Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 102 страниц)
– Штурмом за один день Киев нам не взять. Начнём осаду, потеряем время. А оно для нас на вес золота. У Киева оставим хороший заслон, чтобы сидели тихо, как мыши и не могли покинуть город. У нас есть артиллерия, захваченная у литвин. Оставим её здесь, если что, казаки сумеют ей воспользоваться. Пушки расположим напротив ворот. Попытаются выйти, получат залп в упор. А остальные должны идти дальше. Иначе сюда сбежится всё польско-литовское войско. А мы должны зажечь огонь, как можно на большей территории. Пусть распылят свои силы, побегают за нами.
– А если они сначала кинут все силы на выручку Киеву? – Спросил атаман.
– Очень хорошо, значит остальные города и селения оставят без защиты. Что нам и надо. Либо они распылятся, пытаясь защитить эти самые города и селения. Мы же должны быть, как говорит Матушка-Государыня, мобильными, то есть очень быстро передвигаться. Нам нужно разделится. Одна часть пойдёт на восток, другая на запад. Те, кто пойдёт на восток, их конечная цель, Остёр, Чернигов, Новгород-Северский. Потом поворачивайте и идёте на Курск, Путивль и уходите к Белгороду. Там Дикое поле рядом. Весь полон отправляете на хаб. И возвращаетесь к Киеву, если Киев до того времени будет ещё блокирован. Те, кто идёт на запад. Ваша цель, Житомир, Острог, Луцк, Владимир. Из Владимира поворачиваете на юго-запад и заходите в Галицию. Там идём по линии Белз – Львов – Галич. От Галича поворачиваем на восток, линия Каменец – Брацлав. От Брацлава до Дикого Поля рукой подать. Весь хабар переслать в хаб, а сами подходим назад к Киеву…
Прошёл месяц, в течении которого, Западная группа и Восточная передвигались по Литовскому государству очень быстро. Разрозненные и малочисленные отряды литовской шляхты истреблялись безжалостно и кроваво. У Житомира, подошедшие к городу отряды татар, вынесли двумя залпами из трёх пушек ворота. Не помогла и металлическая, с шипами против тарана, решётка. Грохот был сильный. Искорёженная и пробитая, словно порванная чудовищной силой, в нескольких местах решётка рухнула. А с ней и разлетелась обломками одна створка дубовых ворот. Вторая створка повисла на одном креплении. Мало того обломки ворот загорелись, настолько высокой была температура взрыва. Михайло Давыдов впервые применил в этом бою снаряды с шимозой. В разбитые ворота хлынула конница…
Великое Княжество Литовское, город Луцк, административный и экономический центр Волынской земли. Вторая половина сентября 1514 года от Рождества Христова.
Спустя неделю после падения Житомира, в Луцке появились две девушки. Молоденькие и по их внешнему сходству можно было сразу понять, что это две сестры. Луцк считался главным городом Волыни, а его староста главой всей этой земли. На момент вторжения сводных сил Корпуса, крымских татар, казанских биев, донских казаков и калмыков, старостой Луцка являлся князь Острожский Константин Иванович, пан Виленский и Гетьман Великий Литовский. Острожский был опытным воякой и успел приехать в Луцк до подхода войск неприятеля. Он успел собрать семь тысяч войска, которое снарядил и вооружил большей частью на свои средства. Луцк был хорошо укреплён. И Острожский не боялся осады. Запасы продовольствия и воды были в достаточных количествах, которые позволяли бы выдержать даже длительную, многомесячную осаду. А он знал, что татары не осаждают долго крепости и города. Просто не умеют этого делать. Тревожные вести приходили с севера, пал Вилкомир. Ливонская волчица двигалась на Ковно. С запада в Силезии и Померании концентрировались войска императора. Острожский ждал подхода основных сил татар. По его расчётам они, после Житомира должны были быть уже здесь. Но их не было. В городе стали считать, что неприятель повернул назад.
Стража главных ворот города бодрствовала. Первое время стража была удвоена. Но ничего не случалось. Татары появились только один раз и то близко к городу не подходили. А вскоре и вообще исчезли. Через пару дней дошли слухи, что они осадили Владимир. Горожане облегчённо выдохнули. Двойную стражу сняли. В одну из ночей, к правой башне ворот подошли две девушки. Они были навеселе. Принесли вино, хлеб, сыр и мясо.
– Эй воины, не хотите выпить с девушками? За победу⁈ – Спросила одна из них. Они обе засмеялись. Во всю стали строить глазки. Старший караула, Данила Добжень подкрутил ус, глядя на аппетитных юниц.
– Мы на службе, девы. – Ответил он сёстрам, хотя выпить немного вина ему шибко хотелось.
– Тю, – проговорила разочаровано одна из них, – а кого сторожите то? Татар безбожных? Так нет их. Во Владимире они. Вон, народ луцкий гуляет во всю, радуется, что нас миновала сия чаша, что испил Житомир. Ну не хотите, как хотите. Мы к другим воям пойдём.
– Да подожди ты. Чего сразу побежала? Ну если только по кружечке. За победу.
Девушки сразу заулыбались. Сослуживцы Данилы поддержали его.
– Наливайте, красавицы. – Сказал он.
– Что здесь что ли? Прямо на улице? Не, дядечка. Мы девушки честные, на улице вино не пьём. Да и вам не надо. А то вдруг воевода увидит. Вам же не поздоровится.
– Хорошо, пошлите в башню. Значит девушки вы честные?
– Конечно. Всё честь по чести. Сначала вино. Потом веселье.
Данила и остальные караульные, кто был возле башни зашли внутрь. Поднялись на второй поверх, где была караулка. Мужчины взяли у девушек кувшины. Разлили по кружкам. Выпили, закусили тем, что принесли девицы. Одна из них уселась Даниле на коленки, обняла его за шею.
– Ну что, хоробрый витязь-лыцарь, чем одинокую девушку развлечёшь?..
Весь караул крепко спал. Кто где. Кто навалился на стол, кто свалился с лавки, лежали на полу. Стоял храп. Одна из сестёр, глядя на это сонное царство, улыбнулась.
– Мила, как Матушка-Государыня пела: «Птички уснули в саду, рыбки уснули в пруду. И мышка за печкою спит и дверь ни одна не скрипит!» – И тихо захихикала.
– Глашка, хватит. Нашла время для веселья. – Мила недовольно посмотрела на сестру. – Пошли, калитку откроем. Быстрее давай, пока кто не пришёл.
В этот момент услышали чьи-то шаги по деревянной лестнице. Мила встала около двери, так, чтобы вошедший сразу её не увидел. Задрала свои юбки и вытащила из ножен, закреплённых на бедре узкий стилет.
– Глашка, сядь на лавку, подол до колен подними, словно только что из-под мужика. Быстрее.
Глафира села на лавку, дернула шнуровку впереди на платье, расслабляя её ещё больше и оголила левое плечо. Подол платья задрала до колен, облокотилась локтем на стол и сделала личико пьяным в ноль. Дверь в караулку открылась. Зашёл какой-то хорошо одетый мужчина, лет пятидесяти. Перешагнув через порог, застыл, глядя округлившимися глазами на открывшуюся ему картину.
– О, дядечка ещё один пришёл! – Пьяным голосом проговорила Глаша. – Проходи. А то мне скучно. Упились все, как свиньи. Никакой любви с ними.
Мужчина аж задохнулся от злости.
– Ты кто такая? Пошла вон отсюда шала… – Договорить он не успел. Позади него тенью скользнула Мила и вогнала ему стилет в спину, как раз туда, где было сердце. Под жупаном у него оказалась кольчуга. Но его это не спасло. Узкое гранёное лезвие стилета раздвинуло кольца кольчуги и вошло в тело, как нож в масло. Глаша резко протрезвела, молниеносно вскочила и вцепилась в мужчину. Тот замер. Кровь отхлынула у него от лица.
– Тихо, дядечка, тихо. Не надо кричать. – Приговаривала Глаша. Мила вытащила стилет и нанесла ещё один удар в основание шеи. На губах у мужчины выступила кровь. Он стал заваливаться. Но девушки вдвоём удержали его от громкого падения. Уложили на пол. – Ну вот, боярин, и ты поспи, а то раскричался. Ты устал в этом мире, где одна сплошная суета сует. – Проговорила Глаша.
– Всё, Глашка. Чуть не спалились. Надо открыть калитку.
– Там замок. Надо ключ найти.
Именно в этой башне была небольшая калитка, через которую можно было выйти из города, не открывая ворота. Девушки обшарили спящих. Ключ нашли у Данилы. Быстро спустились вниз по винтовой лестнице. Замок был врезной в толстой дубовой двери, оббитой медными полосами. Такую сразу и не сломаешь. Дверь открылась без скрипа. В дверном проёме из ночной темноты сразу возник силуэт. На нём была темная одежда. Лицо закрыто темной повязкой.
– На третьем поверхе переход в соседнюю башню. Там же и подъёмный механизм. – Сказала Мила ночному гостю. Тот кивнул, шагнул в сторону. Тут же через калитку в башню стали забегать другие такие же воины в темных одеждах с оружием в руках. Глафира с Милой вернулись в караулку. Быстро обшарили спящих. Забрали монеты, которые нашли. Сложили в кучу оружие и принялись связывать спящих. В караулку зашёл старший из диверсантов. Убрал повязку с лица.
– Молодцы, девушки. Я обязательно в рапорте Матушке Государыне отмечу вас.
– Вот, вот, отметь. А то знаем мы вас. Себе всё припишите, а про нас забудете. – Ответила Глаша, связывая очередного храпящего караульного. Старший покачал головой.
– Вот что ты за человек, Глафира? Тебе слово, ты десять в ответ. Колючая, как ёжик.
– С вами колючей не будь, без портов останешься. – Ответила за сестру Мила.
Старшой чертыхнулся, сплюнул и усмехнулся, глядя на сестёр.
– Ладно, слушайте приказ. Сейчас будьте здесь. В свалку не лезете. Утром уйдёте. Вас в Галиче ждать будут.
– Кто?
Старшой злорадно усмехнулся.
– Марфа с Гаврилой.
Глаша скривилась, но промолчала. Мила выпрямилась и посмотрела на старшего группы. Потом протянула ладошку к нему.
– Деньги на дорогу.
– А что, у этих не нашарили?
– То, что мы нашарили это всё наше. А ты обязан нас снабдить всем необходимым.
– Деньги получите утром. Перед отбытием…
Князь Острожский проснулся от криков и лязга оружия. Соскочил с постели.
– Костя, что случилось? – Тревожно спросила его супруга Татьяна Гольшанская, дочь маршалка Волынской земли, князя Гольшанского, Семёна Юрьевича.
– Я не знаю, Танюша. Но вставай, быстро одевайся.
Тут же раздался стук в двери их спальни.
– Княже, – услышал он голос одного из своих шляхтичей, – беда, княже. Татары в городе, много.
Князь открыл двери.
– Как татары? Почему? Откуда?
– Мы не знаем, княже. Ворота открыты. Предательство и измена. Уходите, князь. Городу уже не помочь. Спасайтесь.
Князь метнулся назад в комнату. Стал быстро одеваться. Тут же спешно одевалась княгиня. Один из воинов принёс сюда же сонного маленького княжича Илью. Ему было всего четыре годика. Лязг железа и крики становились всё громче и ближе.
– Быстрее, Татьяна! – Крикнул Острожский. Он успел надеть штаны, кафтан. Кольчугу надевать уже не было времени. Схватил саблю. – Всё уходим. Бросай всё, Таня.
Они побежали в дальнее крыло усадьбы. Там была потайная дверь, ведущая в подземный ход. Княжича нёс всё тот же воин. Их прикрывали ещё трое. Но добежать не успели. Дорогу им преградили пятеро в темных одеждах. Странные были одежды. И лица их закрыты по самые глаза темными повязками. В руках у двоих были новомодные ручницы. А так же сабли. Трое из них метнули ножи и два его мечника рухнули на землю. Потом грохнуло. Это был выстрел из ручницы. Ещё один упал.
– Не шути, Князь. – Сказал один из этих пятерых. Острожский закрыл собой жену и воина с ребёнком на руках.
– Назад, быстро. – Скомандовал он, продолжая смотреть на врагов. В этот момент и с другой стороны коридора показались вооружённые люди. Эти были в доспехе. И это были татары. Князь толкнул двери одной из комнат. Они открылись.
– Сюда! – Крикнул он жене и последнему из своих дружинников. Они забежали. Дверь закрыли на засов. Князь отступил от неё. Он понимал, дверь долго не выдержит. С той стороны начали рубить топором. Острожский лихорадочно искал выход из положения, в котором оказался, но не находил его. Взгляд упал на камин.
– Таня, камин видишь? Лезь туда. Возьми Илью.
– Костя, нет…
– Делай, что я тебе сказал. Спаси сына. Теперь он глава рода Острожских. Там есть скобы. Это для трубочистов. Выберись на верх. Затаись на крыше. Татары долго здесь не будут. Уйдут. Дождись войско.
Княгиня заглянула в камин.
– Костя, здесь дымоход узкий. Мы с Илюшей не пролезем.
– А ты постарайся. Платье, это своё, сними. Останешься в ночной рубахе. Ничего, главное спаси сына. Быстрее, Танюша. Дверь скоро не выдержит.
Княгиня сняла платье. Осталась в одной ночной рубахе. Залезла в камин, в дымоход. Князь подал ей сына. Мальчик сильно испугался и плакал.
– Тихо, сынок, тихо. Будь мужчиной, прошу тебя. – Приговаривал князь.
Дверь трещала под ударами топора. Наконец, засов отскочил с куском дерева. Дверь открылась и тут же раздался выстрел. Последний воин Острожского рухнул на пол с простреленной грудью. В комнату ворвались несколько воинов. Выставили перед собой щиты.
– Князя брать живым. Это приказ. – Услышал он команду. Но живым даваться он не хотел. Напал первым. Зазвенела сталь. Но долго князь, пусть даже он и был хорошим мечником, не продержался. Его оглушили. Мир перевернулся в его глазах, и он потерял сознание.
Очнулся Острожский на телеге. Голова его была перевязана. Руки и шея в колодке. Рядом на телеге сидела его жена. В ночной, грязной от сажи, рубашке. С грязным лицом, на котором были потёки от слёз. Тут же спал и маленький княжич. Тоже грязный, весь в саже.
Рядом с телегой ехал конный воин. И это был не татарин. Русич. Он смотрел на князя и ухмылялся.
– Что, Константин Иванович, очнулся? Это хорошо. Соскакивай с телеги и иди пешком, рядом.
Телега остановилась. Князь встал на землю. Он был босиком. Сапог не было на нём.
– Я, князь Острожский. Я требую к себе соответствующего отношения. Снимите колодку. Я дам слово, что не убегу. И моя жена, княгиня Острожская, ей надо платье.
Воин захохотал. Вместе с ним засмеялись и другие всадники, ехавшие по близости.
– Заткнись. Ты был князем, а сейчас ты клятвопреступник. Иуда. А значит вор и тать поганый. Ты клялся Великому Государю Московскому. Клялся на кресте и нарушил клятву, тайно бежав по ночи. И Господь забыл тебя. Поэтому ты сейчас никто и звать тебя никак. Бредёшь с колодкой на вые своей. Понял? А ещё раз вякнешь, я тебя плетью перетяну. А жёнке твоей и так сойдёт. А если не доволен, так мы её вообще можем без ночной рубахи оставить. Скажи спасибо, что она не пешком, босыми ногами идёт, а едет на телеге. И слово твоё поганое, нет веры ему. Стоит оно меньше медного гроша.
– Костя, прошу тебя, не надо. Не зли их. – Попросила Татьяна мужа.
– Кто вы? – Спросил Острожский всадника. – Вы не татары и не донские казаки.
– Мы Корпус Порфирородной Принцессы Трапезунда, Византии и Рима. Порфирогениты, Её Величества Королевы Ливонии Александры Комниной-Нибелунг…
Ливонское королевство. Митава. Середина октября 1514 года от Рождества Христова
Войска Пястов, а точнее Анны Радзивилл, взяли город в кольцо. Княгиня Мазовии предложила городу сдаться. Её культурно послали. Нет, не так, как меня в Браславле, а очень даже культурно и виртуозно, заявив, что без разрешения Её Величества, королевы Александры, сдаться они никак не могут, а посему просят прощения у высокородной княгини Мазовии. Горожане отбили три штурма. Но ситуация у них ухудшалась. Артиллерия поляков крошила стены города, размалывая бастионы в труху. Четвёртый штурм горожане бы не выдержали, но на их счастье, к городу подошли передовые отряды королевской армии.
Войска сразу стали перестраиваться из походных колон в боевые порядки, выстраиваясь напротив Митавы и отрядов наёмников Анны Радзивилл. Артиллеристы отцепляли пушки от конных упряжек и разворачивали их жерлами в сторону противника. С повозок быстро сгружали мортиры. Действовали чётко и слаженно. Укладывали рельсы и устанавливали на них мортиры. Тут же начинали заряжать. Пикинеры выстраивались в ровные коробочки баталий. Двумя ротами в каре выстроились мушкетёры с примкнутыми штыками к ружьям-мушкетам. Конница так же выстраивалась на флангах разворачивающейся армии.
Я сидела на своей коне.
– Никиша, – позвала палатина, – мой штандарт.
– Да, Матушка.
Никифор метнулся к обозу и вскоре вернулся назад. Над ровными рядами батальонов Корпуса уже поднялось знамя с Георгием Победоносцем и двуглавым орлом. Никифор поднял мой личный, королевский штандарт. Древко упёр в специальное углубление в стремени и замер. Полотно штандарта развернулось. Я много мудрствовать не стала. Взяла герб Ливонского Ордена. Убрала из верхней левой части герба красный тевтонский крест. Но оставила красный меч. Так же оставила большой черный крест на белом фоне. В центр креста, добавила красного двуглавого орла. Пусть будет, своего рода, преемственность. Вот этот герб и стал гербом Ливонской короны и моим личным штандартом.
В лагере Анны Радзивилл шла какая-то суета. Осада была снята. Войска противника стали стягиваться в единый кулак и сосредотачиваться напротив моей армии. Но заслон возле города она оставила. Всё верно, не дура, понимает, что городской гарнизон может в самый ответственный момент ударить им в спину.
– Ландмаршал. – Обратилась я к Платеру. – Пошлите парламентёра. Пусть скажет им на словах, что в случае, если они сейчас сложат оружие и сдадутся, я оставлю им всем жизнь.
Ландмаршал отправил Анне Радзивилл парламентёра с белым флагом. Ждали не долго. Вскоре гонец вернулся назад.
– Ваше Королевское Величество. Анна Радзивилл отказалась. Наоборот, предложила тебе сложить оружие, и тогда она милостиво разрешит уехать тебе в Московию. А всех остальных будет ждать её суд, как законной и легитимной матери-королевы. И насчёт герцога Баварии она высказалась, что отпустит его тоже, но он обязан будет выплатить ей огромный выкуп за себя. Полмиллиона серебряных талеров. Это её слова.
Я молчала. Зато моя высокородная свита стала высказывать слова угрозы и оскорблений в адрес княгини Мазовии.
– Ваше Величество! – Платер смотрел на меня глазами, в которых было оскорблённое самолюбие. Вильгельм презрительно скривился.
– Это мы ещё посмотрим кто и кому выплатит выкуп. – Проговорил он и выпятил нижнюю челюсть, в жесте крайнего презрения.
– Что, мой Иоганн? Ты оскорбился? Понимаю тебя. Я даже не удивлена. У Анны очень большое самомнение. Витает в облаках. Пора опустить её на землю.
– Согласен, Матушка. – Усмехнулся князь Воротынский. – Опустить на землю. А то она, наверное, решила, что может тягаться с Архангелом божиим. Воспарила куда-то непонятно. Гордыня, есть величайший из грехов.
– Согласна, Иван Михайлович. Гордыня есть великий грех. Особенно, если проявляешь её не там, где нужно.
Осматривала порядки армии Мазовии в подзорную трубу.
– Иван Михайлович, посмотрите. Они выстроились уступом. Замечательно. Анна решила применить тактику древних норманнов?
– Что за тактика, Ваше Величество? – Тут же спросил Платер.
– Ландмаршал, я тебя умоляю. Уж кто-кто, а ты должен это знать. Войска выстраиваются клином или по другому «свиньёй». Своим бронированным рылом они проламывают порядки противника и разрубают войско неприятеля на двое. В последствии эту тактику переняли и рыцарские ордена. В том числе Тевтонский Орден. Орден Меченосцев, а затем и Ливонский Орден, выстраивая свою рыцарскую конницу клином. Разве нет?
– Эээ, Ваше Величество… Всё верно. Но такой тактики мы не всегда придерживались.
– Знаю. Не всегда, но часто. Тяжёлая рыцарская конница всегда так наступала. Как вы, господа, думаете сколько у Анны тяжёлой панцирной кавалерии? Можете посмотреть в подзорную трубу и хотя бы на вскидку ответьте.
Князь Воротынский, князь Долгорукий, Ландмаршал, герцог Баварский и остальные брали по очереди подзорную трубу, смотрели в неё.
– Думаю семь-восемь сотен, не больше. – Ответил Воротынский. Долгорукий с ним согласился.
– Я думаю сотен десять– одиннадцать. – Сказал Платер. Часть высших сановников с ним согласились.
– Хорошо, пусть тысяча. Вот их и сосредоточили на острие уступа. Видите? Они начнут первыми, после артиллерии. Их пушкари тоже развернули пушки в нашу сторону. Вот только им их придвинуть ближе придётся. Плохо, что обозы не подошли. Лейтенант Васильчиков!
– Я, Ваше Высокопревосходительство, госпожа генерал-майор. – Иван вытянулся по стойке смирно рядом с моим конём. Отдал честь.
– По их бомбардам или что там у неё, дашь один залп шрапнелью. Остальное прибереги. Пусть орудия работают против конницы.
– Слушаюсь.
– Клаус⁈
– Я, моя Королева. – Рядом с Васильчиковым вытянулся по стойке смирно немец.
– Мортиры работают только против пехоты. Конницу не трогайте. И каждая выпущенная вами бомба должна попасть в цель. Каждая, Клаус. Желательно в середину каждой баталии пикинеров.
– Яволь, моя Королева.
– Каков план сражения? – Спросил Воротынский. – А то мы прямо с ходу…
– Вот именно, князь. Нам некогда прохлаждаться. Раз они решили идти клином, то бишь «свиньёй», хотя это довольно глупо, то мы применим классическую антисвинью.
На меня посмотрели удивлённо-вопросительно.
– Прости, Матушка-государыня. Что это за антисвинья?
– Ну как же, Иван Михайлович⁈ Знаменитая битва при Каннах. Когда Ганнибал применил эту тактику против римлян. Ледовое побоище на Чудском озере. На Куликовом. Да и много, где ещё применяли такую тактику. Охват противника с флангов.
– Но на Куликовском поле татары не шли «свиньёй». – Возразил Воротынский.
– Это как посмотреть. Они не пытались всеми силами проломить центр, хотя удар туда был очень сильный. Они нанесли основной удар в левый фланг русского войска. Это тактика Чингисхана, согласно законам Ясы. Но суть от этого не изменилась. Просто основной удар сместился с центра на фланг. А теперь вспомни, что сделал Великий Князь Московский Дмитрий?
– Засадным полком сам ударил во фланг татарам.
– Правильно, после чего все силы русского войска перешли в наступление, охватывая основные силы Мамая, в том числе и генуэзскую фалангу, тяжёлую итальянскую пехоту, с флангов. Что и решило исход битвы. А Анна пусть идёт в лоб на наш центр. Там её встретят пушки, мортиры и пикинеры с мушкетёрами. Поэтому, господин генерал-майор, ты выдвигаешься и возглавляешь левый фланг, который усиливается кирасирами Корпуса и латной московской конницей под началом князя Долгорукого. Правый фланг, усиливается рыцарской конницей Вильгельма Баварского и рыцарской конницей Ливонской короны. Вильгельм, справишься?
– Ваше Величество…
– Поняла. Извини, Вильгельм. Полковник Георг фон Фрунсберг, на тебе управление центром войска. Баталии пикинеров, артиллерия, мушкетёры и мечники. Центр надо удержать кровь из носу. Понятно, полковник?
– Понятно, Ваше Величество. Мы не дрогнем. Клянусь.
– Я даже не сомневаюсь, Георг. А теперь слушайте мою волю и передайте её своим солдатам. Анну Радзивилл, регентшу Мазовецкого княжества и двух её сопляков, одного из которых она уже видит на троне Ливонии, а себя королевой-матерью, Станислава и Януша взять живыми. Они мне нужны. За всех троих и каждого в отдельности, будет хорошая награда.
Повернулась к представителю французского короля, графу Ангулемскому, Франциску I Валуа.
– Граф, я надеюсь, что ты не будешь участвовать в предстоящем сражении?
– Но почему, Ваше Величество? – Молодой граф не ожидал от меня такой подляны. Ведь он очень хотел проявить героизм и заработать в моих глазах славу храброго рыцаря. То, что он в меня влюбился, я это поняла сразу. – Поверьте, я не трус. И не намерен отсиживаться в стороне, когда столь прекрасная королева ведёт тяжёлую борьбу за своё королевство. Что обо мне скажут при дворе?
Я отрицательно покачала головой. Смотрела с улыбкой на этого молодого симпатичного мужчину. Франциску исполнилось месяц назад 20 лет.
– И всё же граф, тебе не стоит участвовать в этой бойне, которая здесь произойдёт. Здесь и сейчас, твоя светлость представляет короля Франции. Если с тобой что-либо случится, что я отпишу моему брату Людовику? Простите, Ваше Величество, но твой племянник погиб, участвуя в моей войне??? Так не пойдёт. Прошу, граф, соблюдать дипломатическую этику. К тому же, если с тобой что-то случится, то Франция мне этого не простит. А я не собираюсь сорится с французами. У меня и так врагов хватает.
– Почему это Франция Вам не простит, королева? – Франциск удивлённо смотрел на меня. Как, впрочем, и все остальные, особенно сподвижники Франциска, барон Анн I де Монморанси и Гильом Гуффье, сеньор де Бонниве и Буаси, неизменные его спутники и товарищи с детства, фанатично ему преданные.
– Потому, дорогой Франциск, что ты будущий король Франции. – Сказав это, я улыбнулась. Наступила тишина. Все удивлённо смотрели на графа. Я видела, что Франциск испытал натуральный шок. Мы все молчали и я в том числе, продолжая улыбаться будущему королю.
– Но позвольте, Ваше Величество. Откуда Вы это знаете? И что, разве мало наследников на французский престол? К тому же король жив и чувствует себя хорошо.
– Конечно. Но у него нет наследников мужского пола. Нет Дофина.
– Дядя ещё в состоянии обзавестись сыном. К тому же он рассматривает две кандидатуры, на место своей жены. Увы, тётушка Анна Бретонская умерла.
– А давай я угадаю, кого Людовик рассматривает в качестве претендентки на титул королевы Франции, как своей супруги?
Франциск улыбнулся и кивнул головой.
– Меня, как Принцессу Трапезунда, Византии и Рима. Порфирогениту, Королеву Ливонии. Так ведь, Франциск?
– Совершенно верно, Ваше Величество. Именно для этого я и прибыл сюда.
– Увы, мой граф и… Дофин Франции. Но я никак не смогу стать женой Людовику. Во-первых, я православная и менять веру не собираюсь, даже ради французской короны. Во-вторых, я уже обручена с Великим Князем Московским, Василием Иоановичем и после того, как эта компания закончится, я стану его женой. Таково было условие вступления мной на трон Ливонии.
– Знаете, Ваше Величество, я и рад, и, одновременно, огорчён.
– Что так?
– Рад потому, что… Чисто, как мужчина, что Вы не станете женой моего дяди. Но огорчён, что Вы уже обручены. Ведь если так, как Вы говорите, то став королём, я сам бы хотел Вам предложить свою руку и сердце. Увидев вас, я сражён в самое сердце.
– Милый граф. Ты мне ещё оду спой. И заведи куртуазный разговор на любовную тему. – Я засмеялась. Чуть наклонилась к нему, сидя на своём коне, погладила его по плечу. – Не обижайся, Франциск. Будет достаточно, если мы станем с тобой хорошими друзьями.
– Я не смею обижаться на Вас, Ваше Величество. А кто вторая претендентка? Хотя я и так знаю. Мария Тюдор?
– Совершенно верно, Франциск. Тем более, она уже прибыла в Париж. Мария Тюдор. Восемнадцатилетняя английская принцесса.
– Ну вот видите, Ваше Величество. Разве такая молодая жена не сможет подарить королю Франции наследника?
Мы смотрели с ним в глаза друг другу. При этом, я улыбалась и отрицательно покачала головой.
– Откуда Ваше Величество это знает? – Опять задал вопрос Франциск.
– Скажем так, милый граф, я видела сон.
– Сон??? – Франциск недоверчиво посмотрел на меня.
– Сон, граф. Именно сон. Но знаешь, с некоторых пор, я поняла, что некоторые мои сны сбываются.
– А как Вы узнаёте, какой сон сбудется, а какой нет? Может этот сон не сбудется?
Все слушали с огромным интересом. В этой эпохе люди верили истово в сверхъестественное, в колдовство и чудеса. Я уже не боялась, что меня могут обвинить в колдовстве. Слишком много на мне было завязано. К тому же священные для христиан предметы, типа Грааля, плащаницы, копья Лонгина, мощей Святого. То, что именно я ими смогла завладеть, касалась их, а из Святого Грааля причащалась, ставили железобетонный заслон перед обвинением в святотатстве и колдовстве. А тут люди услышали новые откровения. Вещие сны. Они в 21 веке будоражат сознание людей, а сейчас тем более. Сама не хотя этого, я дала повод к рождению новой легенды. Но сдавать назад было поздно.
– Мне трудно это сказать, Франциск. Но просыпаясь, я понимаю, какой сон, просто сон, а какой сбудется. Это словно передо мной приоткрывают завесу будущего. Но перед этим, – вешать лапшу, так уж вешать до конца, – я вижу свет. И ласковые прикосновения её рук, слышу её ласковый голос, от которого благодать на душе. Вижу её лик. И меня словно укрывают небесным покрывалом. И она говорит мне, смотри, дитя моё. Смотри внимательно.
Окружающие крестились. Кто на православный манер, кто на католический.
– Богородица! – Выдохнул Воротынский. Я кивнула ему.
– Пречистая Дева Мария? – Спросил Ландмаршал. Я опять кивнула.
– Впрочем, граф, – сказала я, глядя на Франциска, – мы легко это можем проверить, правду я сказала или нет.
– Как это?
– Подождём. Тем более, осталось совсем немного.
– Сколько? – Спросил будущий король Франции.
– Два, максимум три месяца. Да, Франциск. Всё уже предопределено. И увы, но Людовик эту битву на любовном фронте, в борьбе за наследника проиграет. И мой тебе совет, пошли гонца. Пусть он сообщит о том, что Королева Ливонская, не сможет стать женой короля Франции. Пусть берёт в жёны Марию Тюдор. А сам, со своими спутниками, Гильомом и бароном Монморанси погостите у меня. Не против? Поверьте граф, для тебя так будет лучше. Но предупреждаю, в бой ты не ввязываешься. Я не должна была об этом говорить. Приоткрывать завесу будущего, но очень надеюсь, что Господь простит мне этот грех.
Франциск, глядя на меня пристально, нервно сглотнул. Потом кивнул, соглашаясь. Я опять коснулась его плеча.
– Тем более, граф, скучать тебе не придётся. У меня молодой двор. Надеюсь, тебе понравится. А когда придёт твоё время, ты отправишься домой, во Францию. И ещё, если будет не трудно, я бы хотела увидеть Пьера Террайль де Боярда, прозванного «рыцарем без страха и упрёка».
Франциск удивлённо смотрел на меня. Потом улыбнулся.
– Ваше Величество знает де Боярда? Если честно, то я удивлён. Но Вы правильно сказали, де Боярд на самом деле «рыцарь без страха и упрёка». А где Ваше Величество с ним познакомились?
– Я не знакома с ним лично. Но я много слышала об этом, по настоящему, благородном, большой храбрости и чести рыцаре.
К нам подбежал Васильчиков.
– Матушка, они начали выдвигать свою артиллерию. Уже находятся в зоне поражения наших пушек.
– Тогда начинай, лейтенант.
– Есть. – И бросился к орудиям.
– Ну всё, господа. По местам. Мы начинаем. Франциск, держишься рядом со мной.
– Орудие! – Закричал Иван. – Прицел пять, трубка пятьсот… Огонь!
Залп шёл по нарастающей, по всей линии выстроившегося войска.
– Перезарядка. – Новая команда. Северо-западный ветер сносил пороховые клубы дыма. Бомбы со шрапнелью стали рваться в воздухе над позициями пушек поляков и наёмников Анны Радзивилл. Какие прямо над орудиями, убивая и калеча обслугу, пара снарядом перелетала и взорвалась над рядами пикинеров.
– Второе и четвёртое орудия, повторить, косорукие! – Рявкнул команду Иван. – Товсь. Прицел пять, трубка пятьсот… огонь!
