Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 102 страниц)

– Погрузить их всех на одну из их каракк или на когг и сжечь там. – Ответил контр-адмирал. Матросы с солдатами одобрительно загалдели.

– На мне нет печати дьявола! – Завопил поляк с окровавленной физиономией. – Я христианин и добрый католик!

– Ну да, только занимаешься разбоем и душегубством. А так да, добрый католик и христианин! – Ответила ему. Среди матросов и солдат раздался смех. – Наверное, это очень богоугодное дело, Станислав? Сам то понял, что сейчас ляпнул?

– Я отмолю грех. Куплю индульгенцию.

– Нет, Станислав. Индульгенция тебе не поможет. Поверь. Даже исповедь и причастие у самого папы Римского тебе не поможет. Метка дьявола никуда не денется. Я знаю. Так что не тешь себя иллюзиями.

– Ваше Величество! – Услышала я вопль. Оглянулась. На меня смотрел Йенсен фон Путбус. А я и забыла, что Богдан его во время сражения вывел на палубу.

– А, князь Рюгенский! Что, Йенсен?

– Я не продавал душу дьяволу!

– Конечно, не продавал. Ты вообще Йенсен белый и пушистый. Настоящий божий агнец. Только тоже, почему-то решил заняться разбоем и воровством чужого добра. Вместе со свои королем Кристианом. А так да. Ты тоже добрый христианин, абсолютно безгрешный. – Кивнула ему. На палубе раздался смех. Я продолжала смотреть на Йенсена. – Знаешь, князь, скажу тебе одно, на будущее. За то, что твой Кристиан, король Дании, Швеции и Норвегии хотел украсть то, что ему не принадлежит, божья кара ляжет на него и на датчан. Не будут даны, норвежцы и шведы счастливы с этим королём. Изгонят его. Назовут кровавым тираном. Ибо много он крови вашей прольёт в безумстве своём. Забудет он супругу свою, венчанную и будет жить открыто во грехе с простолюдинкой, которая в изгнании и закроет ему глаза на смертном одре. И никто не придёт его проводить в последний путь. Никто за него не поставит поминальную свечу и не помолится за него. Это касается твоего короля. А вот что касается тебя, Йенсен, я даже говорить не хочу.

На палубе и так было тихо, а сейчас вообще наступила тишина. Только ветер хлопал парусами. Люди были очередной раз шокированы. Я произнесла страшное пророчество. Но откуда-то я помнила про короля-тирана, про Кристиана Датского, короля Дании, Норвегии и Швеции. Это именно он устроит в 1520 году Стокгольмскую резню, где кровь шведов будет литься ручьями.

– Добрая королева. – Я повернулась на обращение к себе. Это говорил Даниил-капер, стоя на коленях.

– Во как⁈ Я уже и для пиратов стала доброй? А ведь я ещё не решила, что с вами делать? Повесить? Сжечь, как предлагает мне мой контр-адмирал или отдать вас в Данциге в руки инквизиции, что одно и тоже. Только инквизиция вам суставы на дыбе вывернет и кости ног раздробит в «испанском сапожке» ведя дознание, прежде, чем отправит на костёр.

– Всё равно добрая, если тебя Господь с Пресвятой Богородицей любят. Скажи, что нужно сделать, чтобы заслужить прощение Господа, и чтобы на нас не было метки дьявола?

– Чтобы заслужить прощение Господа, сначала заслужите моё. И тогда, может быть, я помолюсь за вас, попрошу за вас Небесную Матушку.

– Скажи, что нам делать? – Капер смотрел на меня умоляющими глазами. Ага, страшно на сковородку к чертям попадать. А когда в разбойники шёл, не страшно было? Но ладно.

– Я скажу вам, что делать. Сейчас на тех кораблях, которые уцелели, пойдёте только вы. Моих матросов и солдат там не будет. Но если кто-то попытается убежать, его утопят сразу. Даже разговаривать никто не будет больше с вами. А там сами с морским дьяволом объясняться будете. Дойдёте до Данцига. Там я скажу, что вам дальше делать. И не вздумайте бежать. Кара настигнет в этом случае неотвратимо. Сгниёте заживо. – Посмотрела на Пандольфо. – Князь, командуйте. Пленных распределить по трофейным кораблям. Пусть идут сами, своим ходом. Кого надо будет тащить, галеры потащат на канате.

– Слушаюсь, Ваше Величество…

Глава 17

Европу следует помыть,

Почистить, причесать.

И народ у строить по местам.

А коих нет такие учредить –

Цирюльни, бани, до мы для сирот,

А кто преступники, наоборот,

По тюрьмам рассадить.

И школы для детей, университет,

И банк, пробирную палату.

Приказ, который выдаёт патент.

И казначейство, что для выдачи зарплаты.

Больницы и госпиталя,

И ФАПы. И было б чтоб не зря

Всё, чтобы народ мой рос

Количеством и статью.

Zay…

Северо-Восточная Персия. Горная крепость Гирдкух. Резиденция имама ассасин-исмаилитов. Неделя аль-Джума , 2-го месяца Джумад ас-сани , 921 года Хиджры (Двадцатые числа июля 1515 года от Рождества Христова).

Саид зашёл в комнату, где находился Учитель и встал на колени. Имам исмаилитов повернулся к нему. Подошёл, глядя на макушку склонённого хашшашина.

– Говори. – Произнёс Имам.

– Прости, учитель. Но я не смог выполнить то, что ты велел мне.

– Я знаю это. Объясни, почему?

– Махарани знала о нас. Я не понимаю, как она узнала, но она нас ждала. Всё, что готовил, а я готовил всё так, как предписывает нам наш закон и наши правила. Всё так, как учишь ты, Учитель. Но ничего не помогло. Мы попали в засаду. Хорошо расставленные сети. Никто не ушёл. И даже я, Учитель. Все мои братья-хашшашины были казнены позже. Прилюдно. Они умерли страшной смертью и попали, как шахиды, в рай. Но меня казнить не стали. Даже подвергать пыткам, Махарани не запретила пытать меня и казнить.

– Что тебе сказала Махарани Искандер?

– Много чего, Учитель, но самое главное, она написала тебе письмо. Вот оно. – Саид протянул Имаму свиток с печатью, на которой имелся двуглавый орёл. Имам взял свиток, посмотрел на своего ученика.

– Саид, мальчик мой, расскажи, какая она, махарани Искандер? Говорят, она красива?

– Да, учитель. Очень красива. Её красота завораживает. Но главное в ней, это глаза. В них холод и лёд. И ещё ВЛАСТЬ. Большая ВЛАСТЬ. Она всё о нас знает. Знает наши твердыни. Гяуры считают её святой. И ещё, она сказала, что не имеет к нам зла. Но если мы продолжим пытаться её убить, либо убить её сестру или их детей, она станет безжалостной. И она двинет новых монгол против нас, только вооружённых её пушками. Учитель, что мне делать?

– Ничего. Иди отдыхай. Мне надо подумать.

Когда имам остался один, он распечатал свиток Александры. Развернул его и начал читать…

На следующий день Имам вызвал к себе Саида. Когда тот вошёл и склонился в глубоком поклоне, Старец сказал:

– Собирайся, Саид. Поедешь назад в Москву, к Махаране. Отвезёшь ей моё письмо. Останешься в Москве. Станешь связным между мной и Махараней. – Исмаил выпрямился. Смотрел на Учителя удивлённо. Тот улыбнулся своему ученику. Кивнул. – Да, мой хашшашин. Именно связным, своего рода, моим представителем при махаране. Будешь жить, не скрываясь от её людей, ибо мы пришли с миром. Можешь там заняться торговлей. Товар тебе будут привозить хорасанские купцы. Выполняй всё, что она будет тебе говорить. Если скажет убить того или иного человека, убей. Махарани ведёт большую игру с Магистром, этим сыном Иблиса и гиены. И я уверен, что свой последний ход, когда она поставит Магистру шах и мат, то сделает это, придя к нему в логово. И ты должен быть там, среди её людей. Тамплиеры украли у нас наши святыни. Книги. Это особые книги. Ты должен их забрать и привести сюда. Понятно?

– Да, Учитель. Я всё сделаю.

– Возьми с собой пятерых хашшашинов, на выбор, кто тебе больше подходит для этого. И на, возьми моё письмо Махаране. Отдашь лично ей в руки. Дождёшься её ответа. Из этого и будешь исходить. А теперь иди, готовься. Завтра рано утром ты должен быть уже в пути…

Ливонское королевство. Город-порт Данциг. Вторая половина июля 1515 года от Рождества Христова.

Остановилась в доме местного бургомистра. Конечно, со мной был мой двор из фрейлин, палатинов и старших офицеров кораблей. Помылись в бане. Да-да. В Европе 16 века оказывается имелись общественные бани. И были строго распределены дни, когда моются мужчины, когда женщины и когда иудеи. У всех разные дни. Кражи, убийства в бане считались преступлениями, совершёнными с особой жестокостью и цинизмом. За это очень жёстко наказывали. Точно так же наказывали и мужчин, которые пытались проникнуть в общественную баню в женский день и изнасиловать там какую-либо женщину. За это могли и яйца отрезать по самые уши. Но если женщина приходила в баню в мужской день и её там изнасиловали бы, то насильникам ничего бы не было, ибо женщина сама нарушила правила. Перед тем, как сходить в баню, бургомистр принёс мне свод банных правил. Я стала читать:

«Пусть мужчины идут в баню во вторник, четверг и субботу. Женщины идут в понедельник и в среду. А евреи идут в пятницу и в воскресенье. Ни мужчина, ни женщина не платят больше одного пфеннига при входе в баню, слуги их не платят ничего. Если мужчина войдет в баню или в одно из помещений бани в женский день, заплатит штраф в десять серебряных динариев. Если какая-либо женщина в мужской день войдет в баню, оскорбит её кто-либо или возьмет силой, то он не платит никакого штрафа и не становится врагом. Но мужчину, который в другой день возьмет силой женщину в бане или опозорит её, должны наказать. Также, если христианин войдет в баню в день евреев или еврей в дни христиан и евреи убьют христианина или христиане еврея, они не платят никакого штрафа. Также хозяин бани обеспечивает тех, кто будет мыться, тем, во что набирают воду, и другими вещами; и если не сделает так, то платит он пять серебряных динариев истцу и судье. Также тому, кто украдет какую-либо вещь из вещей или из тех, которые необходимы в бане, надлежит отрезать уши»

– Красавцы какие!!! – Засмеялась я, прочитав правила посещения общественной бани. – Хотя я бы за кражу в бане, отрезала не только уши. А уж за изнасилование, яйца по самые гланды. Но ладно. Как я понимаю, бургомистр, в Данциге имеются общественные бани и частные?

– Совершенно верно, Ваше Королевское Величество. Общественные бани более дешевле. Цены в них регулирует магистрат города. Иногда цена поднимается, но только лишь из-за того, что дрова становятся дороже. Но поднимают не на много и при первой возможности снижают до исходного уровня.

– И много у вас общественных бань?

– Десять, Ваше Королевское Величество.

– А частных?

– Частных более двадцати.

– Замечательно. Вот только я одного не пойму, бургомистр, почему от некоторых людей воняет, ну очень нехорошо, словно они месяцами не моются? Смерды ладно, которые в поле пашут, но и от дворян несёт. Почему? Им что, потратить мелкий пфенниг жалко?

– Ваше Королевское Величество, эээээ….

– Что ты экаешь? Говори прямо, бургомистр?

– Дело в том, Ваше Королевское Величество, что дворяне и знатные горожане не ходят в общественные бани. Для них это, как бы это выразится…

–???

– Ниже их знатного достоинства.

– Правда что ли? То есть, ходить и распространять вокруг себя зловонное амбре, это большое достоинство, а хорошо помыться, это ниже их достоинства?

– Они моются у себя дома. У кого-то бани оборудованы в их домах, чаще в подвалах. У кого-то есть просто дома купель деревянная, стянутая обручами, как бочки. В них они и моются. Часто прямо в нижней одежде.

– Зачем в одежде?

– Заодно можно постирать… На себе… И вымыться. Это экономно. Мало, кто это признает из высокородных, но уверю вас, что у большинства именно так и происходит. А если одежда не совсем грязная, то и мыться полностью будут тогда, когда она загрязниться.

– Твою душу, бургомистр!!! – Я сидела, вытаращив на него глаза. Потом начала хохотать. Смеялась до слёз, представляя, как я стираю свои трусы прямо на себе. Вот же жлобьё конченное. Отсмеявшись, спросила: – Скажи, а в банях, кроме помывки, какие-нибудь услуги предоставляют? Например, постирать бельё?

– Конечно. За мелкую монету, прачки бельё постирают и отдадут уже прополощенным и отжатым. Либо могут оставить у себя для его просушки. А потом хозяин или забирает его сам, либо его слуга, либо бельё относят, уже чистым и высушенным. Так же там работают цирюльники, постригут и побреют, тоже за самую мелкую монету. Это не дорого. Можно ещё обратиться к лекарю, вскрыть нарыв или устранить подкожного паразита.

– А почему в бане вскрывают нарывы и устраняют подкожных паразитов? Почему не у лекарей?

– Так лекари, особенно из начинающих и приходят в бани для этого.

– А вот это плохо. Бани для помывки, для стирки. Пусть для оказания услуг цирюльника. А всё остальное должно делаться у лекарей. Я займусь этим вопросом. Значит высокородные и зажиточные не ходят в общественные бани?

– Нет, Ваше Королевское Величество.

– Ну-ну. Я этим тоже займусь. Если не хотят ходить в общественные бани, пусть моются у себя, но не реже одного раза в неделю. А умываться нужно каждое утро и мыть руки перед каждым приёмом пищи… Сейчас, ближайшая баня где?

– Здесь недалеко. Что Вы хотите, Ваше Королевское Величество?

– Сходить в баню. Что-то не так?

– Ээээ… – Бургомистр подвис, теперь уже он, вытаращившись на меня. Наконец, у него включился речевой аппарат. – Ваше Королевское Величество, у меня в доме есть купальня, куда я со своими домочадцами хожу два раза в неделю. Она в полном Вашем распоряжении.

– Ну что ты, бургомистр. Не нужно беспокоится. Заодно я проверю, насколько хороши ваши общественные бани. Там должна быть чистота, это самое главное. Плюс там должны быть необходимые для помывки предметы, такие как тазики. Надеюсь, мыло у вас там продают? Разные мочала?

– Продают, Ваше Королевское Величество. От простого мыла и до дорогого, с приятным запахом. У нас даже есть мыло из Москвы, с Руси. Очень хорошее. Стоит правда дорого, но очень хорошо мылится. Пена такая, что ни у какого другого мыла такого нет. И запах всякий разный. Мне особенно нравится запах хвои. Оно так и называется «хвойное». Моей супруге нравится мыло, пахнущее ромашкой. Дочери, мыло с запахом лепестков роз. – Бургомистр замолчал, глядя на меня. Я ему кивнула.

– Знаю про такое мыло. Его моя сестра делает. Порфирородная Цесаревна Елена.

– Да, Ваше Королевское Величество. Всё верно. Это мыло, как мне сказали, из набора «Цесаревна». Эти наборы очень популярны у высокородных и зажиточных горожан. А ещё есть набор духов для женщин, тоже называется «Цесаревна». И разные мази и притирания для омоложения кожи тела и лица. Женщины так много на это тратят… Простите, Ваше Королевское величество.

Я усмехнулась. Смотри ка, Ленка! Я ей недовольна, что она всякой, с моей точки зрения, фигнёй занимается, мыло варит и мечтает сделать шампунь, вместо того, чтобы клепать мне взрывчатку. А оно видишь, как получается!!! Вяземские, имеющие исключительные права и монополию на производство Елены, оказывается неплохие деньги гребут в Европах!!! Интересно, а в страны Востока тоже продают? И не для омоложения, а для увлажнения кожи. Господи, она и это намастрячилась штамповать. Ну Ленка!

– А губная помада случайно не появилась, для женщин?

– Появилась, Ваше Королевское Величество. Губная помада в красивых деревянных цилиндриках, разных цветов. Но в основном красная. Тени и тушь для глаз. Это какой-то ужас… Простите, Ваше Королевское Величество. Но всё это в таких красивых деревяных шкатулках и самое главное, стоит так дорого.

Я кивнула ему. Конечно, дорого. Пока есть спрос, железо надо ковать, не отходя от кассы! В этом плане Вяземские не теряются и всё правильно понимают. Недаром папан с маманом довольные. На Елену надышаться не могут. И умница, и красавица, и Царевна Порфирородная, чего ни у кого не только в Москве, но и по всей Европе нет. А это такой престиж, что высшая лига, это само собой. А её сестрица вообще Царица Ливонская и Великая Княгиня Московская. И внуков им родила. И сын их любит её безумно. К тому же Ленка хоть и с заскоками, но много себе не требует. А уж какие деньги зарабатывает для клана Вяземских, тут её вообще в зад каждый день целовать нужно. Хотя Вася и это делает, уверена. Да, Вяземские за нас глотки кому угодно перегрызут.

– Вот видите, бургомистр. Мыло у меня своё есть. Поэтому пойду я в баню, вашу, общественную. Заодно проверю. Я, как Королева, обязана заботиться о своих поданных, как о своих детях. О всех. И высокородных, и самых последних простолюдинах. Мало того, как Королева, бургомистр, ты должен понимать, что посетив общественную баню, я подам пример дворянству к посещению общественных городских бань. Если уж мне не зазорно, то им будет тем более. А это прибыток в казну, так ведь?

– Совершено верно, Ваше Королевское Величество. Я в этом уверен, что прибыток будет.

– Вот, бургомистр. Поэтому бани надо обустраивать так, чтобы туда приятно было ходить. Там должна быть идеальная чистота и уют. Можно организовать там бар и подавать пиво с сушёной солёной рыбкой. Поверьте, мужчины будут в восторге. Можно ещё взять хлеб, нарезать его маленькими кусочками, обвалять в соли и засушить на печи. И тоже подавать к холодному пиву. А парные у вас там есть?

– Парных нет, Ваше Королевское Величество. Я знаю, о чём Вы говорите. Был я один раз в Литве. По молодости ещё. Там меня водили в баню, которую называли русской. Там пар был такой, что я думал сварюсь и кожа у меня слезет клочьями.

– Но не слезла же?

– Нет, Ваше Королевское Величество.

– Вот видишь. А потом пошло расслабление, так?

– Так.

– Холодной водой обливали, когда из парной выскочил?

– Обливали, Ваше Королевское Величество. Я думал у меня сердце на куски разорвётся.

– Но не разорвалось же, как я вижу. Запомни, бургомистр, есть вещи, которые с первого раза могут не понравится. Но попробуешь их второй раз, третий, четвёртый и всё, тебя самого к ним тянуть начнёт. Русская баня именно такая. Зато когда ты ощутишь весь букет вкуса и ощущений, тебя от неё за уши не оттащишь. А сейчас идём в общественную баню.

– Матушка??? – Наконец, подали голос мои фрейлины. Говорила Агнеша. – Мы идём в общественную баню?

– Я да. А вы, девочки мои, по желанию. Неволить никого из вас не буду. Фрося, ты со мной?

– Конечно, Матушка. Иного и быть не может. Это им, высокородным княжнам не по чину, а я простая. Для меня всё, что хорошо тебе, Матушка, благо и для меня.

– А почему это только для тебя благо, что для Матушки хорошо? – Тут же возмутилась Паула.

– И правда, Фрося. Ты говори, да не заговаривайся. – Поддержала свою подругу Ксения.

– А я не заговариваюсь, княжна Ксения. – Тут же огрызнулась Ефросинья моя. – Для вас же это потеря чести, ниже вашего достоинства сходить с Матушкой в общественную баню. А мне нет.

Глядя на них, улыбалась. Посмотрела на палатинов. Божен, Богдан и Никифор смотрели на нас заинтересованно. Илья покачал головой, а Аббас с Айно сохраняли непроницаемые выражения лиц. Рядом на стуле с высокой спинкой сидел Пандольфо. Слушал нас заинтересованно. Я тоже сидела на таком же стуле.

– Князь, – обратилась я к Малатеста, – распорядись, чтобы все экипажи кораблей помылись в бане. Оплатишь из судовой казны. Пленных тоже сводить в баню, под конвоем. Следить, чтобы никто не сбежал.

– Слушаюсь, Ваше Величество. – Кивнул мне контр-адмирал.

– Матушка, а как же мы? – Спросил Божен. Богдан толкнул его локтем.

– Не поняла, Божен? Поясни?

– Прости, Матушка. Просто я хотел спросить, нам что делать? Мы же должны быть рядом. Охранять.

Я откинулась на спинку стула. Закинула ногу на ногу, благо была в форме. Смотрела на Божена заинтересованно.

– Ага, охранять! – Усмехнулась Ксения. – Может ещё спинку нам там потрёшь, Боженчик?

– Я знаю, кому он хочет спинку потереть. – Хихикнула Паула. – Фросе.

– Точно. – Согласилась с подругой Агнеша. – И не только спинку. И ещё кое-что, что пониже спины. – Девчонки засмеялись. Не смеялась Айтан. Хотя под её полупрозрачным платком, который закрывал персидской княжне лицо до глаз, я почувствовала улыбку. Фрося тоже не смеялась, но покраснела, как помидор.

– Чего говорите то такое? – Возмутилась она. Посмотрела на меня. Мои губы дрогнули в улыбке, но постаралась сохранить серьёзное выражение лица. – Матушка, чего они? Скажи им, а то совсем стыд потеряли.

– Фрось, они шутят. Не обижайся. Ну а то, что ты нравишься Божену, так об этом все знают. – Посмотрела на Божена. Этому всё, как с гуся вода.

– Значит так, палатины. Внутрь бани вы не заходите. Ибо это запрещено в женский день. Могут за такое безобразие и коки ваши отрезать. А вы же этого не хотите?

– Нет, Матушка. Мы не скопцы. Ну если только Никиша у нас… – Ответил Божен и посмотрел на нашего здоровяка.

– Что, Никиша? – Тут же возмутился Никифор. – Ты хочешь сказать, что я скопец?

– Я этого не говорил, Никишь. – Попытался оправдаться Божен.

– Не говорил. Не язык у тебя, Божен, а помело. Иди сам себе и отрежь что-нибудь. Только кому ты такой убогий потом нужен будешь? Какой девке? Никакой. Ефросинии точно нужен не будешь. Правда, Фрося? – Усмехнулся Никифор.

– Матушка, чего они все прицепились ко мне? Скажи им. – Тут же пожаловалась мне девушка.

– Фрось, не обращай внимания. Это у них называется словесная пикировка. – Ответила ей, успокаивая.

– Пусть на других пикируются. Вон, на Агнешке или на Ксении с Паулой. А на мне не надо. Стыд какой и срам. Пойду я, Матушка, бельё соберу чистое для бани.

– Иди, приготовь всё… Богдан, выставишь палатинов, как возле главного входа в баню, так и чёрного, предназначенного для обслуги бани и для кочегаров. Найдёте ещё какие входы, блокируйте и их, пока мы будем в бане. Понятно?

– Понятно, Матушка. А если внутри, что случиться? Что нам делать?

– Если внутри что случится, то вас позовут на помощь. Тогда можете войти внутрь. Но только если позовут.

– Всё ясно, Матушка.

Вскоре мы уже ехали в баню на карете предоставленном нам бургомистром. Хотя каретой эту повозку назвать было трудно. Естественно, никаких рессор или ещё чего, для придания мягкости хода не было. Да и тесновато в ней было. Я знала из истории своего времени, что кареты появится должны были в Европе, только спустя сто с лишним лет, в 17 веке. И то, сначала использовались только представителями королевских семей, при церемониальных выездах. И только в 18 столетии кареты стали использоваться повсеместно, в том числе и для длительных путешествий. Но до этого было ещё далеко. Мои фрейлины фыркали, трясясь в этой повозке.

– Боже, какое убожество. Толи дело у нас в Вендене. Вот там настоящая королевская карета. А я заказала боярину Вяземскому Фёдору Мстиславовичу себе карету. – Говорила Агнеша. Польскую княжну поддержали её подружки.

– А моему батюшке карету уже сделали. – Сказала Паула. – Но я хочу, чтобы мне тоже сделали. Папеньку просила, но он сказал, что мне ещё рано иметь собственную карету. Матушка, разве мне рано иметь? – Спросила красавица-итальянка. Я улыбнулась.

– По статусу тебе можно иметь.

– Матушка, тогда разреши, чтобы боярин Фёдор Мстиславович повелел и мне сделать. А то у Агнеши будет, а у меня нет.

– Сначала надо у твоего отца спросить, Паула. Если он согласится, я тебе сама оплачу карету у Вяземских.

Паула радостно захлопала в ладоши.

– Матушка, а почему ты оплатишь Пауле карету, а я сама за свои деньги должна покупать? – Тут же обиделась Агнеша.

– Ты уже оплатила заказ?

– Нет. Оплату должна буду внести тогда, когда карету изготовят. Но я должна была внести залог. Сказала мастеру, там в Москве, что внесу после похода. Мы как раз готовились выезжать в Венден.

– Не вноси. Я сама за тебя заплачу. – Сказала Агнеше. Она торжествующе улыбнулась и посмотрела на Паулу. Показала ей язык. Я рассмеялась. Времена меняются, а люди нет. Вот представители, так сказать, «золотой молодёжи» Средневековья. А всё точно так же, как и в 21 веке. Хвастают друг перед другом нарядами, золотыми побрякушками и средствами передвижения. У кого круче. Да бог с ними. Пусть, пока они юны. Замуж выйдут, дети пойдут. Да и я их начну всё больше привлекать к государственным делам, а не только скакать на коне и танцевать на балах. А раз уж они будут не просто мои фрейлины, но ещё и мои помощницы, то кареты им, тем более, положены будут. Посмотрела на Ксению и Айтан.

– Девушки, а вы? Разве вам не хочется иметь свои кареты?

Ксения с Айтан переглянулись. Айтан отрицательно покачала головой.

– Нет, Матушка. Мне не надо. Куда я буду ездить? Мне некуда ездить. Мне достаточно, что ты меня с собой берёшь. Этого хватит.

И правда, куда мусульманская княжна будет ездить в Москве или в Вендене?

– А ты, Ксюша?

– А я закажу себе. Оплачу из моего наследства, которое мне родители, матушка с батюшкой оставили.

– Этого ещё не хватало, тратить на кареты родительское наследство. Надо будет к тебе в имение съездить. Посмотреть там всё. Как хозяйство твоё ведут. Братец то твой убрался оттуда. – Я усмехнулась. Ну а что⁈ Козёл в горлатной шапке сильно обнаглел, родную сестру обобрать решил. Потом, уже позже, после великокняжеского суда, я сама приехала в имение Остожских. Боярин передо мной чуть ли танец гопака выплясывал. Преданно заглядывая мне в глаза. Я с милой улыбкой предложила отдать Ксюши и родительский дом. А то не дай бог в тереме подмётные письма найдут, в которых супротив Государя крамола умышляется. Тогда ведь не только последнего имущества можно лишится, но и головы. Боярин Борис побледнел и на следующий день отписал имение Ксении, чем изрядно её удивил. Всё верно, фрейлины тогда со мной не ездили, только палатины и кирасиры Корпуса. Ну а что, всё может быть, тем более, изготовить подмётные письма, например от лица какого-нибудь польского или литовского магната, для моего спеца, который древние рукописи подделывает на раз-два, это как два пальца об асфальт. И лягут они где-нибудь в тайничке в тереме. У меня и такие спецы есть, из бывших татей и уголовщины. А там глядишь по анонимному доносу и нагрянет к боярину Служба Государевой Безопасности, сиречь Разбойный приказ, во главе с батюшкой моим, думским боярином Вяземским Фёдором Мстиславовичем. И начнут его умельцы тотальный шмон. И обязательно найдут этот тайничок. А там, ай-яй-яй. И ведь ни боярин Вяземский, ни Государь не поверят, что письма не его, что он ни сном, ни духом, и вообще не при делах. Ой как не поверят. А на дыбе ты в чём угодно сознаешься, даже в убийстве Кеннеди, Мао Цзе Дуна и ацтекского Монтесумы до кучи. И в сухом остатке получится, что был такой князь Борис Остожский, да весь сплыл. Боря решил не обострять отношения и свалил по тихой грусти в какое-то своё село. Да и пёс с ним. Не обеднеет. Девок и там ему хватать будет.

Про то, что подмётные письма изготовит мой человек и подкинут их мои люди, я, конечно, говорить не стала, как и про американского президента с китайским кормчим, но Боря на редкость оказался умным мужиком. Видя, как он пригорюнился, ну а как? Хотел за счёт сестры поживится, да не срослось. Это сестра его обнесла. Но я же не работаю совсем уж по беспределу, как говорили уголовники в моём времени. Положила на стол кошель с двадцатью серебряными флоринами. Сказала, что это компенсация. Борюсик даже оживился. Пересчитал монеты, посмотрел на меня вопросительно, типа ещё бы накинуть. Но я предложила, наоборот, урезать осетра, убавить сумму на половину. Боря сразу торг прекратил. И то ладно, мы же не на базаре! После чего, он подписал бумагу о переуступки прав на терем князей Остожских своей сестре, княжне Остожской Ксении. Причём подписывал в присутствии двух свидетелей. И по иронии судьбы, оба свидетеля были теми же самыми, в присутствии которых он химичил с завещанием своих родителей. Вот так то. Судьбу не переспоришь, особенно если я выступаю от её лица. А ведь имение и правда было шикарным. Сам терем, как в сказке. А вокруг красотища. Речка, лес, луга заливные, яблоневые сады. Приедем в Москву, заберу детей, Ленку и махнём мы к Ксюше. Отдохнём. А то, что-то притомилась я, скакать то туда, то сюда. Хотя в Вендене дел по горло. Свою валюту надо вводить, свой банк королевский организовывать. Законы продумать… Господи, Сашка, ты не надорвёшься???

– Ксюша, не надо тратить своё приданное. Всё будет за мой счёт. Успокойся. А по приезду в Венден, получите от меня подарки, амазонки мои, за храбрость при абордаже. Ещё немного и станете у меня настоящими морскими волчицами.

Девушки довольно улыбались.

Подъехали к каменному одноэтажному зданию. Здание имело две печные трубы. Из них шёл дым. Сегодня, как раз в этой бане был женский день. Мы выгрузились. Палатины и охрана из солдат, что сопровождали мой кортеж сразу взяли баню в кольцо, заблокировав все входы и выходы. Божен с Ильёй осмотрели подсобные помещения и кочегарки. Илья нашёл в одном из помещений скрытую дыру, в которую озабоченные смотрели за моющимися женщина. Божен вытащил за шиворот какого-то испуганного мужичка.

– Матушка, ты посмотри, что делают, нехристи! Они дырку в стене сделали, замаскировали и теперь смотрят на бабий срам, когда те моются.

Мужичка подтащили ко мне. Он был весь чумазый от сажи.

– Ты кто такой? – Задала ему вопрос. Он только в ужасе пучил на меня глаза и его трясло. – Ты что, глухой или немой? – Божен встряхнул мужичка.

– Отвечай Матушке-Царице, шпынь! – Божен по-немецки говорил ещё плохо. Наверное, поэтому пойманный за подсматриванием продолжал молчать.

– Старшего, отвечающего за баню, сюда ко мне.

Притащили какую-то бабенку. Она тоже с испугом смотрела на меня. Да что ты будешь делать⁈

– Ксюша, скажи, я такая страшная, что они вот-вот без чувств грохнуться?

– Нет, Матушка. Ты очень красивая. Наверное, от этого они онемели. – Княжна шагнула ближе к женщине. В руке у Ксении была плётка, которую она всегда носила с собой. Концом плётки подняла женщине лицо, уперев плеть под подбородок. Она по-немецки говорила хорошо.

– Отвечай, кто старший и отвечает за баню?

– Господин Вернер, Госпожа. Пожалуйста, не убивайте меня. Я всего лишь прачка.

– Никто тебя не тронет. – Попыталась я успокоить женщину. – Как тебя зовут?

– Эльза, Госпожа.

– Знаешь, кто я?

– Нет, Добрая Госпожа.

– Замечательно. Я твоя Королева. Александра Ливонская. Слышала?

– Слышала, Добрая Королева Александра. Пощадите меня. – Прачка Эльза повалилась на колени.

– Ты глухая? Я же сказала, что тебя никто не тронет. Скажи, кто этот человек? – Я указала на мужичка, которого Божен продолжал держать за шиворот. А так как Божен был парнем рослым, всё же хорошее питание, а мужичок низкорослый и худой, то ему приходилось стоять чуть ли не на пальцах ног. Тем более, он был босиком.

– Это Йёся, Добрая Королева Александра. Иосиф. Он истопник тут.

– Почему он не отвечает на мои вопросы? Его ведь могут и кнутом начать бить.

– Не надо, Добрая Королева Александра. Йёся немой. Он не может говорить.

– Немой и глухой?

– Нет, он всё слышит, Добрая Королева Александра. Просто, когда он был мальчиком, ему отрезали язык.