Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 102 страниц)
От дум, короля отвлёк придворный.
– Ваше Величество.
Фердинанд повернулся.
– Что?
– К Вам граф Луис Фернандес де Веласко-и-Суньига.
Ах да, Суньига. Как раз предок Луиса Фернандеса и отвечал за надзор и охрану Бланки Бурбонской, когда ту содержали под стражей 8 лет. Но к его чести, стоит сказать, он отказался марать свои руки убийством молодой королевы и не выполнил приказ Педро. Поэтому королеву убил арбалетчик короля.
– Зови его.
Во внутренний дворик зашел граф. Он был уставшим. В пыли. Видно, что прямо с коня.
– Ваше Величество!
– Здравствуй, граф. Здравствуй мой Луис. С какими новостями?
– Я доставил королеве Александре Комниной то, что она просила.
– Сок гевеи?
– Да, Ваше Величество.
– Так, и? Что можешь сказать?
– Она очень обрадовалась. Но сок гевеи, как я понял, предназначался не самой Александре, тогда ещё инфанте. А её сестре, инфанте Елене. Бочонки стояли на телеге. Мы прошли к ним. Инфанта Елена тоже присутствовала. Когда вскрыли один из бочонков, королева спросила свою сестру, то ли это или нет? Та ответила, что то, что нужно. Была очень довольная. Тогда королева сказала, что она ждёт от сестры то, что ей нужно.
– Это всё?
– Да.
– Она заплатила, как обещала?
– Заплатила. Не торговалась. Но, я взял всего лишь треть от оговоренной суммы.
– Почему?
– Потому, что королева Александра показала мне, где находится Эльдорадо!
Фердинанд замер.
– Повтори?
– Она рассказала и показала мне, где находиться Эльдорадо, золотой город. Нарисовала карту.
– Покажи.
Граф снял кирасу, расстегнул камзол и вытащил из-под грязной рубахи свиток. Он протянул его королю. Руки Его Величества подрагивали. Он развернул свиток. Да, это действительно была карта. Мало того, очертания южного материка. Даже горы были нарисованы и большая река.
– Горы она назвала Кордильерами. – Пояснил граф. – Река называется Амазонка. Её величество сказала, что это самая большая река в мире. Всё пространство от Восточного побережья до гор, сельва. Джунгли. Они смертоносные. Она предупредила об этом. Сказала, что если пойдём от Восточного побережья, то до города не дойдём.
– Почему?
– Погибнем. Александра предупредила об этом. Джунгли, сельва. Там полчища ядовитых тварей. Хищники и дикари-людоеды. Малярия и лихорадка. Это ад.
– И как к нему подобраться?
– Королева объяснила мне. Можно подойти с Западного побережья, обогнув материк с юга. Там есть пролив. Но он очень опасный. Там постоянные бури. Если с Западного, то нужно будет перевалить эти горы. Либо подойди с Восточного побережья, но зайти с северо-востока, чтобы если и захватить сельву, то только с краю. Вот здесь. – Граф указала на карте путь. – Ещё королева сказала, что город хорошо спрятан. Что можем пройти в полумиле и не увидеть. И ещё туда ведёт две дороги. Одна из них называется «Дорога мёртвых». А сам Эльдорадо она назвала «Город, где рождаются боги».
– Город, где рождаются боги. – Повторил Фердинанд. Посмотрел на графа. – Луис, тебе ничего не показалось странным?
– Что именно, Ваше Величество?
– Как она рассказывала про город? Как она рисовала карту?
Граф некоторое время задумчиво смотрел на карту.
– Она говорила так, словно была там. Знаете, что она попросила у меня привести оттуда ей?
– Что?
– Золотую статуэтку крылатого змея. Местного языческого бога. Королева назвала его Кецалькоатль.
– Вот, Луис. Она там была. И сок гевеи. Она знала, где он растёт. Значит, это правда.
– Это Вы, Ваше Величество, насчёт эликсира молодости?
– Да. Ты привёз им с инфантой Еленой необходимый ингредиент… Интересно, сколько им лет в действительности?
– Они обе молоды, Государь.
– Конечно. Я бы тоже был молодым, будь у меня эликсир молодости… А зачем ей статуэтка языческого бога?
– Сказала для коллекции. Что собирает разные диковинки.
– Ты в это поверил?
– Не знаю, Ваше Величество. Может и правда для коллекции, а может и для чего-то другого.
– Кто же ты, Александра Комнина? – Задал вопрос вслух король Арагона. Потом взглянул на графа. – Ладно, Луис, готовь людей и корабли, для похода в Вест-Индию, в Эльдорадо, в город, в котором рождаются боги…
Глава 3
Мир замешан на крови.
Это наш последний берег.
Может, кто и не поверит –
ниточку не оборви…
Иллюстрация к любви.
Булат Окуджава…
Великое Княжество Литовское. Правый приток Немана Вилия. Начало октября 1514 года.
Ещё до обеда мы подошли к реке Вилия, правому притоку Немана. Сидя в седле, рассматривала через подзорную трубу противоположный берег. Начало октября. Вода холодная, а нам надо переправится туда, чтобы подойти к Ковно. В будущем его переименуют в Каунас. Но это будет ещё не скоро, да и переименуют ли вообще? Мне, например, больше нравилось именно название Ковно. Армия стояла в ожидании. Моя свита замерла позади меня. У меня была дилемма – переправляться или идти на север, к Митаве⁈ Всё дело в том, что у меня осталось совсем немного пороха, ядер и бомб. А в Ковно довольно мощные оборонительные бастионы. И гарнизон тоже не маленький. Нет, взять я бы взяла этот город, здесь я даже не сомневалась. Но тогда моя армия осталась бы без артиллерии. А с чем тогда я будут воевать с наёмниками Анны Радзивилл? Самое поганое, это то, что обоз с боеприпасами опаздывал. А ведь Ленка мне обещала, что как только прибудет в Москву, сразу отправит обоз со всем необходимым. Надо начинать делать их здесь, в Вендене, чтобы не тащить обозы далеко. Но у меня не было, в данный момент, на это время. Если бы эти уроды повременили хотя бы год. Но нет, полезли сейчас.
– Матушка, – услышала князя Воротынского, – что решила?
– Пока ничего, княже. – Ответила ему. Оглянулась. – Гонцов послали? Где обоз?
– Гонцов ещё от Вилкомира послали, Саша. Известий пока нет.
Я опять повернулась к реке. Заметила на том берегу отряд конницы. Ага, литвины засуетились. Потеряли два города и, наконец, чухнули, что дело пахнет керосином. Интересно, сколько они мне навстречу войск отправили?
Из Вилкомира я забрала большую часть местного гарнизона. Взамен оставила своих солдат. Так будет надёжнее. А эти пусть здесь у меня повоюют. Взглянула на небо. Оно было всё затянуто тучами. Стал накрапывать мелкий дождь. Погано как. Нет, сейчас переправу делать не будем. Подождём. Повернулась к свите.
– Слушайте приказ. Разбить лагерь. Сегодня переправы не будет. Пусть солдаты делают навесы, укрытия от дождя. Обеспечить полевые кухни дровами. Выставить боевое охранение. Пока всё. Вечером сбор командиров у меня в шатре.
Народ засуетился. Боевые колонны армии распались. Но хаоса не было. Каждый уже знал, что делать. Началась деловая суета. Вскоре застучали топоры в ближайшем лесу. Оттуда потащили срубленные и уже ошкуренные брёвна. Их стали тут же вкапывать для навесов от начинающегося дождя. Задымили полевые кухни. Вскоре на берегу реки появились шатры и палатки. Дождалась, когда поставят мой шатёр. Сверху его укрывали кожаными накидками, чтобы не промок. Богдан с Боженом притащили жаровню с углями. Потом разложили походный стол, походные стулья. Посмотрели на меня вопросительно.
– Матушка, обед ещё не готов. Айно с Никишей ускакали на охоту.
– Ничего, я подожду. Выйдите. – Парни ретировались. В шатре остались мои сержант-дамы и Фрося. Девушки сняли свои кителя. Помогли снять друг дружке кольчуги, которые носили под верхней одеждой.
– Какая мерзкая погода! – Вздохнула Ксения.
– Вы, девочки, сильно то не разоблачайтесь. У меня здесь вечером совещание.
– До вечера ещё есть время. – Махнула рукой Агнешка. Они обе с Ксенией сели на походные стулья. Агнеша облизнулась. – Как есть хочется!
– Скоро обед приготовят. И Айно с Никишей на охоту ускакали. С ними ещё с десяток воев. Хочу жареного на углях мяса! – Поддержала подругу Паула. Я усмехнулась, глядя на них. Расстелила карту. Смотрела на неё. Ковно близко, да не ухватишь. Время было не на моей стороне. Проклятая старуха Радзивилл. Чуть севернее от нас, как раз по пути на Митаву располагалось какое-то селение. «Upita» было написано на немецком. Водила пальцем по карте. Берег Вилии – Ковно – Упита – Митава. Если Радзивиллы уже у Митавы, то я отрежу им путь в Мазовию. Неплохо бы взять Россиены. На немецком было написано: «Die Russen». Но Россиены хорошо укреплены. Не продумала я до конца кампанию. С логистикой совсем всё плохо.
– Матушка, позволь? – Раздался голос Богдана.
– Заходи.
Зашёл Богдан, за ним Божен. Оба несли в руках продукты. Я свернула карту. Богдан выложил на стол приличный кусок буженины и кусок копчёного шпика. Положил на стол каравай свежего хлеба. Девушки смотрели на всё голодными глазами. Ксения сглотнула слюну.
– Богдаша, а откуда такое богатство? – Спросила она его и схватила буженину. Я шлёпнула её по руке.
– Куда? Ксюша, ай-яй-яй. Порежьте, приготовьте на стол. Божен, что у тебя?
– Курочка запечённая, холодная правда. Колбаса кровяная и рубленная. И ветчина. Ещё три луковицы. Это вам слегка поснедать, пока обед готовится. Сейчас взвар сделаю. – Ответил Божен.
– Взвар я сама сделаю. – Недовольно сказала Фрося. – Ты мне кипятка принеси.
– Так, сержант-дамы. Руки мыть. Быстро. Потом накрывать будете. – Скомандовала им.
– Богдан, а пирожных нет? – Задала вопрос Паула. Парень уставился на неё удивлёнными глазами.
– Какие ещё пирожные?
– Вкусные, сладкие. С кремом и взбитыми сливками. Я такое ела в монастыре. Меня почти на год туда папенька запер.
– Богдан. – Решила разъяснить парню, так как они у меня пирожных никогда не ели и даже не видели их. – Пирожное, делают из теста. Пропитывают его сладким сиропом. Могут добавлять туда взбитые сливки или сладкие крема на основе коровьего масла. Их в основном в монастырях делают и по большим праздникам или особым случаям. Ещё пирожные делают в королевской кухне, для короля, королевы, их детей и высших сановников. Это десерт. Лакомство.
– Пряники что ли, медовые? – Недоумевал Богдан.
– Нет, Богдаша. Это не пряники. Но пряники я тоже люблю. – Ответила палатину. Он посмотрел на итальянку.
– Нету никаких пирожных. И десерта нет. Здесь, Паула, не королевская кухня. Вернёмся в Венден, вот там и заказывай. А я не стряпуха.
– Паула. Вернёмся в Венден, я специально для тебя закажу пирожных. Сладкоежка ты наша, княжна. – Улыбаясь, сказала ей.
– Правда⁈ Спасибо, Ваше Величество. – Девушка от радости захлопала в ладоши. Богдан, глядя на неё, покачал головой.
– Пирожных им. Может ещё луну с неба достать?
– Ты грубиян, Богдан. Как ты разговариваешь со мной? Я княжна! – Паула гордо вздёрнула носик. Богдан скривился. Посмотрел на меня.
– Матушка, чего они? Им поснедать принесли, а они ещё недовольные!
– Довольные, Богдаша, довольные. Благодарствуем вам, мужи-палатины. – Сказала Ксения, улыбаясь. Девчонки вымыли руки, поливая друг другу. Полили мне тоже. Божен принёс котелок с кипятком. Фрося сразу заварил свой взвар из травок. Накрыли стол. Они уже хотели сесть, как я их остановила.
– А молитва, высокородные дамы?
«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день; И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».
«Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие по молитвам Пречистой Твоей Матери и всех святых Твоих, ибо Ты благословен во веки веков. Аминь».
– Вот теперь, девочки, приятного аппетита.
И действительно, девчонки ели с аппетитом, пили взвар. Шутили. Говорили о молодых мужчинах. Ну здесь кто о чём. Хотя их понять можно. Совсем молоденькие. О чём им говорить и мечтать, как не о молодых и красивых рыцарях. О большой любви. Я ела немного. Больше наблюдала за ними, улыбалась их невинным шуткам. Агнеша рассказывала о каком-то рыцаре из свиты Герцога Баварского по имени Христиан. Он явно симпатизировал юной польской княжне. Агнеша гримасничая показывала, как он шевелит усами. Я знала этого рыцаря. Барон Христиан фон Грюнберг. Ему было около сорока. То есть, он был старше Агнеши на 20 лет.
– О, роза моей души! – Пыталась копировать барона Агнеша. – Будьте дамой моего сердца. Не смотрите, что я груб, моя душа нежна, как шёлк. А я ему говорю: «О, барон, но у розы есть шипы. Не боитесь оцарапать свою нежную душу?»
Девушки смеялись.
– Агнеша, не хорошо смеяться над рыцарем и бароном.
– Ваше Величества, Государыня, разве я смеюсь? Нет. Это мы с бароном ведём куртуазный разговор.
– Смотри, Агнеша, как бы этот куртуазный разговор не закончился увеличением живота.
Девушки засмеялись. Ксюша и Фрося покраснели при этом.
– Ладно, девчонки. Смотрю, вы развеселились. Хотите, раз уж вам весело, я расскажу одну очень занятную и смешную историю?
– Да-да-да, Ваше Величество. – Завопили все три девицы. Паула с Агнешкой захлопали в ладоши и придвинулись ко мне ближе. Я сделала глоток взвара.
– Ну хорошо, тогда слушайте. Случилась это занятная история в славном городе Неаполе.
– В Италии? – Восторженно воскликнула Паула.
– Да, Паула, в Италии. В Неаполе. Когда она случилось, никто уже не помнит. Может пятьдесят лет назад, а может сто или двести. А может вообще её не было и это всего лишь чья-то фантазия. Так вот, жила-была там одна молодая, красивая и богатая графиня. Звали её Диана де Бельфлор. И была она вдовой. Увы, но её ещё совсем юной выдали замуж за престарелого графа. Граф влюбился в Диану и возомнил себя опять молодым. Он очень старался показать, какой он сильный мужчина. – Девушки захихикали. А я продолжала. – Престарелый граф принимал любовные зелья, чтобы увеличить свою мужскую силу и не рассчитал. Его изношенное сердце, в одну из ночей, пятую по счёту, не выдержало и он умер прямо на супружеском ложе, увы.
– О, Пресвятая Дева Мария, только не это, Ваше Величество! – Воскликнула Паула. – Это же кошмар!
А Агнешка, наоборот, закатилась от смеха и сползла с походного стула на пол. Фрося с Ксенией смотрели на меня во все глаза и опять начали краснеть. Я рассмеялась
– Увы, мои юные леди, но и такое тоже бывает. И вот похоронила она своего мужа. Отходила положенный срок в трауре. А потом стала жить да поживать. У неё было всё, и богатство, и высокий титул и молодость, и красота. Не было только одного, любви, о которой она так грезила ночами, лёжа в своей богатой, но одинокой постели. У неё были поклонники и воздыхатели, которые лелеяли надежду стать мужем прекрасной Дианы. Это были высокородные сеньоры, граф Фредерико и маркиз Рикардо. Вот только сердце самой Дианы оставалось к ним холодным. Тем более, граф Фредерико был не молод. Маркиз моложе, но увы, Диана оставалась глухой к стенаниям двух благородных синьоров. И вот к Диане устроился на службу секретарём молодой человек, Теодоро. Всем он был хорошо. Молод, красив, строен как греческий бог Аполлон, умён, образован, талантлив. Даже писал стихи. Но было одно но. По своему происхождению он был гораздо ниже её, Теодоро не был даже дворянином. Диана влюбилась в Теодоро, но показать это не могла. Она была гордой женщиной и не смела запятнать честь своего рода. Так и страдала в молчании. Теодоро понимал, что пропасть между ним и его хозяйкой огромна и даже не помышлял ни о чём, в отношении Дианы. Он стал испытывать симпатию к служанке Дианы, Марселе. Марсела тоже влюбилась в Теодоро и дело шло к свадьбе. Диана, видя это, страдала ещё больше и ревновала.
Девушки слушали, затаив дыхание. Я рассказывала, как Диана заперла Марселу на несколько дней у себя в опочивальне. Как написала письмо от имени мнимой подруги из Рима. Попросила Теодоро оценить и переписать своей рукой. Теодоро догадался о чувствах Дианы. А дальше начиналась чехарда. Теодоро тоже влюбился в Диану. В неё невозможно было не влюбится, настолько она была хороша. Но Теодоро понимал, что они никогда не смогут быть вместе. И поэтому стал оказывать симпатию Марселе. А когда прочитал послание, переданное ему Дианой, его сердце загорелось, словно в огонь подкинули вязанку сухого хвороста. Но как только Теодоро бросал Марселу и признавался в любви к Диане. Диана делала вид, что не при делах и вообще, да как он смеет!!! Она графиня, а он никто! Как побитый пёс, Теодоро возвращался к Марселе. И Диана, видя это, готова была взвыть от ревности и вновь давала понять возлюбленному о своих чувствах. И так несколько раз. Теодоро был в отчаянии и не знал, что ему делать.
Я попросила у Паулы мандолу.
– Теодоро даже песню сочинил о своих чувствах и как ими играет женщина. Слушайте:
Сталь подчиняется покорно,
Ее расплющивает молот,
Ее из пламенного горна
Бросают в леденящий холод.
И в этой пытке, и в этой пытке,
И в этой пытке многократной –
Рождается клинок булатный…
Вокруг шатра была тишина. Охрана внимательно вслушивалась в то, что рассказывала и о чём пела королева…
Вот так мое пытают сердце,
Воспламеняют нежным взглядом,
Но стоит сердцу разгореться,
Надменным остужают хладом.
Сгорю ли я, сгорю ли я,
Сгорю ли я в горниле страсти,
Иль закалят меня напасти…
Богдан и Божен тоже слушали свою госпожу, расположившись у её шатра. Вскоре был готов обед, и они оба принесли его. Кашу с мясом в серебряных тарелках, на всех девушек. Спросили разрешения войти, а то мало ли… Потом попросили остаться, дослушать рассказ. Им разрешили…
– Бедный Теодоро! Бедная Диана. – Воскликнула Паула. – Что же им делать, Ваше Величество?
– Не спеши, княжна. Как долго это продолжалось бы и чем закончилось бы, не известно. Но в дело вмешался друг Теодоро, Тристан. Тристан был полной противоположностью Теодоро. Если Теодоро несмотря на то, что не являлся высокородным, но он знал, что такое честь и достоинство. То Тристан являл собой образец настоящего плута, пройдоху, враля и мошенника. Каждый его день начинался с вопроса, кого бы облапошить, обмануть и завладеть парой-тройкой монет, которые можно потратить в ближайшей таверне на вино и женщин, не обременённых добродетелью и нравственностью. Тристан побаивался графини Дианы, старался держаться от неё подальше, а своему другу Теодоро он очень сочувствовал.
– Ничего себе друг! – Воскликнула Ксения.
– Ксюша, очень часто противоположности притягиваются друг к другу. И даже плуты и мошенники могут испытывать искренние дружеские чувства и привязанности. Поначалу Тристан постарался научить Теодоро, как можно избавится от любви к женщине. Вот послушайте, что он советует. – Я опять заиграла на мандоле:
Всё это так, архитектура,
Вас от недуга излечу,
Вы мне доверьтесь, как врачу,
Поможет вам моя микстура.
На девиц глядите с нужной точки,
Наливайте из медовой бочки,
Только дегтю добавляйте к меду,
Вникнуть попрошу в мою методу.
Я пыталась скопировать голос Джигарханяна, получалось хоть и не очень, но довольно смешно. Девушки засмеялись, парни тоже стали улыбаться.
Если вы на женщин слишком падки,
В прелестях ищите недостатки,
Станет сразу все намного проще,
Девушка стройна, мы скажем – мощи.
Умницу мы наречем уродкой,
Добрую объявим сумасбродкой,
Ласковая, стало быть липучка,
Держит себя строго, значит злючка.
– Вот какая сволочь, этот Тристан! – Хохоча воскликнула Паула. – Богдан, что ты на меня смотришь?
– Ничего, княжна. – Смеясь, ответил ей мой палатин.
Назовем кокетливую – шлюхой,
Скажем про веселую – под мухой,
Пухленькая – скоро лопнет с жиру,
Щедрую перекрестим в транжиру.
– Ну а бережлива?
– Окрестим в сквалыгу.
– Если маленькая?
– Ростом с фигу.
– Если рослая?
– Тогда верзила.
Через день, глядишь,
Через день, глядишь,
Через день, глядишь,
Любовь остыла.
Молодёжь веселилась.
– Точно, сволочь этот Тристан. Враль и плут! Он бы у меня обязательно плетей отхватил и ни один раз. – Смеялась Агнешка.
Я стала рассказывать дальше. Рассказывала весёлую и эмоциональную историю любви. Эпизод с графом Лудовико и как на его горе сыграл Тристан, выдав своего друга за потерянного когда-то графом сына, мои девушки и палатины слушали затаив дыхание. Особенно когда старый граф увидев Теодоро, сказал, что молодой мужчина его копия, такой же, каким граф был в молодости.
– Скажите, Королева Александра, – спросила меня Паула, – а может Теодоро на самом деле был сыном графа?
– Кто знает, моя Паула, кто знает. Может и был, а может и нет. Может это просто было случайное сходство, ведь сам Теодоро был сиротой и своих родителей не знал с детства. Но история об этом умалчивает. Конечно, потом отойдя от шока, Теодоро не хотел обманывать Диану и всё ей рассказал, что это проделки Тристана, которому ложь при жизни должна поставить памятник. И он попросил разрешения отбыть в Испанию. Реакция Дианы для Теодора была неожиданной, она разозлилась. Сказала ему, что ей всё равно, является Теодоро сыном графа Лудовико или нет. Но судьба преподнесла им шанс быть вместе. И если он отказывается от этого шанса, тогда он трус, не достойный её любви. И Теодоро согласился. Они всё оставили в тайне. А старый граф Лудовико женил вновь обретённого сына на графине Диане де Бельфлор и когда пришло время, умер счастливым в окружении сына, невестки и внуков, оставив им свой титул и своё огромное состояние.
– А что с Тристаном стало? – Спросила Ксения.
– А что с ним? Тристан с тех пор катался, как сыр в масле. У него всегда звенели монеты в кошеле. Он был сыт, пьян и всем доволен. – Засмеялась я. Рассказала и о графе Фредерико и маркизе Рикардо. О том как они нанимали Тристана убить Теодоро. Как Тристан обвёл их вокруг пальца содрав с обоих приличные деньги. Но, конечно же, Теодоро он не убил, оставив графа и маркиза в дураках. Хохотали все. Конечно, я по своему рассказала ставшую известной спустя 100 лет комедию Лопе де Веги. Но сейчас о ней ещё никто не знал. Да и сам великий драматург ещё не родился.
– Вот же плут. – Качала головой Агнешка, говоря о Тристане. – Не, его точно должны вздёрнуть на виселице.
– Такого вздёрнешь. Он и ката в дураках оставит, и сбежит с эшафота, да ещё с чужим кошельком в руках. – Смеясь, ответила Ксюша.
– Матушка позволь! – Услышала я Илью.
– Зайди. – Полог откинулся, в шатёр шагнул ещё один мой палатин. – Что? – Спросила его.
– Прибыл гонец. Анна Радзивилл осадила Митаву. Там бояре и князья собираются.
– Так девочки, мальчики, веселье закончилось. Ксюша, Паула, Агнеша, кителя наденьте и выйдите. Илья, пригласишь командный состав сюда.
Вскоре девушки одевшись, покинули шатёр. Богдан с Боженом убрали остатки нашего маленького пиршества. Фрося заварила ещё взвар на травках. Тихо села в сторонке. В шатёр стали заходить представители высшего командного состава моей армии.
– И так, господа. Надеюсь, вы все уже пообедали?
– Да, Ваше Величество. – Ответил Ландмаршал.
– Тогда приступим. – Я развернула на столе карту. – Радзивиллы осадили Митаву. В данном случае продолжать движение к Ковно будет неправильно и не дальновидно. Даже становится вредным. Ковно никуда не денется и я доведу то, что задумала до логического конца. Сейчас приоритет, это Митава. В идеале было бы взять Россиены. Мы бы тогда окончательно заперли войска Мазовии вот в этом треугольнике. – Я обрисовала территорию по линии Митава – Упита – Россиены – Мемель. Но здесь вопрос с Упитой и Россиенами. Насколько хорошо они укреплены? – Посмотрела на свой командный состав. – Ландмаршал, тебе слово, Иоганн.
Платер внимательно смотрел на карту.
– Упита укреплена не очень хорошо. Поселение не большое. Есть стены и башни, но старые. И гарнизон там не большой. По крайней мере, так было до недавнего времени. В своё время, лет триста назад, это было самостоятельное небольшое княжество. Но местные князья, из правящего дома Рушкайтесов 250 лет назад признали власть Великого Князя Литовского Миндовга и добровольно присоединили свои земли к Литве. Так что взять Упиту будет не так сложно. Гораздо хуже дело обстоит с Россиенами. Там довольно мощные оборонительные фортификации. Орден несколько раз пытался взять этот город-крепость, но увы. Доходило даже до того, что Литовские Великие Князья уступали земли близ Россиенов Ордену, но сам город нет. И да, этот город настоящий ключ. Если им завладеть, то он будет закрывать земли Ливонской короны с юго-запада, со стороны Мазовии, если мы не овладеем Ковно.
– А если Россиены не сдадутся? Если местный войт и магистрат примут решение защищаться? Тогда у нас просто не хватит боеприпасов к артиллерии и на осаду, и на битву с армией Радзивиллов. – Сказал Георг фон Фрунсберг. – Надо будет выбирать что-то одно.
Я посмотрела на князя Воротынского.
– А ты что скажешь, князь-генерал, Иван Михайлович?
– Я согласен с Георгом. Надо выбирать, либо Россиены, либо Радзивиллы. Подойдём к Митаве с юга, тем самым, отрежем ляхам отступление в Мазовию. Я не знаю, насколько большой гарнизон Россиен, но навряд ли местный войт решит ослабить его и попытается ударить нам в спину. Хотя заслон оставить всё же нужно. Главная цель, это Анна Радзивилл со своими дружинами и наёмниками. Разберёмся с ней, тогда и Россиены, и Ковно от нас никуда не денутся. А там авось и обозы с порохом и бомбами подойдут. Единственное, что к Ковно или к Россиенам могут подойти отряды литовских магнатов на помощь.
Я посмотрела на герцога Баварского Вильгельма.
– Вильгельм. Ты не обязан с нами идти.
– Но я пойду, моя Королева. И я не побегу в самый разгар кампании.
– Хорошо. Я тебя услышала.
В этот момент, в шатёр заглянул Богдан.
– Матушка, ещё один гонец.
– Пусть зайдёт.
В шатёр зашёл мужчина лет 35. Лицо уставшее, в грязной одежде. Снял капюшон с головы. Поклонился.
– Ваше Величество. Ваши Высочества и Ваши светлости. Спешу сообщить. Армия императора Максимилиана стягивается к западной границе Польского королевства. Туда же подходят отряды имперских князей.
– Подойди сюда. – Велела я ему. Указала на карту. – Покажи, где именно? – Он показал.
– В основном в Силезии и Померании. В Померании напротив земель Тевтонского Ордена.
– Благодарю тебя. Можешь идти. Тебя накормят и дадут отдохнуть. Богдан, позаботься.
– Слушаюсь, Матушка.
Я смотрела на карту. Побарабанила пальцами по столешнице. Взглянула на собравшихся в палатке.
– Дядюшка Максимилиан, решил забрать земли Тевтонского ордена⁈ Ловко! Я воюю, а он шерсть стрижёт. Молодец какой. Там всё моё, вплоть до Танненберга и Данцига с Оливой. Пусть в Мазовию лезет и рвёт её на куски. Я на многое в Мазовии не претендую, заберу себе только небольшой кусок по Висле, это Добжинь, Плоцк, Остроленка. И то, в качестве наказания.
– Ваше Величество, но в этом есть и плюс. Польские магнаты сейчас бросятся на защиту своих западных границ. Им будет не до Литвы. – Сказал Ландмаршал.
– Согласен. – Кивнул князь Воротынский. – На Литву и Польшу сейчас давят со всех сторон. С севера мы, с востока Великий Государь, с юга татары, с запада империя. М-да. Я думаю, Ковно и Россиены подкреплений не дождутся.
Мы ещё обговаривали детали предстоящего марш-броска и дальнейшей кампании. После чего, я всех отпустила, сказав готовится к тому, что утром мы снимемся и пойдём ускоренным маршем на север, к Митаве. Девушки вернулись назад в шатёр. Велела Богдану отправить кого-нибудь за Васильчиковым Иваном. Вскоре Богдан доложил, что явился лейтенант Корпуса Васильчиков. Велела, чтобы проходил. Иван зашёл, на голове его был кивер. Он вытянулся по стойке смирно, чуть ли не щелкнув каблуками сапог и отдал честь.
– Госпожа генерал майор, Ваше Высокопревосходительство, Государыня-Матушка лейтенант Корпуса Васильчиков по Вашему приказанию прибыл.
– Здравствуй, Иван. Проходи. Присаживайся.
Иван снял кивер, прошёл и сел на походный стул. Глянул на Паулу и улыбнулся ей. Она ему. Я усмехнулась.
– Ваня, хватит с Паулой в гляделки играть. – Сказала ему. Он попытался вскочить и встать по стойке смирно. – Сиди, Ваня. Не надо сейчас каждый раз вскакивать. Ты ведь у меня не гласно, как бы командир всей артиллерии? Скажи мне, порох хорошо укрыт? Не отсыреет?
– Нет, Матушка. Всё хорошо укрыто. Сам проверял у полевых орудий. Потом проверил у мортир. Но там Клаус за этим смотрит и, если что, своих пушкарей может и палкой отходить.
– Как ты думаешь на сколько хватит у нас боеприпасов к пушкам и мортирам?
– Не на долго. Ядер, как полнолитых, так и шрапнёльных по пять-семь штук всего на орудие. И бомб на мортиры по восемь. Считали с Клаусом. Плюс есть книппеля, примерно по десятку на ствол. А вот картечи ещё достаточно. Но у нас, Матушка, с пороховыми зарядами плохо. У полевых орудий, зарядов осталось меньше десятка на пушку. У Мортир и того меньше. На четыре, максимум пять выстрелов, и то, если не закладывать усиленный, полуторный заряд.
– Ну что же, значит будем обходиться тем, что есть. – Посмотрела на молодого лейтенанта. Нравился мне Ваня. Настоящий офицер, не даром княжич. Вот такие как он, его товарищи по корпусу, бывшие кадеты, они мой золотой фонд. Это они и есть моя будущая новая армия, которая сейчас формируется, куётся в горниле жесточайших сражений. – Ваня, как ты думаешь, мы победим Радзивиллов? Ведь у Анны там идут наёмники из Испании, Швейцарии, из германских княжеств ландскнехты. А это очень серьёзно. Те же испанцы или швейцарцы.
Иван встал с походного стула. Смотрел на меня.
– Конечно победим, Матушка. Иначе быть не может. Били мы этих наёмников. Может они и хороши, да только и мы не лаптем щи хлебаем. А у тебя в войске свои ландскнехты есть и не хуже ихних. И ещё, Государыня, мы уже не те, кто сошлись тогда, с Георгом фон Фрунсбергом. И их было больше. Но ничего, одолели. А сам Георг фон Фрунсберг тебе служит сейчас, как и многие из его солдат. Ты хорошо нас учила, Матушка. Мы не подведём. Ибо бесчестие хуже смерти.
– Я тебя услышала, Ваня. Как говорится, делай что должен и будь, что будет. Но мы не должны дать им прорваться дальше в Ливонию.
– Не прорвутся. Главное, чтобы Митава нас дождалась…
Великое Княжество Литовское. Киев. Начало октября 1514 года от Рождества Христова.
Золотые ворота Киева, образец древнего оборонного зодчества Руси, всё ещё сохраняли функцию главных ворот города, несмотря на то, что сильно пострадали в 1240 году при взятии Киева войсками хана Бату. Вот и сейчас они выполняли ту же функцию. На воротах, на нижней площадке, были установлены две пушки. С ходу взять Киев, месяц назад, не получилось, хотя вышедшее на встречу вторгшейся Орде ополчение дало бой, в надежде разгромить татар. Но они не знали, сколько сабель насчитывает Орда. Плюс артиллерия. Разгром был быстрый и кровавый. Ополчение продержалось организованно около получаса после начала сражения. Отрядами Киева командовал киевский воевода, представитель одного из богатейших и знатнейших родов Великого Княжества Литовского Юрий Радзивилл, по прозвищу Геркулес, участник многих военных кампаний Литвы, дважды разбивший татар – в 1511 году в урочище Рутка в 30 километрах от Киева и в 1512 году в битве под Лопушеным. И на этот раз Юрий был уверен, он разобьёт татар. Однако Геркулес ошибся, и эта ошибка стоила ему жизни. Залп скорострельных полевых орудий Корпуса шрапнельными снарядами, оборвал его линию жизни. Хотя он должен был прожить ещё двадцать семь лет, до 1541 года. Однако не срослось. История пошла уже по другому пути. Металлический кругляш начинки шрапнельного снаряда, разорвавшегося прямо над хоругвью Радзивилла, пробил металлический шлем воеводы. Раздробил ему череп, и вышел из правой нижней части лица, повредив нижнюю челюсть. Ещё один такой же кругляш, прошил его пластинчатый доспех, как раз напротив сердца, разорвав и его. Ополчение растерялось. Войско лишилось полководца, причём, хорошего, талантливого полководца. Началась паника. А это самое поганое в такой ситуации. В этот момент в правый фланг ополчения ударила своей массой тяжёлая калмыцкая конница и проломила ряды противника, опрокинув их. После чего, началась бойня и резня. Боевые порядки киевского ополчения смешались… Назад к городу добежали не многие. Но и они умерли, так как ворота были закрыты и открывать их никто не собирался, несмотря на призывы и мольбы ополченцев. Их перестреляли татары из луков. Они все легли возле ворот. Лежали там до сих пор уже месяц. Смердели разлагаясь. Штурмовать Киев тогда, в сентябре лейтенант Давыдов не стал.
