Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 102 страниц)
– Какой такой атибио… Прости, Матушка, слово мудрёное.
– Антибиотик, Фрося. Лекарство такое, можно сказать панацея. Многие болезни оно излечивает и заразу всякую убивает. Не знаю, получится у неё или нет. Трудно это, Фрося, сию панацею получить. Не каждому она даётся.
– Царевна Елена справится, Матушка.
Девицы заявились ближе к полуночи. Весёлые, раскрасневшиеся. Смеялись, обсуждая того или иного мужчину.
– Тише вы. Матушка почивать легла. – Замахала на них руками Фрося. Девушки притихли. Стали сами раздеваться. Но продолжали тихо похихикивать и шептаться.
– Всё угомонится не можете? – Спросила их. Только задремала, как они пришли.
– Прости, Матушка, мы уже молчим. – Извинилась виновато Ксения.
– Чего посмеиваетесь? Всех кавалеров обсудили?
– Не всех, Матушка. – Ответила Агнеша. – Там такой боярич был молоденький. Он так на Ксюшу смотрел, рот раскрыв, что не засмеяться не возможно. Влюбился он в сержант-даму Корпуса, княжну Ксению. – Опять захихикали Агнеша с Паулой.
– Да ну вас. – Махнула на них рукой Ксюша. – Не слушай их, Матушка.
– Как интересно. И что за боярич?
– Андрей, сын тверского боярина Ивана Холмского. – Ответила за Ксюшу Агнешка.
– Андрей не боярич, Матушка. Он князь. Из старшей ветви Тверских князей. Рюрикович в семнадцатом поколении. – Поправила свою польскую подругу Ксения. – Единственный сын князя Ивана Ивановича Холмского, по прозвищу Каша. Холмские, бывшие удельные князья. Но их удел был упразднён с утратой удельного статуса самой Твери. Иван Иванович князь, боярин московский и воевода Великого Князя Иоанна Васильевича, а теперь и его сына, Великого Государя Московского Василия Иоанновича.
– Сколько ему лет? Андрею, я имею ввиду.
– Не больше двадцати. – Пожала плечами Агнеша. Ксения кивнула.
– Женат?
– Нет. Но я слышала, что Андрея хотят женить на Марии, дочери князя Ивана Ивановича Щетины-Оболенского. – Ответила Агнеша. Я удивлённо на неё посмотрела.
– Это когда ты успела уже всё разузнать?
– Ну, Матушка Королева. Долго ли? Мужчины такие болтливые становятся, особенно когда хмельного мёда изрядно попробуют. И перед девицей похвастать. Тебе и остаётся только ему мило и с восторгом в глаза смотреть.
Я усмехнулась.
– Ну, Агнеша, да ты прирождённая разведчица.
– А кто такая, разведчица?
– Эта та, которая умеет получать нужные вести. Информацию, знания, при этом не привлекая внимания. Так Щетина-Оболенский, родственник нашего князя Долгорукова? Ведь Долгорукие тоже Оболенские?
– Совершенно точно, Матушка. – Кивнула мне Ксения.
– Матушка, ты бы поспала. Отдохнула. Тебе надо. А им то что? Они могут и вообще не спать. – Завела свою пластинку Фрося.
– Ладно, Фрось, не ворчи. Всё, давайте спать. – Подвела итог беседы. Девушки разоблачились. Умылись и легли в свои постели в соседней комнате. Фрося осталась спать в моей комнате.
Утром встала на зорьке. Девчонки, кроме Фроси, спали. Пусть спят, козы прыгучие.
– Матушка, ты чего встала? Полежи ещё.
– Фрось, если я встала, значит выспалась.
– Не бережёшь ты себя. Надо больше отдыхать, ребёночка же носишь.
– Ничего с ребёночком не будет. Давай умываться.
Вода была уже приготовлена. Умылась. Не только лицо, но и вся обтёрлась, стоя в лохани. Фрося мне помогала. Я погладила уже выпирающий живот. Улыбнулась малышу. Фрося в этот момент стала вытирать меня насухо большим полотенцем. Потом оделась, опять же с помощью Фроси. Она вообще никого к этому делу не подпускала. Тут были боярыни, которые хотели поучаствовать в умывании и переодевании Королевы и будущей Великой Княгини Московской. Только Фрося закрыла перед ними дверь.
– Ещё чего не хватало, кого ни попадя к Матушке допускать. Раньше я справлялась и теперь справлюсь.
Я только посмеялась на её недовольное ворчание. А ничего, что эти, как сказала Фрося, кто не попадя высокородные княгини, боярыни и дворянки. Но моей главной горничной, экономки и по совместительству операционной сестры, было глубоко наплевать. Для неё существовало только моё мнение. До остальных ей не было дело. И Фрося знала, что я её не брошу и не отодвину от себя, чтобы не случилось. Фросе я доверяла. А это многого стоило.
Потом позавтракала. Когда заканчивала, стали просыпаться княжны. Первая проснулась Паула и устроила с Ксенией возню. Из их комнаты слышался смех и повизгивание.
– Фрося, что они там делают? – Спросила девушку. Та заглянула в комнату к моим фрейлинам. Поморщилась и осуждающе покачала головой.
– Дурью маются. Подушками друг друга охаживают. Так глядишь и перья полетят. Совсем уже. Замуж их выдавать надо, Матушка. Чтоб, как ты говоришь, енергию на мужа тратили.
– Не енергию, а энергию, Фрося.
– Вот я и говорю, енергию.
– Пусть балуются. Замуж то выйдут, уже такого не будет. – Улыбнулась Фросе.
Вскоре показались обе княжны с всколоченными волосами в нательных рубашках.
– Доброе утро, Матушка Государыня. – Поздоровались они. Я засмеялась, глядя на них.
– А прибрать волосы? Умыться, одеться, как подобает княжнам и фрейлинам Королевы? – Покачала головой.
– Мы сейчас.
– А Агнеша всё ещё спит?
– Спит. Её из пушки не разбудишь.
Девушки завтракали уже без меня. Заодно разбудили польскую княжну. Днём, перед тем как выехать из Твери, спросила у наместника, где стоял престол тверских князей. Иван Михайлович Межа указал.
– Так здесь и располагался, Царица. Вот в этом зале, где мы пировали. Вон там возвышение было. Да только батюшка то, Великого Государя Василия Иоанновича, Иоанн Васильевич вывез его в Москву. С тех пор и нет больше престола Великой Твери, как раньше её величали.
– Понятно. Спасибо Иван Михайлович, за приём, за заботу, за хлеб-соль. Всё было хорошо, боярин. Я довольна. Скажу об этом Великому Князю Московскому.
Боярин поклонился мне. Выехали мы из Твери в полдень. Двигались неспешно. Моя карета, ещё в Вендене была с колёс поставлена на полозья. По дороге мужчины устроили охоту. Набили зайцев, лис, косулей. А так же добыли лося. В ближайшей деревушке устроили остановку. На вертелах запекали целые туши. Я сидела на раскладном стуле, возле костра. Рядом, на вертеле поворачивали тушу косули. Никифор притащил мне кусок запечённого мяса.
– Отведай, Матушка.
Отрезала кусочек мяса, наколола на нож и сунула в рот. Вкусно! Княжны тут же подсуетились накрыли походный столик, быстро порезали мясо, принесённое Никифором. С аппетитом ели, запивали слабеньким вином.
– Никиша, чего стоишь? Неси ещё мяса, видишь, матушке мало! – Сказала Агнеша, прожёвывая свой кусок. Я засмеялась, такой потешный у Никифора был вид.
– Что значит мало? Я вообще то не вам принёс! – Возмущённо ответил палатин. Рядом стоящий Богдан захохотал.
– Давай, Никиша, неси. – Сказал он своему товарищу. – Всё что съели наши сержант-дамы, считай это съела Матушка. Девушки смотрели на Никифора и довольно улыбались. Пришлось палатину ещё мясо нести. Хорошо посидели. Я пила горячий взвар. Ела мясо, душистый, мягкий, свежий хлеб. Переночевали в деревне.
К Москве подъехали в полдень.
– Князь, ты свой полк уводи к месту постоянной дислокации.
– Куда, Матушка? Извини, слово неизвестное.
– Дислокация, это место постоянного нахождения полка или иного воинского формирования.
– Теперь понял. Это в Корпусе изучают?
– Там, Князь. Семён Владимирович, ты очень хороший, талантливый воевода. И я бы хотела видеть тебя в Корпусе. Сейчас генерал-князь Воротынский, Полковник Георг фон Фрунсберг, полковник Евсей, князь Пандольфо Малатеста, воспитывают новую воинскую элиту Русского и Ливонского государств. Офицерский Корпус. И я очень хочу, чтобы и ты стал пестуном и учителем моих кадетов.
– Для меня это честь, Матушка.
– Тогда я буду ждать тебя в Москве, в Великокняжеских палатах. Поговорю с Великим Государём, чтобы он отпустил тебя ко мне. И звание тебе воинское как у Воротынского будет. Заслужил ты его, Семён Владимирович.
Долгоруков поклонился. Перед въездом в город, нас остановила городская стража. Всё-таки почти три тысячи вооружённых воинов. В основном немецких рыцарей и конных тяжело вооружённых жандармов. Это не считая сотен полутысячника Кобылы. Мои сержант-дамы были облачены в кителя и полушубки, тёплые штаны и сапоги с высокой голяшкой. На головах теплые шапочки, типа чепчиков и сверху кивера. В Москве моих сержант-дам практически не знали и теперь, что москвичи, что городская стража смотрели на них удивлённо и несколько с осуждением.
– О, смотрите, девки на конях в сапогах! А что это у них на головах?
– Дурень. У них на головах кивера. Это Корпус. Царевна то, Александра тоже на коне скачет с саблей.
Девушки включили своё природное княжеское высокомерие. Смотрели на всех с высока и презрительно. Я вышла из кареты.
– Я Королева Ливонская. Принцесса Византийская. Кто старший?
– Я, Царевна… Прости, Царица. Яков Стержнёв.
– Рогатки убери.
– Но, Царица-матушка, с тобой воев много. Все оружные, да ещё немцы. Вон их сколько, рыцарей то.
– Они со мной. Мои гости. Едут на территорию Корпуса.
– Но, Царица-матушка…
– Никаких но. Убери рогатки. Быстрее.
На старшего стражи наехал конём Богдан.
– Ты что не слышал? Рогатки убери. Или ты хочешь познакомится с катами Разбойного приказа боярина Вяземского?
Но старший стражи, хоть и испугался, это было видно, но пускать в столицу такой большой вооружённый до зубов контингент был не намерен.
– Прости Царица-матушка, но без указа Великого Государя, я не могу пустить столько оружных в город.
– Что? – Богдан, поднял руку с плетью. Старшой и его люди прикрылись щитами.
– Стой, Богдан. – Остановила я старшего из палатинов. А молодец этот Яков. Всё верно, есть инструкция, надо её выполнять. – Молодец, Яков Стержнёв. Не нарушил волю Государя. Правильно всё делаешь. Богдан, пошли кого в Кремль. Пусть дадут проход моим людям до казарм Корпуса.
Но посылать не пришлось. Прискакал посыльный от Василия.
– Царица Ливонская. Царевна Трапезунда, Византии и Рима. Великий Государь ждёт тебя.
– Пусть пропустят моих людей. Они все со мной. Следуют в казармы Корпуса. Без них я в Москву не войду. Тем более, со мной два герцога. Вильгельм Баварский и Ульрих Вюртембергский. Что обо мне в Европе скажут?
Посыльный оглядел мою свиту и моих сопровождающих.
– Пропустите. Воля Великого Государя.
Яков Стержнев облегчённо выдохнул.
– Не серчай, Матушка-Государыня. Не своей волей я. – Виновато сказал мне. Я ему кивнула, улыбнулась.
– Ты всё правильно сделал, Яков. Не извиняйся.
Села в карету. Стражники убрали рогатки. Пока ехали по Москве, в окошко сказала Богдану, чтобы сопроводили герцогов Вильгельма с Ульрихом и их людей на территорию Корпуса. Сама направилась в Кремль. Миновали ворота. Со мной ехали трое палатинов, все три сержант-дамы и охрана из латников Кобылы с ним во главе. Наконец, заехали на территорию Кремля. Я вышла из кареты. На крыльце меня встречал боярин Фёдор, ближник Великого Князя. Велела девушкам и палатинам ждать здесь. Сама прошла в покои.
– Боярин Фёдор, где Государь меня ждёт?
– В Грановитой палате. Сегодня посольство было от датчан. Принимал их.
– Боярин, скажи Государю, что я пройду сразу к нему в покои. Пусть туда придёт.
– Как же, Царица Александра? Не можно так. То урон твоей чести.
– Никакого урона не будет. Я увижусь с Великим Князем, поговорю с ним и поеду отдыхать к боярам Вяземским на подворье. А торжественная встреча будет завтра. Прошу тебя. Государь всё поймёт.
– Как скажешь, Царица-Матушка.
Он сам проводил меня до личных покоев Великого Князя, потом чуть ли не бегом направился в Грановитую палату. Я прошла по кабинету Василия. Села на стул с высокой спинкой. Смотрела на массивный стол. Там, как обычно, лежали свитки, книги с закладками между страниц. Карты. Всё верно, Великий Князь и Государь Московский не лежал на печи жуя калачи. Он работал, каждый день. Сидя на стуле, взяла один из свитков. Стала читать. Это шли донесения с так называемого Великого Рязанского Княжества. Ещё одно удельное государство. Полузависимое от Москвы, но мечтающего о полной независимости. И все они, мать их, Великие. А где там Величие? Смех один. Ни нормальной армии, ни артиллерии, ничего. Экономика в полной заднице. Рубежи южные нормально охранять от кочевников татар и ногаев не могут. Весь народ разбежался. А тут же, Великие.
Неожиданно дверь в кабинет резко открылась. В комнату шагнул Василий. На нём были церемониальные одежды Великих Князей Московских. И шапка Мономаха.
– Саша!
Я уронила свиток на стол. Успела встать со стула, как он уже оказался возле меня и подхватил в свои руки, прижал к себе. Стал неистово целовать моё лицо. Глаза, щеки, губы. Я сама обняла его за шею. И тоже стала целовать.
– Васенька!
– Сашка!
– Вась, не прижимай меня так сильно к себе.
– А? Что? – он продолжал меня целовать.
– Вась. Ты забыл? Я же беременная.
Он резко остановился. Чуть отстранился. Опустил взгляд на мой живот, скрытый свободными одеждами. Я взяла его правую ладонь в свою. Прижала её к своему животу. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
– Чувствуешь, Вась? Это твой сын.
– Сашенька. – Василий опустился на одно колено. Прижался щекой к моему животу. – Мой сынок. Наконец-то, твоя матушка тебя привезла ко мне. – Потом стал целовать меня через моё платье. Я засмеялась. Сняла с него шапку Мономаха и положила её на стол. Запустила пальцы в его густые волосы. Некоторое время мы так и стояли. Я в полный рост, он на одном колене, прижимаясь и целуя мой живот. Потом выпрямился, встав на ноги.
– Ты почему в Грановитую палату не пошла?
– Милый мой, я с дороги. Я устала. Сам должен понимать. Мне отдохнуть нужно. А завтра я прибуду торжественно в Грановитую палату. Как Королева Ливонии и твоя невеста. Всё будет хорошо. Главное, чтобы Владыко опять на меня епитимью на меня не наложил.
– Не наложит. Хорошо. Тогда я сейчас распоряжусь. Занимай свои покои. Дети по тебе соскучились. Даша.
– Вась, Дашу я сейчас заберу. Отдай мне её. Славушка с Андрейкой где? Здесь?
– Здесь. Куда ты их заберёшь? У меня Дашка без обоих Вяземских ничего не ест и не спит. Вредная такая. Няньки с мамками замучились с ней.
– Она с характером. Вся в отца. – Я улыбнулась. – Дашу и мальчишек заберу на подворье Вяземских. Вась… – Закрыла его рот ладошкой. – Пожалуйста, так нужно. А ты пока распорядись насчёт венчания. Чем быстрее, тем лучше. У меня живот уже виден. И по сроком, сразу все догадаются, что мы с тобой до венчания нагрешили изрядно. Давай уж не умножать сущности без надобности. Потерпи совсем немного, любый мой. Ты же столько ждал.
– Ждал, шёл постоянно тебе на встречу. Сам себе удивляюсь. Ну так как, Саша, навоевалась?
– Навоевалась, но не до конца. К тебе спешила, что Полоцк и Невель оставила на потом.
– Кто с тобой прибыл? Герцоги немецкие?
– Да, двое. Вильгельм Баварский и Ульрих Вюртембергский. С ними в общей сложности почти три тысячи конницы. Тяжёлой конницы. Будем воевать Казань и Астрахань. Нужен выход в Персию.
– То есть, ты за меня всё решила?
– Да ничего я не решала, Василий. Но эта необходимость давно назрела.
– Сил не хватит.
– Хватит. Ты думаешь я зря калмыков сюда вытащила? Большая Ногайская Орда разбита и фактически перестала существовать. Калмыки и казанцев прошерстили и проредили изрядно, в купе с твоими охочими людьми. Так ведь? Ко мне несколько казанских биев перебежало. И ещё крымчаки у меня в кулаке. И я уверена, они очень даже захотят принять участие в походе на Казань. Тем более, у Шириных там есть должники, причём кровники.
– Саш, это так просто с кондачка не решается.
– А кто сказал, что с кондачка? Нет, конечно. Всё посчитаем, взвесим и ты примешь решение. Вася, нам выход на восток нужен, как воздух. Я взяла приморские города Литвы и Польши. Тот же Данциг. У нас прямой выход на Западную Европу есть.
– А Ганза?
– О Ганзе не думай. Они уже не так сильны, как были. Тем более, и я их ещё прижму. Или под меня лягут или совсем кончаться. А у меня для них есть морковка. Сейчас все пути на восток и туже Индию с Китаем перерезаны османами. Но я нашла путь в обход их. Древний шёлковый путь, который с приходом монгольских туменов совсем захирел. Вот его и оживим, через Персов. Они будут в этом кровно заинтересованы.
– Ладно, об этом позже поговорим. Ты же никуда больше срываться не будешь?
– Не буду, Вась. Я тут тебе кое-что привезла. Свои мысли насчёт государственного устройства и управления Ливонией. Хочу с тобой посоветоваться.
– Вот это правильно, Саша. Посмотрим, поговорим. Но сейчас, поснедаешь со мной? Как в былые времена?
– Поснедаю, Вась. Только давай вместе с детьми?
– Давай. Федька! – В комнату заглянул боярин. – Скажи боярам, что сегодня все встречи отменены. Что Королева Ливонии завтра торжественно приедет в Кремль. Иди и распорядись, чтобы снедь принесли. В трапезную.
– Василий. Мне тоже надо будет предупредить своих, чтобы ехали на подворье Вяземских и ждали меня там.
– Так Федька и скажет.
– Нет, Василий. Я сама должна.
– Тогда пошли вместе.
– А что так? Боишься, что пропаду? – Я засмеялась.
– Боюсь. Тебя только отпусти, опять куда-нибудь ускачешь.
– Не ускачу.
Шли с ним рядышком переходами. Стража при нашем приближении замирала, как железные истуканы. Я им улыбалась, словно старым знакомым. Они тоже. Боярыни и прочие люди, кто обитал в великокняжеском дворце нам низко кланялись. Вышли на крыльцо. Палатины, при виде Государя, резко соскочили с коней, как и мои девицы. Парни поклонились в пояс, сняв шапки. Девушки присели в реверансе.
– Так, палатины, сержант-дамы. Езжайте на подворье бояр Вяземских. Там размещайтесь. Тем более, палатины там у себя как дома. Ждите меня там. В баню сходите. Одним словом, отдыхайте. Я задержусь. Всё. – После чего, взяла Василия под руку и мы вернулись назад. Но прошли не в его кабинет, а в детскую. Дашенька сидела на полу, на ковре и играла деревянной игрушкой, всадником на коне. Рядом с ней играли деревянными солдатиками, сделанными ещё с моей подачи. Они все трое посмотрели на вошедших. У Даши во рту была соска. Увидев меня, она её выплюнула. Бросила игрушку. Заревела, встала на ножки и пошла ко мне, протягивая ручки. Мальчишки тоже вскочили на ноги.
– Матушка! – Крикнул Вячеслав.
– Тётушка! – Воскликнул Андрейка.
– Дети мои. – Я подхватила Дашу на руки. Она вцепилась в меня и ревела. Мальчишки подбежали ко мне и прижались с двух сторон обнимая меня за ноги.
Держа одной рукой Великую Княжну, свободной погладила по голове Андрейку.
– Мальчики мои, деточки мои. – Опустилась опять на колени. Даша от меня не собиралась отцепляться. Обнимала меня за шею и ревела. – И тебя люблю, доченька моя ненаглядная. И их тоже люблю, мальчишек этих. – Мальчишки прижимались ко мне. Поцеловала сына и племянника. – Я приехала, дети. Теперь буду с вами. – Славку прижала к себе. Даша продолжала цепляться за меня. Уткнулась мне в шею и ревела. Я встала на ноги. Поглаживала маленькую Княжну и целовала её. – Дашенька, девочка моя, солнышко моё. Успокойся. Мама с тобой. – Она продолжала подвывать. Я молчала, только гладила её по спинке и по голове. В какой-то момент, Великая Княжна стала успокаиваться. Замолчала. Я её держала на руках, смотрела на Великого Князя. Василий хмыкнул.
– М-да, Саша.Умеешь ты, даже детей настроить под себя!
– А что ты хотел, любый мой?
– Да ничего. Я даже рад этому, что ты стала самой настоящей матерью Дарьи моей. Великой Княжне.
– Да, Вась, именно Великой Княжне. Дашенька Великая Княжна. Надеюсь, ты этого не забыл?
– На что ты намекаешь, Саша?
– Ни на что. Просто всегда помни, Василий, что твои дети, это принцы и принцессы. И я не позволю Великой Княжне закончить свои дни в монастыре или ещё где. Понятно?
– А если я не отдам тебе свою дочь? – Великий Князь усмехнулся.
– Вась, я всё равно её заберу у тебя. Ты же любишь меня? Но Дашу я у тебя заберу. Не противься этому. Прошу тебя. Я воспитаю её настоящей принцессой.
– Ладно, всё, успокойся. – Василий замахал руками. – Хорошо, воспитывай её, так, как знаешь. Но также ты знаешь, что мне нужно?
– Знаю, наследника. Получишь. Тем более, он уже есть. И придёт срок, определённый Господом нашим, ты возьмёшь его на руки. Ну что, Великий Государь, поснедать то идём? Все вместе? Мальчики, кушать будем? А потом я вам что-то подарю.
– А может сейчас, тётушка, подарки? – Спросил Андрейка. Вячеслав поддержал брата.
– Нет, милые мои. Сначала поедим. Я вот, например, очень проголодалась.
– Ну ладно. – Тяжко вздохнули оба Вяземских.
Прошли все в трапезную. Там уже стол практически накрыли. И как обычно, на целый батальон.
– Так, сначала мыть руки! – Скомандовала детям. Оба мальчишки посмотрели на свои ладошки.
– Матушка, у нас чистые руки. – Сказал Вячеслав.
– Ошибаешься, сын мой. Просто ты их не видишь, маленьких таких существ. Они не видны человеческим глазом. Но они есть. И они сейчас облепили ваши руки, дети.
Прислуга притащила кувшины с водой и мыло. Я сразу поняла, мыло из Ленкиных мастерских. Хвойное. Вымыли все руки. Даше я сама мыла. Василий тоже сполоснул. Потом, все расселись за столом. Дашу посадила себе на колени. Сначала прочитали «Отче наш», дети тоже, кроме самой маленькой. Потом уже стали есть. Отщипывала от варёной курочки кусочки и кормила дочь. Та ела с аппетитом, только успевала ротик открывать. Ну чисто птенчик. Так же давала и мякиш хлеба. И давала ей запивать молоком. Вытирала ей губки, подбородок. При этом и сама успевала себе в рот положить. Накормила Дашу и ухой. Дочка наелась, откинулась мне на грудь и осоловевшими глазами смотрела то на мальчишек, то на отца. Даже соску сосать не стала. Я же успевала хлебать вкусную уху.
– Кого привезла, Саш? – Хитро прищурился Василий, отправляя ложку с кашей в рот.
– Двух герцогов. Один Баварский, владетельный правитель, Вильгельм, второй Вюртембергский, тоже владетельный хозяин. И ещё один. Вернее, их трое, но важен из них только один.
– Кто это?
– Франциск, граф Валуа.
– Всего лишь граф? – Удивился Московский правитель. – А что в этом графе такого, что он важен?
– Не скажи, Василий. Он будущий король Франции.
– О как⁈ А ты откуда знаешь?
– Поверь, Василий, он будущий король Франции.
– Но, насколько я знаю, нынешний король франков живёт в здравии. Даже женился, вроде.
– Женился. На дочери английского короля Генриха VII, первого короля из династии Тюдор. Но это не на долго, дорогой.
– Не на долго, это как?
– Думаю через месяц, максимум два, нынешний король почит в бозе.
– Так. – Василий отложил ложку. Внимательно смотрел на меня. Я продолжала с невинным выражением лица хлебать уху. Взглянула на него.
– Что, Васенька?
– Что значит, почит в бозе? Что значит, через месяц, максимум два? Откуда ты такое можешь знать? Саша, в глаза мне посмотри. Ты что задумала?
– Ничего я не задумала, Василий… О боже, ты решил, что я буду иметь отношение к кончине французского короля?.. – Мои глаза стали размером с олимпийскую медаль. Чего-чего, но такого я от Василия не ожидала. Даша, прижимавшаяся к моей груди спиной, глядя на отца, нахмурила бровки и поджала губки. В глазах осуждение и недовольство, словно хотела спросить: «Ты чего, родитель, берега попутал?» Я захохотала. Смотрела на Василия и смеялась. Даша, оглянувшись на меня, тоже расплылась в улыбке и довольно завизжала, изображая бурное веселье. – Поверь, Василий, – отсмеявшись, сказала недовольному Великому Князю, – к кончине Его Величества, короля Франции я никакого отношения иметь не буду.
– Тогда откуда ты можешь знать, когда он умрёт?
– Предположение. Так сказать, просто прогноз, ничего личного.
– Какой ещё прогноз? Что за слово такое басурманское?
– Прогноз, от греческого пробьецы, что означает предвидение, предсказание.
– Я так и знал. Предсказатели, гадалки, провидцы. Это грех, Саша.
– Согласна. Все эти гадалки, провидцы и прочие в аду ходят с повернутыми назад лицами. Но прогнозирование, это не гадание. Здесь, Василий всё по науке. Прогнозировать, это научно обоснованное суждение о возможных состояниях объекта в будущем или об альтернативных путях и сроках их осуществления. В узком смысле, это вероятностное суждение о будущем состоянии объекта исследования. – Василий смотрел на меня удивлённо. По его выражению лица и по глазам поняла, что он ничего не понял. Вздохнула. – Ну ладно, попытаюсь объяснить тебе более понятно. Так, мальчики, вы всё, поели?.. Идите, поиграйте пока. Давайте. – Мальчишки нехотя вылезли из-за стола и убежали в детскую комнату, специально сделанную для них. Дашу я оставила в своих руках, тем более маленькая княжна явно никуда из моих рук не собиралась. – Людовик ХII, нынешний король Франции уже далеко не молод. Но в жёны взял совсем молоденькую девушку, младше его более чем на 30 лет. И теперь очень старается сделать ей наследника. У Людовика нет сына. Только две дочери. Кстати, старшую дочь Клод он выдал замуж как раз за Франциска Валуа, хотя они родственники.
– Я знаю, что они родственники. То есть, грех кровосмешения.
– Всё верно. Я продолжаю, он очень старается. А так как уже далеко не молод, сам понимаешь, то для усиления своей мужской силы, которая в силу, как раз возраста очень ослабла, использует любовные зелья.
– Но это грех! Это же колдовство, Саша! Он пользуется услугами разных ведьм?
– Василий. Любовные зелья, это не совсем колдовство. Понимаешь, есть определённые растения, которые повышают тестостерон у мужчин. Это такое вещество, гормон у вас в организме, которое и отвечает за мужскую силу. С возрастом он понижается, и мужчина уже не так активно реагирует на женщину, как в молодости. Или вообще перестаёт реагировать. И вот любовные зелья, настои, которые делаются на основе таких растений, а так же некоторых частей животных, временно увеличивают мужскую силу. Но это может оказать негативное влияние на сердце, так как у мужчин в возрасте оно уже не такое, как в молодости. И в конце концов может привести к остановке сердца. Здесь самое главное, знать дозировку такого зелья. А для этого надо знать всё о здоровье мужчины. Некоторые мужчины, чтобы сразу получить сильный эффект, начинают злоупотреблять такими зельями, что может привести к печальному результату. А Людовик такими зельями злоупотребляет. Вот и всё, Василий… Что ты так задумался, ладо мой? Поверь, тебе такие зелья ещё долго не понадобятся. Ты очень сильный мужчина. Уж я то, это знаю. Вот он результат. – Я огладила себя по животу. Василий улыбнулся.
– Что, правда так сильно старается? – Он тихо засмеялся.
– Да. Это даже Франциск подтвердил. На основе чего я и сделала свой прогноз. Но видишь ли, Василий, всё дело в том, что увеличение мужской силы, не обязательно гарантирует появление потомства.
– Как не гарантирует?
– А так. Зелье способствует, чтобы ваш мужской орган, уд, принимал боевую стойку, для любовной битвы, – я усмехнулась, Василий тоже, – но любовное зелье не сделает мужское семя таким же, какое оно было в молодости. Да-да, Василий. А ведь именно мужское семя в этом деле и есть самое главное. И мужчина может сколько угодно трудится над своей молодой женой, даже сломает пусть брачное ложе, но если семя уже само по себе мертво или слабое, годы берут свою дань, то ничего не получится. А у Людовика и в молодости не очень было хорошо с детьми. А уж сейчас, сам должен догадаться. Из всех его детей выжили только две дочери. А его сыновья умирали при рождении или сразу после него, что говорило о слабом здоровье потомства.
– Саш, а у меня, здоровое потомство? – Неожиданно спросил меня Василий. Смотрел с какой-то надеждой.
– У тебя здоровое. Посмотри на свою дочь. Она хороший показатель, что со здоровьем у тебя всё нормально, как и у твоих детей. То, что с Соломонией, царство ей небесное, – мы с Василием перекрестились, – у тебя долго не было детей, в этом есть промысел божий. Такое бывает, что муж с женой живут долго вместе, а детей нет, при этом оба здоровые. Я тебе уже это объясняла. И сейчас, я чувствую, малыш хорошо у меня развивается. Он хорошо себя чувствует, как и я.
– Спасибо тебе, Саша. Слава богу, я моложе Людовика.
– Конечно, моложе.
– А значит это не последний наш ребёнок?
– Я тоже на это надеюсь. На всё воля божья.
Я встала из-за стола. Дашу продолжала держать на руках. Он тоже встал.
– Наелась, Саша?
– Наелась, Василий. Благодарствую. Мы все трое, я, доченька твоя и сынок наелись. Мне пора, Вась. Пожалуйста, знаю, что ты очень хочешь, чтобы я осталась в Кремле. Но потерпи. Лучше договорись с Владыкой, чтобы венчание было, как можно скорее. А сейчас, перед венчанием, я поживу и Вяземских. – Подошла к нему. Дарья отвернулась от отца и обхватила меня за шею ручками, прижавшись. – Ну что ты, солнышко моё. Поедем с мамой? – Спросила её. Она закивала головкой. – Ну вот и хорошо.
Василий недовольно посмотрел на дочь.
– Смотри ка, от отца отворачивается.
– Вась, не обижайся на неё. Не ревнуй. Она очень наскучалась.
– Что мальчишкам подаришь?
– По сабле. И тебе тоже. Меч старшего Грифича и его корону герцога. Как трофей. Примешь?
– Приму. Ну, Александра, воительница. Это же надо. Всех победила.
– С твоей помощью. Ты большие силы литвин на себе замкнул, сковал их. Это стало залогом моей победы. Хотя мир с Литвой не заключён. Думаю, они по весне захотят отыграть всё назад.
– Опять воевать пойдёшь?
– Пойду. Хотя мне в апреле рожать.
– У тебя воеводы на что? Вот и пусть воюют. А твоё дело дитя выносить. И ничего, Александра не хочу слушать.
– Хорошо, Василий. Я сделаю так, как ты скажешь. И правда, воеводы мои на что?
– Вот и славно. Хорошо, сейчас езжай. Я с Митрополитом переговорю. Хотя к венчанию уже всё готово.
Подошла к Василию, прижалась к нему, потянулась губами. Внизу живота стало жарко. И грудь вдруг сладко заныла. Но это обождёт. Он прикоснулся своими губами к моим. Немного щекотил своей бородой и усами. Даша, сидя у меня на руках смотрела на нас обоих во все глаза. Василий со стоном оторвался от моих губ.
– Господь Вседержитель, везде глаза. Что так смотришь, Дарьюшка? – Спросил он малышку. Та прижалась ко мне, положив голову мне на плечо, обнимая меня.
– И тебя я люблю, сокровище моё. И папку твоего. Всех вас люблю. – Сказала девочке.
Потом няньки бегали, как ошпаренные, искали одежду теплую на детей. Хотя мальчишки сами одевались, вытащив тёплые штаны, сапоги и кафтаны. На головы надели отороченные мехом шапки. А вот одежду на Великую Княжну, что-то долго найти не могли, пока не прибежала сестра нашей с Еленой маман. Быстро всех построила. Я не вмешивалась. Только наблюдала. Василий тоже наблюдал с улыбкой. Он сегодня был добрый. Наконец, одели маленькую княжну. Я взяла её на руки и в сопровождении детей, Василия и боярыни вышла на красное крыльцо. Там меня ждала карета и латники Алексея Кобылы. Палатины с сержант-дамами были уже у Вяземских. Наш поезд тронулся. Карету всадники сразу взяли в кольцо. Мы двигались по улицам Москвы. Всё же я успела по ней соскучится. Сидела в карете и улыбалась, глядя в окно. Заехали на подворье Вяземских. Они ещё больше укрепились. Тем более рядом была территория Корпуса. Всё обнесено мощным частоколом. Но в некоторых местах появилась и кирпичная стена. Довольно высокая, метров пять в высоту. С парой серьёзных башен. Не таких как у Кремля, но всё же. И между зубцов бойниц стены увидела три орудийных ствола. Ничего себе! Потом поняла, оборонительная линия Корпуса и подворья Вяземских были объединены в одну оборонительную систему. На крыльце уже стоял сам папан в дорогущей шубе, точнее сразу в двух. Одна на другой. Обе шубы распахнуты. На голове высокая боярской шапка-горлатка. В красных сапогах, дорогущий кафтан. На боку богато украшенная сабля. Тут же рядом маман, боярыня Вяземская, Евпраксия Гордеевна. Тоже в шубе, шапке, отороченной мехом, под ней платок. Сапожки. В руках хлеб с солонкой. У Федора Мстиславовича в руках коржец. Всё как полагается. Рядом стоял Василий, младший, после Ивана, сын боярина, Елена, Евдокия с мужем. Чуть в стороне стояли оба герцога, граф Валуа со своими дружками, мои сержант-дамы и, конечно, мои палатины, которые выстроились от кареты и до крыльца, по обе стороны, образуя как бы коридор для меня. Они обнажили сабли, прижав их к правому боку, остриём вверх, стояли не шелохнувшись. Я с детьми покинула карету. Мальчишки хотели тут же бросится к деду с бабушкой, но я их тормознула.
