Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 102 страниц)
– Вы оба, свободны. – Сказала им. Они тут же повернулись и ушли. Их место заняли Божен с Ильёй, проложив руки на рукояти сабель. Позади престола встал Аббас и Никифор. Богдан и Айно выдвинулись вперёд и стояли по обоим сторонам перед престолом, тоже положив руку на рукоять сабель висевших у них в ножнах на поясе. Фрейлины тоже встали вокруг трона, чуть позади. Я спокойно села на него. Фрося передала мне Дарью. На сгибе левой руки держала Костю, правой рукой удерживала Дашу, которая сидела у меня на правой коленке. Малышка сосала соску и смотрела на бояр.
– Ну здравствуйте бояре и князья. – Поздоровалась я с ними. – Присаживайтесь, бояре, ибо, как в народе говорят, в ногах правды нет.
Бояре надели свои шапки и расселись на лавках вдоль стен палаты. Остался стоять один из них. Кто это у нас? А, Белёвский, Иван Васильевич, бывший удельный князь, служивший Литве, но в конце 15 столетия перебежавшего к Ивану Третьему. У него тогда были какие-то напряжённые отношения с Воротынскими, которые грабили его земли. Наверное, он из-за Воротынских и перебежал. Мол, раз Великий Князь Литовский не может защитить, то Великий Князь Московский защитит. А тот и правда защитил. А потом сам Иван Васильевич стал нападать на литовские земли, причём на земли своего же родного брата Андрея Васильевича. В конце концов он и второго своего брата Василия захватил в плен, плюс людей Андрея и притащил их к Ивану Третьему заставив дать присягу верности. Ловкий малый.
– Иван Васильевич, а ты чего стоишь? Почему на своё место не садишься? – Спросила я его.
Он вновь поклонился.
– Великая Княгиня Московская, Александра Вячеславовна, не гневись, но ты села на престол Государей Московских.
– Я тебя поняла, Иван Васильевич. Ты это к тому, что на Московский престол имеют права садится только Государи Московские? Ты прав, за одним исключением. В отсутствии моего законного супруга, Великого Государя Московского и Владимирского и иных земель, Василия Ивановича, здесь имею право сидеть я, как Великая Княгиня Московская. К тому же, Иван Васильевич, ты забыл указать и другие мои титулы. А ведь я ещё и Королева Ливонская. Так что у меня и свой престол есть. А кроме этого, я ещё и Порфирогенита, Порфирородная Цесаревна Трапезунда, Византии и Рима. А по мимо этого я ещё и принцесса лангобардов, тевтонов, бургундов, свевов, остготов. Мне всех их перечислить тебе, Иван Васильевич?
– Не надо, Матушка-Государыня.
– Ну вот и славно, князь. Надеюсь, мы все недоразумения, возникшие у вас, бояре, разрешили? – Бояре закивали головами. Белёвский продолжал стоять. Какой настырный дядечка. Я выгнула вопросительно правую бровь, глядя на князя.
– Прости, Матушка. А зачем детей то ты принесла?
– А что такое, Иван Васильевич? Это дети супруга моего, Великого Государя. Вот его дочь, Великая Княжна Дарья Васильевна. Вот его сын и наследник престола, Великий Князь Константин Васильевич. Пусть привыкают сызмальства. Особенно он, Константин. Ведь, когда придёт его время, он сменит своего отца на этом престоле. Или кто-то думает по другому, а, Иван Васильевич?
– Нет, что ты, Матушка-Государыня. Конечно, Великий Князь Константин Васильевич по праву займёт престол Государей Московских. Но Дарья? Дева не может наследовать власть.
– Это почему не может? Я же являюсь королевой, сиречь Царицей, причём самодержавной, князь? Хотя ты прав, здесь в Москве для этого есть наследник. Но она тоже будет сидеть на престоле. Не на Московском. Я подыщу ей престол в других землях. Я об этом позабочусь. Теперь всё, князь?
– Всё, Матушка-Государыня. Вот только боярина Фёдора Мстиславовича что-то нет. Не захворал ли он?
– Боярин, Фёдор Мстиславович, слава богу жив-здоров. Но у него сейчас дело Государево. Воров и мятежников он имает, что посмели напасть на меня с целью моего убийства и воровства Великокняжеской казны. Я думаю, князь, ты уже слышал об этом?
– Слышал, Матушка-Государыня. Надеюсь, всех воров Фёдор Мстиславович изловит.
– Большинство уже поймано и повешено. И остальных поймает, кто ещё пока на свободе бегает. Кара каждого найдёт, об этом, князь, можешь не беспокоится. Это всё?
– Прости ещё раз, Матушка-Государыня, а что девы эти здесь делают? Да ещё одна из них басурманка, как я понимаю, раз лик свой за личиной прячет, за которой женщины басурман укрываются?
– Это Айтан. Она персидская княжна. Она и остальные девы, как ты выразился, князь, сержант-дамы Корпуса и мои фрейлины. Они обязаны сопровождать меня, где бы я не была, кроме опочивальни моего мужа, князь. Там меня сопровождать не надо. – Услышала смех среди бояр. Я тоже улыбалась, глядя на Белёвского. Он поклонился. Я продолжила. – Во всех остальных случаях, мои фрейлины обязаны следовать за мной, особенно вот на таких приёмах. И да, Айтан исповедует ислам, как и её предки. Для меня не важно какому богу молятся мои приближённые. Для меня важнее их преданность и следование клятве верности. А то, что лицо своё скрывает по самые глаза, так вера у неё такая, сам знаешь, князь. У тебя всё? А то у меня разговор с боярами. Дела государственные надо порешать. Пока моего царственного супруга нет, все важные решения по управлению государством буду принимать я. Мои решения и моя воля, это решения и воля Великого Государя. А посему, они обязательны к немедленному исполнению. Любое неповиновение будет расцениваться, как измена и мятеж. А что Великий Государь делает с предателями и мятежниками, вам, бояре, очень хорошо известно. И я в этом случае, такая же, как и мой супруг. Излишним человеколюбием и милосердием не страдаю. А может я даже хуже, чем мой муж. Ведь я византийка, как и моя покойная свекровь, мать Государя. Садись на своё место, Иван Васильевич, а то, как бы кто другой его не занял. – Я уже не улыбалась, глядя на князя. Он ещё раз мне поклонился и сел на лавку.
Оглядела всех бояр.
– Итак, бояре. Сначала о моём походе в немецкие земли императора Максимилиана. – В этот момент в Грановитую палату зашёл Алексей Кобыла. Он прошёл ко мне и сказал тихо:
– Матушка, сундуки заносить сюда?
– Да. Пусть ставят так, чтобы боярам видно было всё. Сундуки пусть открывают.
– Слушаюсь. – Он вернулся к дверям в палату, открыл их. – Заносите.
В палату стали заносить сундуки. Большие сундуки с трудом тащили четверо мужчин, те, что по меньше – двое. Они ставили их так, чтобы всем было видно их содержимое. Потом открыли сундуки. Бояре даже с мест по вскакивали. Смотрели на сокровища во все глаза. В Грановитую палату зашёл Митрополит через дверь позади престола.
– Матушка, – услышала я Айно, – Владыко Митрополит.
Я оглянулась, точно, старичок пожаловал со своим посохом.
– Здравствуй, Владыко. – Поприветствовала его, хотела встать, но он жестом остановил меня.
– Здравствуй, дщерь наша, Александра. Сиди. Куда ты с дитями?
– Вот принесла их сюда, показать боярам да князьям, что дети Великокняжеские живы, здоровы. Да и им самим надо привыкать к престолу. Особенно Константину Васильевичу.
– То правильно. – Он взглянул на сундуки. – Вижу не плохо сходила, Александра?
– Хорошо сходила, Владыко. Это половина, того, что я забрала с берегов Рейна. Другая половина осталась в Вендене, в королевской казне. Я большие дела намечаю там.
Митрополит кивнул и сел на свой, митрополичий трон. Он был с права от Великокняжеского и чуть впереди. Ниже на постаменте. Костик завозился у меня на руках, открыл свои глазки, скривил ротик и заплакал. Всё верно, ему пришла пора есть. Да и Дашу тоже надо было кормить и укладывать спать. Режим ещё никто не отменял. Дашенька протянула ручку и положила её на Костика. Выплюнула соску, которая повисла у неё на тесёмке.
– Ляля Сяса.
– Да, моя милая. Костик проснулся, есть просит. И тебе тоже надо и спать потом. – Княжна отрицательно покачала своей русой головкой. Ну, конечно, спать мы не хотим. Нет милая моя, надо. Я подозвала Фросю. – Ефросиния, возьми Дарью. К тебе на руки она пойдёт. Айтан, ты возьми царевича. Отнесите их в детскую. Фрося, озаботься кормилицей. Детей покормить. Пусть пошлют за боярыней Агафьей Гордеевной Морозовой. Пусть ей скажут, что я прошу её приехать к Кремль. Позаботиться о няньках для детей Государя.
Фрося забрала у меня Дарью. Айтан взяла Костика.
– Аббас, Айно, сопроводите Ефросинию и Айтан. Присмотрите там за ними и детьми.
Когда эти четверо ушли и унесли детей, я поудобнее устроилась на престоле. Надо бы подушечку сюда положить. Ладно скажу об этом Фросе, пусть найдёт. А то палатинам скажешь, они такую подушку притащат, что я под потолком сидеть буду.
Обратила внимание, что все, и бояре и Митрополит смотрят на золотую корону в одном из сундуков. Митрополит с короны перевёл взгляд на меня. Смотрел вопросительно. Я улыбнулась.
– Вот, Владыко, это корона тавро-скифов, а точнее скифо-сарматская корона, царя Скилура. Отца восьмидесяти сыновей.
Владыко смотрел на меня очень пристально.
– Корона тоже хранилась в твоём наследстве, Александра?
– Да, Владыко. И не только эта корона. Вон в том сундуке короны германских королей древности, которым уже тысяча лет. И даже корона последнего Западно-римского императора Ромула. Правда её ещё в старину погнули и повредили. Я их привезла показать супругу своему. Потом их увезут в Ливонию. Им там место. А вот эту, скифо-сарматскую, я оставлю здесь. Ибо она принадлежит моему мужу.
– Продолжай, Александра. – Кивнул мне Митрополит. Бояре замолчали, прислушиваясь к нашему с Владыкой разговору.
– О царе Скилуре писали греческие философы и историки Плутарх и Страбон.
– Совершенно верно. – Кивнул опять Митрополит.
– Но кроме этих двух философов, были и другие, особенно в эпоху имперского Рима. Например, Тит Ливий.
– Я читал Тита Ливия. Он ничего не писал о Скилуре.
– А разве весь его труд известен? На сколько я помню, его труд «Ab urbe condita», что в переводе с латыни значит «История от основания города», в настоящий момент не весь известен. Часть его была утрачена ещё во времена Крушения Западно-Римской империи, то есть больше тысячи лет назад. Вы, Владыко, с какой частью его труда знакомы? Кстати, Владыко, а Вы читали оригинал или копии?
– Копии. В том числе и снятые тысячу лет назад, с утраченной ныне, к сожалению, с текста свитка «Vormaciensis». Эту копию нашли в Вормсском соборе.
– Ну вот видите, Владыко. Вы знакомились с копиями. А сколько разночтений в этих копиях?
– Достаточно разночтений.
Я кивнула. Ну да, те, кто снимал копии с оригиналов, в том числе и в IV-V веках нашей эры, причём переписывали от руки, неизбежно делали ошибки. Где-то вообще сокращая текст, так как Тит Ливий страдал излишним словоблудием. Вообще, по дороге в Венден, в самом Вендене и когда ехала в Москву, каждый раз рассматривала с разных сторон авантюру со скифо-сарматском происхождении Рюриковичей. И если я сначала испугалась возможности разоблачения моей махинации, то чем больше я думала над этим тем больше у меня укреплялась уверенность, что можно рискнуть. Только надо всё очень хорошо обставить это. Сейчас, глядя в умные глаза вредного старикана, я поняла, что ступила на очень скользкую дорожку. Тут надо было играть на грани фола, очень ловко маневрировать.
– Скажи, Владыко, что Русской Православной Церкви известно о сыновьях Скилура? – Я решила пойти ва-банк. Старик явно что-то знал. Вон он как на корону тавро-скифов смотрел.
– То, что у скифского царя, чью царскую шапку ты привезла, было восемьдесят сыновей. – Сказал Митрополит и усмехнулся. Вот же жук. Я рассмеялась.
– Это и так известно от того же Плутарха и Старбона. А что стало с ними после гибели их отца в войне с Понтийским царём Митридатом VI?
– О них мало, что известно. Сведений практически не осталось.
– Практически, Владыко? Значит что-то осталось?
– Осталось. Не о всех. Например, его старший сын Палак, который возглавил государство скифов после смерти отца.
– А этот неудачник, который и, фактически, уничтожил державу скифов, путем целой серии политических и военных ошибок, что привело к захвату столицы скифов Неаполя Скифского армией Митридата. – Усмехнулась я. Митрополит в очередной раз кивнул. – Ну это тоже известно. А ещё о каких сыновьях Скилура известно?
– А почему ты это спрашиваешь, Княгиня?
– Это очень важно, Владыко. Я же не зря привезла сюда шапку-корону скифских царей.
– Если корона скифов здесь, это говорит о том, что могилу царя осквернили. Разрыли и ограбили, так, Александра?
– Нет, не так, Владыко. – Я прямо и не опуская глаз смотрела ему в глаза. Я вспомнила… Говорю же, здесь память у меня странно обострилась. Я в своё время бывала в Крыму и посещала музей, где и были выставлены сохранившиеся элементы царской одежды в том числе и головной убор. Гробница Скилура была обнаружена при раскопках на месте, где когда-то находился Неаполь Скифский, столица скифов, в 1946 году советскими археологами. Там же в гробнице находился и шлем Скилура. Правда он рассыпался, когда его вытаскивали. Но, так как все его элементы были заранее зафиксированы и сфотографированы, то позже шлем реконструировали, создав полную его копию. Это был боевой шлем царя.
– Поясни, Александра?
– Гробница Царя не разграблена. Она до сих пор целая и никто не знает, где она находится. Но я знаю. В гробнице Скилур был похоронен в своём боевом шлеме, а не в короне. Он до сих пор там лежит. Останки царя покоятся там. И его меч тоже, даже два меча. А эту корону увёз один из сыновей Скилура. Именно поэтому она не стала трофеем армии Митридата, когда он захватил столицу скифов. Теперь вопрос, куда направился юный царевич со своими людьми?
– И куда же? – Митрополит смотрел заинтересованно. Я улыбнулась ему.
– На северо-запад от Таврии. Он покинул земли Великой Скифии, так как понимал, что его отчина доживает последние дни. С востока на скифов продолжали давить сарматы. С юга понтийцы и римляне. Он мог податься к сарматам, так как его мать была дочерью царя сармат. Но он никогда бы не стал царём сармат. Он прекрасно это понимал. Там своих претендентов хватало. Именно поэтому он и пошёл на север, а точнее на северо-запад, туда, куда по его мнению не дошли бы сарматы и понтийцы с римлянами. Так кто же он, Владыко?
Митрополит молчал, глядя куда-то по мимо меня. Словно пытался что-то разглядеть во тьме веков. Потом заговорил:
– Пятая ветвь древа родословия Царей Тавроскифии или Великой Скифии. Скилур, Великий Царь Скифии, 5402-ой год от Сотворения мира. От первой жены, гречанки имел сына Савмака в 5395 году от Сотворения мира. Савмак возжелал престол царский Боспорского царства и убил царя Перисада V, которому был отдан в заложники в детском возрасте. Но Царь Понтийский Митридат Евпатор двинул свои рати на Боспорское царство, так как Перисад был родичем его. И разбил он войско Савмака, а его самого казнил, велев разрубить на части. И тогда пошёл войной Скилур и его сыновья на Понтийцев Митридата Евпатора. И была жестокая война. И был убит Скилур. По его смерти власть в Великой Скифии взял его второй сын, рождённый от скифиянки Палак в 5397 году от Сотворения мира. И воевал он тоже с Митридатом Евпатором. Но потерпел поражение, не смог взять Херсонес. А ещё Скилур воевал с царём сармат, Ваннием. Так как Ванний обвинил Скилура в смерти своей дочери Танаи, коя была отдана в жёны Скилуру и умерла при родах, оставив царю сына по имени Венд в 5408 году от Сотворения мира. Когда царь сармат умер, его место заняла дочь-воительница Амага, убившая всех братьев и став сама царицей. Она тоже обвиняла скифов в смерти своей сестры. Амага захватила Неаполис Таврический и разорила его. Венд, когда ему исполнилось 15 весен не захотел воевать с сестрой своей матери и ушёл со своими людьми из земель Великой Скифии. – Митрополит замолчал. Я ждала продолжения, но не дождалась.
– Это сейчас что, Владыко, Вы рассказали? – Спросила его.
– Родословие словенского и других племён Великой Руси.
– А что дальше было с Вендом и его людьми? В родословии сказано?
– Мы об этом с тобой, Александра, позже поговорим.
– Хорошо. Позже, значит позже. – Я посмотрела на бояр. – Итак, бояре, переходим к одному из самых главных вопросов государства Русского. По возвращению Великого Государя из похода на Казань и Астороконь, я буду говорить с супругом о генеральной реконструкции Москвы. – Замолчала, глядя на бояр. Сначала была тишина. Бояре таращились на меня, как бараны на новые ворота.
– Позволь, Матушка-Государыня. – Проговорил один из старейших думских бояр, князь Осип Андреевич Дорогобужский, последний удельный князь дорогобужский из младшей ветви Великих Тверских князей. – Он встал, поклонился мне. – Что такое реконстр… – Он замолчал.
– Реконструкция, Осип Андреевич. Это перестройка Москвы. Полная. Московская Русь уже сейчас является крупнейшей державой Европы. А Москва столица её. А вы посмотрите, как столица наша выглядит? Это же ни в какие ворота! Кроме Кремля и нескольких церквей и соборов она вся деревянная. Улочки узкие. Дома и дворы скучены. Застройка ведётся хаотично. И что в итоге? А в итоге, когда пожар, всё выгорает под чистую. Сколько людей гибнет в пожарах? Сколько имущества портится и приходит в негодность? Или я не права, бояре?
Бояре закивали головами.
– Оно то правда, Матушка-Государыня. – Проговорил Дорогобужский. – Пожары зло для Москвы. Не только сама Москва деревянная выгорала и Кремль тоже выгорал, чуть ли не дотла.
– Ну вот видишь, Осип Андреевич. Поэтому реконструкция будет такой, чтобы перестроить Москву. Поощряться будут те бояре, князья, боярские дети, купцы и мастеровой люд, кто будет строить дома и другие постройки из камня или кирпича. Застройка будет вестись не абы как, а по генеральному плану, который составят архитекторы. Я над этим работаю. Веду переписку с итальянскими архитекторами. Сам Кремль тоже надо будет перестраивать. Его стены и башни тогда возводились, когда артиллерии нормальной ещё в помине не было. А сейчас коснись обороны кремля, так пушки разобьют его стены и даже башни вдребезги. Поверьте, я знаю, что говорю. Достаточно повоевала в Европе и видела, как моя артиллерия разбивает такие вот крепости. И храмы православные возводить отныне будут только из камня и кирпича. Из дерева строить будет запрещено. Улицы и площади мостить камнем. А то что это такое⁈ Как дожди начинаются или весной с осенью распутица, там же грязь стоит непролазная. Утонуть можно! Так не пойдёт. У меня Венден сейчас строится, столица Ливонии. Всё по плану делают. Возводят дома из камня и кирпича. Улицы и площади мостятся камнем. Делаются ливневые стоки, чтобы вода уходила. Так же будет и в Москве. Москва же третий Рим, или как?
– Третий, Матушка-Государыня. – Ответил князь Дорогобужский. Бояре его поддержали.
– А кто из вас видел первый Рим? Как он выглядит? Там вот такого безобразия нет. Там улицы и площади все замощены камнем. А второй Рим видел кто из вас, Константинополь? Тоже самое! Весь город в камень одет. А у нас? Мы только щёки надувать можем, да пыжится. А по сути, Москва сейчас, это большая деревня, печище! А она должна именно соответствовать третьему Риму. Кстати, бояре, на реконструкции даже можно заработать. Нет, не путем воровства и мздоимства. За это карать будут жёстко, не глядя на чины, титулы и заслуги. Ибо это будет считаться казнокрадством и мятежом. Вот вы же явно не бедные люди. Где золото своё с серебром храните? В сундуках и кубышках. И лежит оно у вас мёртвым грузом. А так нельзя. Золото с серебром должно работать и приносить доход. Один рубль должен приносить прибыли и давать как минимум два рубля, а лучше три. Каждая серебряная гривна должна давать ещё одну гривну, а лучше две. И я вам не зря сказала про реконструкцию. Подумайте, бояре. Нужда в камне и кирпичах будет большая. Вот бы вам скинуться, взять в долю кого из купцов, или мастеровых людей московских, да заводик кирпичный построить, а лучше два или три. Понимаете, о чём я? Необязательно самим это делать. С купцами или мастеровыми сговаривайтесь, если боитесь потери чести. Пусть какой из ваших людей разговор ведет. Смотрите, а то шустрые купчины, да смекалистые мастеровые сами всё это организуют и деньги на этом зарабатывать будут. Разве я не права, Владыко? – Посмотрела на Митрополита. Он кивнул.
– Права, Александра. Очень даже права. Дома из камня и улицы мощённые. Видел я такое в Константинополе в молодости своей, когда бывал там. И права в том, что храмы Господни из камня строить надо, как Успенский собор, например. И храм, что ты строишь, дщерь наша. Храм Христу Спасителю. Больно красивый он получается. Езжу я смотрю, как строят его. Большая часть построена. И самое главное люди пожертвование на храм несут. Сами. То есть благое и богоугодное дело. И реконструкция твоя, если всё так, как ты говоришь, то благословлю я на это дело. И Церковь наша поможет в этом.
– Благодарствую тебе, Владыко. Но предметно о реконструкции говорить будем, когда Государь вернётся из похода. Теперь второй вопрос. В Ливонии я построила морской флот. Пока не большой, всего четыре боевых корабля. Две каракки и две каравеллы. Эскадра. Но этой эскадрой я разгромила датский флот, который послал король Дании на перехват моего флота. Да-да. А потом разбила и пиратский флот. И оба флота, что датский, что пиратский у них кораблей было больше, чем у меня. Но мои корабли были лучше. А сейчас я начинаю строить там ещё более мощные боевые корабли, галеоны. Это будут самые сильные корабли. Кроме того, сейчас, когда Великий Государь присоединил к Руси Казань и присоединит Астороконь, вся Волга будет под нашим контролем. А значит и выход в Хвалынское море, которое ещё называют Каспием, тоже наш. Я с персидским царём Шахиншахом Исмаилом договорилась о возобновлении древнего шёлкового пути из Китая и Индии сюда на запад. Проходить он будет через Персию, потом, через Каспий и на Русь. А из Руси уже дальше в Европу. Подумайте бояре, какую пользу можете вы получить от этого торгового пути. А ещё, я вам недаром же рассказала о своих кораблях, я хочу начать торговлю и организовать экспедиции, то есть морские походы в Новый Свет. Я буду организовывать торговую компанию. Назовём её, Русско-индийской торговой компанией. И рассчитываю получить от неё большую прибыль. Вы тоже можете поучаствовать деньгами в этой компании. Доход будет делится исходя из вклада. На сегодня у меня всё. Пока всё. Так что думайте, бояре. Пищу для размышления я вам дала достаточную.
Бояре загомонили, разговаривая между собой. Да, действительно, им было о чём поговорить. Встряску я им дала, чтобы очнулись они от сонного состояния. А то засиделись тут без дела, шубы свои на лавках протирая.
Посмотрела на Митрополита.
– Владыко, ты хотел поговорить с мной?
– Хотел, Александра. Пошли, поговорим в молельню княжью. Заодно исповедуешься мне. – Владыко поднялся со своего места. Я тоже встала. Бояре замолчали и поднялись, провожая меня. Я остановилась, посмотрела на Митрополита.
– Владыко, а что здесь рынды делают? Насколько я знаю, рынды личные телохранители Государя и должны сопровождать его везде, и в том числе в походах.
– Понимаешь, Царица, Государь велел часть рынд оставить, для тебя. Он сказал, что по твоему приезду, охранять тебя и их присутствие здесь в Грановитой палате, будет напоминать остальным о его незримом присутствии. А почему ты их отослала?
– Я благодарна Великому Государю и своему супругу. Но у меня есть свои телохранители. И вообще охрану Царственных особ я намерена с согласия супруга поручить Корпусу и Службе Государевой Безопасности. А Кремль, как стратегический объект, теперь будет иметь другой пропускной режим. На территорию Кремля теперь будут допускаться только те, кто будет иметь специальный пропуск. Конечно, Владыко, тебе пропуск положен. Он будет выдан. Так же, Владыко, пожалуйста составь список лиц из твоего окружения, кто будет иметь такой же пропуск для входа на территорию Кремля. Думские бояре тоже получат такие пропуска. Кроме этого, пропуска будут иметь и обслуга. А службу нести здесь, будет гвардия из Корпуса.
– М-да, Дщерь наша. Такого никогда не было. А Великий Государь знает? – Спросил Митрополит.
– Мы говорили с ним об этом, после попытки похищения его дочери и моего старшего сына, и нападения на меня саму. Но тогда всё было ещё не определено. Сейчас, после нападения на мой великокняжеский поезд под Великими Луками, я только лишний раз уверилась, что необходимо полностью менять всю систему охраны. И это будет сделано.
– Что же. То дело Государя. Как он скажет, так и будет. – Кивнул мне Митрополит. Посмотрел на Божена. – Матушка-Государыня, а чего это держит в руках твой палатин?
– А это материальное доказательство того, что мой предок командовал римским легионом и входил в высшую аристократию Римской империи. Это орёл римского легиона. Аквила. Божен, расчехли аквилу.
Аквила была скрыта за своеобразным чехлом. Чехол сняли. Все присутствующие уставились на золотого орла.
– Это аквила Девятого Испанского легиона. Когда-то мой предок снял орла с древка, тем самым дав понять, что девятый испанский прекратил своё существование. Это был один из последних легионов старого Рима. Почему старого? Потому, что на аквиле есть надпись: «Сенат и народ Рима». Так писали на аквилах первых римских легионах. Позже стали писать другое. Так вот, водрузив орла вновь на древко, по старой римской традиции, я даю понять, что легион возродился вновь, как Феникс из пепла. Девятый Испанский легион, отныне является боевой единицей русского воинства. Ибо Москва третий Рим, а легион, как символ правопреемственности Третьему Риму от Первого Рима и двуглавый орёл от Второго Рима. В легион будут набираться только самые лучшие. Это гвардия. Под этим орлом печатали шаг легионеры почти две тысячи лет назад. И теперь под ним пойдут их потомки.
Я замолчала. Митрополит и бояре смотрели на аквилу древнего легиона. На него упал свет из окон палаты и на орле заиграли золотые искорки. Я закрыла глаза и мне послышалась поступь легионеров, шедших ровными рядами. Я даже увидела их своим внутренним взором… Это был словно отголосок тех давних событий. Я сама смотрела на аквилу и улыбалась.
– Что ж, Александра, – проговорил Митрополит, – ты права. Двуглавый орёл, это символ правопреемственности от Второго Рима, Царьграда. Пусть эта аквила, будет символом правопреемственности от Первого Рима. Пошли, Царица. Поговорим с тобой.
Бояре поклонились мне. Я оставила их. Им было о чём поговорить. Сержант-дам отправила в их покои в Кремле, велела ждать меня. Меня сопровождали Илья и Никифор. Они остались за дверьми личных покоев Митрополита. Зайдя в святая святых Владыки Православного, я перекрестилась на образа.
– Проходи, Александра, присаживайся. – Владыко подождал, пока я не сала на стул с высокой спинкой. – Что тебе известно о родословиях Святой Руси? – Спросил меня Митрополит.
– Ничего, Владыко. Ты начал ещё в палате о них говорить. Просвети меня.
Митрополит сидел на своём стуле опёршись на свой посох руками.
– То есть древние записи. Сделанные ещё до того, как Русь стала Русью. В них говорится о царских скифах, сарматах, гунах, антах, обров, чёрных клобуках, уграх, словен, белых хорват, вендов, хузар и прочих народов, из которых и вышел народ Руси. Тот, который ты знаешь сейчас. Волхвы вели эти записи на протяжении почти тысячи лет. Писаны они были руническим письмом.
– Руны похожи были на германские и скандинавские?
– Похожи, но всё же отличались.
– То есть, до христианских миссионеров Кирилла и Мефодия у славян всё же была письменность⁈ – Больше не спрашивая, а утверждая, сказала я. Митрополит кивнул.
– Была. И глаголица не первая славянская азбука.
– Я даже не сомневалась. Что стало с руническим письмом? Православная Церковь уничтожила её?
– Так было надо. Не только Православная Церковь это делала. Католики тоже самое сделали с руническим письмом в остальной Европе.
– Почему? Что было плохого в этом письме?
– Тот мир, который стал появляться на руинах Римской империи, должен был строится под жёстким контролем Церкви. Все рукописи, книги и летописи, оставшиеся от предыдущих поколений, подвергались жёсткой цензуре. Что-то уничтожалась, как дикая и вредоносная ересь. Что-то клалось в архивы и доступ к ним был запрещён, кроме узкого круга лиц. Это касалось в первую очередь германских и славянских племён, христианизация которых ещё только началась. И язычество в них было очень сильно. Чтобы не произошло возврата назад, нужно было отсечь эти народы от их прошлого. Того прошлого, которое говорило о их происхождении. – Варлаам замолчал, глядя на меня.
– Что такого плохого для Церкви в прошлом германских и славянских народов?
– Сама догадаешься или тебе сказать? Самый главный постулат христианства, это происхождение человека. Подумай, Александра.
Я смотрела на Владыку, у меня даже рот открылся.
– Вы имеете ввиду, от кого произошли те или иные народы? Славяне считали, что они дети светлых богов.
– Всё верно, Саша. Дети солнечных богов. Род, Сварог и прочие. Славяне считали себя внуками Сварожьими. Германцы вели свои рода от Вотана и прочих языческих богов. А согласно догмату Церкви, все люди произошли от Адама и Евы, а не от богов, ибо бог один. Вот это и надо было предать забвению.
– Владыко, ты сказал, что не всё уничтожалось.
– Не всё. Многое было сохранено. Например, у Ватикана очень многое лежит в запасниках. Только доступа к ним нет.
– А у Русской Православной Церкви?
– Тоже много, что есть. И самое главное, это всё, что говорится о происхождении народа русского. Хотя по началу именно это стало целью, для… – Владыко замолчал. Я смотрела на него с ожиданием. – Когда Митрополитами, Предстоятелями Русской Православной церкви были ставленники Константинополя.
– Греки?
– Да, Александра. Ромеи. Но даже тогда старались сохранить, то, что удавалось получить тем или иным способом. И в первую очередь это касалось Родословий. Вся беда в том, что Родословия вели волхвы, я тебе это уже говорил. Когда Владимир Святославович крестил Русь, волхвы постарались всю свою библиотеку, а там было очень много чего, в том числе и Веды, спрятать, а если не получалось, то уничтожить. Часть Родословий удалось захватить ещё дружинникам князя Владимира. После этого, многие Киевские князья занимались поисками Родословий, так как это было очень важно для Руси. Кто мы и откуда пошла земля Русская. Как я тебе и сказал, при Владимире Мономахе было обнаружено и разгромлено одно языческое капище, а кроме него скиты, где жили волхвы. Там удалось захватить часть Родословий, а именно Родословия династий Царских скифов. От самого начала и до внуков царя Скилура, на которых и закончилась Великая Скифия.
