Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 102 страниц)
– Вась, поставь меня. – Попросила мужа. Он аккуратно поставил меня на ноги. – А теперь иди. Не надо тебе здесь оставаться. То дело наше, бабье.
– И правда, Государь, иди. – Поддержала меня Дарёна. – С Матушкой всё будет хорошо.
– Да, конечно. – Он посмотрела на меня и вышел. Дарёна подошла ко мне.
– Давай, Матушка Царица. Шубу снимай и всё остальное. Рубашку оставим. Ну ты и сама всё знаешь. Как себя чувствуешь? Схватки?
– Есть. Но сейчас немного отпустило.
Я сняла шубу и шапку. Отдала Дарёне. Та передала кому-то из персонала. Горели свечи. Надо бы лампы сделать, что-то типа керосиновых. Я присела на лавочку. Рядом находилось акушерское кресло. Да, под моим руководством такое было сделано. Всё, как положено. В какой-то момент я испытала страх. А вдруг что-то произойдёт? Вдруг что-то с малышом случится? Посмотрела на Дарёну. Она поняла меня без слов. Погладила по спине.
– Всё будет хорошо, Матушка-Царица. Всё хорошо. Я знаю.
– Спасибо, Дарёна. Я очень волнуюсь. Словно первый раз рожаю. – В этот момент у меня стали отходить воды…
…Василий вышел из госпиталя на крыльцо. Так, как госпиталь находился на подворье бояр Вяземских, то конечно, у них сразу же все всполошились. Забегала челядь. Сам боярин выскочил, надевая шубу. Даже шапку свою забыл, когда ему сказали, что великокняжеская карета заехала в окружении личной охраны Государя. Но проследовала не к терему, а к госпиталю. Боярин сначала подумал, что с самим Великим Князем что-то случилось. Но оказалось, что это его невестку, Александру привезли рожать. Боярин три раза перекрестился.
– Великий Государь⁈ – Воскликнул он, подбежав к крыльцу лечебницы.
– А, Фёдор Мстиславович. Вот супругу свою, Александру привёз. Рожает она.
– Ну и слава богу. А то я подумал уже невесть что. Пойдём Государь в терем. Не гоже здесь стоять. Всё будет хорошо. У Саши, это не первый ребёнок, так что родит. Так Господом нашим заповедовано. А мы пока в терем пойдём.
На крыльце стояла боярыня. Увидев Великого Князя, всплеснула руками.
– Господи боже мой, Государь-батюшка! Сейчас я коржец принесу. Ты прости уж нас.
– Не надо, Евпраксия Гордеевна. – Махнул рукой Василий. – Вона оно как получилось. Сашу я привёз. Рожает она. Сказала, чтобы сюда везли. В Кремле рожать отказалась, хотя там все Великие Княгини, бабки мои и прабабки рожали. И ничего же.
Они все зашли в терем.
– Чего стоите, глаза вылупили? Плетей захотели? – Крикнула на челядь боярыня. – На стол снедь подавать, живо! – Посмотрела на Василия. – Проходи, Государь.
Сели за стол. Тут же стали подавать блюда со снедью. Всё вперемешку – варёная курица, мясо жареное, пироги, капуста квашеная, огурцы солёные. Солёные помидоры, что выращивали из семян, которые Александра с Еленой принесли чуть меньше пяти лет назад, как только появились тут. Ещё всякой еды.
К ним, со второго поверха, спустились Елена с мужем.
– Что случилось? – Спросила она. Смотрела на Великого князя тревожно. – Что-то с Сашей?
– Иди, Царевна Елена, садись. И ты боярин Василий Фёдорович. – Сказал Государь. – Рожает Саша. Вот, в госпиталь её привёз.
– Истинно так, дочка. – Кивнул Фёдор Мстиславович.
– Я туда пойду. К ней. – Заявила Елена.
– Куда ты пойдёшь, Елена? – Тут же возразила боярыня. – Ты понимаешь что-то в лекарском деле? Там, дочка, и без тебя много кого хватает.
– Правильно, Евпраксия Гордеевна. – Поддержал боярыню Великий Князь. – Сядь лучше за стол с нами, Царевна Елена.
Лене ничего не оставалось делать, как сесть за стол. Рядом с ней сел её муж. Вскоре в терем прибежал Маркус. Увидев Великого Князя, поклонился и немного попрыгал в свойственной европейцам манере. Великий Князь поморщился.
– Маркус, перестань. – Велела ему Елена.
– Ваше Величество! – Фламандец опять поклонился. – Ваше Высочество! – Это уже Елене. – Я случайно увидел, как из кареты в госпиталь выходила Её Величество королева и Великая Княгиня Александра. Что-то случилось? Я очень переживаю.
– Случилось, Маркус. Такое случается с замужними женщинами. Саша рожать приехала. – Ответила Елена.
– Ну так это же радостная новость, Ваше Высочество. По такому случаю грех не выпить. За здоровье Её Величества Королевы и Великой Княгини Александры. За благополучное разрешение от бремени наследником престола Московского. – Толкнул речь Маркус. Некоторое время все на него удивлённо смотрели.
– Маркус, – покачала головой Елена, – тебе бы главное напиться. Ну почему ты такой?
– Зря Вы так, Ваше Императорское Высочество, Цесаревна Елена. Не напиться, а поднять чарку за здравие. Что же в этом плохого? Тем более, у меня для такого случая припасен кальвадос.
– Что у тебя припасено? – Глаза Елены расширились.
– Кальвадос, Багрянородная Цесаревна. Всё так, как ты мне говорила ещё в прошлом году, летом. Я тогда решил попробовать сделать. Набрал яблок и сделал из него сидр. Так, как делают в Нормандии. Это я знал. Выдержал его до нужного состояния и сделал двойную перегонку через перегонный куб. Очистил от сивушных масел берёзовым угольком. Всё, как ты говорила, Цесаревна. Купил два дубовых бочонка по десять литронов, залил туда и кальвадос всё это время настаивался в бочонках. Всё, согласно этой, как её… Инструкции. Крепость сорок градусов, как ты Багрянородная и говорила. Я ещё не совсем разобрался, что значит крепость в градусах, но всё сделал, как Ваше Высочество и сказала.
– А ты откуда знаешь, что там сорок градусов? Как измерял? На глаз?
– Что значит на глаз, Ваше Высочество? Я не лил себе на глаз. Мои глаза не для этого. Я сделал прибор, о котором ты говорила мне, Цесаревна. Даже начертила мне его на бумаге. Я пошёл к итальянцам, что стекло варят и линзы шлифуют. Заказал им этот прибор. Они, конечно, помучились, так как стекло тонкое должно было туда идти, но сделали. Правда, мошенники, содрали с меня приличную сумму. Но зато сделали. В нижнюю часть, как Ваше Высочество и говорила, я поместил свинцовые шарики, залил их смолой. После чего итальянцы запаяли мне колбу и сделали длинную макушку у неё. А потом я калибровал прибор. Всё согласно инструкции. – Маркус замолчал, глядя на сидящих за столом. Василий с интересом наблюдал за разговором Елены и Маркуса, как и все остальные.
– Значит ты сделал спиртометр?
– Сделал, Принцесса. Теперь у меня продукт получается, для пития не более сорока градусов, как ты и говорила. Я вот ещё хочу коньяк сделать, о котором Ваше Высочество говорила. Да у меня винограда нет. Увы, но он не растёт на Руси. Если только из Франции привезти или из Италии?
– Так вот, чем ты занимался, Маркус? Ты делал кальвадос и спиртометр. Потрясающе! По-моему, Маркус, у тебя было другое задание?
– Я и над ним работал, Ваше Высочество.
– Результата я пока не видела. Маркус, похоже, я мало била тебя палкой по спине.
– Порфирородной Цесаревне не пристало бить палкой фламандского дворянина. Это больно и унизительно для меня, и не пристойно для имперской принцессы. В конце концов, я виконт.
Василий, слушая их, усмехнулся и покачал головой.
– Елена, что прямо палкой его била?
– Приходилось, Государь. Особенно, когда он тратил дорогие ингредиенты на всякую ерунду.
– А что за кальвадос, Царевна? – Задал ещё один вопрос Великий Князь.
– Крепкий хмельной напиток, сделанный из браги на яблоках.
– Ну пусть тогда несёт. Попробуем. – Сказал Василий Иоанович.
– Государь, а может не надо? – Произнесла Елена.
– Что? Отрава? Он отравить нас хочет?
– Нет, Государь. Просто с этого кальвадоса очень быстро хмель берёт. Крепкий он.
– Ничего. Попробуем.
Маркус, услышав повеление Великого Князя, повеселел.
– Ваше Величество, для меня это честь, угостить Вас великолепным продуктом. Конечно, чем дольше он будет настаиваться в бочках, тем он лучше, так сказала Цесаревна. Но я уже успел попробовать его, всё же несколько месяцев он настаивался. И по мне так очень хорош получился. Позволено ли мне будет принести кальвадос?
– Позволено. Попробуем, что ты там сделал. Но смотри, если что не так, главный боярин разбойного приказа здесь сидит.
– О, уверен, Ваше Величество, Вам понравится. – Маркус опять поклонился, немного попрыгал и слинял из терема.
– О, Господи. – Тихо проговорила Елена…
…Дарёна шлёпнула малыша, и он заплакал. Закричал, как мне показалось, очень громко.
Господи, неужели всё?
– Мальчик, Матушка. – Улыбаясь, произнесла Дарёна. Рядом стояла Фрося и ещё пара женщин. Они спустили медицинские маски, обнажив губы и тоже улыбались, глядя на малыша. – Большой какой. Настоящий богатырь. – Добавила Дарёна.
– Хорошенький какой. – Сказала Фрося.
– Дайте мне его. – Протянула руки к Дарёне. Малыш продолжал плакать. Он был ещё не обмыт, в моей крови. Но разве это важно? Пуповину уже перерезали и перевязали. Дарёна передала мне сына. Я положила его себе на грудь. Обнажила грудь. Ткнула сосок ему в ротик. Он тут же присосался, замолчав. Глядела на него, гладила и слёзы счастья сами побежали у меня из глаз…
Фрося скользнула к выходу. Выбежав на крыльцо, увидела Богдана и остальных палатинов.
– Радуйтесь. Матушка сына родила. Хорошенький такой, здоровенький. Крупный, настоящий богатырь. Всё хорошо у младенца и у мамочки. Сообщите радостную весть Великому Государю!
– Ура! – Закричали палатины. Стали обниматься, словно это у них сын родился. Им вторили воины личной охраны Великого Князя. Тоже стали хлопать друг друга по плечам. Богдан рванул к терему. Было уже поздно, глубоко за полночь. В тереме за столом сидел Великий Князь, ближник Государя боярин Фёдор, Маркус, Василий Вяземский и Вяземский-старший с дядькой Евсеем. Василий, муж Царевны Елены, положив руки на стол и уронив на них голову, спал. Спал и ближник Государя. Боярин Фёдор Вяземский ещё держался, как и дядька Евсей. Всех трезвее был Маркус. Сам Великий Князь, тоже был не трезв, но более-менее. Он о чём-то говорил с Маркусом. Когда в терем забежал Богдан, они замолчали.
– Великий Государь, Матушка-Государыня разрешилась от бремени. Мальчик. Сын.
– Повтори! – Потребовал Великий Князь.
– Матушка-Государыня разрешилась от бремени. Родился сын. Здоровенький. Сказали большой. Настоящий богатырь.
Василий встал с лавки. Его качнуло, но он справился. Подошёл к Богдану. Взял его голову в руки.
– Благодарствую тебе, палатин. – Потом прижал Богдана к своей груди обняв.
– За Её Величество и наследника престола! – Тут же крикнул Маркус поднял кубок. Но Василий его не слушал. Отпустив Богдана, он быстро прошёл на выход. Во дворе находилась охрана из личной стражи Государя. Горели факела. Василий направился к госпиталю. Охрана тут же окружила Великого Князя, освещая дорогу светом своих факелов. Возле госпиталя стоял радостный гомон. При появлении правителя, ему и Александре закричали здравницы. Но Василий не обращал внимания. Он зашёл на крыльцо, открыл двери и прошёл внутрь. Перед палатой для рожениц, на его пути встала Дарёна.
– Подожди, Великий Государь. – Сказала она, выставив перед собой ладони.
– Что? – Тут же спросил он.
– Подожди, Господин наш. Нельзя так просто с улицы зайти туда. Ты можешь занести грязь. Тебе нужно надеть халат. На ноги бахилы. Прямо на сапоги. На голову медицинскую шапочку, а лицо закрыть медицинской маской. Так нужно, Великий Государь. Для безопасности Матушки и новорождённого сына.
– Хорошо. Где эти одёжки? Надо, я босиком пойду. – Он тут же стал снимать с себя кафтан.
– Босиком не надо, Государь. Садись на лавку. – Василий, скинув кафтан и оставшись в рубахе, сел на лавку. Дарёна встала на колени и надела пошитые из серой ткани чехлы-бахилы на сапоги Князя. Завязала тесёмки, чтобы они не спали с сапог. Встав, протянула ему халат. Помогла завязать тесёмки на халате. Надела шапочку и помогла завязать на затылке вязки маски. Посмотрев на Великого Князя, кивнула, как бы одобрив.
– Пойдём, Государь-батюшка…
Я лежала уже на кровати. Омытый сынок лежал рядом со мной. Мне тоже помогли помыться. Малыш, насосавшись молозива, спал. Я тоже постепенно дремала, когда к нам зашёл Василий.
– Саша. – Тихо произнёс он.
– Вася. – Так же тихо ответила ему. – Ну вот, муж мой. Я выполнила своё обещание, данное тебе. Посмотри, вот он сынок твой. Твой наследник. Очень на тебя похож.
Василий приклонил колено перед моей постелью. Я видела по его глазам с каким благоговением и любовью он смотрел на сына.
– Саша, я возьму его?
– Васенька. Ты успеешь на руках его поносить. Устанешь ещё. Большой сынок у нас получился. Крупный. Весь в папу. Он недавно уснул у меня. Титьку насосался. Пусть спит.
Василий продолжал смотреть на сына. Потом тихо спросил меня, не отрывая от малыша взгляда.
– Саш. А почему ты решила, что он на меня похож? Я пока этого не вижу.
– Поверь, похож. Нос у него такой же, как и у тебя. Разрез глаз такой же. Подбородок. Поверь мне. Скоро сам это увидишь, как только он расти начнёт.
Василий посмотрел на меня. Взял мои руки в свои.
– Спасибо, Саша, за сына. Я так ждал его. – Потом он опустил маску. Поцеловал мои руки и поцеловал в губы. Я сразу почувствовала запах алкоголя.
– Вась, ты пьян?
– Выпили немного, с Фёдором Мстиславовичем, с Васькой, свояком своим, с твоим полковником и Маркусом, немчином этим. Он нас угостил своим… Как он… Кальвадосом.
– Чем? Кальвадосом? И сколько немножко?
– Свояк уснул за столом и Федька мой тоже. Фёдор Мстиславович с полковником ещё держались, когда я к тебе пошёл. Ну и сам немчин.
– Понятно. Васенька, иди спать. Боюсь, завтра тебе плохо будет с похмельной головой. И не дыши винным духом на малыша. Ну что же ты?
– Прости. За тебя выпили, за сына. Святое дело. Не серчай.
– Хорошо, не буду. Но обещай мне, что пойдёшь спать, а не отмечать до утра рождение сына. Прошу тебя.
– Обещаю.
Ещё раз посмотрев на сына, Василий ушёл. А я закрыв глаза, провалилась в спасительный сон… Утром проснулась от колокольного звона. Звонили все храмы и церкви Москвы. На улицах города, как мне доложила Фрося, народу много. Все радуются рождению наследника Московского Великокняжеского стола, как на Руси называли престол….
Сынок спал рядом со мной. Я смотрела на него и улыбалась. Поцеловала его в лобик. Услышала, как к моей палате кто-то подходит. Разговаривали две женщины. Одна из них Дарёна, а вторая, по голосу поняла, это Ленка.
Дверь открылась. Они зашли ко мне обе. В халатах, в медицинских шапочках, с масками на лицах.
– Сань. – Шёпотом проговорила Ленка. – Покажи сыночка?
– Смотри. – Улыбнулась ей. Ленка присела на край постели. По её глазам поняла, что она улыбается.
– Какой хорошенький. – Опять шёпотом проговорила она. В это время сынок зашевелился. По его губкам поняла, что он попытался сосать. А потом открыл рот и подал звуковой сигнал, извещая, что он проголодался. Дарёна с Ленкой тихо засмеялись. – Сань, дай мне его подержать?
– Подержи. – Сама села на постели, расстегнула рубашку. Елена взяла малыша. Начала сюсюкаться с ним. Сынок сначала замолчал, наверное, от неожиданности, словно хотел спросить: «А ты тётя кто? Ты не пахнешь мамой!» Но потом опять открыл ротик и закричал. Причём кричал требовательно.
– Ой, какой громкоголосый! – Засмеялась Елена. – Настоящий мужик. Моя дочка тише голосит. Сань, может я его покормлю?
– Успеешь. Мне надо, чтобы он рассасывал мне грудь. Тем более, сейчас у меня не молоко, а молозиво. Так что, пусть его сосёт. Когда молоко пойдёт, тогда и будешь подкармливать, если моей титьки ему мало будет.
– Хорошо. Тогда на, Сань, корми своего мужика.
Я забрала сына у Елены. Сунула ему в рот сосок левой груди. Он тут же замолчал и начал насыщаться. Послышались ещё голоса. Дарёна быстро вышла.
– Кто-то пришёл, Сань. Очередные ходоки. – Усмехнулась Ленка. Я прислушалась. Поняла, что заявились мои сержант-дамы. Я кивнула:
– Фрейлины пожаловали, засвидетельствовать своё почтение и преданность наследнику престола. – Ответила Елене. В палату заглянула Дарёна.
– Матушка, к тебе фрейлины. Я их одела в халаты.
– Пусть зайдут.
В комнату зашли три моих сержант-дамы – Ксения, Агнеша и Паула. А вот персидской княжны и литовской не было.
– Ваше Величество! – Все три, в белых халатах, шапочках, бахилах и в масках, присели в реверансе. Это они мне. – Ваше Высочество! – Это они Ленке. Она кивнула им. Девушки смотрели на моего сына, сосавшего грудь. – Ваше Высочество! – Это уже моему сыну и вновь присели. Я улыбнулась.
– Девушки, Его Высочество ещё слишком мал, чтобы ответить вам.
– Всё равно, Матушка-Государыня. – Тут же ответила Агнеша. – Он есть принц, значит мы обязаны поприветствовать его.
– А где Саша Ходкевич и Айтан? – Спросила их. Они переглянулись.
– Матушка, они остались в Кремле. – Ответила мне Ксения. – Я так решила. Не почину им пока ещё к тебе…
– То есть, Ксюша, это ты так решила?
– Я, Матушка. А Паула с Агнешей меня поддержали. – Ответила княжна.
– Я смотрю у вас дедовщина началась? – Спросила вновь девушек. Елена хохотнула.
– Какая дедовщина, Матушка? – Удивлённо спросила Паула. Остальные две княжны так же удивлённо на меня смотрели. – Среди нас нет мужчин, особенно стариков.
– Это такой термин, означающий, что те, кто раньше оказался в моём окружении, начинают указывать, что делать и как себя вести тем, кто оказался возле меня недавно.
– А разве это неправильно, Ваше Величество? – Спросила Агнеша. – К тому же персиянка неверная. Она не христианка. Вдруг какое злодейство задумала?
– А вот этого, чтобы я больше, Агнеша, не слышала. Мне нет дела до веры того или иного человека, который служит мне. Мужчина это или женщина. Мне служат и православные, и католики. И мусульмане и даже буддисты, такие, как калмыки. Вот скажи, Агнеша, я православная, ты и Паула католички. Ксюша православная. Разве я как-то выделяю её? Уделяю ей больше внимания, чем тебе и Пауле? Как-то возвышаю её над вами?
– Нет, Матушка. Ты одинаково к нам относишься. – Ответила Ангешка.
– Вот видишь⁈ Да, я одинаково к вам отношусь, так как вы мне все дороги. Вы мой ближний круг. А в ближний круг я допускаю только тех, кому доверяю. А вам я всем троим доверяю. Доверяю и люблю вас. И вот так же я хочу доверять Саше Ходкевич и Айтан. Конечно, вы должны быть обеим княжнам наставницами. Объяснять им, что и как у нас. Какие у меня требования. Помочь им. Но не в коем случае не ставить себя выше их. Они обе тоже высокородные. Обе княжны. Вы знаете, кто такие кызылбаши в Персии? – Все три княжны отрицательно покачали головами. – Кызылбаши, это военная элита Персии. Айтан и Аббас это дети из княжеского рода Устаджлы, которые жили в Анатолии. Они потомки эмира Устаджа-оглу Мухаммед-хана, основателя рода. Устаджлы один из влиятельнейших родов кызылбашей, они один из столпов государства Сефевидов в Персии. А так, как я установила союзнические отношения с Шахиншахом, царем Персии, то мне эта девочка и её брат нужны. Точно так же мне нужна Саша Ходкевич. Агнешка, ты же знаешь, что Ходкевичи богатый и влиятельный род в Литве?
– Да, Матушка. – Кивнула польская княжна.
– Вот. Поэтому она тоже мне нужна.
– Да, Матушка-Государыня. Мы всё поняли. – Сказала Ксения. Все три княжны с умилением смотрели на моего сына, который продолжал сосать титьку. Его все эти страсти-мордасти совершенно не интересовали. Вскоре пришёл Великий Князь. Мои сержант-дамы попрощались и быстро покинули палату. Елена тоже ушла, поцеловав напоследок моего сыночка в лобик. Он как раз к этому моменту наелся. Немного срыгнул. Василий, понаблюдав, как Елена, поцеловав моего сына, присела в поклоне Государю и покинула палату, улыбнулся. Ему принесли стул. Он сел рядом с моей постелью.
– Как себя чувствуешь, Саша?
– Хорошо чувствую, Василий. Болит, конечно, у меня всё там. Но ты сам должен это понимать. Сын, видишь, крупный какой родился. – Я повернула малыша лицом к Василию. – Смотри, Костенька, папочка твой.
– Дай мне его.
– Руки мыл?
– Мыл. Дарёнка твоя настояла.
– Тогда на.
Протянула ему сына. Он осторожно взял его. Смотрел на него с нежностью и любовью. Поцеловал его в лобик. Василий был довольный, даже больше, счастливый.
– Я выполнила своё обещание тебе, супруг мой?
– Да. Но, Саша, ты обещала мне не одного сына.
– Обещала, я помню. Но с сыновьями пока подождём. Годика два-три.
– Почему?
– Потому, дорогой мой, чтобы родить нормально тебе здорового сыночка, мне нужно восстановится. А рожать каждый год, это никакого здоровья у меня не хватит. Ты же не хочешь, чтобы у меня вывалились все зубы и вылезли все волосы?
– Господь не допустит такого.
– Господь может и не допустит. Но знаешь, как ещё говорят, на бога надейся, но сам не плошай. Вот мы с тобой плошать не будем. Будут у тебя ещё дети, успокойся.
Покачивая сына на руках, Василий сказал:
– Саша, я вызвал своих братьев в Москву. Велел явится, как можно быстрее. Тот, кто откажется, я буду считать мятежником и вором. Не зависимо от причин, по которым они не смогут прибыть. Единственная причина, по которой они могут не явится их смерть.
– А зачем, Василий? – Я вопросительно смотрела на мужа. Он продолжал покачивать малыша. Улыбался ему.
– Они должны целовать крест на верность Константину, как единственному законному наследнику и будущему Великому Князю Московскому и Владимирскому. Всё же ты решила назвать его Константином?
– Да. В честь его пращура, Императора Римской империи Константина Великого, провозгласивший христианство государственной религией Рима.
– Ну что же. Достойное имя. Митрополит уже готовит купель для того, чтобы окрестить нашего сына, Саша. После крещения, все мои родственники будут целовать крест.
– Целовать крест, это хорошо. А если откажутся?
– А если кто откажется, тогда я с полным правом смогу объявить его изменником и положить под топор ката. В этом плане я ни с кем церемонится не буду. Или целуют крест в моём, твоём присутствии и в присутствии иерархов Русской Православной Церкви или идут на эшафот. Третьего не дано. И когда ты родишь мне второго сына, я разрешу им самим женится и заводить детей.
Я знала, что Василий запретил всем своим младшим братьям жениться и иметь детей до тех пор, пока у него не родится наследник. Это было жёстко, но в тех обстоятельствах было оправдано. Второй гражданской войны, какая произошла между сыном и внуками Дмитрия Донского из-за неясного завещания, оставленного им, Русь не переживёт, это точно.
– Василий, чтобы не было новой замятни за Великий Московский престол, необходим закон о престолонаследии. Сейчас такого закона на Руси нет. Нет закона, который всё прямо и ясно разъяснял бы кто имеет право на власть, а кто из Рюриковичей уже не имеет. В каком порядке должны наследоваться шапка Мономаха, скипетр и держава. Все те, кто пойдёт против этого закона, сразу же становятся мятежниками и государственными преступниками. Понимаешь?
– Но вроде бы закон есть. Ещё до Батыя Рюриковичи решили, что право на Великое Княжение имеют только мономашичи.
– Василий, это всё не то. Слишком много мономашичей развелось. И к тому же, всё это наследственное право до сих пор основано на лествичном праве. А лествица давно уже себя дискредитировала. Её полностью надо отменять и менять на другое право. Власть передаётся от отца к старшему сыну. И никак иначе. Младшие сыновья становятся просто князьями. Пусть даже и Великими, но в первом поколении. Во втором, их потомки лишаются такого титула, чтобы не было соблазна. И то, Великими они могут считаться, если Сам Великий Князь уже имеет титул Царя. А Константин должен венчаться на царство уже, как Царь всея Руси. Только в этом случае, его младшие братья будут носить титулы Великих Князей. И никаких уделов. Передача среднему сыну верховной власти может быть только в случае смерти старшего сына или его тяжёлой болезни, физической или психической, то есть затмение рассудка, которые не позволят ему править страной.
Василий, держа сына на руках, усмехнулся.
– Значит Костя станет царём?
– Станет, когда придёт его срок. Но первым царём должен стать ты. Таким образом, Константин станет царевичем, принцем по западному. Цесаревичем по Византийскому закону. Порфирородным. Всё же не зря сюда в госпиталь до моих родов доставили порфир. Я заранее об этом позаботилась. Так что, теперь никто не посмеет усомниться в этом.
– Хорошо. Но когда тогда мне венчаться на царство, как царь уже окончательно?
– Давай подумаем над этим. Я думаю, сразу после окончания Великого поста. Надо об этом поговорить с Владыкой.
– Хорошо. Значит хочешь быть царицей?
– Василий, ты забыл, я и так уже королева, по нашему царица.
– Ну да. Конечно. – Василий поднял сына на руках. – Ну что, Костя, будешь царевичем. – И в который раз поцеловал малыша…
Польское королевство. Местечко недалеко от Кракова. Конец апреля 1515 года от Рождества Христова.
Император Максимилиан слез с коня и прошёл в усадьбу местного дворянина. Его ждал Георг Альбертин. Саму усадьбу оцепила личная охрана императора.
– Ваше Императорское Величество! – Маркграф Мейсена церемониально поклонился.
– Здравствуй, Георг. – Улыбнулся Максимилиан. – Я вижу, ты не плохо устроился. Что это за строение?
– Усадьба какого-то польского шляхтича средней руки. Он и всё его семейство успели сбежать. Но и бог с ними. Главное, что усадьбу сжечь не успели. С этих славян станется. Проходи, Максимилиан, присаживайся. – Георг жестом предложил императору сесть в кресло. Рядом стоял стол и ещё одно кресло. В камине весело потрескивали дрова. На стол принесли запечёного поросенка, хлеб, луковицы, два серебряных кубка и кувшин с вином.
– Не слишком роскошно, Георг. – Усмехнулся Максимилиан.
– Как говорят русские, чем богаты, тем и рады! Довольно точно сказано. Здесь в округе трудно добыть продовольствие. Всё уже вычистили твои ландскнехты. Так что мы чисто по военному. Без разносолов.
Маркграф и император принялись есть. Отрезали от поросёнка куски мяса. Заедали его порезанным луком, хлебом и запивали вином.
– Георг, скажи мне, вы долго ещё будете возится с Краковым?
– Поляки упёрлись. Краков их столица. Дерутся отчаянно. А у нас сейчас ощущается нехватка пороха и ядер. Хотя городские укрепления сильно разбиты. Сделали два подкопа. Но один поляки сумели взорвать. А вот другой оказался более удачным. Взорвали одну из башен и часть стены. Сейчас готовим штурм.
– Поторопись, Георг. Краков надо взять, как можно быстрее. А вот после Кракова можно начать с поляками торги.
– Я понял. – Некоторое время они молчали, работая челюстями, перемалывая нежное мясо поросёнка и хрящики. – Максимилиан, скажи, ты слышал про Александру? Она сына Московскому правителю родила.
– Да, слышал. Василий получил, наконец, своего наследника. Его оберегают, как зеницу ока. Никому не показывают. А ещё Василий намерен взять себе титул царя. Таким образом его держава станет царством, а не княжеством, пусть и Великим, как у той же Литвы.
Георг кивнул. Посмотрел на императора.
– Максимилиан. Есть ещё новости. Василий вот-вот начнёт поход на восток. Там живёт какой-то местный варварский царёк, у которого много золота и серебра. Причём, Московский Князь настроен решительно. Туда, на восточную границу он стягивает полки.
– Как интересно. Только нам то, что с этого, Георг?
– Ничего. Ты прав. Мы туда пойти не сможем. Для этого нам нужно пройти всю Польшу, Литву и Московское Великое Княжество. У нас пупок развяжется. Мы Краков взять не можем уже сколько месяцев. Но всё же, Максимилиан, если Московский правитель захватит казну этого варварского царька, тебе будет даже лучше.
– Почему? Мне то с этого какой толк? – Удивился Император.
– Ну он же поделится со своей супругой. А значит она сможет тебе быстрее выплатить положенные по договору с ней деньги. За земли тевтонского Ордена.
– Хм… И правда. Это хорошие вести. Ты знаешь, что Александра мне претензию отправила?
– Какую?
– Якобы за разор, который мои ландскнехты учинили в Данциге и Оливе. Всё посчитала, стерва, до последнего пфеннинга. Ну погуляли наёмники немного и что? Они были в своём праве.
– Но Ливонская Королева так не считает. – Усмехнулся маркграф.
– Не считает. Хотя её ландскнехты занимаются грабежом взятых городов так, что волосы дыбом встают. – Недовольно проговорил Максимилиан.
– Это она отдаёт на грабёж те города, которые сопротивляются ей. А те, которые сдаются, она не трогает. – Пояснил Георг.
– Мне какая разница? Главное, что она мне в вину это поставила. Ладно, подождём, как Василий на восток сходит…
Московская Русь. Москва. Армянская слобода (Армянский торговый двор). Конец апреля 1515 года от Рождества Христова (конец апреля 7023 года от Сотворения Мира).
Саид зашёл в лавку. Не останавливаясь, прошёл внутрь дома. Здесь, как и многие торговые лавки, располагались в жилом доме. Здесь хозяин жил и здесь же работал, торгуя разным товаром. Прежде, чем зайти в комнату, в которую ему нужно было, он снял обувь, халат и шапку. Всё оставил рядом с входом. Только после этого прошёл в комнату. Там опустился на ковёр с несколькими небольшими подушками. Сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. В комнату заглянул парнишка лет 15-ти.
– Старший, мне подавать еду? – Спросил он.
– Да, неси. И посуду, чтобы сполоснуть руки.
После омовения, Саид приступил к еде. Это плов. Он брал его руками. Положив рот жевал и думал. Периодически споласкивал руки в чаше с водой и вытирал их о полотенце. Закончив с пловом, Саид откинулся на подушки. Вновь зашёл этот же мальчик. Склонился в поклоне.
– Старший пришли братья.
– Пусть зайдут. И принеси всё для чая.
– Слушаюсь. – Мальчик вышел. В комнату зашли четверо. Саид внимательно смотрел на них. Они поклонились ему. Он жестом предложил им располагаться. Подождал, пока они устроятся на ковре. Вновь зашёл мальчик. Принёс пиалы и чайник с зелёным чаем. Молча поставил перед каждым пиалу и налил туда напиток. После чего, так же молча вышел. Саид взял свою пиалу, сделал глоток. – Рассказывайте, братья. Мы здесь уже три с лишним месяца. – Хашишины называли друг друга братьями.
– Двор бея Вяземского хорошо укреплён. Младшая махарани практически никогда не покидает его. Выезжает под очень сильной охраной либо в Цитадель, которую урусы называют Кремлём, либо на территорию, где живут янычары старшей махарани. Всегда передвигается в закрытой повозке. За всё это время я ни разу не видел её лица, хотя гяурки его не скрывают, в отличии от правоверных женщин. – Сказал один из хашишинов, сидящий напротив Саида.
– То есть, мы даже не знаем её в лицо? – спросил Саид.
– Нет, брат.
– Это очень плохо.
– Но мы знаем, как выглядит старшая махарани, которую сунитские псы называют Искандер-Султан. – Сказал другой хашишин, сидевший слева от Саида. – Большую часть времени она проводит либо в Цитадели, либо у своих янычар. Иногда приезжает к бею Вяземскому.
