам, Василий, этого не надо. Вот пусть Вишневецкие со своими сторонниками и займутся этим. С нашей помощью, конечно. И в конце концов, я ещё не получила Полоцк. Сигизмунду я предъявлю нападение на меня с целью убийства и возобновлю боевые действия. Уже этой зимой. Я готовлю армию Ливонии к этому. Сигизмунду ничего не останется делать, как выдать мне Паца. И с его обширных владений заплатить мне репарации. А то, что моё убийство хотели спихнуть на Вишневецких, и начать против православных гонения, может расколоть всю Литву.
– Ты думаешь Сигизмунд пойдёт на это?
– А куда он денется? И Полоцк мне отдаст. Или я его от беру. Но тогда всё будет для него намного хуже. Тем более, мира с Русью нет. И ты тоже можешь ему претензию ультиматум выдвинуть. И имперцы никуда пока с польской земли не делись. И Краков у них. А ещё на юге начнётся движение татар. – Я довольно улыбнулась. – А если начнётся уже брожение в самой Литве… Понимаешь, Василий? Если Сигизмунд идиот, то он упрётся и получит войну со всеми своими соседями. А тебя, милый мой, появится очень хорошая возможность вернуть исторические русские земли во главе с Киевом назад в лоно Руси. Так что, Сигизмунд лучше отдаст малое, чем потеряет многое.
Василий смотрел на меня. Покачал головой.
– М-да, Сашенька. Вот оно изощрённое византийское коварство, во всей своей красе. Я же говорю, что моя матушка, как уж она не была в этом искушена, но с тобой точно не сравнится. Ты же из всего, даже из попытки убить тебя извлекаешь пользу. Прирастаешь землями, богатством и наносишь врагу урон.
– Да, вот такие мы, византийки. Ты же знал, кого в жёны берёшь?
– Знал, и ничуть не жалею.
Я встала в полный рост.
– Вась, давай я помою тебя, а потом ты меня. Посидим ещё в парилке, сполоснёмся.
Василий сидя в купели и глядя на меня снизу вверх, протянул руку и погладил меня по животу. Потом сместил руку на низ моего живота. Приблизил свою голову и стал целовать мне живот. Потом прижался к нему лицом. Я стала гладить его по голове.
– Ну так что, великий Государь? И, Вась, у нас ещё вся ночь впереди.
Василий тоже поднялся на ноги.
– Давай. Сначала ты меня, потом я тебя…
Глава 26
Изображение предоставлено Анастасией Гречишкиной.
Глава написана при непосредственном участии читателя Sturmflieger
Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,
С раскосыми и жадными очами!
Для вас – века, для нас – единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!..
Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Вот – срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет – не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
Россия – Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!..
…Но сами мы – отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.
Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..
Александр Блок. Отрывок стихотворения «Скифы»
Англия. Лондон. Вестминстер. Начало ноября 1515 года от Рождества Христова.
Генрих Тюдор, Восьмой своего имени, король Англии и Франции и повелитель Ирландии возвращался с охоты. Почему король Франции и повелитель Ирландии? Всё просто. С Францией, это последствия столетней войны. Так как с 1422 по 1801 год, английские короли фиктивно носили титул короля Франции, на который претендовали с 1340–1360 и 1369–1420. А повелителями Ирландии они считали себя с 1171 года по 1541.
Народ на лондонских улицах приветствовал королевский кортеж. И то сказать, чем ещё заниматься молодому королю, которому недавно исполнилось двадцать четыре года. Конечно, не считая войны. Но война с французами и шотландцами закончилась сравнительно успешно в прошлом году. А для канцелярских дел есть лорд-канцлер, кардинал Томас Уолси, занявший должность в этом году, и другие министры. В общем, пока что царствование начавшееся шесть лет назад, было довольно удачным. Ещё бы королю и королеве Кэтрин родить наследника престола, и было бы совсем хорошо… При мысли о наследнике король слегка нахмурился, но ненадолго. Ведь королева была на пятом месяце, и английский монарх очень надеялся после двух умерших в младенчестве сыновей получить крепкого, здорового наследника.
Наконец, кортеж втянулся в ворота Вестминстерского дворца. Спешившись и бросив поводья конюху, Генрих приказал отнести добытых оленей и кабанов на кухню, приготовить к вечернему пиру, а сам проследовал в свои покои.
– Поздравляю с удачной охотой, сир. – Поклонился лорд-стюард, управляющий королевским двором, Джордж Шрусбери, четвёртый граф Талбот.
– Да, неплохо съездили, сэр Джордж. – Усмехнулся король, – Как королева?
– Её Величество чувствует себя хорошо. – Снова поклонился лорд-стюард.
– Ну и отлично! Распорядись, чтобы подали перекусить. После скачки по лесу хочется пожрать!
– Что будет угодно Вашему Величеству?
– Что-то полегче. Не хочу перебивать аппетит перед ужином. Думаю, хватит паштетов и яичницы с беконом из десятка яиц. И, конечно, вина.
– Какого, сир?
– Ммм…Думаю Гипокрас пойдёт. Сегодня холодновато.
– Да, осень уже вошла в полную силу. Сейчас распоряжусь, сир. – Лорд-стюард с поклоном удалился, а король присел за столом и стал рассматривать картину, на которой была изображена его любимица – четырёхмачтовая каракка «Мэри Роуз», флагман Королевского Флота, спущенная на воду три года назад и названная в честь королевской сестры принцессы Марии, которая совсем недавно была королевой Франции, а после второго брака пять месяцев назад, официально, на деле же тайное венчание было двумя месяцами раньше, стала «всего лишь» герцогиней Саффолк. Эта мысль снова заставила короля нахмуриться. Всё же замужество сестры без позволения короля было большой дерзостью, особенно со стороны её новоявленного супруга. И Тайный Совет вполне обоснованно предлагал заточить Чарльза Брэндона, новоиспечённого герцога Саффолка, в Тауэр, или даже казнить по обвинению в государственной измене. Если бы не любовь к сестре, уговоры кардинала Уолси, и то обстоятельство, что Чарльз был другом детства Генриха, а также способным полководцем, проявившим себя в недавней кампании против французов, король скорее всего принял бы рекомендации Совета, обрушив на герцога всю суровость английских законов…
