Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 102 страниц)

– Йорки. Он сын герцога Саффолка Джона де ла Поля и Елизаветы Йоркской, сестры королей Эдуарда IV и Ричарда III. И с точки зрения права, Ричард де ла Поль имеет больше прав на аглицкую корону, чем Генрих VIII Тюдор. Кстати, Ричард и претендует на неё. Генрих пытается добиться выдачи ему де ла Поля, но каждый раз получает отказ.

– Замечательно. Значит будем иметь ввиду этого де ла Поля. Хорошо бы его сюда заманить, к нам. Подумай над этим. Можем ему что-нибудь пообещать и даже дать в пожизненное пользование.

– Хорошо, Матушка.

– Правильно, что нашего Лондонского резидента вывезли. – Сказала я.

– Мы сразу их всех вывезли, в тот же день, когда Генрих определился с датой выхода своего флота, о чем и сообщил Томасу Уолси. Джейкоб всё это услышал и передал на следующий день нашему агенту, который и курировал его. Вечером резидента и его семью вывезли из Англии на каботажном судне.

– Спасибо, Марфа. Что по самому Генриху?

– Его флот остановился в Копенгагене. Там к нему присоединились оставшиеся датские военные суда. Генрих на приёме у Кристиана хвастал, что разгонит твой флот, Матушка, парой выстрелов из кулеврины. Что заберёт всю казну Ливонии и меч «Эскалибур». Ибо только он имеет право им владеть.

Я усмехнулась. Покачала головой.

– Ох уж мне эти хвастливые англосаксы. Значит парой выстрелов из кулеврины? Ну-ну. Казну мою захотел? – Я засмеялась.

– А ещё, что, отдаст тебя Великому Государю Московскому за огромный выкуп. И не только за золото и серебро, но и за земли на севере Великого Княжества Московского.

– Какой у него аппетит, совсем не детский, хотя сам сопляк сопляком. Наговорил этот петух Лондонский на пять четвертований, шесть колесований и десять расстрелов с последующим повешеньем и сожжением на аутодафе. Ай-яй-яй, Генрих. Придётся мне де ла Поля вытаскивать на свет божий. Зачем на английском престоле хвастун и мудила? Правильно, не зачем. Значит в Копенгагене?

– Да, Матушка. Его флот сильно растянулся. Мало того, два корабля уже успели затонуть. Один кое как сумел выбросится на берег.

Я усмехнулась.

– Такими темпами, он до меня вообще может не дойти. Но на это наплевать. За свои слова всё равно придется отвечать. А Англия мне заплатит за такого болтливого короля. Я каперов своих спущу на них, как стаю голодных волков. Благо я своих разбойников из берегового братства на Русь не увезла. Вот и будут отрабатывать у меня прощение и хорошую, безбедную жизнь в моём королевстве.

– А не сбегут, Матушка? Всё же тати, хоть и морские.

– Марфа, но ты же не сбежала⁈

– Матушка!

– Что Матушка, Марфа? По сути, ты с Гаврилой тоже татями лесными были. Но не сбежала. У Гаврилы в его подручных не мало бывших татей служит. И никто не горит желанием сбежать.

– Ты дала нам много. Мы же не полоумные бежать от такого.

– Не обижайся, Марфа. И я им дам то, от чего они не убегут. Надёжность, уверенность в будущем, защиту и хорошую обеспеченную жизнь. Что сам Кристиан? Тоже пойдёт на корабле?

– Нет, Матушка. Кристиан высадился на Шведской земле со своими войсками. Будет двигаться по суше на Стокгольм. Стен Стуре уже знает и готовит встречу. С ним разговаривали. Он сказал, что надеется справится своими силами. Кстати, Кристина, его жена, вновь беременна. И ещё. Папа римский отказал Стену Стуре в булле на королевскую власть. Ответил, что у Швеции есть король.

– А вот это он зря сделал. Теперь Реформации в Швеции ничего мешать не будет.

– Совершенно верно, Матушка. Шведы возмущены ответом Рима. Там уже звучат призывы к секуляризации земель Церкви и особенно земель монастырей. И вообще уже говорят открыто, что шведской Церкви нужно выйти из под руки Рима.

– Ну что же. Это внутреннее дело Швеции. Мы вмешиваться не будем, если там пнут под зад папистов. Для нас стратегический союз со Швецией гораздо важнее… Марфа, а давай ка мы с тобой флаг сделаем!

– Какой флаг, Матушка? – Удивлённо спросила Марфа.

– Флаг, который будут поднимать наши каперы! Весь чёрный и на чёрном фоне белый улыбающийся череп, а под ним две скрещенные кости. И зваться он будет «Весёлый Роджер»! – Я посмеялась, вспомнив приключенческие романы и фильмы про пиратов. – Богдаша! – Позвала палатина. Он тут же заглянул. – Пусть принесут чёрное полотнище.

– Много?

– Ну давай так, восемь метров в длину и три с небольшим в ширину. И белой ткани. Этой всего два метра на один.

– Понял, сейчас, Матушка.

Метрическую систему мы с Ленкой вводили упорно. На Руси она приживалась не очень быстро. Быстрее шло в Ливонии, так как мне старались подражать. Богдан исчез за дверью. Сейчас ещё никаких весёлых роджеров не существовало. Пираты, какие имелись либо вообще никаких флагов не поднимали, либо поднимали флаги каких-либо государств, чтобы ближе подойти к жертве и накинуться на неё внезапно. А вот мой «Весёлый Роджер» будет отличительным знаком моих каперов.

Через полчаса Богдан затащил тюк чёрной ткани и свёрток с белой.

– Молодец, Богдан. Спрашивать не буду, где взял. Надеюсь, деньги заплатил?

– Зачем, Матушка? Это я у твоих белошвеек взял. Выбирали правда долго.

– У белошвеек? Замечательно. Теперь снова к ним сходи, пусть возьмут нитки, иголки и ножницы. И сами придут. Двух хватит. Эльзу старшую над белошвейками и пусть возьмёт себе помощницу.

– Понял.

Дождавшись белошвеек, объяснила им, чего хочу. Разложили чёрное полотнище. На белом я сама нарисовала два улыбающийся черепа и четыре кости. Белошвейки вырезали их. Потом быстро закрепили там, где я указала с обоих сторон флага. Само полотнище сложили и унесли к себе. Эльза пообещала, что флаг к завтрашнему утру они сделают.

– Ну вот и всё, Марфа. Остаёшься с завтрашнего дня на хозяйстве. Дождёшься этого хорька, ключника Великой Княгини. Мне надо знать кто и по чьему указанию отравил Елену Иоанновну, сестру моего мужа. Ключник явно знает. И жил он хорошо в Киеве. И под другим именем. Просто так имя менять не стал бы. И деньги где взял? Хотя я удивлена, он очень опасный свидетель. Почему его не устранили? С этим тоже разберись.

– Хорошо, Матушка. А ты сама уезжаешь?

– Да. В Ригу. Контр-адмирал доложил мне в письме, вчера получила, что флот в полной готовности. Экипажи разбавили пиратами, захваченными мной в полон. Будут отрабатывать моё прощение. А потом пойдут каперами на Балтику и в Северное море. Будут кошмарить датчан и англосаксов. Датчане у меня вспомнят набеги варягов, а англосаксы набеги викингов.

Я подошла к окну. Смотрела в него и думала о своём. Как говорили в 21 веке, танки надо давить пока они чайники. А англичане сейчас ещё именно чайники. Нормальные корабли делать пока не умеют, но быстро учатся. Не даром именно Генриха VIII Тюдора позже назовут отцом английского флота. Чего на мой взгляд допустить нельзя или потом все огребутся от англосаксонской алчности и двуличия. Пусть сидят, как мыши на своих островах. И пока я жива, их будут мои каперы постоянно тревожить. Жечь верфи, грабить прибрежные городки и деревни. Так, чтобы они от побережья убежали в глубь своей Британии. В своё время викинги их так долбили, что они боялись в море выйти. Вот и повторим это.

Вечером, как обычно, собрались мои сержант-дамы. Тут же была Фрося и пришла Марфа. Девушки попросили меня поиграть и спеть или рассказать интересную сказку. Я улыбнулась. Взяла мандолу. Заиграла.

Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах мерцают зеркала,

Напрасные слова я выдохну устало.

Уже погас очаг, я новый не зажгла.

Я пела, все девушки сидели тихо, как мышки. Слушали меня. Заметила, как тихо открылась дверь и в покои просочились палатины.

Напрасные слова – виньетка ложной сути.

Напрасные слова нетрудно говорю.

Напрасные слова, уж вы не обессудьте.

Напрасные слова, я скоро догорю.

У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик,

Не спутает следов мой торопливый шаг.

Вы первый миг конца понять мне не позвольте,

Судьбу напрасных слов не торопясь решать.

Придумайте сюжет о нежности и лете,

Где смятая трава и запах васильков…

Рассыпанным драже закатятся в столетья

Напрасные слова, напрасная любовь.

Допела песню. Пальцы последний раз прошлись по струнам.

– Как хорошо сказано: «Придумайте слова о нежности и лете, где смятая трава и запах васильков…» – Грустно произнесла Ксения.

– Не грусти, моя княжна. – Сказала ей улыбаясь. – Давай развеселимся. Спела им куплеты Тристана из фильма «Собака на сене». Девушки хихикали над монахом и монашкой, которые решили сыграть в шашки в постный день. Улыбались над ревнивым поваром и хохотали над мясником, влюбившимся в блондинку.

«Ах, – сказал, – отменная грудинка!»

А потом сказал смелей:

«Замечательный филей!»

Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!

Замечательный филей!

– Матушка, скажи, – спросила меня Агнеша, – а что было сегодня? Что ты чувствовала, когда Пресвятая Дева Мария обнимала тебя?

Все, кто был в покоях, смотрели на меня в ожидании. Я продолжала тихо наигрывать на струнах мандолы. Что было и что происходит, я сама до конца не понимала. Сослаться сейчас на игру света, как-то не получалось, хотя и был день, когда мы оба с Джейкобом впали в транс. Я видела всего лишь свет вокруг нас с мальчиков. На этот раз со мной никто не говорил. Зато очень много показали. Всё же элемент мистики имел место быть. Но что это, божье проявление или наоборот? И если раньше я одна впадала в транс, то сейчас это произошло не только со мной одной, но и с ещё одним человеком и мы видели оба одно и тоже. Но высказать своему двору, свои сомнения в том, что это Богородица я не могла, это бы странно выглядело.

– А что там было… «Эскалибур» показал нам с Джейкобом своё великое прошлое. Всех, кто держал его в руках во время битв и сражений.

– И кого он показал, Матушка?

– Короля Артура, Агнеша. Его битву с саксами в 414 году от Рождества Христова на берегу реки в Уэльсе. А потом показал Карла Мартелла во время его битвы у Пуатье, когда он остановил натиск армии Халифата Омеядов. А после показал Жанну д Арк. Орлеанскую Деву, когда она прорывалась к Орлеану, чтобы снять с него осаду, которую вели английские войска.

Все перекрестились за исключением Айтан и Аббаса.

– Матушка, что правда? Король Артур? – Задала вопрос опять Агнеша.

– Правда, княжна. Очень близко его видели. В нескольких шагах от себя. На нём были римские доспехи, а в руках «Эскалибур».

Мои пальцы прошлись по струнам. Я вновь испытала ярость и накал тех битв. Как летят из под копыт боевых коней куски земли, как падают на землю убитые и их тут же затаптывают скачущие следом…

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

Слова баллады сами полились из меня. Все притихли. Даже переговариваться перестали.

И пытались постичь

Мы, не знавшие войн,

За воинственный клич

Принимавшие вой, –

Тайну слова «приказ»,

Назначенье границ,

Смысл атаки и лязг

Боевых колесниц.

Струны мандолы звенели и в них уже слышался лязг боевой стали. Я видела, как загорались глаза мои палатинов и сержант-дам.

И злодея следам

Не давали остыть,

И прекраснейших дам

Обещали любить;

И, друзей успокоив

И ближних любя,

Мы на роли героев

Вводили себя.

Конское ржание, лязг мечей и боевых топоров. Треск щитов и крики ярости. Я вновь это слышала…

Только в грёзы нельзя насовсем убежать:

Краткий век у забав – столько боли вокруг!

Попытайся ладони у мёртвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.

У Аббаса заиграли желваки на скулах. Глаза Айтан зловеще блеснули. Наверное, перед их глазами встали сцены, как османы убивали их родных…

Испытай, завладев

Ещё тёплым мечом

И доспехи надев, –

Что почём, что почём!

Разберись, кто ты: трус

Иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус

Настоящей борьбы.

Ксения, глядя куда-то поверх меня, поглаживала ножны со своей саблей. Она вообще редко с ней расставалась, предпочитая форму Корпуса, нежели красивые платья. Настоящая Амазонка. И может быть сейчас вспоминала свой первый абордаж, когда она прострелила ногу князю Рюгенскому…

И когда рядом рухнет израненный друг

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг

Оттого, что убили его – не тебя, –

Ты поймёшь, что узнал,

Отличил, отыскал

По оскалу забрал –

Это смерти оскал!

Ложь и зло – погляди,

Как их лица грубы,

И всегда позади

Вороньё и гробы!

Никифор опустил голову, смотрел на ладони своих рук, сжимая их в кулаки и разжимая. Богдан положил руку на плечо Никифора, словно хотел поддержать его и сказать, что он не виноват, вот только слов не находил. Илья сидел мрачный и насупившийся. Божен закусил нижнюю губу. Даже у всегда спокойного и молчаливого Айно дёрнулась щека. Они все вспоминали своего товарища, Стёпу…

Если мяса с ножа

Ты не ел ни куска,

Если руки сложа

Наблюдал свысока…

Они все вновь стали смотреть на меня…

Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты солёные слёзы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почём, –

Значит, нужные книги ты в детстве читал!

Ударила по струнам последний раз и замолчала.

– Матушка, а какие книги нужные? – Спросила меня Ксения. – Я читала только Псалтырь и Библию. А ещё житие святых. А других книг у нас и не было. – Слова Ксении подтвердили Агнеша, Паула и Саша.

– А я вообще ничего не читал. – Сказал Божен. – Я неграмотный был. Грамоте только у тебя, Матушка, научился.

– Это не страшно, Божен. Ксюша, а разве Библия это не нужная книга? Поверь, очень нужная. Чему она учит? Учит она любить своих родителей и почитать их. А через них почитать предков своих. Чтобы вы никогда не забывали, кто вы, откуда пошёл род ваш. Любить отчину свою. Это очень нужная книга. – Ксюша улыбнулась. Я посмотрела на Айтан и Аббаса. – И Коран тоже нужная книга. – Аббас кивнул мне. – Ладно, девушки, юноши мои. Всё, готовимся ко сну. Завтра у нас трудный день. Мы выдвигаемся в Ригу. Флот готов, и контр-адмирал ждёт нас. Английский флот уже в Копенгагене. Пора выяснить, что по чём. Тем более, Генрих, король английский хвастал, что разгонит наш флот парой выстрелов из кулеврины. Посмотрим.

– Парой выстрелов? А не много на себя берёт этот королишка аглицкий? – Возмутился Богдан. Его поддержали остальные. Я осуждающе покачала головой.

– Богдан, разве так можно говорить о коронованной особе? Ай-яй-яй. – И усмехнулась, глядя ему в глаза. Он тоже улыбнулся.

– Простит, Матушка. Но так хвастать, это совсем головы на плечах не иметь. Но ладно, встретимся с ним, посмотрим, какой он воин!

– Вот и посмотрим. Чего попусту языком молоть? Палатины распределите между собой дежурства. Девочки, вы умываться и спать. Всё, томный вечер заканчивается.

– Матушка, а можно эту песню записать? – Спросил меня Илья.

– Это баллада, Илюша. Можно. Я тебе её напишу.

– Благодарствую, Матушка. За душу она берёт…

Утром встала на рассвете. Потянулась, стоя у окна. Потом подняла своих княжон. Паула спала вместе с остальными княжнами, так как её муж отсутствовал. Находился на южной границе Ливонии, на случай нарушения Литвой договорённостей и попытки отвоевать потерянное.

Мы завтракали с княжнами, Фросей и Марфой, когда к нам зашёл Богдан.

– Матушка. Прибыл этот… Тамплиер.

– Отлично. – Сказала я. Прожевала и проглотила последний на тарелке кусочек хорошо приготовленного мяса. Запила его морсом и вытерла губы платочком. – Вовремя он. А то пришлось бы ему ждать нас, пока мы их наймита Генриха учить будем, что скромнее надо быть. В мой рабочий кабинет заведёшь, когда я скажу.

Прошла к себе. Поставила шахматную доску с расставленными, на момент последнего хода, фигурами.

– Богдан, заводи.

В кабинет зашли четверо палатинов – Богдан, Божен, Илья и Айно. Всё четверо смотрели на тамплиера с холодной ненавистью. Я поманила капитана к себе.

– Каков ход Магистра?

– Магистр сделал рокировку. – Тамплиер передвинул короля на g1, а туру на f1, поменяв их местами. Я кивнула. Опасается, засранец. Двинула пешку с b2 на b5, создав прямую угрозу белому слону на с4. При этом сама моя пешка оказалась прикрыта другой пешкой на а3. Тамплиер внимательно смотрел на шахматную доску. Поднял взгляд на меня. Я усмехнулась.

– Всё запомнил?

– Да, Ваше Величество.

– Тогда свободен. Проводите его. – Тамплиера вывели. Вскоре все четверо вернулись назад. К ним присоединился Никифор.

– Матушка, когда мы прирежем эту падаль? – Задал вопрос Никиша.

– Когда закончится игра. Всё, мальчики. Вещи собрали?

– Собрали, Матушка. – Ответил Богдан.

– Тогда, чего стоим? Кого ждём?

– Так, тебя, Матушка. – Ответил Божен. – Княжны то там уже, во дворе. Коней седлают. Карета твоя готова, для тебя, если захочешь ехать в ней. Да и Ефросиния Боженовская там.

– Герцог где? – Я имела ввиду Ульриха Вюртембергского. Попробуй его не возьми, обида будет выше звёзд и Эмпайр-стейт-билдинг. А Ульриха обижать мне не хотелось.

– Так там, Матушка. Во дворе. Ждёт уже.

– А мой конь осёдлан?

– Да, Матушка.

– Тогда выходим.

Я сама была в форме Корпуса. Сунула в кобуру на поясе с права пистоль. Сняла со стены «Эскалибур» в ножнах и прицепила его к поясу с левой стороны. Шашку свою я не брала. Оставила здесь в Вендене. Вышли во двор. Аббас подвёл мне моего коня. Карета тоже уже была запряжена в четвёрку коней. На козлах сидели двое солдат Корпуса. Фрося сидела в карете. Выглянула в окошко.

– Матушка, ты на коне поедешь? – Спросила она.

– На коне, Фрося. Ты сумку мою с инструментом и лекарствами взяла?

– Взяла, Матушка. Всё взяла.

Тут же во дворе стоял фургон, в котором уместилось семейство Джейкоба. Они все вылезли из фургона и поклонились мне. Уже весь дворец и полгорода знали, что мне вновь являлась Пресвятая Богородица или по католическому – Пресвятая Дева Мария. И что не только ко мне, но ещё и к Джейкобу. Я улыбнулась Джейкобу и кивнула ему. Посмотрела на Настю Лопухину. Покачала головой. Господи, вот точно чудо в перьях. Форма Корпуса, в которую Настю всё же обрядила Ксения, сидела на Лопухиной, как седло на корове. Девушки, сидя на конях, ехидно заулыбались. Особенно Ксения, поигрывая плёткой. Настя косилась на неё.

– Настя, ты остаёшься. Просто фрейлинам нечего делать на боевом корабле. Надо быть ещё и сержант-дамой. А тебе до сержант-дамы как до китайской столицы ползком. Горюшко ты луковое.

Повернулась к Марфе.

– Ну ладно, дорогая. Поедем мы с богом. Жди нас, Марфа, с победой. – Мы обнялись с ней. Я увидела, как у бывшей разбойницы глаза увлажнились. – Ты чего? Не надо плакать. Всё будет хорошо. Присмотри тут за Лопухиной, чтобы её тут какой добрый молодец не обрюхатил.

– Присмотрю. – Марфа улыбнулась. – Езжай, Матушка, с богом.

– Ключника дождись и проведи с ним вдумчивую беседу. Это очень важно.

– Не беспокойся. Дождусь и проведу.

Я поцеловала её в щёки. Потом вскочила в седло.

– Джейкоб, в фургон залезай. Будете двигаться с нами. – Сказала я своему новому кадету. Проследила за ним взглядом, как он шустро залез в фургон. Дала знак Богдану.

– Тронулись – Крикнул старший палатин.

Зацокали подковами копыта лошадей по мощёному двору замка. Проехали через ворота и выскочили на улицу города. Вообще, Венден активно расстраивался. Землю здесь покупали себе аристократия, всё же столица. Обустраивались купцы, ремесленники и прочие. Но застройка шла не хаотичная, кто во что горазд, а строго по утверждённому мой плану. Весь город был разбит на кварталы. Улицы прямые и широкие. Сразу же мостились и делались водоотводы. Над планом и застройкой трудились итальянские архитекторы.

Ещё в замке к нам присоединилась сотня охраны подполковника Кобылы, а при выезде из города, где городская черта была условной, так как новые стены и бастионы только закладывались, к нам присоединились ещё три сотни кирасир Кобылы. Двигались мы достаточно быстро. Нигде не останавливались до обеда. Потом короткий привал на обед. Питались по походному. Никакой горячей еды. Ели варёное холодное мясо, варёную или заранее пожаренную курицу, овощи, хлеб, сало. Запивали морсами или водой. Потом вновь движение. На ночь остановились в замке одного из баронов. Он хотел устроить в мою честь пир, но я тактично отказалась. Только поужинала там и ушла, сославшись на то, что устала, хотя это и была правда. Попробуй проведи весь день в седле! В карету пересаживалась только один раз. Девушки мои по нескольку раз ехали периодически в карете. Фрося была недовольная и раздевая меня выговаривала, что я себя совсем не люблю и не жалею. Я только улыбалась и кивала ей в ответ.

– Правильно, дорогая. Не люблю я себя совсем. Хорошо, что ты у меня есть. А значит, есть кому обо мне позаботится.

Хотя я и отказалась тактично, но, чтобы не обижать барона, сказала, что не против, если кто из моих приближённых захочет присоединится к пиру. В итоге на пиру у барона остались Герцог, Ксения, Агнешка, Александра Ходкевич и некоторые офицеры кирасир Алексея Кобылы. Паула тоже ушла со мной, заявив, что она мужняя жена и пребывать в обществе других мужчин без супруга или на крайний случай без Моего Величества для неё не приемлемо. И, конечно, не стала оставаться пировать Айтан. Уходя я предупредила своих сержант-дам, чтобы не увлекались и что завтра уходим по утру. Все три заверили меня, что всё будет хорошо.

Мы устроились в покоях, которые нам отвёл барон. Здесь был камин, в котором весело горели дрова. Я легла в кровать и почти сразу провалилась в сон.

Проснувшись утром, обнаружила, что рядом с двух сторон от меня спят Паула и Айтан. Ксения, Агнеша и Саша спят на шкурах возле погасшего камина. Фрося пристроилась на широкой лавке.

Встала так, чтобы не разбудить девчонок. Но Айтан всё же проснулась. Посмотрела на меня.

– Ты чутко спишь, княжна? – Шёпотом спросила её. Она кивнула. Княжна сидела на постели в ночной рубашке и начала расчёсывать, а потом заплетать свои косы. У неё их было несколько. Всё согласно их обычаям. Я полюбовалась ей. Красивая всё же девочка. Это хорошо, что она попала ко мне, а не к кому-нибудь в гарем. Я сама стала чесать свою гриву. Заплетать её. Ужас один. Но Василий запретил мне обрезать волосы, только подравнивать, если они станут больше допустимой длинны. А они у меня были ниже задницы. То, что замужние плели две косы, укладывая их на голове и пряча под головной убор, я давно это правило и обычай не соблюдала. Мне на это было глубоко наплевать. Мне хватало одной косы. Вася мне как-то попенял, что не по-русски это. На что я заявила, что я и есть нерусь. Я византийка. И что мне хватает мороки с одной косой. Вася тогда посопел недовольно, но я его обняла, поцеловала, отдалась и потом попросила сделать для меня, как для Великой Княгини и Царицы Ливонской исключение. Всё же права пословица, в которой говорится, что положено Юпитеру, то не положено быку. Вася, вздохнув, согласился и сделал мне в этом деле исключение. Потом, правда, ворчал, что я есть сосуд греха и соблазна. С чем я согласилась. Вот и плела я одну толстую косу. Да ещё вплетала туда красивую ленту, когда красного цвета, когда синего или зелёного, которую завязывала обязательно бантиком. Пока плела себе косу, проснулась Фрося протёрла глаза. Так, как отдельного помещения им с Боженом предусмотрено не было, к тому же её супруг нёс караул, Ефросиния и спала у меня.

– Матушка, а почему ты меня не разбудила? – С обидой проговорила она.

– Ты так сладко спала, Фрося, что я не стала этого делать. Ты же тоже устала. А одеться я и сама могу.

– Не почину это тебе, самой одеваться, Матушка. Даже не говори мне ничего. Какая же я тебе служанка, что одеть тебя не могу?

– Ты, Фросенька, мне больше, чем служанка. Ты моя подруга, очень близкая.

– Тогда тем более. Подожди я оденусь. Я быстро, Матушка.

Быстро одевшись, Фрося принялась одевать меня. Для неё это был некий фетиш. И к этому священнодействию, как она считала, Фрося никого близко не подпускала. Когда оделись и не только я, но и Айтан с Паулой, стояли смотрели на трёх красавиц, спавших возле камина.

– Красотки, ничего не скажешь. Девочки, – обратилась я к княжнам, – когда они заявились?

– Под утро, Матушка. – Ответила мне Паула. – И все не твёрдо стояли на ногах. Держались друг за друга. Хихикали громко, что мне пришлось пристыдить их.

– М-да. В сёдлах они сегодня точно ехать не смогут. Свалятся. Ладно, пусть поспят ещё немного. А мы позавтракаем и начнём готовится выдвинутся. Фрося, скажи кому из палатинов, чтобы насчёт завтрака распорядились.

Фрося вышла из покоев. Я услышала, как она выговаривала мужу.

– Божен, узнай, когда будет завтрак?

– Ефросиния, я на карауле стою.

– И что? Айно постоит. А ты иди на кухню и пни их под зад. Матушка встала. Её покормить нужно. Чего стоишь, смотришь на меня? Ты палатин или кто? Ты дОлжон заботится о ней.

Послышалась матерная брань со стороны Божена. Потом тишина. В покои вернулась Фрося.

– Сейчас, Матушка, Божен пнёт их под зад, поваров ихних.

Вскоре действительно, в апартаменты стали заносить блюда с мясом, курицей, овощами и вином. От вина я отказалась сразу. Попросила принести кипятка.

– Фрося, завари мне чая китайского. – Чай у меня был. Получала его от персидских купцов. Да к тому же на Руси был и свой чай из иван-чая.

Притащили кипяток. Фрося заварила китайский чай. Я пила его и в голове было пусто. Ни о чём думать не хотелось.

Смотрела на трёх красавиц возле камина. До сих пор спали.

– Паула, пни их. Нам ехать надо, а они спят. Я разочарована. Так им и скажи. – Сказав это вышла. Во дворе Алексей Кобыла осматривал экипировку своих кирасир. Проверял лично.

– Алёша, ты готов выдвинутся дальше?

– Готов, Матушка-Государыня.

– Хорошо. Богдан, коня моего седлайте. Мы выдвигаемся через полчаса.

Вернулась назад. Паула будила княжон. У неё откровенно плохо получалось. Они падали назад и устраивались спать.

– Паула. Оставь их. Значит они не едут. Всё, выдвигаемся через полчаса. Пошли.

– Матушка, а что с ними тогда будет? – Спросила итальянская княжна.

– Понятия не имею. Могут там остаться. Могут ещё куда уехать. Паула, не надо тебе за них переживать. Поняла меня? Я не терплю бардака. Если им наплевать на то, что я требую, тогда мне плевать на них самих. Могут быть свободными.

Сказав это, вышла из комнаты. Спустилась во двор.

– Алёша, мой конь подготовлен?

– Подготовлен, Матушка-Царица. Можно ехать прямо сейчас. Карета тоже подготовлена.

– Тогда поехали. Фрося в карету садись. Паула на коней.

– Матушка, а как же Ксюша, Агнешка и Саша?

– А ни как. Им тут понравилось. Пусть остаются. Всё, Богдан, командуй.

– Пошли! – Рявкнул старший палатин. Опять подкованные копыта коней застучали по мощёному двору баронского замка. Мы выскочили за ворота и двинулись по направлению к Риге…

Ливонское Королевство. Рига. Конец апреля 1516 года от Рождества Христова.

– Князь, – обратилась я к контр-адмиралу идя по коридорам городской ратуши, – пусть сюда прибудут капитаны всех кораблей и главные канониры.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

– Пандольфо, как бывшие пираты в боевом слаживании с остальными экипажами кораблей?

– Всё хорошо, Ваше Величество. Никаких нареканий.

– Пандольфо, я хочу, после разгрома английского флота, пустить своих каперов на Балтику и в Северное море. Грабить они должны будут датские и английские корабли. Я хочу, чтобы они полностью перекрыли любую торговлю Англии с континентом. Всё понятно?

– Понятно, Ваше Величество.

– Хорошо.

Мы зашли в помещение, которое мне выделил бурмистр местного самоуправления. Хотя сам Архиепископ приглашал меня к себе.

– Пандольфо, я буду ждать капитанов и главных канониров.

Мои сержант-дамы, нагнали нас при въезде в Ригу. Я смотрела на них. Они опустили головы.

– Что, девочки мои? Хорошо развлеклись? – Задала им вопрос.

– Прости, Матушка. – Сказала Ксения. – Виноваты мы. Не казни нас и не гони от себя.

– Хорошо. Но чтобы подобное, Ксюша, было в последний раз. Я не потерплю больше игнорирование моей воли. Если я сказала, что встаём утром и едем, значит встаём и едем. И если вы где-то там пьёте вино и развлекаетесь с кем-то, то будь добра, выспались вы или нет, встать и идти туда, куда я повелела! Поняла меня? – Последнее говорила повышенным тоном. Ксюша и Паула с Сашей съежились от этого, глядя в пол.

– Поняла, Матушка. – Тихо ответила Ксения.

– А сейчас идите с глаз моих. Видеть вас не хочу, до посадки на корабли. Свободны.

Спустя три часа прибыли капитаны и главные канониры кораблей. На рейде Риги стояли два галеона, пять каракк и шесть каравелл. Одна каракка была из трофеев. За зиму её немного переделали. Усилили остойчивость, парусное вооружение и артиллерию. Хотя я понимала, что это, по сути, эрзац! Но и бог с ним. Ещё четыре были транспортными судами.

Когда собрались офицеры флота я сказала:

– Итак, господа. Каравеллы получили бомбы, помеченные белой краской. Это бомбы с белым фосфором. Они страшное оружие. Если бомба взорвётся над каким-нибудь кораблём, он сгорит очень быстро, как сухой хворост, в плоть до киля, даже если погрузится в волны Балтики. Огонь будет их грызть даже под водой. Повторюсь, это страшное оружие. Сгорит всё вместе с людьми. Потушить этот пожар даже вода не сможет, особенно на человеке, когда горит его плоть. Всем капитанам каравелл это понятно? – Мне закивали. – Почему каравеллам? Потому, что таких бомб мало. И каравеллы более манёвренные. Надо рассчитывать так, чтобы эти бомбы взрывались над кораблями. А не просто стрелять бомбой в борт вражеского корабля, а именно, чтобы она взорвалась над кораблём. Чем выше, тем лучше. Тогда площадь поражения будет больше. Попытайтесь добиться такого, что одна бомба, один корабль… Галеоны, ваша задача обездвижить «Мари Роуз», флагман английского флота. Там будет король. Сбить у неё мачты и такелаж. А потом взять на абордаж. Генрих мне нужен живым. Тоже самое с «Совереном». Все они идут в составе флота Генриха. Остальных можно жечь, расстреливать в упор и пускать на дно. Мне они не интересны. Всем всё понятно, господа?

– Всем всё понятно, Ваше Величество. – Ответил за всех контр-адмирал.

– Вот и хорошо. Завтра выходим в море. Всем приготовится. Английский флот будем встречать на подходе к Данцигу.

Офицеры и канониры разошлись. Пандольфо смотрел на меня.

– Моя Королева волнуется?

– Да, дорогой мой Князь. Волнуюсь. Всё же английский флот, это не сборище пиратов, а боевой флот. И он больше датского флота.

– Ваше Величество. Матросы и солдаты верят в Вас. Вы построили самые лучшие корабли. Не сомневайтесь в них.

– Спасибо, Пандольфо. Я иду с эскадрой.

– Ваше Величество…

– Это не обсуждается, контр-адмирал. Флагманом будет «Революшн». Я так решила.

Один галеон я назвала «Революшн». Ну а что? Галеон, это революция в деле военного кораблестроения. Второй галеон, как провокацию, я назвала «Галактика». Этого термина ещё не было в употреблении. Он появится только в 19 веке. Никто не понял, что за галактика такая. Но слово было загадочным. На удивлённый вопрос Пандольфо я пожала плечами. Пояснила, что это от древнегреческого «Млечный путь».