Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 102 страниц)

– Понимаю, не дура. Кто в своём уме скажет, что видел Великую Княгиню голой? Это же сразу кат, дыба и плаха. И ещё кол в задницу до кучи.

– Вот именно.

Покупала Дашку. Она визжала и смелась. Потом вышла из воды. Посадила её на песок. Сама встала против солнца и закрыла глаза, распахнув руки в стороны. Почувствовала, что Ленка встала рядом.

– Сань, мы с тобой ненормальные.

– В чём наша ненормальность? – Спросила её, не открывая глаза.

– Как ты не понимаешь? Мы же с тобой ломаем устои, которым сотни лет. Не, Сань, нас точно сожгут на костре. – Всё верно, с точки зрения 16 века, да и 17-го, и 18, и даже 19-го, то, что мы тут устроили, это был полный зашквар. Вопрос в том, что и кто скажет Великой Княгине Московской и Королеве Ливонской?

– Не сожгут, если умеючи. Я сама кого угодно сожгу. – Взглянула на мальчишек, плескавшихся в воде. – Айтан, всё, выгоняй их на берег. С них хватит. – Взглянула на Ленку. Она тоже сняла свой лифчик купальника и стояла в одних трусах. Глядя на неё, повторила то, что сказала Айтан. – Андрея со Славкой выгоняй.

– А что такое? Пацаны купаются, это нормально.

– Я сказала выгоняй. Ты что не видишь, у них губы уже посинели. Цуцики.

Она скривилась, но всё же крикнула:

– Андрей, Слава, на берег, бегом.

– Ну мама… – Заканючил Андрей.

– Ну тётя… – Заканючил Славка.

Но Ленка молодец в этом деле.

– Я сказала на берег. Что не понятно? Андрей? Слава? Или мне вас ремнём выгнать?

Появился Гасан. В шароварах и безрукавке. Мы на него внимания не обращали. Он был евнухом. Мне его Агиш Ширин подарил. Гасан до этого был евнухом в гареме Гераев. Я взяла его только по одной причине, он умел очень хорошо готовить. Хотя для меня было не понятно, зачем евнуху это умение?

Гасан притащил дровишек. Чуть в стороне от нас готовился в казане плов. Ленка постояв, пошла к столику, на котором в блюде лежали яблоки, груши, ягода разная. Там же стоял кувшин с вином. Она налила себе в серебряный кубок и вернулась ко мне. Сделала глоток.

– Сань, классно расслабляемся. Ещё бы музон врубить, через колонку по блютузу. – Ленка задвигала сексуально бёдрами и запела:

Не позвонила, не открыла и не звала

Почти душила, но забила на твои слова

Опять мне кажется, что кружится моя голова

Мой мармеладный, я не права

Я открыла глаза и посмотрела на неё.

– Что? – Спросила она и сделала глоток из кубка. – Вина хочешь?

– Ленка, ты детей кормишь!

– Сань, давай один день без этого. Задралась я уже. Они же сосут как не в себе. Вон барчуки какие уже, что твой Костик, что моя Сонька. Ничего, молочка попьют. – Я продолжала на неё смотреть. – Ну что, Сань⁈ Да и поздно уже, я почти полкубка выпила. Так что продолжаем.

– М-да, Ленчик.

– Сань, я сюда приехала отдыхать. Эх музыки нормальной нет, парней нет. Хорошо хоть в трусах постоять можно на солнышке, без этого средневекового обвеса. Знаешь, я Ваське своему трусы сшила. В облипку типа боксеров. Он так классно в них смотрится. Поначалу надевать не хотел. Растянул перед глазами их, спрашивает меня: «Лен, что это?» Я ему говорю, это мужские трусы.

Он: – Зачем? Что с ними делать?

Я: – Так же как и я, носить.

Он: – Лен, это потерька чести. Как я их надену? У меня подштанники есть.

Я: – Запомни, милый, каждый цивилизованный и уважающий себя боярин дОлжон носить такие трусы! – Она засмеялась. – Сань, ты бы видела его лицо. Короче, я два дня уламывала его, капала ему на мозги и сворачивала ему кровь и нерв. Пилила мозг. Даже отказал ему в интиме… Один раз. Пригрозила, что рожать ему больше не буду. А он же надышаться на меня не может. В итоге, он их надел. Такой классный. У Васьки тело то воина. Поджарый такой. Грудь рельефная, пресс. Натуральный мачо. Причём не накаченный анаболиками и прочей химией, а настоящий. Нам бы с ним на пляж в 21 веке. Я бы устала отбиваться битой от сучек драных, гоняя их от мужа. Он очень красивый. Жаль, что потом бояре становятся пузатыми, типа дородность, это круто. Не, Сань, с Васькой я такого не допущу. Заставила их носить вместо подштанников. И прикинь, через месяц, нормально трусы надевает утром. Без всяких яких. Пришлось ещё сшить ему четыре штуки. Так что, Сань, мы постепенно приближаемся к стандартам 21 века.

Я смотрела на неё вытаращив глаза. Потом захохотала.

– Сань, что ты ржёшь?

– Ленка, я с тебя не могу. Молодец, как ты мужа дрессируешь. Васька то сейчас в оцеплении?

– В нём. Уверена, бегает и проверяет, не дай боже, кто посмотрит в нашу сторону. Хочется, чтобы он рядом сейчас был со мной. Голый в трусах. Но увы. Если бы была я одна, тогда без проблем. А здесь смотри, целый цветник и малинник. Так что пусть и дальше службу тащит. – Ленка кивнула на моих сержант-дам. Они тоже разделись до нательных коротких рубашек. А Ксюша вообще и её сняла, как и свои трусы, обнажённая вошла в воду. Паула и Агнешка забежали в воду в рубашках. Александра стояла на берегу. Попробовала ногой воду. Потом стала входить в неё постепенно. Агнешка стала её окатывать брызгами. Саша закричала возмущённо.

– Ты чего, Агнешка? Перестань!

– Саша иди к нам, вода просто парное молоко!

Наблюдала за Ксюшей. Там спокойно плыла, на середине пруда развернулась и поплыла к берегу. Потом вышла, отжимая свою косу. Я залюбовалась ей. Красивая она очень. Идеальная фигура. Длинные ноги, узкая талия. Красивая налитая грудь. Ксюша подошла к нам с Леной. Улыбнулась.

– Сань, самая радикальная, это Ксения! – Тут же сказала Ленка. – Мы хоть в трусах стоим, а она вообще голышом.

– Царевна Елена, а можно мне сшить такую же купальную одёжку, как и у тебя? – Спросила Ксения.

– Конечно, можно. Я тебе даже помогу. – Кивнула ей Ленка. Протянула ей кубок. – Вина выпей.

Ксюша взяла кубок и сделала из него глоток. Глядела на нас с Еленой.

– Матушка, скажи, а как можно сделать такие вот росписи, как у тебя с Царевной на теле?

– А ты тоже хочешь? – Спросила её.

– Хочу, Матушка. Красиво очень. В росписях есть же смысл? Тайный?

– Есть. – Кивнула я. Ленка усмехнулась и тоже кивнула.

– Я хочу быть такой же, как и ты, Матушка. Как Царевна Елена.

– Ну раз хочешь, значит будешь. А сейчас иди, выкупайся ещё и не отрывайся от своих подруг.

Когда Ксюша отошла, Ленка меня спросила.

– Сань, что за дичь?Где ты найдёшь здесь нормального татуировщика? Это надо у арабов спрашивать или у индусов. А ещё у китайцев. У них вроде развита индустрия татуировок, хотя я точно не знаю. Хотя нет, у арабов навряд ли.

– Постараюсь найти. Если что, ты мне поможешь?

– Не вопрос. Ты же знаешь, я за любой кипишь, кроме голодовки и воздержания. Ибо воздержание, это не моё. Не могу я без мужика. Да, Сань, вот такая я конченная нимфоманка.

– Ну это ты сама решишь со своим мужем. Главное не затрахай его вусмерть.

– Кого, Васю что ли? Я тебя умоляю, этого затрахаешь. Как же, жди. Он всегда готов, как пиоЭНер. Будь готов, всегда готов! Иногда лежу с растопыриными ногами и думаю, откуда у него столько сил? А он ещё и целовать меня опять начинает. Поглаживать.

– Это хорошо, Лен. Значит тебе хороший муж достался.

– Да я и сама радуюсь. Бог с ним, хочет ещё, ради бога.

Потом ели плов. Вкусный! Пальчики оближешь. После чай пили, китайский зелёный с восточными сладостями, которые Гасан приготовил. Девчонки накупались, наелись, были довольные. С нашими с Леной мальчишками старшими играли. Носились по берегу, визжали и вопили. Хорошо провели день. Самые маленькие, когда проснулись, вместо молока мамочки ели молоко коровье. Но ничего наелись и успокоились. Здесь вообще была благодать. Тихо так, вечером сидели около терема. Я наигрывала на струнном инструмента. Ленка на своей губной гармошке. Я запела:

И лампа не горит,

И врут календари,

И если ты давно хотел, что-то мне сказать,

То говори.

Ленка мгновенно перестроилась и задула в губную гармошку ту мелодию, которая мне была нужна. Сержант-дамы сидели тихо, слушали. Старшие наши дети тоже замолчали, навострив ушки. Я немного, совсем чуть-чуть переиначила текст романса.

Любой обманчив звук,

Страшнее тишина,

Когда в самый разгар веселья падает из рук,

Кубок вина.

И черный кабинет,

И ждет в стволе патрон,

Так тихо, что я слышу, как идет на глубине

Вагон метро.

Девочки мои много чего не понимали – что значит кабинет? Что значит патрон в стволе? Что значит вагон метро, но слушали заворожённо.

На площади полки,

Темно в конце строки,

И в телефонной трубке эти много лет спустя

Одни гудки.

И где-то хлопнет дверь,

И дрогнут провода

Привет! Мы будем счастливы теперь

И навсегда.

Привет! Мы будем счастливы теперь

И навсегда.

Мы были уже одеты и сидели во дворе, возле терема. Там же сгрудилась челядь. Я продолжала перебором играть на струнах, а Ленка наигрывать на губной гармошке. Когда стихла мелодия, Ксюша спросила меня:

– Матушка, что это было?

– Это крик души, Ксения.

– Как пронзительно. – Выдохнула она. – А ещё, Матушка⁈

– Хорошо. Сегодня у нас поэтический вечер и вечер песни грустной о любви.

Я заиграла вновь перебором на струнах инструмента.

Ленка поняла, что я играю и поддержала меня на губной гармошке. Конечно, это не симфонический оркестр, но это хоть что-то.

Пообещайте мне любовь,

Пусть безответную.

Узнаю в облике любом

По всем приметам я.

Пойду покорно наугад

Куда поманите.

И не сверну с пути назад

Когда обманите.

Я играла и пела. Ленка тоже. Девчонки слушали нас заворожённо.

Пообещайте мне любовь

Хоть на мгновение.

Хочу изведать эту боль,

Как откровение.

Я за собой сожгу мосты,

Не зная жалости,

И все прощу, но только ты

Люби, пожалуйста, люби,

Люби, пожалуйста, люби,

Люби, пожалуйста.

Потом ещё пели песни. И Саша Ходкевич пела, и Паула на итальянском, и Агнеша на польском. Все песни были о любви. Спать легли поздно, довольные, сытые, Гасан нас накормил до отвала.

А утром начались новости. Первым прискакал гонец с юга. Я как раз ходила с Костиком на руках. Он мне улыбался, а я умилялась им. Целовала его и ворковала, как голубка над птенцом.

– Матушка. – Постучавшись, зашёл в мою светлицу Богдан. Смотрела на него вопросительно. – Прибыл сам бий ногаев Шейх-Мухаммед.

– Серьёзно? А разве Шейх-Мухаммед бий ногаев? Что-то я об этом не слышала.

– Я не знаю, Матушка. Но так сказал гонец.

– Хорошо, позови Марфу. Она приехала из Москвы?

– Да, Матушка. Уже здесь.

– Зови.

Дождалась прихода Марфы.

– Здравствуй, Матушка. С дороги я. Не успела одёжку переменить.

– Ничего. Проходи, садись. – Подождала пока мой начальник Особого отдела не устроится на стуле. – Скажи, тебе новости с юга и юго-востока регулярно приходят?

– Да. Матушка хочет знать что-то конкретно?

– Расскажи мне о Шейх-Мухаммеде.

– Который из ногаев?

– Да, о нём.

Марфа задумалась, потом стала говорить.

– Он один из претендентов на титул бия ногаев. Из очень влиятельного мангытского рода. В настоящий момент противостоит своему сопернику Алчагиру, одному из сыновей бия Ногайской Орды Мусы.

– И как он противостоит? Успешно?

– Он разгромил Алчагира так, что тому пришлось бежать со всеми остальными своими поданными в Крым, к Агишу Ширину.

– О как!!! Странно, а почему Агиш мне ничего не сказал? Не хорошо мальчик мой, от мамочки скрывать такое. Ладно, разберёмся. Дальше?

– Бий Шейх-Мухаммед, однако долго продержаться не смог. Калмаки накатывались волна за волной. Ему пришлось самому бежать со всем своим родом и своими людьми.

– Ты в курсе, что он прибыл сюда?

– Да. Сначала он прибыл в Москву. Но боярин Фёдор Мстиславович сказал ему что ты выехала в имение князей Остожских. Вот он и поехал сюда. Мы вместе ехали.

– И чего он хочет от меня? И вообще, как он здесь оказался?

– Ему сильно припекло одно место. Дальше на юго-запад он идти не может. Там ему перекроют путь крымчаки с беглым Алчагиром, который жаждет его крови. А Агиш с Мансуром рассчитывают поживится за счёт рода Шейх-Мухаммеда. А у него много, что можно взять. На юго-восток ему так же путь отрезан, там его ждут казахские ханы и джунгары, которые не питают к нему тёплых чувств. На северо-восток ему так же путь закрыт. Здесь уже Русь. Да и войско Великого Государя на марше уже, идёт фактически за ним. Он в ловушке. Ещё немного и калмаки разорвут его на куски. Я думаю, он бросится к тебе в ноги.

– Почему ко мне? Почему он не склонит голову перед моим владетельным супругом?

– Я тут, как ты, Матушка, говоришь, анализировала всё, что происходит в Большой степи. Так вот, можно я тебе выскажу свои думы?

– Говори, очень интересно, Марфа.

– Когда ты объявила на всю степь, что кровь Чингисхана ушла из этого мира, это разлетелось словно степной пожар. И именно тогда калмаки-ойраты восприняли это как сигнал к действию. Ты же знаешь, что нынешних татар они считают не настоящими монголами, порченными. Но их сдерживало то, что потомки ханов Золотой орды всё же были чингизидами. А среди монгол Чингиз-хан сродни святыни. Кровь чингизова была священна, поэтому трогать его потомков было запрещено.

– Как же, зато сами эти, так называемые чингизиды, друг дружку с успехом резали. – Усмехнулась я, целуя Костика. Он мне улыбался своим беззубым ротиком.

– Совершенно верно, Матушка. Но чингизидам это было позволено. Остальным нет. Так как только чингизиды имели право на титул хана. Остальные нет. Так постановил Великий Хурал всех монгол триста лет тому назад. И действие этого решения действовало всё это время. Посмотри, даже самый могущественный правитель Востока, Железный Хромец, Тамерлан и то не мог считать себя ханом. Он был просто одним из беев. Не даром для легитимизации своей власти он постоянно таскал с собой одного из чингизидов, который формально и правил державой Тамерлана. Хотя никакой власти и не имел. Все это понимали, но делали вид, что так и должно быть. А когда ты заявила, что кровь Чингиз-хана ушла, это открыло путь к власти и самое главное к титулам всем остальным. Те, кто раньше носили титулы тайши, то есть вожди, стали ханами. Но это стало возможным только после того, как ты объявила об уходе из мира крови чингизовой. Первый Эсэн-тайши из рода Чорос, шестьдесят лет назад попытался захватить власть в Джунгарии, или как её ещё называют ойратским ханством. Он объявил себя ханом всех монгол. В итоге не прожил и года. Монголы восстали против него и Эсэн-тайши был зарезан. Его внук, нынешний Эсэн-тайши учёл это и не пытался вновь объявить себя ханом, хотя сам принадлежал к роду Борджигин, вернее одному из его ветвей, роду Чорос. И только недавно, ссылаясь на тебя стал ханом. И даже тут он подстраховался. Не сам себя назвал ханом, а получил ханский титул и ханский бунчук из твоих рук. И остальные монголы-ойраты это приняли. А знаешь почему, Матушка?

– Почему?

– Всё дело в том, что от калмаков-ойрат пошёл слух, который разлетелся по Великой степи, от Китая и до Крыма. От Сибири и до южных казахский степей. И многие монгольские племена восприняли это очень серьёзно. Тебя, Матушка, считают реинкарнацией Хутулум-Чаха. Монгольской царевне, дочери Кайду-хана и правнучки Чингиз-хана. Девы воительницы.

–???

– Да, Матушка. Я специально просматривала всё, что о ней известно. Она жила давно, двести лет назад. О ней сложено много легенд. Например, одна из них. Сама Хутулун была очень красива и многие знатные мужчины сватались к ней. Но она не за кого не хотела выходить замуж. А так, как не могла отказать сразу, то ставила перед женихом условие, он вступает с ней в единоборство. Если она проигрывает, то становится его женой. Если он проигрывает, то приводит ей табун лошадей в сто голов. А один раз к ней посватался очень знатный человек. Отец царевны, Кайду-хан, даже сказал ей, чтобы она поддалась ему. Но царевна отказалась. И этот царевич сам сказал, что если проиграет ей, то приведёт царевне не сто, а тысячу коней. Так он был уверен в победе.

– И что?

– Проиграл. – Мы с Марфой засмеялись.

– Привёл?

– Согласно легенде, привёл. Но её всё же отец выдал замуж, тоже за знатного. По легенде это был молодой и красивый мужчина. Он хорошо относился к царевне. Она родила ему двух детей. А после смерти Кайду-хана, началась замятня между сыновьями хана. На монгольском курултае, Хутулум поддержала своего единоутробного брата. У них была одна мать. Но они проиграли. Курултай не поддержал царевну и её брата. Там были свои интриги. И власть досталась её сводному по отцу брату. А он был злопамятный. И потом захватил её единоутробного брата. Но оставил его в живых, а вот саму Хутулум он повелел убить, так как боялся её. Убил её, её мужа и их детей.

– И кто же этот засранец был, что не пожалел свою сестру по отцу, своих племянников?

– Я сейчас не помню, Матушка. У меня в Москве записи есть.

Некоторое время я думала. Качала сына, целовала его. Он улыбался. Марфа молчала, ждала, что я скажу.

– Марфа, значит так. Собери мне все сведения про эту принцессу. Столько, сколько возможно. И самое главное, дай мне имя того, кто её убил. Убил её мужа и детей. Говорят, дети не отвечают за своих отцов. В данном случае очень даже отвечают. Поняла меня?

Мы смотрели с Марфой друг другу в глаза. Она улыбнулась. Кивнула.

– Очень даже понимаю, Матушка. Можно спросить?

– Спрашивай. Только знай, что не на каждый вопрос ты сейчас сможешь получить ответ. А ответ на некоторые вопросы, лучше всего вообще не знать.

– Я рискну. Ты хочешь сыграть на этом? Или ты правда реинкарнация монгольской Царевны?

– Марфа, какая разница реинкарнация я или нет. Главное, что я могу воздействовать на монгол. А это сейчас очень мощная сила. И они помогут мне сделать то, что я хочу. Если сейчас я возьму Шейх-Мухаммеда под защиту, сколько у него войск?

– Около пятнадцати тысяч сабель.

– Пятнадцать тысяч? О, как жирно! Кто в основном напирает на Шейх-Мухаммеда?

– Он тебе хорошо знаком. Это Барлас. Он был тысячником, сейчас нойон. У него сейчас десять тысяч сабель под командованием, тумен, плюс твои пушки. Он разнесёт Шейх-Мухаммеда. Все его воины имеют хорошую броню. А не просто драные халаты. У всех кольчуги и пластинчатые доспехи, даже кирасы есть.

– Очень хорошо. Я поговорю с Шейх-Мухаммедом. Где он?

– Тут, недалеко, лагерь разбил. Его уже окружили со всех сторон. Даже пушки из Москвы подтянули.

– Он что всем кагалом припёрся? Как его пропустили?

– Не всем кагалом. С ним только сотня.

– Очень хорошо. Съезди к нему, объясни бию, что если он хочет остаться живым, то я приму его только в одном случае, если он мне принесёт клятву верности на Коране. Но это не значит, что её можно нарушить. Даже если она дана женщине, к тому же неверной с их точки зрения. Ты всё поняла?

– Поняла, Матушка.

На следующий день, Марфа уехала…

…В шатёр к Шейх-Мухаммеду зашёл один из его нукеров.

– Бий, прибыл человек от Искандер Султан.

– Пусть зайдёт.

В шатёр зашла Марфа. Она была в форме Корпуса. Шейх-Мухаммед удивлённо смотрел на неё. Он ожидал мужчину.

– Ты кто? – Задал бий вопрос.

Марфа усмехнулась.

– Я та, кто уполномочен говорить с тобой от имени Великой Княгини Московской и Королевы Ливонии. Или как вы её называете, Искандер Султан. Ты же хотел с ней поговорить, бий всех ногаев?

– Но я хотел говорить с ней.

– Прежде, чем говорить с ней, с Великой Княгиней Московской, ты будешь говорить со мной. Или вообще ни с кем не говорить не будешь, только с ойратами нойона Бурласа. Так с кем ты готов говорить, бий?

– Хорошо. Я буду с тобой говорить, женщина.

– Конечно, женщина. Как и Матушка. Великая Княгиня Московская. Итак, бий, что ты хочешь? Зачем пришёл сюда?

– Я хочу защиты. Для своего рода.

– Понятно. А что ты взамен дашь, Государыни и почему к ней обратился, а не к Великому Государю, мужу её?

– У Великого Государя много советников, кто скажет против меня. А я не хочу рисковать. А Великая Княгиня если дала слово о защите, то его исполняют. Тем более, среди ойратов-монгол, её чтят, как воплощение великой Хутулум-Чаха. Правнучке самого Чингиз-хана. Это значит, что древняя кровь вернулась. И она воплотилась в ней, в Искандер-султан.

– Значит, ты готов принести, Матушке, клятву верности? Так ведь, бий?

– Да, готов.

– А ты хорошо подумал. Бий?

– Что-то не так?

– Да всё не так. Или ты думаешь, что можно принести присягу верности моей Госпоже, а потом можно и обмануть? Ошибаешься, бий. Очень сильно ошибаешься. Знаешь кого больше всего ненавидит Матушка?

– Кого?

– Предателей. Те, кто предают. Клятвопреступников.

– Их все ненавидят и презирают. Я не нарушу свою клятву.

– А твои дети, бий?

– Они тоже. Если кто из них перейдёт на сторону врага Искандер Султан, он будет проклят и вычеркнут из семьи и рода. Станет изгоем, которого будут преследовать, пока не уничтожат.

– Хорошо, бий. Я тебя услышала. Собирайся, едем к Великой Княгине и Королеве Ливонии.

– Прямо сейчас? Я привёз подарки…

– Не надо подарков. Их подаришь позже. Я знаю, что здесь с тобой двое старших сыновей?

– Да.

– Они тоже пусть едут. Остальные твои люди остаются здесь. Едем я, мои люди и ты с сыновьями.

Шейх-Мухаммед взглянул на своих сыновей, находившихся здесь же в шатре.

– Хасан, Ямгурчи, седлайте коней. Едем к Искандер Султан…

Франция. Замок Блуа. Долина реки Луары. Конец августа 1515 года от Рождества Христова.

Франциск стоял возле окна, на втором этаже замка. Смотрел в окно. В большую комнату зашла молоденькая жена короля, Клод по прозванию Французская. Несколько дней назад Клод родила мужу их первого ребёнка – дочь, которую они назвали Луизой. Франциск обернулся.

– Клод? – Спросил он. Принцесса подошла к мужу. Смотрела ему в глаза. Положила правую ладошку Франциску на руку.

– Франциск, ты в последнее время ходишь какой-то встревоженный что ли? Тебя что-то беспокоит?

– Есть такое. Понимаешь, когда я был в Ливонии, у Королевы Александры, она сказала мне, чтобы я не влезал в итальянские войны. Что ничем хорошим для меня это не закончится.

– Франциск, но ты уже влез в Италию. У тебя 50 тысяч кавалерии и 60 тысяч пехоты на пути к Милану.

– Всё верно, Клод. Против меня и венецианцев выступили четыре армии. Папская армия под командованием Джулиана Медичи, брата Папы Льва. Испанцы из Кордоны. Миланская армия Массимилиано Сфорца и швейцарские баталии. Сфорца и швейцарцы заняли два важнейших горных ущелья Мон-Сени и Мон-Женевр. Они думали, что французская армия пойдёт там. – Франциск усмехнулся. Покачал головой. – Нет. Не пошла. Старый лис Тривульцио обошёл ущелья. Вопрос в том, подоспеют ли венецианцы к Милану вовремя или нет⁈ Ведь их будет караулить под Вероной испанская армия из Кордовы.

– А если не успеют подойти? – Спросила Клод.

– Тогда всё может закончится плохо. Скоро, даже, наверное, уже Сфорца и швейцарцы поняли, что Тривульцио их обманул. И тогда они бросятся к Милану. Туда же может подойти со своей армией и Медичи. А для меня потеря армии в сто тысяч, это катастрофа. Сфорца и швейцарцев надо разгромить по одиночке. Не дать им соединится с армией Медичи и, тем более, не дать соединится с испанцами.

– Дорогой, и что же делать?

– Ждать, Клод. Нам только и остаётся, что ждать. Сейчас всё будет зависеть от Тривульцио, Ла Паписа и виконта де Лотрек, командующих моей армией.

В комнату постучались, потом к королю и его жене заглянул Гильом Гуффье, сеньор де Бонниве и Буаси. Приближённый Франциска, друг его юности. В будущем маршал Франции и командующий французскими войсками в итальянских войнах 20-х годов 16 века. Клод недолюбливала этого франта, поморщилась, но промолчала.

– О, Гильом, заходи. – Махнул Гильому Франциск.

– Ваше Величество! Ваше Высочество! – Гильом церемониально поклонился. – Сир?

– Ты же в курсе, что Тривульцио сумел обойти швейцарцев и Сфорца?

– Да, сир. Он совершил блестящий манёвр.

– И всё же, Гильом, ситуация довольно опасная. А меня ведь Королева Александра предупреждала, чтобы я не лез в Италию.

– Сир. Вы меня удивляете. Что может женщина, пусть и королева, знать о военной науке? Её дело рожать детей… Прошу прощения, Ваше Высочество. – Гильом вновь церемониально поклонился Клод Французской. Молодая женщина ничего не ответила, но в её глазах сразу же появилось высокомерие и презрение к вельможе. Но тот не обратил на это внимание.

– Гильом. – Франциск не улыбался. Смотрел на своего товарища юности недовольно. – Ты забываешься. Королева Ливонская разгромила на голову османский корпус и 40 тысяч кочевников. А до этого нанесла поражение Императору Максимилиану. Причём, поражение нанесла, будучи в окружении и имея войск гораздо меньше, чем у имперцев. Или ты забыл, что именно тогда Георг фон Фрундсберг, по прозвищу «Мясник» попал к ней в плен?

– Прошу прощения, сир. Да, я слышал об этом. Но если честно, Ваше Величество, я сомневаюсь, что там осуществляла командование именно Королева Александра. В битве с имперцами, армией русских командовал Князь… Эээээ… У русских такие сложные для цивилизованного языка имена.

– Князь Воротынскофф. – Напомнил Франциск.

– Вот он. Так что победу одержал этот князь, а не Её Величество Александра Комнина.

Франциск покачал головой.

– А я ведь разговаривал с этим князем, Гильом. И не только с ним. И поверь, именно потому, как Королева Александра расставила свои войска, свою артиллерию и решило исход сражения. А вот против осман и кочевников, она воевала уже сама. Сама возглавляла войско. Что на это скажешь, Гильом? А её война в Литве? А сражение с Гриффичами и с поляками? И наконец, ты слышал, Гильом, что её эскадра разгромила датскую? Причём, в датской эскадре было больше боевых кораблей, чем у Александры.

– Ливонской эскадрой командовал Адмирал Пандольфо Малатеста. А он опытный командующий. В своё время командовал флотом Венеции.

– Да, это верно. Но учитывай, что сама Королева находилась там же на флагмане. И ещё, что немаловажно. Пандольфо применил новую тактику ведения морского боя. А мне тут вести пришли из Ливонии, что эту тактику придумала именно Королева Александра. А Пандольфо уже действовал исходя из этого. А сейчас в Риге и других портовых городах Ливонии начато строительство новых кораблей. Как мне сообщают, это будут большие корабли, имеющие мощное дальнобойное вооружение. Мне даже сообщили название этих кораблей, Александра назвала их галеонами. Ты слышал о таких кораблях?

– Нет, сир.

– Я тоже не слышал, Гильом. И никто о них не слышал. Но я уверен, что и к этим кораблям приложила свою ручку Королева Александра.

Клод Французская с насмешкой и торжеством в глазах смотрела на Гильома Гуффье, сеньора де Бонниве и Буаси. Франциск рассказывал ей о Королеве Ливонии. И она сама, не зная почему прониклась к этой женщине огромной симпатией. И очень хотела бы пообщаться с ней лицом к лицу. Вот только как это сделать, Клод не знала. Ехать в Ливонию? Да кто же её отпустит? Франциск точно не отпустит. Да к тому же маленькая Луиза. И сейчас глядя на Гильома, Клод молча говорила: «Вот видишь, сеньор де Бонниве и Буаси, значит удел женщины не только рожать детей, но ещё она может воевать, как Орлеанская Дева, громить своих врагов и строить большие корабли». Но говорить вслух Принцесса Франции ничего не стала. Да, как это не парадоксально, но Клод Французская, несмотря на то, что её муж уже являлся Королём Франции, она такого титула не имела. Клод была коронована, как Королева только в 1517 году от рождества Христова. Старшая дочь покойного Короля Франции Людовика ХII и Герцогини Анны Бретонской, Клод, после смерти матери унаследовала герцогство Бретонское, став одной из самых богатых невест Европы. Замуж её выдали в 15 лет за её же кузена, герцога Валуа, Франциска. Брак был чисто династический. В этом браке Клод прожила 9 лет. И все годы брака была беременной. Клод родила мужу трёх сыновей и четырёх дочерей, это не считая многочисленных выкидышей, которые случались у неё часто. Умерла она в возрасте 24 лет. Совсем молодой. Причины смерти до настоящего времени не ясны. Есть только версии. По одной из них молодая Королева Франции умерла от костного туберкулёза, которым страдала её мать, Анна Бретонская. Однако эта версия до сих пор не подтверждена. По другой версии, она умерла от сифилиса, которым наградил её супруг, имевший многочисленных любовниц-фавориток. Но и эта версия представляется сомнительно, так как после Клод Французской, Франциск был ещё женат на Элеоноре Австрийской. И его вторая жена не страдала сифилисом, и прожила до 1558 года от Рождества Христова и умерла от приступа астмы. Да и сам Франциск прожил довольно долго, до 1547 года. Согласно третьей версии, которая представляется наиболее вероятной, Клод умерла от истощения организма постоянными беременностями и случившимся у неё выкидышем, с большой кровопотерей. В 16 или 17 лет у неё стал развиваться сколиоз, из-за чего она стала очень сильно сутулится. После одной из неудачных беременностей, которая дала осложнения на зрение, в следствии чего она стала косить на один глаз. К концу жизни Клод, несмотря на то, что была молода, всего 24 года, выглядела старухой. У неё была нездоровая полнота, практически потеряла зубы и волосы. По характеру она была спокойной, тихой молодой женщиной, которую воспитывали в строгости и благочестии её матери Анны Бретонской. Саму Клод, после смерти её родителей, при дворе не жаловали, даже не смотря на то, что она будучи герцогиней Бретонской, Миланской, Бургунской, графиней Блуа и синьорой части территорий Венецианской республики, которые находились под контролем французских войск, принесла Франциску огромное состояние в качестве приданного. Но при этом сама жила довольно скромно. А ближе к её кончине над ней даже стали открыто смеяться, указывая на её косоглазие, нездоровую полноту, хромоту. А мать короля, свекровь молодой королевы, которая исполняла обязанности регента, открыто издевалась над молодой женщиной. Клод не интересовалась политикой, в отличии от своей младшей сестры Рене Французской, которая поддержала Реформацию и перешла в протестанство. Да, судьбы юной Королевы Франции, Клод Французской, была печальна и она бы умерла в 24 года, как это произошло в реальности, из которой пришли Александра и Елена. Но в этой реальности история уже совершила свой кульбит, перескочив на иную колею. Что дало юной Королеве Франции шанс всё изменить и прожить гораздо дольше. И не просто дольше, но жизнью, богато насыщенной событиями и людьми. Дало шанс изменить, в первую очередь себя, измениться самой, как внешне, так и внутренне. И из тихой, благочестивой молодой женщины, не любившей показываться на людях при дворе, превратиться в жёсткую с железной хваткой, властную и в тоже время обладающую авантюрным характером настоящую Королеву Франции. Но это было ещё впереди…

– Простите, сир. Вы как всегда правы. Но Королева Ливонии, особенная женщина. Она такая одна. – Сказал Гильом Гуффье, сеньор де Бонниве и Буаси, стараясь угодить королю.