Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 102 страниц)
– Елена и Фрося ложитесь спать здесь. Постелите на полу. Айтан, ты не спишь. Поняла? – Сказала я шёпотом.
– Да, Госпожа. – Так же тихо ответила она. Айтан сидела на лавке. Рядом с собой она положила саблю. Как оказалось родители учили обращаться с оружием не только сына, но и дочь. Конечно, у Аббаса лучше получалось, всё же из него получился оберукий воин. Но и Айтан хорошо умела биться на саблях и на кинжалах. Так же она выложила на лавку заряженный пистоль.
– Айтан, из пистолета не стрелять. Детей можно сильно испугать. Постарайся, если придётся, обойтись саблей и кинжалом. Метательные ножи у тебя есть?
– Есть, Госпожа.
– Хорошо. Я выйду, прогуляюсь.
– Сань. – Ко мне подошла Елена. – С детьми же ничего не будет?
– Нет. Не беспокойся. Лучше ложись спать и отдохни.
– Да какой тут спать? Ты с ума сошла? Нас убивать придут, а я спать буду?
– И всё же, Лена, постарайся уснуть.
Я вышла из комнаты. Парни рассредоточились по этажу. Спустилась на первый этаж. Там сидели остальные мои сержант-дамы и палатины. Так же тут был и Василий, уже в броне, с надетым поверх доспеха кафтаном. Пока укладывала спать ребятишек, приехала маман. Она тоже была в курсе.
– Уложила? – Спросила меня Евпраксия Гордеевна.
– Уложила, матушка. Сказку им рассказала. Спят они. Вы бы, матушка, тоже пошли отдохнули.
– Да какой там. – Махнула она рукой. – Федя в Кремле. Приедет только утром.
– Евпраксия Гордеевна, Вам надо отдохнуть. Вы очень устало выглядите. Прошу Вас. Вам себя беречь нужно. У Вас ещё младшие дети и внуков вон сколько.
– Тогда я пойду к детям. Они все вместе?
– Ваши младшие у себя. С ними ваши с Фёдором Мстиславовичем люди. Ваши внуки у меня в спальне. Там Елена, Фрося и Айтан. Айтан вооружена. На этаже Божен, Илья и Аббас. Там всё перекрыто. Все окна закрыты оконными щитами. Через них в терем не попадут. Только отсюда с первого поверха. Хотя, может я что-то упустила? Как в терем ещё можно попасть?
Свекровь подумала. Потом посмотрела на меня.
– Через кладовую. Там ход есть, на той стороне терема. – Ответила Евпраксия Гордеевна. Вот чёрт, сколько прожила в этом тереме, а не знала об этом. Хотя откуда я могла знать? Ведь вопросы запасов меня не интересовали. Меня другое интересовало тогда.
– Он запирается? – Спросила я у маман.
– Конечно, запирается.
– А куда он выходит?
– Сюда. Вон в углу дверь. – Показала свекровь.
– Я проверю, закрыта наружная дверь или нет. – Встал с лавки Василий.
– Подожди, Василий. – Я взглянула на одного из своих палатинов. – Никифор, иди с Васей. Ты идёшь первым. Проверите, закрыта входная дверь с той стороны или нет.
– Слушаюсь, Матушка. – Подхватился со своего места Никиша.
– Саш ты чего? – Смотрел на меня Василий. – Я и один проверить могу.
– Можешь, но лучше вас будет двое. И не спорь со мной, Вася.
– Правильно тебе Саша говорит, сынок. Не спорь с ней. – Поддержала меня свекровь.
Никифор взял толстую свечу и пошёл к двери. Василий обнажил саблю, двинулся вслед за Никифором. В этот момент в терем зашёл один из людей Алексея Кобылы.
– Матушка-Государыня. Там человек пришёл, говорит от Гаврилы. Тебя хочет видеть.
– Пошли. Где он? – Я вышла из терема на крыльцо.
– Там он, за конюшней. – Сказал ратник.
Мы прошли туда. Там в окружении четырёх людей Кобылы, в том числе и самого Алексея, стоял какой-то мужик, разбойного вида. Увидев меня, он поклонился, сняв шапку из овчины. Я присмотрелась к нему в свете факела. Узнала. Да, это был один из людей Гаврилы Чёрного. Тоже бывший тать.
– Говори. – Велела я, подойдя к нему.
– Государыня. Гаврила велел передать, что к подворью стали стягиваться людишки. По три-четыре человека. Оружные.
– Я так и знала. Значит есть ещё кто-то. Много их?
– Гаврила сказал, что примерно три дюжины.
– Узнали, чьи это люди?
– Узнали, Государыня. Тати лесные. Люди Антипа Косого. Он зло затаил на боярина Вяземского. Тот его брата велел на кол посадить, когда поймал на разбое. Вот он и хочет, наверное, поквитаться. Так сказал Гаврила.
– Поняла. Вас они не заметили?
– Нет, Государыня. Мы хорошо схоронились.
– Молодцы. Передай Гавриле, чтобы сначала в бой не лезли. Сидите тихо. Пусть тати сюда к нам все залезут. Ваша задача, не дать никому уйти из западни, там по ту сторону стены. И ещё. Всех не убивать, нужно взять в полон и особенно этого Антипа Косого. За него отдельная награда. Понятно?
– Понятно, Государыня. Не сумлевайся, всё сделаем. И Антипку повяжем.
– Хорошо. Иди тогда… Так, стоп. А как ты сюда попал? Через калитку что ли зашёл?
– Нет, Государыня. Я перелез через стену в самом дальнем углу.
– Как перелез? Она же высокая. В два с половиной человеческих роста? – Удивлённо спросила его. Увидела улыбку в его густой чёрной бороде.
– Так у меня, Государыня-Матушка, крюк с верёвкой. А чтобы не звенел сильно, я его ветошью обмотал.
– Ловко! – Я посмотрела на Алексея Кобылу. – И никто не заметил, как он перелез? Как крюк закинул?
– Почему не заметил, Государыня? – Спокойно ответил Алексей. – Заметили сразу. Люди полковника Евсея из Корпуса. Но ждали пока перелезет.
– Всё верно, Государыня-Царица. – Кивнул мужик. – Я только земли коснулся, как меня тут же повалили. Я даже и не понял, откуда они взялись. Руки давай вязать. В рот тряпку засунули. Потом разобрались. Я сказал, что от Гаврилы иду и что говорить с тобой, Государыня-Матушка послан.
– Тебя никто не видел, когда ты на стену полез, с той стороны?
– Нет, Государыня. Я хорошо там всё проверил.
– Хорошо или нет, мы этого пока утверждать не можем. Значит так, сработаем тебя под татя ночного. Алексей, дайте какой-нибудь небольшой мешок. Пусть туда положат съестное. А ещё уздечку дадут и седло. Якобы залез, украл и убежал, пусть так думают те, кто наблюдает за нами с той стороны. Понятно?
– Понятно. – Ответил Алексей и послал одного из своих мечников за всем необходимым. К нам подошёл дядька Евсей.
– Ну что, дочка, разобралась с мужичком?
– Разобралась, дядька. Он из наших с той стороны. От Гаврилы. К нам стягивается порядка трёх десятков, чуть больше. Так что быть готовыми. Они могут начать в любой момент…
…Василий и Никифор зашли в кладовую. В отличии от самого терема, кладовая была сложена из кирпича. Кладовая была большая. Метров тридцать в длину и пятнадцать метров в ширину. Вдоль стен стояли бочки и лари. Здесь же в левой стене от входа была дверь в ледник. В стены были вмонтированы масляные светильники. Сейчас они не горели, и кладовая была погружена в темноту. Василий с Никифором прошли до конца кладовой.
– Светильник зажги. – Велел Василий палатину Александры. Никифор, от свечи, зажёг светильник. Василий проверил дверь, выходящую на задний двор. Она была закрыта. – Закрыта. Ладно, пошли назад.
– Подожди, боярин, Василий Фёдорович. – Произнёс Никифор. Василий вопросительно посмотрел на него. – А если здесь устроить засаду? Открыть дверь. Вернее, убрать засов. Оставить гореть один светильник. Вот этот, прямо у входа, а остальные не зажигать. Когда тати войдут, мы их будем видеть, а они нас нет. Принести сюда арбалеты и мы их просто расстреляем.
Василий некоторое время молчал, обдумывая предложение Никифора. Потом кивнул.
– Хорошая мысль. Тогда вон там, где будет засада, часть бочонков передвинуть, на них поставить ещё бочонки, чтобы тати сразу не увидели нас. Пойдём, позовём ещё людей. Надо сделать всё быстро…
… Посмотрела на наручные часы. Время начало четвёртого утра. Ну где же вы, соколики? Над Москвой во всю властвовала ночь. На подворье Вяземских тишина. Никакого движения. Если бы не свет звёзд и убывающей луны, темнота была бы, хоть глаз выколи. Взглянула на Богдана. Он сидел на лавке. Глаза закрыты. Но это обманчиво. Любое постороннее движение, например я подняла или опустила руку, как он сразу реагирует. Девочки – Агнеша и Паула дремлют. Ксюша с Александрой о чём-то шепчутся. Иногда хихикают. Но напоровшись на мой взгляд тут же замолкают. Дядька Евсей на улице. Тоже в засаде, как и кадеты с солдатами Корпуса. Посмотрела на пламя свечи. Ровно горит. Даже как-то завораживающе, словно само время остановилось… В какой-то момент почувствовала, как тягучая, сонная реальность дрогнула. Даже в какой-то момент увидела, как качнулся маятник каких-то больших часов. Наваждение исчезло. Увидела, как открыл глаза Богдан. Перевела взгляд на Айно. Он подобрался и сместился почему-то к двери, ведущей в кладовую, встав с право от неё, прижавшись спиной к стенке. В его руках появился стилет. С некоторых пор, Айно стал пользоваться стилетом с длинным трёхгранным лезвием. Он взял его обратным хватом.
– Приготовились. Они здесь. – Сказала всем. Наши с Айно глаза встретились. Мы понимали без слов друг друга. На мой немой вопрос он просто кивнул. Я не устаю поражаться его интуиции, предчувствию. Но он всегда мгновенно определял с какой стороны грозит опасность. Словно видел её приближение каким-то внутренним зрением. – Богдан, дверь на крыльцо. – Он кивнул. Взял в руки пистоль. Агнеша и Паула уже не спали. Александра и Ксюша смотрели на меня. У каждой девушки в руках было по два пистоля.
– Паула, Агнеша, на лестницу. Саша, Ксюша, разошлись в стороны и контролируйте вход в кладовую.
Сама так же была уже была на ногах. В руке пистоль. Шашка на поясе…
…Евсей вглядывался в темноту возле стены из частокола. Услышал, как что-то глухо стукнуло в той стороне. Потом ещё и ещё. Звуки были приглушённые и, если бы он не всматривался и вслушивался, но не обратил бы на них внимания. Евсей поднял руку, давая сигнал к готовности. Вот в свете убывающей луны, над частоколом стены показалась сначала один темный силуэт, потом ещё один и ещё. Одновременно с этим с противоположной стороны подворья, точно так же, стали появляться и другие тати. Они пошли с двух сторон. Евсей взвёл курок на пистоле. Рядом приготовились солдаты Корпуса и старшие кадеты. В руках первой линии были ружья с примкнутыми трёхгранными штыками. Вторая линия, стояла с обнажёнными саблями и щитами. Темнота ночи скрывала их от глаз нападающих. Перелезая через стену, тати стали группироваться. Всего перелезло со стороны Евсея примерно полтора-два десятка нападающих. И с другой стороны перелезло полтора десятка человек.
– Факела зажигай. Первая линия товсь, огонь!..
…Один из кадетов, как только началась стрельба, наложил стрелу с фейерверком, одним из тех, которые сделала Ленка, на тетиву лука и послал её вверх. Вскоре в ночном небе расцвёл огненный цветок…
– Сигнал! – Раздался крик стражника на одной из башен Кремля. Тут же две сотни кованной конницы сорвалась с места и через открытые ворота выплеснулась на улицу Москвы. Они неслись к подворью боярина Фёдора Мстиславовича Вяземского. На их пути улицы города не были перегорожены рогатками…
…Василий и Никифор ждали, притаившись в кладовой и укрываясь за бочками, которые выставили в два ряда вверх, одну на другой. В руках у них было по арбалету. Плюс по два пистоля и сабли. Неожиданно колыхнулось пламя масленого светильника при входе в кладовую с заднего двора. Дверь тихо открылась. В проёме возникла фигура. В руках у непрошенного гостя была сабля. Лицо его было закрыто по самые глаза повязкой. Он тихо скользнул вперёд. За ним появилась вторая фигура, потом третья. На какое-то время они замерли. Всматривались в темноту и прислушивались. Василий и Никифор даже дышать перестали. Наконец, они двинулись вперёд. Больше никто не зашёл. Раздался хлопок тетивы арбалета. Один из непрошенных гостей рухнул, как подкошенный, остальные двое среагировали мгновенно. Отскочили в стороны. Никифор, это он выстрелил первым, вышел из-за бочек. Отбросил арбалет. В руках сабля. Он осклабился. Один из татей кинулся на него. Раздался звон сабель. Второй попытался подобраться к Никифору справа, как хлопнула тетива второго арбалета и ещё один тать рухнул, закричав от боли. Василий сразу выскочил из своей засады и кинулся на помощь Никифору. Неизвестного они зажали в угол. Он попытался прорваться к выходу, но получил удар эфесом сабли по голове и рухнул на пол без чувств. Второй, оставшийся в живых, попытался отползти. У него арбалетным болтом перебило кость ноги возле колена. Василий подошёл к нему и выбил из рук саблю. Ударил ногой в голову. Когда тот отключился, перетянул ему ногу, чтобы он раньше времени не истёк кровью…
…Я находилась на первом этаже терема, в так называемом холле или как тут называли горница, когда на подворье начался шум. Сначала грохнул один оружейный залп, потом второй. Раздались крики. Подворье стало наполняться светом зажжённых факелов. Послышался лязг сабель. Мы стояли и ждали, ворвётся к нам кто-то или нет. В обеих руках у меня было по пистолю. Девушки тоже приготовились. Айно почему-то замер у входа в кладовую, или по-старорусски в подклеть. Богдан, наоборот, возле входа в терем с крыльца. Двери резко открылись. В терем ворвалось пять человек. Первый забежавший тут же упал, убитый ударом сабли Богдана. Во второго я разрядила пистоль. В третьего попало сразу две пули. Стреляли Ксюша и Агнеша одновременно. Остальные двое забежавшие остановились. К горлу одного из них Богдан приставил лезвие сабли. Во второго целилась я.
– Сабли на пол! – Крикнула им. Звякнуло оружие, упавшее на пол. – На колени! – Они встали. – Руки за голову, живо! Богдан, вяжи их.
В терем заскочило несколько человек. В основном солдаты и кадеты Корпуса.
– Александра, с тобой всё в порядке? – Воскликнул дядька Евсей.
– Как видишь, дядька. Всё в порядке.
В этот момент на втором этаже раздался грохот. Я, не раздумывая, бросилась туда по лестнице. Мои сержант-дамы бежали впереди меня. Так, как уже стояли не лестнице. Там слышался лязг сабель. «Господи, только не дети!» – Билось у меня в голове…
… Антип Косой сразу понял, что дело плохо. Что они попали в западню. Поэтому не мешкая, крикнул двум свои ближникам, надеясь, что его люди задержат государевых людей:
– Уходим. – Кинулся назад к частоколу и стал, как обезьяна по висящей сверху верёвке карабкаться на верх. По двум другим верёвкам стали взбираться двое его самых верных товарищей. Грохнул выстрел из ружья и один из ближников рухнул вниз.
– Живьём брать татей! – Раздался позади крик. Но Антип успел перемахнуть через острые концы частокола, как и второй его товарищ. Оба спрыгнули вниз, приземлившись на ноги упал на четвереньки. Быстро вскочил и застыл на месте. На него смотрели с десяток мужиков. И самое главное, на него смотрел Гаврила Чёрный. У двоих его людей в руках горели факела.
– Здорово, Косой! Узнал меня?
– Гаврила, Чёрный⁈ – Выдохнул Антип. Тот кивнул.
– Вижу узнал. Сабельку, как, сам бросишь или мне тебе руку отрубить вместе с ней? Она тебе не так важна будет.
– Ты чего, Гаврила? Бежать надо. Сейчас здесь княжьи люди будут.
– Не княжьи, Антипка. А люди Царицы Ливонской, Государыни-Матушки.
– Ты что, Иудой стал? Продать меня ей хочешь?
– За языком следи. Я служу Государыне. И тебя тать такой, ждал. На всякий случай, вдруг от солдат Корпуса сбежишь. И вижу не зря ждал.
– Значит Иуда. Не возьмёшь ты вольного человека Антипа Кречета!
– Какой ты Кречет? Ты Косой, Антипка. То же мне Кречет. Кречет птица благородная, а у тебя, какое к ебеням-феням благородство? Из смердов ты. И батька твой смердом был. Сабельку по хорошему клади на землю.
Но Антип в ответ взвыв бросился на Гаврилу. Тот словно ждал. Отбил удар сабли Антипа своей. Зазвенела сталь. В какой-то момент Антип упал на землю и замер. Гаврила удивлённо посмотрел на него. Позади Антипа стоял один из его людей, бородатый Афанасий.
– Извиняй, атаман. Но я решил, успокоить его. Что-то шибко шустрый он. – Сказал Афанасий, наматывая на кулак верёвку, к концу которой крепился свинцовый шарик, обмотанный дерюгой. По-русски это оружие называлось кистень. Очень любили им орудовать тати лесные, да тати ночные городские.
– Эх, Афоня! Такой поединок испортил. – Сокрушённо вздохнул Гаврила. – Ладно, вяжите его. И второго.
– Второго уже повязали, Атаман. – Сказал Афанасий.
– Не атаман, Афоня! Привыкай уже. Командир, как говорит Матушка. Чай не шайка у нас разбойничья, а подразделение Корпуса. Секретное. Понятно?
– Понятно, Гаврила. Чего не понятного то⁈ – ответил Афанасий, стягивая руки Антипа верёвкой. В этот момент их стала окружать кованная конница Алексея Кобылы.
– Всем стоять, тати! Оружие бросаем или всех побьём! – Крикнул главный среди них.
– Не тати мы. – Ответил Гаврила. – Люди мы служивые Корпуса Матушки-Государыни.
– Кто, вы? Что ты мне здесь мелишь? Ты на себя посмотри. Истинный тать шатучий.
– Мелет мельница, а я говорю. Давай, полутысячник, спросим у самой Матушки, кто тать шатучий, а кто нет. Мы тут их главного поймали, атамана. Антипка это, Косой. И дружок его, что привели своих людей напасть на подворье боярина Вяземского, Фёдора Мстиславовича…
…Забежав на второй этаж, увидела, как Аббас теснит какого-то мужчину к светлице Василия и Елены, у которого лицо было закрыто повязкой по самые глаза. Сразу поняла, вот он, один из убийц. Бился он ожесточённо, не пуская моих палатинов. Позади Аббаса, стоял Илья с саблей наголо и словно выжидал момент, чтобы включится в сабельный бой. Но Аббас крикнул, чтобы он не лез. Тут же, в паре шагов от них сидел на полу Божен, держась за бок. Лицо скривилось в гримасе боли. Меж его пальцев, которыми он зажимал прорубленный кафтан и доспех, сочилась кровь. Аббас ловким движением выбил саблю у убийцы и нанёс ему удар ногой по мужскому хозяйству. Тот взвыл, попытался заскочить в светлицу. Но Аббас, приседая, рубанул его по ноге и тот упал. Что-то прокричал в комнату, в которую стремился. Я поняла, что он кричал кому-то. Но язык был не знаком.
Аббас, Илья и я бросились в светлицу. Стоял дым от сгоревшего проха. И им же пахло. Обломки оконного щита, из дубовых досок валились на полу светлицы. Поняла, что воспользовавшись шумом боя на подворье, они взорвали окно. Какие умные и ловкие засранцы. Я хотела выглянуть в окно, но Илья не дал мне.
– Нет! – Крикнул он и оттолкнул меня. В окно влетел метательный нож и воткнулся в потолок. Сам резко выглянул. – К стене побежал. Там никого из наших нет. Уйдёт! – И хотел бросится на выход, но я его остановила.
– Не уйдёт. Будем надеяться, что не уйдёт. Там Гаврила со своими людьми должны быть. По ту сторону стены. – Вышла из светлицы. Присела рядом с Боженом.
– Прости, Матушка. Достал он меня. – Сказал мой палатин. – Ловкий сукин сын. Хорошо бьётся.
– Хорошо. Что есть, то есть. Но Аббас лучше. Теперь будете ещё и у него обучаться. – Посмотрела на своих сержант-дам, что толпились в коридоре. – Окажите помощь. И в Госпиталь его надо. Я посмотрю.
Сама встала и пошла в свою светлицу. Вспомнила, что там Айтан. Постучалась.
– Это я, Айтан. – Дверь мне открыли. Увидела Андрея с Вячеславом. Они подбежали ко мне.
– Мама, там на взыв быв? – Спросил меня старший сын. – На сабях биись?
Я присела, обняла мальчишек.
– Был, Славушка. Плохие люди приходили, да мы их всех побили.
К нам подбежала в одной рубашонке Даша. Заплакала. Я её обняла и взяла на руки. Она обхватила меня за шею и уткнулась в неё личиком. Я её гладила. Целовала в макушку.
– Ну что ты, доченька? Ничего не бойся. Всё будет хорошо. Мама твоя здесь, рядом с тобой. – Взглянула на Фросю и Елену. Те были бледные.
– Сань? – Елена смотрела на меня.
– Всё хорошо, дорогая. Всех взяли. Кого полонили, кого убили. Вся кодла попалась. – Взглянула на люльки с младенцами. Что удивительно, те продолжали спать. Я удивлённо изогнула брови. Взглянула на Ленку.
– Спят. Я сама удивлена. Их пушкой не разбудишь. Соня ещё заворочалась после грохота, а Костик даже ухом не повёл.
– Тогда пусть спят. Лен присмотришь за ними. Фрося ты тоже. Возьми Дашу. – Погладила княжну по спинке. – Солнышко моё. Маме надо идти. Но я приду. А ты с Фросей останешься и с тётушкой своей, хорошо? Мама вернётся.
Малышка кивнула. Я отдала её на руки к Фросе. Подошла к Айтан.
– Твой брат молодец. Полонил одного из убийц. Побудь пока здесь.
– Да, Госпожа.
Вышла из светлицы. Айтан закрыла за мной дверь на засов. Божена уже увели либо унесли. Только следы крови остались на полу. В том числе и там, где Аббас порубил ногу убийце. Того тоже здесь не было. Утащили. Спустилась на первый этаж. Там встретила Василия.
– Саша, что там было? – Он кивнул на второй поверх. – Что там грохнуло?
– Убийцы ловкие попались. Никогда бы не подумала, что они так захотят войти в дом. Одним словом, они как-то установили небольшую пороховую бомбу на оконный щит и взорвали её, воспользовавшись стрельбой и шумом на подворье. Щит в куски, они залезли в вашу с Еленой светлицу. Их было двое. Одного полонили с помощью Аббаса. Второй ушёл. Если бы мы специально не готовились, они бы тут дел натворили. Ведь в обычных случаях окна второго поверха щитами не закрывают?
– Нет, не закрываем. Нет нужды в этом. Если только зимой, когда метель метёт сильно.
– Ну вот. Не было бы щита, они бы быстрее и более бесшумно залезли в терем. Вас бы убили, потом меня. Бойцы хорошие.
– Хорошие, но мы лучше. Одного с Никифором убили, из арбалета. И двоих взяли живьём. Правда одному ногу прострелили, тоже из арбалета, так, что кость перерубило. Во двор их вытащили. Я ногу то ему перетянул. Что с ним делать, тебе решать. Что с Еленой и детьми?
– С ней всё нормально. И с детьми тоже. Не беспокойся. Хорошо, что они к вам с Еленой полезли, а не ко мне. Детей бы точно перепугали. Если не того хуже. Что-то просчиталась я. Не учла, что могут вот так, окно взорвать. Даже не предполагала такое. Ну ладно. Пошли во двор.
Сержант-дамы стояли все на крыльце. На подворье было много народа. Тут же стояли на коленях полонённые. Некоторые из них лежали. Были ранены. Лечить их я не собиралась. Всё подворье Вяземских по периметру было оцеплено кованной конницей. Увидела, как в ворота заходят ещё группа людей, в сопровождении всадников Алексея Кобылы. Зашедшие оказались людьми Гаврилы. И он сам там же был.
– Государыня, тут людишки, говорят, что твои, из Корпуса. Вот только рожи у них больно на татей похожи. – Доложил мне старший конвоя.
– Всё верно. Это мои люди. Гаврила, что у тебя?
– Вот, Матушка, Антипку Косого поймали. Это его ватага на подворье напала. Через стену перемахнул со товарищем своим, а там мы их ждём. – Гаврила усмехнулся.
– То, что татя главного поймали, это хорошо. Но один из убийц ушёл. Туда, через задний двор терема.
– Не уйдёт, Матушка. Там мои людишки тоже стоят.
В этот момент ещё человек пять зашло в ворота. С собой тащили мужчину, со связанными руками и ногами. Во рту кляп. Это был тот, который ушёл. Я узнала его, хотя лица его не видела. Узнала по одежде. Он был одет так же, как и тот, которого мы взяли в тереме.
– Он ранен?
– Нет, Матушка-Государыня. – Ответил молодой мужчина со светлой аккуратной бородкой. – Хотя одного из наших успел убить, а ещё одного поранил сильно.
– А как взяли?
– Так по голове кистенём стукнули и всё.
– Матушка. Антипку то тоже кистенём, Афоня мой приголубил. – Сказал Гаврила.
– О как⁈ – Так, как же я забыла про такой полезный во всех отношениях инструмент, как кистень??? Надо срочно пополнять арсенал моих палатинов. Вещь и правда хорошая. Самое главное его в рукаве спрятать можно, чем, кстати, и пользуются разное жульё, гоп-стопом промышляющее. Как поётся в одной песне, тюк по темечку и нету Кука.
На подворье въехал Великий Князь в сопровождении уже своей охраны. Соскочил с коня. Народ стал кланяться в пояс и на колени становится. Но он не обращал ни на кого внимания. Подбежал ко мне.
– Александра⁈ С тобой всё хорошо?
– Всё хорошо, как видишь. Сразу скажу, и с детьми тоже всё хорошо. Хотя убийцы взорвали пороховую бомбу в окне на втором поверхе.
– Что???
– Успокойся, Великий Государь. Я же сказала, что с детьми всё хорошо. И с Дашей, и с Константином. Кстати, Государь, твой сын даже не проснулся. Как спал, так и спит. М-да, Государь, даже не знаю, что и сказать!
Василий смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Потом улыбнулся. Я засмеялась.
– Что от грома бомбы даже не проснулся? – Спросил он.
– Нет. Лежит сопит носиком своим.
Я видела, как Василий облегчённо выдохнул, оглядел народ на подворье. Я увидела своего свёкра. Он, оказывается, с Великим Князем приехал. Василий смотрел на захваченных разбойников.
– Кто из этих татей главный? – Спросил Великий Князь.
– Вот он, Государь. – Поднял лицо Антипа, стоящего на коленях, вверх за волосы Гаврила. – Антип Косой. – Пояснил он.
Василий смотрел в глаза разбойнику. Антип посерел от страха. Я не знаю, что он увидел в глазах Великого Князя.
– Ты, смерд, посмел умышлять против Великой Княгини, против моего сына, моей дочери?
– Нет, Великий Государь. Смилуйся, пощади. Не знал я, что они там. Это они, басурмане, подговорили меня. Сказали, что злата много в этом тереме. Это они всё, неверные, магометане.
– Лжа, смерд. Пёс поганый. – Василий поднял правую ногу и сапогом, уперевшись Антипу в грудь, толкнул его так, что тот упал на спину. Гаврила в этот момент отпустил Косого. Государь повернулся к тому, которого приволокли связанным люди Гаврилы Чёрного.
– Ты кто такой? – Задал он вопрос одному из хорасанских купцов. Тот, конечно, ему не ответил, так как во рту у него был кляп.
– Позволь, Государь. – К Великому Князю подошёл Фёдор Мстиславович. – Это один из хорасанских купцов. Их пятеро. Почти три с лишним месяца они вели наблюдение за моим теремом и подворьем, за территорией Корпуса, и за Кремлём. Остальные, это местные тати, наёмники. Так шелупонь. Расходное мясо.
Василий посмотрел на Вяземского-старшего.
– Этих, за татьбу, разбой и умышление смерти, Царевне Елене, Великой Княгини Московской и Царицы Ливонской, наследника престола Московского и Великой Княжны, колесовать. Чтобы завтра, на лобном месте совершить казнь.
– Подожди, Государь. – Тронула я его за руку. – Конечно, их казнят. Но не всех сразу. Нужно с некоторыми пообщаться, очень хорошо. Мне надо знать, кто всё это организовал и с какой целью? Я имею ввиду, нужно пообщаться вот с этими хорасанскими купцами. Хотя из них хорасанские купцы такие же, как из меня Император Максимилиан и понтифик Римский вместе взятые.
Раздался смех. Василий посмотрел мне в глаза, покачал головой и усмехнулся.
– Да, Саша, на Максимилиана и тем более на понтифика ты точно не похожа. – Потом кивнул. – Ты права. Тогда я сам послушаю, что они скажут. Боярин Вяземский, Фёдор Мстиславович, забирай этих и начни дознание. Сегодня же.
– Слушаюсь, Великий Государь.
– Саша, теперь в Кремль. – Сказал Василий.
– Государь, я сейчас не могу. Мне в Госпиталь нужно. Туда Божена унесли. Ранили его, один из этих. Да и другие пораненные тоже есть. К тому же дети спят. Не надо их будить. Пусть спят. Ты езжай. А днём я приеду. Детей привезу. – Он вздохнул.
– Ладно. Иди в Госпиталь.
В Госпитале переоделась. Тщательно вымыла руки, лицо. Надела хирургический халат, шапочку, маску. Прошла в операционную. Дарёна уже оперировала Божена. Мой палатин сейчас прибывал в Сонной долине, так как на его лице лежала марля, смоченная эфиром.
– Дарёна, как Божен?
– Я почистила рану. Ему ребро перерубили. Я сейчас зашиваю. После надо будет зафиксировать ему торс. Но тогда рану закроем. Как быть, Матушка?
– Зашивай. Фиксировать будем жёстко, но оставим место для доступа к ране. Пусть принесут лонгеты.
Когда Дарёна закончила зашивать моего палатина, стали накладывать лонгеты ему на торс. Особо аккуратно клали возле раны, обходя её, но в тоже время, чтобы пострадавшее ребро было зафиксировано.
– Дарёна, надеюсь лёгкое у него не задето? – Спросила её, продолжая делать парню гипсовый корсет.
– Нет. – Чуть подумав, ответила она. – Ребро ему перерубили кончиком сабли. До лёгкого не достали. Я видела, когда чистила ему рану.
Закончив с Боженом, велела санитарам перенести его в палату. Потом оперировали наиболее тяжёлых из людей Гаврилы, которые пострадали при задержании «хорасанского купца». Из солдат и кадетов Корпуса пострадало немного. Человек пять. Но там были в основном лёгкие ранения. Так что с ними, когда дошла очередь, справились быстро. К этому моменту, солнце уже встало довольно высоко. К подворью Вяземских стягивались москвичи. По городу моментально разнёсся слух, что Великую Княгиню и наследника пытались убить. Раздавались даже крики, что нужно идти и громить армянский двор и вообще всех поганых иноземцев. Но городская стража и солдаты с кадетами Корпуса, под командованием полковника Евсея, действовали быстро, решительно и жёстко. Крикунов тут же вылавливали и тащили к боярину Вяземскому, в Службу Государевой Безопасности, сиречь в Разбойный приказ. Там репрессивная машина заработала на всю свою мощь. Шли допросы и пытки. Сам папан был уставший. Глаза красные. Всё же он в возрасте, а не спал уже больше суток. На улицах города и особенно возле иноземных слобод стояли усиленные патрули городской стражи, части княжьего войска и Корпуса. Митрополит устроил благодарственный молебен, по случаю спасения Великой Княгини, наследника и Великой Княжны от татей и убийц. Даже организовал крестный ход. Закончив с ранеными, поехала к свёкру на службу. Палатинов и сержант-дам оставила при входе в пыточную избу. Зашла туда. Посмотрела на свёкра. Села рядом с ним на лавку.
– Батюшка, ты совсем уставшим выглядишь. Тебе отдохнуть нужно. – Сказала ему.
– Нужно, дочка. Да только службу Государеву нести надо.
Тут же на дыбе висел Антипка Косой. Хорошо над ним поработали. Фёдор Мстиславович сказал, что из Антипа выбили всё, что он знал и что не знал. Я усмехнулась.
– Что, оказалось, что Антипка агент ста пятидесяти разведок?
Фёдор Мстиславович недоумённо посмотрел на меня.
– Каких разведок? Ты о чём, Александра?
– Не бери во внимание. Это я так сказала. И много, что он сказал?
– Много. Сколько кого и где грабил, сколько душ сам лично загубил, а сколько его тати. Сколько наворовал в татьбе своей. Где спрятал награбленное. Сейчас туда людей направил. А басурмане наняли его. Обещали много заплатить. Даже заплатили часть. Вон посмотри.
Я бросила взгляд на стол, где писарь писал опросный лист. На столе лежала кожаная сума. Рядом с ней серебряные монеты. Взяла одну из них. Акче, мелкая серебряная монета Османской империи.
– Сколько здесь? – Спросила я Свёкра. Тот кивнул на писца.
– Ровно сто пятьдесят три монеты, Матушка-Государыня. – Ответил писарь
Я взглянула на болтающегося на дыбе Антипа. Он висел, свесив голову вниз. Всё тело его было покрыто кровавыми полосами и ожогами. Его не только избивали разным пыточным инструментом, но и жгли.
