Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 102 страниц)
– Мальчики, сохраняйте вежество. Вы же не шалтай-болтаи какие, а бояричи, князья.
– Разве мы князья, Матушка? – Спросил меня Слава.
– Князья. Как королева, я даровала вам такие титулы. Ты, Славушка, князь Рейнский, а ты Андрейка, князь Полоцкий. Но пока об этом никому ни слова, хорошо?
– И даже деду с бабой? – Спросил Вячеслав.
– А матушке с батюшкой? – Это уже добавил Андрейка.
– Им можете сказать, но по секрету, чтобы никто более не слышал.
– Вот здорово! – Завопили оба. Я осуждающе покачала головой.
– Имейте вежество. Пойдёмте, а то нас заждались.
Мы все подошли к крыльцу. Фёдор Мстиславович поклонился мне. Вместе с ним поклонились Евпраксия Гордеевна, Евдокия и её муж. Ленка не кланялась. Смотрела на меня и счастливо улыбалась. Глядя на неё, поняла, ещё чуть и она наплюёт на приличия и кинется с воплем, ломая каблуки, мне на шею.
– Царица Ливонская, Государыня. Для нас скромных бояр Московских великая честь, что ты почтила нас, приехав в гости. – Проговорил Вяземский-старший. Я видела, что он очень волновался, как и маман.
– Матушка, а чего это деда с бабой так? – Спросил громко Вячеслав, удивлённо посмотрев на меня. Но я не ответила, смотрела на свёкра и свекровь. Улыбалась.
– Батюшка, Фёдор Мстиславович, матушка, Евпраксия Гордеевна! Ну что же вы так, торжественно. Это же я, Александра. Ваша невестка, мать вашего внука. И тётка ещё одного внука. Ваша дочка.
Я увидела, как боярин и боярыня выдохнули облегчённо. Заулыбались. Они сошли с крыльца. Я подошла к папану и обняла его и поцеловала его в щеку. Он чуть хмельной мёд не расплескал из коржеца. Плюс у меня на руках Дарья сидела, смотрела на старого боярина недовольно.
– Сашенька, отведай уж. – Сказал Фёдор Мстиславович. Увидела, что глаза его увлажнились.
– Медовуха?
– Она самая, дочка.
– Я только пригублю, батюшка. Вы уж не обижайтесь. И из Ваших рук. А то у меня Великая Княжна сидит. Никак не отпускает.
Папан приставил к моим губам коржец. Я сделала один маленький глоток. Чисто промочить горло. Отстранилась.
– Благодарствую, батюшка.
Подошла к Евпраксии Гордеевны. Обняла одной рукой её. Мы поцеловались в щечки. Отщипнула от каравая кусочек, макнула его в солонку и сунула в рот. Прожевала и проглотила.
– Благодарствую, матушка. Как же я рада вновь оказаться в родном для меня доме.
Боярыня передала каравай с солонкой своей дочери. И обняла меня с Дашей обеими руками. Потом стала вытирать слёзы платочком.
– Господи, дождались тебя, дочка. Ну что стоим то, на морозе. Пойдёмте в дом.
– Сашка! – Закричала, наконец, Ленка. Не вытерпела девка, и кинулась ко мне. У Даши глаза стали, как блюдца. Мы с ней обнялись. Ленка целовала мне лицо. Я её. – Саня, как же я по тебе соскучилась.
– Я тоже по тебе, Лена.
– Сань, мне столько тебе надо всего сказать. Я многого тебе не писала в письмах. Посидим сегодня? Песни попоём?
– Ага, дискотека «Авария».
– А что такого?
– Да ничего, за исключением… Живот то у тебя уже какой большой, Лен. Только на дискотеки и ходить. В самый раз. – мы с ней обе засмеялись. Все кто стоял рядом, естественно, ничего не поняли. А мы и не объясняли.
Поздоровались, обнялись и поцеловались с Евдокией. У неё глаза от возбуждения и предвкушения хорошего вечера полного рассказов, блестели глаза. Поздоровалась с её мужем. И наконец, с Василием.
– Вась, тебя Ленка то не обижала, пока меня не было? А то знаю я её. – Засмеялась я. Он тоже и все вокруг, особенно маман с папаном.
– Сашенька, доченька, тебе Великую Княжну то не тяжело держать? – Беспокоясь спросила Евпраксия Гордеевна.
– Нет, матушка. Я привычная. Натренированная. То саблей машешь, то скипетр держишь. Всё нормально. – Ответила я свекрови. Хотя если честно, Дашка мне все руки отсидела. Тяжёлая она была. Но это ничего. Повернулась к герцогам и графу Валуа. – Ваши Высочества, хочу представить вам принцессу Московскую, Дарью Васильевну. Мою названную дочку. Прошу любить и жаловать. И поверьте, когда она войдёт в пору своего девичьего очарования, мало кто с ней сравнится в красоте, обаянии и грации. Это я вам обещаю.
Оба Герцога, Граф и его сопровождающие, сделали церемониальные поклоны перед малышкой. А приближённые будущего французского короля заскакали козлами, как выражается Ленка. Даша смотрела на них удивлённо. Перевела взгляд своих синих, как небо глаз, на меня. Протянула в сторону интуристов ручку.
– Ня? – Спросила она.
– Да, солнышко. Это высокородные господа тебя приветствуют, моя Царевна. – И поцеловала её в лобик. Мальчишки тут же подбежали к деду. Начали на перебой рассказывать, что они делали в Кремле и что, матушка-тётушка им пообещала подарки. Подарки я всем своим родным приготовила.
– Богдаша, сундуки занесли?
– Так точно, Матушка-Государыня, занесли, все до единого. Боярыня-матушка, Евпраксия Гордеевна, сама проследила за этим.
Мы прошли в терем. Я разделась, сняв шубу, шапку и теплые прообразы будущих валенок, монгольские пимы или по-казахски байбаки. Причём не простые, а украшенные вышитыми узорами бисером. Их мне прислал хан всех калмыков Эссен. Когда я впервые в Ливонии их надела, собираясь в дорогу, все были удивлены, ибо никто из ливонцев и других европейцев ничего подобного ранее не видел. Исключения были наши русаки. Но я никому ничего не стала объяснять. Мне было на всё наплевать. Главное, что моим ногам тепло. Тем более, мне совсем не улыбалось застудится. Надо будет за пимы-байбаки хана отблагодарить. Потом раздела Дашу, хотя мне попыталась помочь свекровь, да и прислуга тут же суетилась. Но Даша никому не давалась. Вцепилась в меня и прижималась так, что ничем не оторвёшь её.
– Матушка, отступитесь. Она так наскучалась, что не отходит от меня никуда. Сам Великий Государь рукой махнул, сказал забирай. – Раздела её. Но Фрося, которая была уже тут, принесла теплые вязанные носки до колен на Дашу. Я надела ей на ножки. Поставила её на пол.
– Пойдёшь, доченька. Мама здесь, рядом с тобой. – Она доверчиво взялась за мою руку. Пошла со мной. Я взглянула на свекровь. Та стояла и умильно смотрела на ребёнка. Подняла на меня глаза.
– Что, матушка? – Спросила её.
– Господи. Сашенька. Разве совсем недавно, я могла подумать, что у нас с Фёдором в доме будет сама царица, и дочь Великого Государя???
– Здесь я не Царица, матушка. Вы с Фёдором Мстиславовичем останетесь самыми близкими мне людьми, которые заменили мне и моей сестре родителей. Вы моя семья, запомните это. А я очень дорого ценю свою семью и никому не дам своих родных в обиду. А со мной лучше не сорится. Я очень злопамятная и мстительная. – Я присела возле Даши. – Солнышко моё, к бабушке пойдёшь? А то мамочка устала немного? Бабушка хорошая, она любит тебя.
Свекровь подошла и тоже присела рядом. Протянула к малышке руки.
– Иди ко мне, дитя.
– Иди, Дашенька. Я буду рядом, обещаю тебе.
Княжна смотрела на меня вопросительно. Я опять поцеловала её в лобик.
– Иди к бабушке.
И она пошла. Евпраксия Гордеевна с большим пиететом взяла малышку на руки.
Естественно, папан всех пригласил за стол. Стол был накрыт богатый. Чего только там не было. В большой гостиной терема. Слуги и дворня суетилась, как наскипидаренная. Мои интуристы с удовольствием расселись за столом. Сержант-дамы тоже. Евдокия с мужем. Сидели-пировали. Я почти ничего не ела, так как уже насытилась в Великого Князя. Так всего понемногу. У меня на коленках сидела Дарья. В отличии от мальчишек, она осталась со мной. Отпускать мамочку она не собиралась. Та ещё девица. Да я и сама не хотела её от себя отпускать куда-то. Не знаю почему, но к Даше я чувствовала особую тягу, любовь, нежность. Готова была зацеловать её. Может потому, что подспудно чувствовала, что своей дочери у меня не будет. Будут одни пацаны. Что, в итоге, так и произошло. Я оказалась чисто мальчиковой мамой. Одно сплошное пацаньё. А Даша была для меня, как свет в окошке. Моя девочка, доченька. И она отвечала мне той же любовью и привязанностью. Всем своим детским сердцем. Малышка, лишённая матери при рождении. Она тянулась ко мне, несмотря, что за ней смотрела целая армия нянек и мамок. Но их она вообще никак не воспринимала. Воспринимала только меня. Даже отец не был в маленьком возрасте для неё авторитетом. Только я. Это потом позже она склонялась перед отцом. И любила его, но по-своему. Вся в отца, такая же непримиримая, гордая и несгибаемая. Но при этом очень ранимая. И она любила своих братьев, которых считала за братьев – Вячеслава и Андрейку. Им прощала всё. Но больше никому. Только эти двое были для неё близкими. И они ей отвечали тем же. Готовы были воевать с целым миром за сестру. Но это будет позже. А сейчас… Постепенно мальчишки устали, как и Великая Княжна. Я встала из-за стола, держа Дашу на руках. Она зевала.
– Матушка, батюшка, гости дорогие, простите меня, но я должна вас покинуть. Мне дочку надо спать укладывать. – То, что я дочь Великого Князя называю своей дочкой, никто уже не удивлялся. То, что я выхожу замуж за её отца, было всем известно. Держа засыпающую дочь на руках, ушла в свою опочивальню. Как я давно в ней не была… Всё тоже самое, как и при Иване, моём втором муже. Дашу положила на наше, с покойным мужем, супружеское ложе. Для мальчишек здесь уже стояли две кровати. Они спать раздельно друг от друга не согласились. Мальчишки улеглись. Дашу я раздела, умыла и уложила в свою постель. Стала им рассказывать сказку:
– Жили-были дед с бабкой. – Рассказала им сказку про колобка. Когда закончила, поняла, что пацаны спят, как и Дарья. Тихо встала с кровати. На мне была только нательная ночная рубашка, до пят. Покинула свою опочивальню, вышла, прошла по коридору к Ленке. Здесь они были все. Лена, сержант-дамы, Евдокия. Все тоже разделись. В одних рубашках.
– Сань, ну наконец-то! Как там мой Андрейка?
– Спит, как суслик. Чего всполошилась?
– Да он постоянно в Кремле. Я его вообще почти не вижу.
– Забей, дорогая. Это хорошо, что мальчишки постоянно в Кремле. Поверь мне. Ну что, споём?
Ксения мне тут же сунула в руки мандолу. Ленка взяла в руки губную гармошку. Я смотрела на девчонок и улыбалась. У Ленки живот был больше моего. Но всё равно она хотела праздника.
Я ударила по струнам. Лена сначала присушивалась, потом улыбнулась и заиграла в унисон со мной на губной своей гармошке. Я запела:
Ничего на свете лучше нету,
Чем бродить друзьям по белу свету.
Тем, кто дружен, не страшны тревоги,
Нам любые дороги дороги,
Нам любые дороги дороги.
Ла-ла-ла-ла-ла-ла ла-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-е е-е е-е
Ленка засмеялась. Мои фрейлины ничего не понимали, но тоже улыбались.
Мы своё призванье не забудем –
Смех и радость мы приносим людям.
Нам дворцов заманчивые своды
Не заменят никогда свободы,
Не заменят никогда свободы.
Последние две строчки, Ленка присоединилась ко мне и тоже стала горланить во всю.
Ла-ла-ла-ла-ла-лала-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-е е-е е-е.
Текст песни я пела во весь голос.
Наш ковёр – цветочная поляна,
Наши стены – сосны-великаны.
Наша крыша – небо голубое,
Наше счастье – жить такой судьбою,
Наше счастье – жить такой судьбою.
Ла-ла-ла-ла-ла-лала-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла ла-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-ла ла-ла-ла ла-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-ла ла-ла-ла-е е-е е-е
Лихо мы спели! Мне самой понравилось. Ленка улыбалась счастливо. Сержант-дамы стали просить ещё что-нибудь спеть из этого репертуара. Ленка кивнула. Я ей подмигнула и указала кивком на снаряжение сержант дам, которое они сложили в комнате, в том числе на пистоли. Я заиграла и запела хриплым голосом:
А как известно, мы народ горячий
Ах, и не выносим нежностей телячих
Но любим мы зато телячьи души
Мы любим бить людей
Мы любим бить людей
Мы любим бить людей,
И бить баклуши .
Ленка, подпевая мне, соскочила со своего места и вытащила из одежды какой-то сержант-дамы пару пистолей.
Мы раз-бо-бо-бобойники,
Разбойники, разбойники
Пиф-паф и вы покойники,
Покойники, покойники
Пиф-паф и вы покойники,
Покойники, покойники.
Я играла на мандоле, а Ленка веселилась с двумя пистолями. Мои княжны поняли предмет колбасни и тоже включились. Стали двигать бёдрами и извиваться. Ленка захохотала и показала мне большой палец. Ну вот нашла подружек по колбасне! Но я продолжала петь хриплым голосом:
А кто увидит нас тот сразу ахнет
И для кого-то жаренным запахнет
А кое что за пазухой мы держим
К нам не подходи,
К нам не подходи,
К нам не подходи,
А то зарежем
Мы раз-бо-бо-бобойники,
Разбойники, разбойники
Пиф-паф и вы покойники,
Покойники, покойники
Пиф-паф и вы покойники,
Покойники, покойники.
Веселились от души. Сержант-дамы были в восторге, глазки блестели, щечки краснели. То же самое было и у Евдокии, хотя, судя по её животу, она тоже была не праздна. Закончив петь, мы все хохотали.
– Сань, что я хочу тебе сказать! – Зашептала мне Ленка в ухо.
– Что, дорогая? – Я продолжала смотреть на своих фрейлин и на Евдокию.
– Короче, я сделала тебе бомбы с белым фосфором.
– Знаю. И что?
– Сань, мне страшно. Мне иногда кажется, что для меня в аду приготовили персональную сковородку.
– Брось, дорогая. Никакой сковородки и тем более ада.
– Правда, Сань? Знаешь, я в последнее время стала такой набожной. Смастрячу какую-нибудь военную бяку и всё, плакать хочется и в церковь бегу.
– Значит ты повзрослела, Лена, окончательно. Это хорошо, девочка моя. Но ничего не бойся. Если что, то я на себя всё возьму.
– Сань, это не самое главное.
– А что главное?
– Сань, я паровик сделала!
Сначала я не поняла, что она имела в виду. Какой на фиг паровик? Взглянула на Ленку. Та виновато на меня смотрела.
– Лен, поясни, что за паровик?
– Сань, ты тупишь. Паровой двигатель. Прикинь…
– Повтори, что ты сказала?
– Саш, я сделала паровой двигатель. Самый прострой. Мне твой Бориска очень помог. Он прирождённый инженер-новатор. У него не голова, а Дом Советов. По большому счёту я ему просто нарисовала схему…
Глава 8
Пройдёт лишь год и по Москве,
И в озорстве, как в волшебстве
От Корпуса и до Кремля,
Пред тем молебен сотворя,
Проследую на пармобиле.
Zay …
Русское государство. Москва. Середина декабря 1514 года от Рождества Христова.
Смотрела во все глаза на Ленку. Даже мандолу отложила.
– И как, заработал, паровик?
– Заработать то заработал. Но…
– Что но, Лен?
– Но первый блин комом. Короче, взорвался котёл. Хорошо, что никого не поубивало и не покалечило. Во время мы оттуда убежали. Я как почувствовала, что сейчас песец будет полный, ну и крикнула, чтобы все когти рвали. Я самая первая со своим животом улепётывала. Неслась, живот поддерживая, и молилась, как бы мне носом в землю не грохнутся и малыша не придавить. Васька меня догнал, к себе лицом развернул, спиной в сугроб уронил и надо мной раскорячился. Это он меня так закрывал. И тут грохнуло. Сарай раскатился по брёвнышку. Крыша обломками разлетелась. Что тут началось, кошмар сплошной. Сначала охрана набежала. Потом из Корпуса прискакали, дядька Евсей. Потом из Кремля, от твоего возлюбленного. Под конец, папан примчался со своими головорезами. Потом мне три дня мозги плющили. Сначала в Кремле, Великий Князь с Митрополитом. Что да как? Я им всё рассказала. Василий то твой, недовольный был. Говорит: «Царевна Елена, а если, что с тобой случится, что я Александре скажу? Она ведь просила за тобой особо смотреть!» Повинилась я перед ними. Сказала, что бывает такое. В расчётах ошибка закралась. Митрополит тоже недовольный был. Выяснял, не бесовщиной ли там какой мы занимаемся? Поклялась на кресте, что ничего подобного. Что всё строго по науке. Потом молилась с ним, два дня. Запарилась на коленях стоять. Папан всем, кто там присутствовал и участвовал в эксперименте, допросы и дознание учинил. Еле остановила его аппарат НКВД. А то он уже на дыбу людей потащил. Народ после этого перепуган весь.
– Бориска мой, пушкарь, жив хоть?
– Жив. Правда, пока я с Митрополитом грех отмаливала, ему плетей успели всыпать и на дыбу потащить. Но ничего страшного или там членовредительства не успели сделать. Я его забрала. Дарёна твоя потом его подлечила. Намазала разными мазями. А мне запретили паровик делать.
– Как запретили, так и разрешат.
Ленка полезла ко мне обниматься.
– Сань, как хорошо, что ты приехала. Посидим с тобой, более точнее расчёты сделаем.
– Почему котёл взорвался, разобралась?
– Да разобралась я, ещё там, когда паровик затрясло. Поняла, что курица я безмозглая. Клапан то предохранительный не сделали.
– Паровик то долго работал?
– Ну минут двадцать колесо крутил через привод. Сначала медленно пошло, потом быстрее. Ты бы видела физиономии всех, кто в сарае был, а особенно у Бориски твоего. Народ крестится начал, а Борис выпучил глаза, рот открыл, нижнюю челюсть на пол с грохотом уронил, слова все у него в глотке застряли. Да я и сама, если честно, вытаращилась. До последнего момента не верила, что у нас что-то выйдет. Делалось то всё почти на коленке.
– Это тебя, Лен, Господь любит, безбашенную девчонку. Как в детстве сарай взорвала, так и пошло у тебя, всё не как у нормальных девочек. – Я засмеялась. Мы с ней обе хохотали. Мои фрейлины и Евдокия слушали нас во все уши. – Но ты права. Паровой двигатель нам нужен. Всё твоё хозяйство надо выносить за пределы Москвы. Обносить высоким забором, а лучше крепостной стеной. Там и производство наладим. Что со школой? Кадетов учишь?
– Учу. Совсем времени нет. Маман на меня ворчит. Не дело это высокородной Царевне с чумазым лицом в сараях со смердами яшкаться. Андрейку почти не вижу. Хорошо хоть Государь их со Славкой в Кремль забрал. Дашка без них концерты закатывать стала. А с ними возится, ест, спит, если они рядом. И они с ней тоже.
– Я это уже поняла. М-да, та ещё джаз-банда вырастет. Ладно, главное, что паровик заработал. А то, что взорвался, так не сразу и Москва строилась. Надо бы придумать датчик давления. Что такое давление помнишь, Лен?
– Помню, чего не помню то? Ты меня за кого считаешь? Давление определяется, как единица силы, создаваемая на единицу площади поверхности.
– Молодец. А чего тогда забыла про датчик? Про клапан?
– Сань, ну теперь ты мне начнёшь мозг плющить? Дождалась называется.
– Не обижайся. Как говорится и на старуху бывает проруха. Но странно, про твой паровик Василий мне ничего не сказал.
– На фиг ему паровик, когда тут цаца его прилетела. – Усмехнулась Ленка. Потом зашептала мне на ухо. – Я вообще удивлена, что он тебя сразу в койку не потащил… Или потащил? – И ехидно захихикала.
– Мы решили соблюдать приличия, Лен.
– Боже, как мило. Я сейчас описаюсь. Прям монах с монашкой.
– Всё, Лен, хватит языком на эту тему чесать. Если сделала паровик, пора тогда делать нормальный токарный станок. И паровой молот.
– Вот тебя, Сань, попёрло. Ага, промышленная революция и пятилетку в три дня, даёшь⁈ А там и Днепрогэс с Магниткой, и до баллистической ракеты не далеко. На Луну полетим, блин, гвоздь мне в кеды. Я права? У тебя, Сань, аппетиты то совсем не детские. Я тебе что, Стаханов?
– Дорогая, перед собой надо ставить грандиозные задачи. Как там поётся в песне, мы рождены, чтоб сказку сделать былью!
– Ага, былью, и в заднице пламенный мотор! Ту-ту, поехали, чух-чух-чух, дым столбом. – Задвигала согнутыми в локтях руками. Сержант-дамы и Евдокия засмеялись. Я тоже, глядя на подругу. Ничего не меняется.
– Всё же ты какой была, такой и осталась, Лен.
– А ты, Сань?
– А я изменилась, Лена. Иногда словно смотрю на себя со стороны и не узнаю саму себя. Жёсткая стала, даже жестокая. Милосердия и человеколюбия ноль целых хрен десятых. И ведь знаю, что когда моя армия берёт непокорный город, там убийства будут, насилие над женщинами, над детьми. И веришь, ничего в душе не колышется.
– Да, Сань. Это корона на тебя так влияет. Саш, ты только в дракона не превратись.
– В какого дракона?
– Ну сказку то помнишь? Китайская или вьетнамская, да какая разница, короче из стран Азиатско-тихоокеанского региона. Жил-был дракон, который охранял золото. И все люди, жившие в окрестностях обязаны были отдавать ему последние копейки. Ну, вспомнила?
– А это та, где один парень решил убить дракона? Пошёл, нахлобучил его, но в итоге, сам стал драконом, увидев сколько там в пещере золота и прочих сокровищ?
– Да, Саш. Власть она такая, паскудная, сука, вещь. Людей ломает. Но если честно, я бы так, как ты не смогла.
– Что бы ты не смогла?
– Быть Королевой. Лучше я буду Цесаревной, Порфирородной и Порфирогенитой. Замужем за Васей Вяземским.
Обняла её. Поцеловала в макушку.
– Вот и будь ей, Ленка моя. – Глядя на неё улыбалась.
– Сань, ты чего лыбишься?
– Лена, скоро какой замечательный праздник?
– Боже мой! Новый год! – Елена вскочила на своей кровати. Задвигала задом и запела:
Новый Год к нам мчится,
Скоро всё случится,
Сбудется, что снится,
Что опять нас обманут, ничего не дадут!!!
Ждать уже недолго,
Скоро будет ёлка,
Только мало толка,
Если Дед Морозу песню дети не запоют!!!
Мои сержант-дамы ничего не понимали. И только Евдокия улыбалась, глядя на Елену. Она то знала. К странному поведению Византийских Принцесс в доме Вяземских уже привыкли. Особенно к тому, что каждый год, 31 декабря, палатины по моему приказу притаскивали из леса ёлочку, которую мы с Еленой украшали. Потом водили хороводы, кстати, палатины по моему приказу тоже водили с нами хоровод. Там же обязательно была и жена Айно со своим малышом. Приезжала и Евдокия с мужем. А уж как были младшие Вяземские довольны! Да и постепенно я поняла, что и папан с матушкой тоже почему то рады ёлке. С удовольствием делали ёлочные игрушки из всего, чего только возможно. Накрывали стол. И праздновали. Мы с Еленой наряжались в разные костюмы. В последний год и Славку с Андрейкой мы наряжали. Дети вообще радовались ёлке. С упоением, вместе со взрослыми делали игрушки, кто на что горазд. В новогоднюю ночь, мы выбегали на улицу. Кидались снежками, желали всем здоровья, удачи и богатства. Много смеялись, заражая весельем всех остальных. Конечно, моим палатинам это сразу понравилось. Колбасня в полный рост, плюс подарки. Мы с Еленой обязательно всем дарили подарки. Пусть не большие, но тем, кому мы их дарили всё равно было приятно. А в последний Новый год, маман приготовила нам с Еленой подарки. И мужу своему, боярину Фёдору Мстиславовичу, чем вогнала, по началу, того в ступор.
Мои фрейлины вопросительно посмотрели на меня. Я улыбалась.
– Значит так, девочки мои. В ночь с 31 декабря на 1 января, будет у нас бал-маскарад. С настоящей живой ёлкой. С играми, сюрпризами, песнями, розыгрышами. Будем делать игрушки, которые повесим на ёлочку. Для детей надо сделать театр, где сами будем играть роли разных персонажей. У нас это каждый год. Спросите у Евдокии. Вы как, княжны, участвуете?
– Конечно. Матушка! Боже, как здорово! – Захлопала в ладоши Ксения. Её поддержали Паула и Агнешка.
– Ну раз согласны, тогда пусть каждая из вас придумает себе образ, кем она хочет видеть себя в эту волшебную ночь. Но образ должен быть именно сказочной героини. И выбрав, пошить себе костюм.
– Матушка, – спросила меня Агнеша, – а ты кем будешь?
– Я?
– Ты, Сань. – Усмехнулась Ленка.
– А я буду Снежной Королевой.
– Снежная Королева! – Завопила Ленка. – Забодай меня снеговик. А кто будет Гердой и Каем? – Я смотрела на неё и улыбалась. Елена перестала смеяться. Отодвинулась от меня. – Ты что, серьёзно? Я Герда? Да ну нафиг! А кто Кай???… Да ладно, Сань. Васька этого явно не переживёт.
– Переживёт. Но ты можешь быть кем угодно! Хотя по мне лучше Гердой.
– Ага, Герда. Сама поняла, что сказала?
– А что такое?
– Беременная Герда⁈ Ты в своём уме, Сань? Это же треш конченный! Андерсен в гробу перевернётся.
– Не перевернётся. Забыла, что ли?
– Сань, а кто будет у тебя Даша? На этот то раз она с тобой будет?
– Со мной. Куда я без неё? Дашенька будет у меня снежинкой. Раз я Снежная Королева, то моя доча снежинка.
– Зачётно. – Елена показала мне большой палец.
Я посмотрела на своих фрейлин.
– Ну как, девочки? Думайте и выберете себе сказочные наряды. Времени мало остаётся, чтобы пошить наряды. Теперь главный вопрос, кто будет Дедом Морозом и Снегурочкой?
– Папан! – Тут же выдала Елена.
– Что папан? Не поняла? – Удивлённо смотрела на Елену.
– Батюшка, Фёдор Мстиславович, из него классный Дед Мороз получится.
– Ага, а из Матушки классная Снегурочка. Трындец. Сама поняла, что сказала? Лена⁈
– Ну да, из маман Снегурочка ещё та, конечно.
– Я думаю может, Дед Мороз лучше получится из дядьки Евсея? Как думаешь?
– Ну-у… Не, ну, а что? Дядька Евсей реальный Дед Мороз. Ему бороду из ваты даже не надо делать. Она у него и так есть. Седая и усы. Сань, а кто Снегурочкой будет?
– А вот это мы сейчас и решим. – Я посмотрела на своих сержант-дам. Они ничего не понимали. – Лен, как думаешь. Кто из них лучшая Снегурочка?
– Не знаю. Они все у тебя хорошенькие. Просто загляденье. Но, Саш, Паула говорит с акцентом. Агнеша тоже, хоть и меньшим. А Снегурка должна быть не только красивой, но ещё и заводной. И чтобы говорила на чисто русском. Это там у тебя в Вендене, ради бога, с акцентом. А здесь, сама понимаешь. В Кремле ёлку делать будешь?
– Буду. 30 декабря для детей. Для Великого Князя и для бояр. Пусть своих детей приведут.
– Вот. Там Снегурка должна быть во всей своей красе и красноречии. Думаю, для этого дела лучше всего подойдёт Ксения. Она княжна. Высокородная, плюс русская, значит своя.
– Я поняла тебя. Хорошо. Ксюша будет Снегурочкой. – Посмотрела на княжну. – Ксюша, будешь на празднике Снегурочкой. Костюм мы тебе пошьём. Поверь, очень красивый. А Дедом Морозом будет дядька Евсей.
– Матушка Александра, а мы? – Спросила Агнеша. Они с Паулой смотрели на меня с надеждой.
– А вы обе будете не хуже. Обещаю. Паула, ты станешь Золушкой. А ты, Агнеша Белоснежкой. Тем более, ты блондинка у нас, златовласая и голубоглазая. Обе они стали жёнами принцев. Так пойдёт?
Обе княжны вскочили и захлопали в ладошки.
– Согласны, Матушка!
– Ну вот и договорились.
– Саша, Лена, а я? – Задала вопрос Евдокия.
Мы с Ленкой смотрели на свою золовку. И правда, что это мы про нашу родню забыли???
– А ты у нас будешь, Евдокия… Хозяйкой Медной горы! И у тебя, дорогая моя, будет своё задание.
– А кто такая Хозяйка Медной горы? – Задала вопрос Евдокия. Сержант-дамы тоже с интересом смотрели на меня.
– Надо у Бажова спросить. Он спец по хозяйкам и медным горам. – Усмехнулась Елена.
– Перестань, Лен. Хозяйка Медной горы, по преданиям и былинам, живёт на Урале. Знаешь где Урал, Евдокия? На востоке. Его ещё называют Каменным поясом. Эти горы и правда, как каменный пояс, простираются от самого севера, на юг. И в недрах этих гор скрыты несметные сокровища. А стережёт их именно она, Хозяйка Медной горы. И не каждого она готова допустить до этих сокровищ?
– Там много золота и серебра? – Спросила Агнешка. – И драгоценных каменьев?
– И это там есть. Но золото, серебро, это всего лишь малая часть тех сокровищ, которые сокрыты в недрах Каменного пояса. Это железные руды, в том числе магнитные железняки. Медные руды. Золото, платина. Драгоценные и полудрагоценные камни – это малахит, аметист, изумруд, алмазы, топаз, яшма, александрит, турмалин, розовый орлец, амазонит и многие другие. Алюминий, вернее бокситы, из которых и можно получить алюминий. Огнеупорные минералы – это тальк, асбест, слюда. А ещё много каменного угля, нефти. Всего, что там сокрыто и не перечислишь. Ни у кого нет такой богатейшей сокровищницы. Вот только этот ларец нужно забрать у Сибирского хана.
– Сибирский хан может не согласится, отдать такие сокровища. – Ответила Евдокия.
– Во первых, Хозяйка Медной горы ему ничего из того, что я перечислила не даёт. Ну не нравится он ей. Во-вторых, а мы его и спрашивать не будем. Нравится ему что-то или нет. Вот ты Евдокия и запомнишь, что сокрыто в Уральских горах. И всё это перечислишь на празднике в Кремле. Где будет Великий Государь и бояре со своими детками. И сыграть ты должна Хозяйку Медной горы идеально. Я в тебя верю. А наряд у Хозяйки Медной горы будет зелёного цвета.
– Как Великий Государь??? Ты что, Александра? Да я боюсь.
– Чего ты боишься? Не надо бояться Василия Иоанновича. Поверь, он не кусается. – Елена и фрейлины засмеялись. Евдокия покраснела и тоже улыбнулась. – Ничего, Доня, мы всё отрепетируем. – Я задумалась, в голову пришла мысль. – Во, я знаю, что мы покажем в Кремле на ёлке. Лен, придётся нам вспоминать сказку, которую нам в детстве рассказывали. Сказка о царе Солтане. Тем более, здесь я её уже рассказывала, но не помню полностью её в стихах. Будем с тобой вспоминать.
– Я тебе что, Сань, персональный сервер с файлами? Там мама не горюй сколько вспоминать нужно.
– Ничего, посидим по вспоминаем. Я записывать буду всё, что вспомним. Сказка прекрасная. Её с удовольствием послушают и посмотрят дети и взрослые. Агнешка будет в этой сказке Царевной-лебедем. Всё точно. Белоснежка отменяется, будет Царевна-лебедь. Помнишь, Лен:
Вот идет молва правдива:
За морем царевна есть,
Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
Я замолчала, глядя на Елену. Та криво усмехнулась и продолжила:
А сама-то величава,
Выплывает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.
Молвить можно справедливо,
Это диво, так уж диво'.
– Ну вот, а говоришь, что не помнишь. Так, Агнеша будет Царевной-лебедем, а Паула Царицей, матерью князя Гвидона. Так, теперь кто будет князем Гвидоном? И царём Салтаном?
– А ещё ткачихой, поварихой и сватьей бабой Бабарихой? – Засмеялась Елена. Я почесала затылок. Точно. Блин, как много людей! Ну и ладно. Усмехнулась.
– Лен, я знаю кем ты будешь. Раз не хочешь быть Гердой, будешь сватьей бабой Бабарихой.
– Очень смешно, Сань. Я уже рыдаю от смеха. Беременная бабка Бабариха. Трындец! Да там в Кремле первое, что подумают, а где этот дедок, который бабку обрюхатил! Васю в краску введут.
– Лен, всё тебе не нравится. Ты чего нудная такая стала?
– Я беременная, забыла что ли? Я тебе с постановкой помогу, но потом лучше посижу в качестве зрителя. И не соблазняй меня ни на что другое.
– Ладно. Тогда фейерверки сделай. Чтобы выстреливали и взрывались в воздухе красиво.
– Я попробую. Главное, это Москву не сжечь под это дело. А то будет нам потом Новый год…
На следующий день, оделась во всё красивое. Нет, форму надевать не стала. Надела платье своё королевское, но свободное. Всё же живот ещё можно скрыть. На голову сеточку из жемчуга, волосы прибрать и поверх корону. Сапожки, шубу длинную. Отправила на территорию Корпуса Никишу, с приказом доставить в Кремль князя Острожского. Это был ещё один мой подарок Василию. Конечно, я даже не сомневалась, что сам Великий Князь, уже в курсе был насчёт Острожского и его семьи. Но мне вчера ничего не сказал. Скорее всего ждал моего решения. Приготовившись, стала ждать посыльного от Великого Князя. Вскоре он прискакал. Сообщил, что Великий Государь и бояре ждать будут Царицу Ливонскую. Дашенька одета была. Мальчишки тоже. Уселись в карету и двинулись. Сержант-дамы скакали рядом с палатинами. Плюс охранная сотня. С собой я везла меч старшего из Грифичей, его княжескую корону. А ещё сундук с серебряными и золотыми флоринами. Своего рода откат Великому Князю.
