Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 102 страниц)

Две пушки произвели практически одновременно выстрелы. На этот раз цели были накрыты. Обслуга пушек противника стала разбегаться.

– Орудия, прицел четыре, трубка четыреста. Товсь! – Вновь команда лейтенанта Корпуса. В этот момент с места сдвинулась тяжёлая конница поляков и литвин. Она стала набирать скорость.

– Огонь! – Слитно загрохотали пушки, заволакивая пороховым дымом позиции моей армии. Но порывы осеннего ветра сразу же рассеивали и сносили дым. Снаряды со шрапнелью стали рваться над несущейся на нас кавалерией. Гул сотен и тысяч копыт. Дикое конское ржание. Предсмертный хрип падающих скакунов. Но конница Анны, не смотря на это продолжала приближаться. Забили полковые и батальонные барабаны пикинеров и мушкетёров. Пикинеры опустили длинные древка пик в сторону надвигающейся конницы.

– Держать строй! – Послышались команды сержантов. – Держать строй.

Пушкари быстро перезаряжали. Но теперь не бомбами со шрапнелью, а книппелями и картечью.

– Быстрее! – Кричал Иван. – Товсь!

Баталии пикинеров и ландскнехтов Анны Радзивилл тоже стронулись с места и быстро побежали на ряды моей армии.

– Орудия, огонь! – В быстро надвигающуюся конную массу, сверкающую доспехами, ударили книппеля и картечь, снося всадников вместе с конями. Разрывая их на куски. Грохот и гул нарастал. Я продолжала сидеть на коне. Рядом со мной так же на коне сидел Франциск, двое его товарищей. Нас окружали мои палатины и ратники Алексея Кобылы в кованных тяжёлых доспехах. Так же рядом, на лошадях сидели мои сержант-дамы. Все жадно вглядывались в разворачивающуюся битву. Залп книппелями и картечью сбил скорость конницы. Часть всадников натолкнулась на мёртвые туши лошадей, им пришлось снижать скорость. На расстоянии пятидесяти метров, прогремели ружейные залпы мушкетёров. Один залп. Первый ряд присел. Второй залп. Второй ряд присел. Третий залп. Они стреляли почти в упор, выбивая конных воинов из сёдел, убивая коней. Перед рядами моих пикинеров и мушкетёров стал вырастать вал из конских тел и людских.

Франциск, наблюдая за всем этим, перекрестился. Как-то дико взглянул на меня.

– Ваше Величество. Это же натуральная бойня!

– Нет, граф. Это разминка. Бойня ещё впереди. Я предлагала им сдаться. Они отказались. Пусть не обижаются.

Артиллеристы стали в спешном порядке откатывать пушки за линии солдат. Откатив, стали заряжать снарядами со шрапнелью.

– Орудия, товсь. Прицел четыре, трубка четыреста… Огонь! – Вновь залп. Снаряды стали рваться над бегущей пехотой. Кавалерия ещё пыталась пробиться через ряды пикинеров и мушкетёров, но потеряв скорость, а значит ударную силу бронированного кулака, завязла. В бойню стали втягиваться мечники. Всадников стаскивали с коней крюками и там же рубили. Рубили ноги коням. Гул и шум битвы нарастал. Оскаленные в ярости лица. Крики боли…

Клаус смотрел на меня. Я ему кивнула и посмотрела в подзорную трубу на поле боя.

– Achtung! Прицел четыре, трубка четыреста… Feuer!

Мортира рявкнула, выбрасывая столб порохового дыма, огня и сорокакилограммовую бомбу. Откатилась по рельсам. Бомба пролетела по дуге и врезалась в середину баталии пикинеров, состоящую из испанцев, швейцарцев и фламандцев. Земля вздрогнула и вздыбилась огромным земляным валом, убивая и калеча ландскнехтов. Баталия моментально развалилась…

Шедшие следом три баталии немецких наёмников-ландскнехтов остановились. Над одной из них разорвался снаряд со шрапнелью. Ландскнехты стали валиться, поражённые металлическими кругляшами.

Капитан ландскнехтов, Вольфган Шнейдер поднял руку в латной перчатке вверх.

– Разворачиваемся. Быстрее, канальи. Хотите сдохнуть? Выходим из боя.

– Капитан, но нам заплатили. – Обратился к нему один из лейтенантов наёмников.

– Нам слишком мало заплатили. Причём, не всю сумму. Боюсь всю сумму, мы уже не получим. А я не хочу за бесплатно терять людей. Шнейль. Быстрее, иначе нас расстреляют дьявольские пушки Ливонской волчицы…

Я наблюдала за ходом битвы. Увидела в подзорную трубу, как три баталии наёмников Анны, развернулись и стали организованно пытаться выйти из боя.

Я протянула подзорную трубу Ландмаршалу.

– Иоганн, посмотри. Вон на те три баталии.

Ландмаршал стал вглядываться в поле боя. Потом посмотрел на меня.

– Это что, Ваше Величество? Три баталии покинули поле боя? Так быстро? Однако. Судя по штандарту, это наёмники Шнейдера. Я встречался с ним. И он далеко не трус.

– Возможно и не трус. И если не трус, то умный человек. Решил не гробить своих людей. Понял, что бой уже проигран. Кто у них командующий? Так бездарно спустить армию и всё сражение в целом в канаву. Они кинули на нас практически весь своей резерв, хотя пехота ещё не дошла до первых рядов нашей армии. Только кавалерия доскакала.

В этот момент рявкнула ещё одна мортира, откатываясь по рельсам назад. Её бомба упала в начало ещё одной баталии пехотинцев. Взрыв…

– Achtung! Feuer! – Закричал Клаус. «Марта» выстрелила…

Ещё две баталии повернули назад и стали выходить из боя.

– Ваше Величество. – Обратился ко мне Ландмаршал. – Пора нанести удар конницей.

– Да, не плохо бы, но, подождём, чтобы вон те баталии отошли подальше.

– Которые побежали?

– Да. Сейчас у остальных начнётся паника. Иоганн, дайте сигнал Георгу, чтобы пехота начала наступление. Медленно, но двинулась вперёд.

Барабаны застучали интенсивнее.

– Achtung! Schritt vorwärts! Шаг вперёд! Шаг вперёд… Коли!.. Коли!.. Шаг вперёд! Schritt vorwärts…

Грохнул залп из ружей…

Я подняла правую руку. Это был сигнал. Конница правого фланга и левого перешла в движение и начала разбег. Вильгельм Баварский, как всегда скакал на своём коне в первых рядах… Те отряды Мазовии, которые ещё продолжали наступать, остановились. А те, которые подошли и сцепились с первыми рядами ливонского войска побежали назад. Паника начала нарастать. Этому способствовали и крики о том, что немцы их предали…

– Свиньи! Немецкие свиньи! – Визжала регентша Мазовии, Анна Радзивилл. – Трусы, предатели! Ненавижу! Маркиан, что делать?

Маркиан Дмоховский, дворянин, представитель одного из известных дворянских родов княжества Мазовия, грустно смотрел на регентшу.

– Ваша Светлость, нам пора уходить, спасаться. Битва проиграна.

– Я не хочу уходить! Ливония по праву принадлежит моим детям.

Маркиан покачал головой.

– Прошу прощения, Ваша Светлость, но право на власть всегда подтверждается силой оружия. Здесь и сейчас сила на стороне Александры Ливонской. Надо уходить пока не поздно. Надо спасать княжичей. Я ещё раньше говорил, что брать обоих сыновей, это ошибка, Анна. У меня готово две сотни кованной конницы. Пока не поздно, Анна.

Регентша Мазовии плакала. Плакала от обиды, злости и бессилья. Взглянула в глаза Маркиана.

– Хорошо, уходим. Повозки готовы?

– Ваша Светлость, повозки придётся бросить. Только на конях. Иначе не уйдём.

– Как бросить? Там моя казна! Там корона, держава и скипетр для короля Ливонии, коим должен был стать Станислав Пяст.

– Анна, мы не уйдём. Что тебе дороже, дети или корона с прочим? Корону и остальные королевские регалии можно будет сделать заново. А вот детей, увы.

– Хорошо. – Анна взглянула последний раз на шатёр. На сундуки, что стояли здесь же. В одном была казна, в других двух её вещи и вещи её сыновей, в том числе коронационное платье. Вытирая слёзы, она вышла. Однако далеко уйти они смогли. Их зажали, с одной стороны, кирасиры Корпуса и конница Московского князя. С другой вышедшие, на помощь своей королеве, отряды гарнизона Митавы. Личную охрану регентши Мазовии из двух с половиной сотен хорошо вооружённых всадников вырубили под ноль. На самом поле битвы шло истребление польских, литовских воинов и наёмников из Европы…

Я, в сопровождении своей свиты и охраны заехала на коне в лагерь Анны Радзивилл. Здесь везде лежали убитые. Разбитые повозки, валялся разнообразный мусор. Мы подъехали к большому шатру с гербом – серебряный орёл с поднятыми вверх крыльями и головой на красном фоне. Это был герб Мазовецкого княжества. Там нас встретили кирасиры Корпуса и Воротынский с Долгоруким. Воротынский с Долгоруким сидели на конях и усмехались.

– Ну, Иван Михайлович? Вижу, вам обоим, княже, весело?

– Матушка, не обессудь. Но до чего крикливая эта Анна. Визжала хуже торговки на торжище, у которой пару калачей украли. Драться на воев полезла.

– И что?

– Успокоили её быстро. – Ответил князь Долгорукий.

– Ай-яй-яй. Неужели били женщину?

– Ну что ты, Матушка. Просто кирасиры надели на неё мешок и связали. Так и привезли сюда. Вон, в шатёр её засунули. Тут, Матушка и казна её. Всё бросила и в бега.

– Матушка-Государыня. Здесь царские венец, держава и скипетр. – Сообщил князь Долгорукий.

– О как⁈ Венчаться на царство хотела? – Спросила обоих князей.

– Не сама, а своего старшего, Станислава. Они оба тоже здесь.

– Надеюсь, дети не пострадали?

– Нет. С ними всё хорошо.

– Замечательно.

Я соскочила с коня. Зашла в шатёр. Передо мной туда скользнул Богдан с Ильей. В шатре находилось трое кирасир. При моей появлении они вытянулись по стойке смирно.

– Вольно. – Скомандовала им. Посмотрела на Анну, на которой был надет мешок. – Снимите.

Мешок сняли, быстро и сноровисто. Регентша Мазовии смотрела на меня с ненавистью в глазах. Руки связаны, во рту кляп. Рядом с ней сидели два испуганных подростка. Станислав был старший. На этот момент ему было 14 лет. Януш младше на два года – 12 лет.

– Развяжите и кляп вытащите. – Велела солдатам. Развязали. Кляп она сама у себя вытащила, оттолкнув руки кирасира.

– Как вы смеете! Я Анна Радзивилл!

– Я знаю. Ну здравствуй, Анна. Регентша Мазовии.

Она встала, выпрямившись в полный рост. Ей было 38 лет. Немного полноватая. Красотой явно не блистала. Довольно крупные и грубые черты лица. Губы скривила в презрительной гримасе. Я с интересом разглядывала её. Она меня тоже. Ненависть в её глазах ещё больше усилилась. Я усмехнулась. Всё верно, здесь уже чисто по-женски. Я моложе её и красивее. Плюс я королева. А её армия разбита.

– Вижу, Анна, ты ко мне в гости пожаловала? Хотя я тебя не приглашала. Но ладно, раз уж пришла. Я, как хлебосольная хозяйка, тебя попотчевала. Понравилось? – Она ничего не ответила. – Вижу, понравилось. Ну раз понравилось, тогда заплати, за кров, за пищу.

– Что значит заплати? Мы что на торжище что ли?

– Можно и так сказать. И платить тебе придётся дорого.

– Тебе мало? Тут моя казна!

– Э, нет, Анна. Твоя казна, это мой трофей. Хабар, как говорят казаки. А что с бою взято, то свято. Так ведь, князь? – Посмотрела на Воротынского. Он тоже зашёл в шатёр.

– Истину говоришь, Матушка. Что с бою взято, то свято.

– Ну вот видишь, Анна. Так что казна не считается.

В этот момент раздался конский топот. Я поняла, что к шатру подъехал большой конный отряд. В шатёр зашёл Вильгельм Баварский. Взглянул на меня. Я улыбнулась. Он кивнул мне. Посмотрел на регентшу Мазовии.

– Кому тут выкуп в полмиллиона серебряных талеров нужно за меня?

Я засмеялась. Мой смех подхватили сержант-дамы. Вильгельм тоже усмехнулся и покачал осуждающе головой.

– Боюсь, друг мой, выкуп тебе за себя платить не придётся. А вот Анне придётся. – Подошла к ней близко. Ростом я была немного повыше её. – Ты хотела полмиллиона серебряных талеров? Молодец. Сколько в тебе самомнения, Анна. Жадная ты. А жадных надо наказывать. Значит так, заплатишь за себя… Миллион золотом. Можешь талерами или флоринами. Лучше флоринами…

– Что?!!! – Она даже подскочила на месте. – Ты с ума сошла?

– Тихо, не ори. И зад прижми. Села! – Я повысила голос. Анна, глядя в мои глаза, побледнела. Медленно опустилась на сундук. – Так вот, я продолжаю. Миллион золотом. Но это только за себя. Ещё миллион за обоих своих сыновей. То есть, по полмиллиона за мальчика.

Если сказать, что у Анны глаза стали квадратными, значит ничего не сказать. Она сидела и хватала ртом воздух, словно у неё спазм произошёл. Оглянулась на всех остальных. У тех тоже был шок на лицах, за исключением моих палатинов. Те никак не реагировали на это. Словно это нормально, в порядке вещей. Наоборот, смотрели на княгиню Мазовии заинтересованно.

– Ты не сделаешь этого? – Прохрипела она.

– Что именно, Анна? Не потребую такой выкуп? Так я уже потребовала.

– А если я не заплачу?

– Жаль. Значит будешь отрабатывать сумму работой, на меня. В Корпусе. Мыть полы в казармах, стирать порты моим солдатам. Я буду за это платить тебе одну серебряную деньгу в день. Естественно, с вычетом за еду и кров. И к годам к 90, надеюсь ты со мной рассчитаешься. А вот, за сыновей, увы у тебя уже времени не хватит. Так что мальчики останутся со мной до конца своей жизни. В качестве моих слуг. Ну и, чтобы компенсировать себе материальные потери, твои пушки разрушили часть оборонительных фортификаций Митавы. Мне их восстанавливать, а на это нужны деньги. Поэтому, я заберу у тебя часть Мазовецкого княжества. Выбирай, Анна.

– Ты этого не сделаешь, Александра. Я не буду мыть полы и стирать подштанники твоим солдатам.

– Поверь, Анна, будешь. Захочешь есть, будешь. Да и дети твои тоже есть захотят. Или мне продать их, каким-нибудь купцам из жарких стран в гарем? Там любят мальчиков. А они у тебя такие милые.

– Пожалуйста, Александра. У меня нет таких денег.

– Тебе раньше надо было думать, когда собиралась ко мне в гости, без приглашения. Знаешь же такую пословицу, не званный гость, хуже татарина.

Анна, закрыв лицо руками, наклонилась и заплакала.

– Вот-вот, поплачь. Ты хотела ещё большей власти, чем имела, но ошиблась. И подумай хорошо. – Я повернулась и вышла из шатра…

Глава 4

О, как страшно смерть встречать

На постели господином,

Ждать конца под балхадином

И всечасно умирать!

О, как страшно смерть встречать

На постели господином!

То ли дело средь мечей:

Там о славе лишь мечтаешь,

Смерти в когти попадаешь,

И не думая о ней!

То ли дело средь мечей:

Там о славе лишь мечтаешь!

Денис Давыдов…

Великое Княжество Литовское. Город Ковно. Конец октября 1514 года от Рождества Христова.

Рассматривала стены и бастионы Ковно в подзорную трубу. Хорошо город укреплён. Но это ничего не значило. Он всё равно будет взят, и мне без разницы, что там думают в ставке Великого князя Литовского или в самом городе. Впрочем, о чём думали в королевской резиденции в Кракове я и так догадывалась. У Сигизмунда, Великого Князя Литовского и короля Польского сейчас забот было по горло и без Ковно. Тем более, что его новые правила военной обороны государства, принятые два года назад, а именно в 1512 году, касались исключительно Польши, но не Литвы. Литва в данном случае была как бы сама по себе. И в первую очередь Сигизмунд кинулся оборонять именно польские земли. После разгрома и пленения Анны Радзивилл и двух её сыновей, польско-имперскую границу перешли войска императора Максимилиана. Из Силезии удар был нанесён по широкому фронту, чему я очень сильно удивилась. Отряды имперских князей заняли Познань, Калиш, Серадз. Угроза нависла над самой столицей Польши, Краковым. Из Познани силы, непосредственно императора, нацелились на Гнездо, древнюю и первую столицу Польского королевства. Таким образом, Максимилиан грозил отрезать от Польши довольно большой кусок северо-западной Польши. Сигизмунд объявил посполитое рушение, то есть всеобщую мобилизацию. Юг Литвы продолжали ударными темпами грабить отряды татар, калмыков и казаков, при поддержке артиллерии Корпуса. Тем более, батюшка Фёдор Мстиславович, получив первую партию полона, подсуетился и моментально, на свои деньги организовал подвоз Давыдову боеприпасов – пороха, ядер, бомб. Ленке весь мозг выел, но аккуратно. Поглаживая невестку по руке и рассказывая, при непосредственной поддержке Евпраксии Гордеевны, какое доброе дело делают выпускники Корпуса на землях поганых литвин, во славу Москвы. И как семья, мощно приподнялась на этом, это просто праздник какой-то для бояр Вяземских, а значит и для самой Елены. Ибо скоро она должна была разродится ещё одним бояричем или боярышней Вяземской. Самое, что смешное, так некоторое бояре, видя такое дело у Вяземского, быстро организовали вскладчину, что-то типа компании по снабжению экспедиционного контингента. Фразу: «Экспедиционный контингент» выдала Ленка. Звучало не совсем понятно, но впечатлительно. Конечно, бояре, чухнув на какую золотую жилу сел старший Вяземский, тоже захотели поучаствовать. Самое главное, сами свой людской ресурс, не тратили. Только бабки плати и получай с этого тройной гешефт. Кто от этого откажется? Так что, лейтенант Давыдов в боеприпасах, в отличии от меня, вообще не нуждался. Когда мне прислали почту, отчёты дядьки Евсея по Корпусу в Москве, письма папана и мамани, письмо от Ленки и детальный доклад лейтенанта Давыдова, я чуть с походного стула не свалилась. Вот ничего себе! Я значит, тут испытываю, понимаешь, снарядный голод, а они всё туда, на юг шлют! А вообще, я рассчитывала на гораздо меньшее, в плане добычи и полона с Литвы силами татар, калмыков и казаков. По сути, к концу октября 1514 года, Вяземские вышли не только в высшую лигу, они и так были родовитыми, тоже, блин, Рюриковичи, чёрт знает в каком поколении, но и крупнейшие магнаты– землевладельцы. И дело было не в самой земле, хотя батюшка Фёдор Мстиславович, по тихому, себе ещё земли прирезал в Диком поле за Доном. Всё же в степи стало спокойнее. Ногаев покрошили изрядно, что они сами ломились куда только можно, чтобы остаться в живых. Крымчаки не ходили в набег. Там особо не довольных два деятеля вырезали под ноль, поделив Крым между собой, Мансуры и Ширины. А этих я держала на коротком поводке. А земля в Диком поле была богатая. Поэтому поток полона шёл не переставая. И не только с Литвы и Польши, но и из Европы. Агенты Ульриха продолжали шариться по Европе, скупая всех подряд – сирот, проституток и воровок, приговорённых к истязаниям и смерти. Платили хорошо, поэтому женщин забирали без последствий физического уродования. Скупали и мужчин, мальчиков и юношей. Для многих в Европе это было спасением. Их привозили на свободные земли, давали подъемные. Давали строительный материал. А дальше будь добр, расплатись. И люди оседали, работали. Вчерашние нищенки, побирушки, проститутки, воровки становились матронами семейств. Воры, душегубы, мошенники, тоже становились главами добропорядочных семейств. Пахали землю, ковали железо, делали посуду и прочее, прочее, прочее. По другому было нельзя. На порубежье в бюрильки не играли. Не умеешь, научим, не хочешь – заставим. Здесь действовал закон кнута и пряника. Вяземские сильно не нянчились ни с кем. Действовали очень жёстко. И имели очень хороший выхлоп. Поэтому и вышли в высшую лигу, что их земли, в отличии от большинства остального боярства были заселены гуще. Земли то на Руси всегда было много. А вот народа, раз-два и обчёлся. Но набрать народ, это полдела. Даже дать ему землю. А сколько его умирала от болезней, голода и насилия⁈ Много. Но, Вяземских это касалось в меньшей степени. Так как Дарёнка, по моему поручению, сразу стала создавать целую сеть лечебниц на землях Вяземских. Я ещё тогда перед тем, как, уехать, разговаривала со Фёдором Мстиславовичем. Убедила его, что это надо делать. Надо заботиться о своих людях. Он согласился, правда посчитал это блажью. Но согласился. Теперь Дарёна имела высокий статус. Ездила с охраной, которую возглавлял её супруг. Да, она вышла замуж. Проверяла, как и что делается в плане санитарного и эпидемиологического контроля. Это я ей такое написала. Плюс на ней был мой Московский госпиталь и другие лечебницы. Постепенно Дарёну в Москве стали уважать. А как не уважать, если что прихватит, то ехали к ней и простые, и дворяне с боярами. Плюс у неё охрана из людей боярина Вяземского и Корпуса. Да даже сам Великий Государь ей благоволил. Я то пока была далеко.

Но это на Руси. А здесь… Безобразие. Вот чего я не ожидала, от императора, но такой подляны. Дядюшка Макс из Померании выдвинул небольшие отряды ландскнехтов на земли, которые совсем недавно принадлежали Тевтонскому Ордену и были переданы полякам во второй половине прошлого века. Имперские отряды заняли города Оливу, Данциг и подошли к Мариенбургу. А вот это уже не понравилось мне. Ибо я считала, что это всё моё. Эти города не оказали какого-либо серьёзного сопротивления императору. Ещё когда подходила к Россиенам от Митавы, возвратившись, чтобы доделать начатое, прискакал гонец и сообщил неприятные для меня вести. Я тут же отправила гонца к Максимилиану с культурным предложением передать всё балтийское побережье Польши с захваченными городами мне. Ибо так будет справедливо. Ответа пока не было. На этот раз я шла с пополненными запасами пороха, бомб, ядер. Ко мне всё же сумели пробиться обозы из Москвы и Вендена. Часть своего войска я отправила в Ливонию. Это в основном было ополчение из городов. Им на смену подошли вновь сформированные отряды ландскнехтов и охочих людей из Руси. А вот ополчение, которое привели ландсгерры, эти решили идти со мной до упора. Бароны знали, что я хочу присоединить к короне новые земли. Вот они и жаждали, поправить своё материальное состояние, заодно вдруг получиться ещё землей разжиться? А то, что там кто-то уже владеет землями, крестьянами, бояре там литовские и польские, шляхта и прочие, так этих можно и по тихому прирезать. Ведь их же тоже те же литвины и поляки хотели под нож пустить. Так что стесняться нечего. Я ничего по этому поводу не говорила. А почему бы и нет, особенно если убрать особо ярых почитателей польских и литовских вольностей? Мне такая безбашенная и гонористая шляхта была без надобности. Толи дело немцы! У этих один сплошной орднунг. Этим вольности на хрен. У них дисциплина. Ведь не даром из тех же тевтонов, в последствии, и сформировался знаменитый прусский дух. Вот пусть этот прусский дух, напополам с русским у меня в Ливонии и формируется. Жёсткий коктейль может получиться. Вот взять того же Клауса, главного спеца по мортирам. Шибко ему мои мортиры понравились. Он даже одну из них и назвал именем своей жены – «Марта». Ему сказано уничтожить тот или иной бастион или каждая бомба должна чётко лечь в ту или иную баталию пехоты. Всё. Вопросов больше нет. Берёт под козырёк: «Яволь, моя Королева!» А дальше только и слышно: «Ахтунг! Шнеля, швайн! Прицел пять, трубка пятьсот. Фойер!» И трындец. Башни разлетаются кусками камня и кирпича. Баталии разваливаются от взрывов внутри коробочки. Или тот же Георг фон Фрунсберг. Команда дана, он так же – под козырёк и погнал выполнять. Все жестко, четко и без эмоций, как хорошо отлаженный механизм. Вообще я заметила, что не все ещё немцы такие педанты. Они пока разные. Как раз больше орднунга именно в землях бывших рыцарских Орденов. Тевтоны, ливонцы. А остальные пока шалтай-болтай. Те, кто ближе к французам, такие же разболтанные, павлиньи хвосты. Для этих понты важнее жажды. Это потом Бисмарк их построит железной прусской дисциплиной и палкой капрала. А сейчас, кто во что горазд. Как таковой немецкой нации, единой ещё нет. Она только начинает формироваться. Они себя ещё не ощущают частью единого народа. Каждый сам по себе. Баварцы отдельно. Лотарингские немцы – отдельно. Саксонцы отдельно. Силезия, Померания отдельно. Каждый крутой петух в своём огороде. Одних только самостоятельных владетельных князей, герцогов, курфюрстов, которые приехали ко мне в Венден на коронацию было, как блох на помойном псе. Вот вроде есть Священная Римская империя германской нации, во главе с дядюшкой Максимилианом. Но аморфная она какая-то, неустойчивая. Там каждый тянет одеяло на себя. Плюс сраные имперские князья, которые хотят – подтверждают право того или иного индивида на имперский престол, хотят – не подтверждают. Да ещё свои армии имеют и права качают. На хрен их с их вольностями и привилегиями. У меня для них привилегия будет одна – служить беззаветно короне. Сказали: «Ахтунг», всё, моментально взяли под козырёк, стоя по стойке смирно и никаких гвоздей и выяснения хочет кто-то, что-то или не хочет. Есть понятие «Надо» и слова: «Слушаюсь моя королева. Будет исполнено!» Остальное всё от лукавого. За это им плюшки будут. Но как только кадык дёрнется в сторону вольностей или ещё какого дерьма, так сразу секир-башка. Но пока я этого не озвучивала. Ничего, всё ещё впереди. И нормальная империя впереди.

– Иоганн! – Позвала Ландмаршала. – В Ковно послали парламентёра? Только не нашего, местного?

– Да, Ваше Величество. Ждём ответ. Послали местного.

Вскоре гонец вернулся. Смотрел на меня испуганно.

– Говори.

– Они отказались.

– Отказали сдать город?

– Да, Госпожа.

– И всё? Больше ничего не сказали?

– Нет, Госпожа.

– Ничего больше точно мне не передавали? Например, поругать меня? Если говорили что, то ты скажи мне об этом. Обещаю, тебя за срамные, похабные слова никто не накажет и тебе ничего не будет.

– Они ничего больше не сказали. Только то, что город сдавать отказываются. Это всё, Госпожа.

– Однако! Это делает войту Ковно честь.

– Войта с магистратом имать, Матушка? – Спросил деловито Богдан. Я усмехнулась.

– Имать.

– Матушка, ключ в зубах, как обычно? – Поинтересовался опять Богдан.

– Да, Богдаша, ключ в зубах. Не в заднице же… Хотя это было бы интересным. – Я опять засмеялась.

– Да нам то что? Мы можем его притащить и с ключом в заднице. Это как повелишь, Матушка.

– Нет, Богдаша, ключи в заднице, это перебор. Кто потом отмывать их будет от дерьма войта?

– Кто-нибудь из его подручных. О, я знаю, комендант города.

– Коменданта ты ещё в полон захвати. Но всё равно. Держать в руках ключ от города, который побывал в чьей-то заднице, это не эстетично. Так что обойдемся слюнями и соплями войта. Хотя, если сам захочет мне отдать ключ, то пусть принесёт в руках. И их женщин всех взять и привести ко мне. Это мая воля. Всё господа рыцари и воители. – Я оглянулась, потом крикнула. – Ваня, Васильчиков!

Он вынырнул, казалось из неоткуда. Хотя почему из неоткуда. Мой лейтенант ошивался всегда, когда была свободная минутка возле итальянской княжны. Ванечка влюбился и влюбился сильно. И это хорошо. Паула была настоящая прелесть. Юна, красива, дерзкая и эмоциональная. Впрочем, удивляться не стоит. В ней бурлила южная кровь, кровь Италии. И самое главное, Ваня ей тоже нравился. Очень красивая они были пара. Высокий статный парень, кровь с молоком и юная итальянская княжна, черноброва и черноока. Гибкая, как молодая ветвь винограда.

– Я, Матушка! – Он вытянулся по стойке смирно.

– Лейтенант, артиллерия готова к штурму? Город должен быть взят к вечеру.

– Готова, Матушка Государыня. Орудия установлены на исходных позициях. Редуты подготовлены. Даже если супостаты предпримут вылазку из города, их ждёт кровавая каша.

– Молодец, лейтенант. Где твой зам, Клаус?

Он повернулся и крикнул.

– Сержант Клаус, ко мне.

Прибежал главный над мортирами. Тоже вытянулся по стойке смирно. Клаус, как и Ваня был в форме Корпуса.

– Клаус, твои мортиры готовы?

– Готовы, моя королева. Ждём приказа.

– Это хорошо. Так вот, слушайте, глава города Ковно и его подручные отказались сдавать Ковно, как в своё время магистрат Браславля. Всё повторяется. Литвины не выучили урок и Браславль не пошёл им впрок. Это плохо. Будем учить их дальше.

– Как они оскорбили тебя, Матушка? – Спросил Ваня. Клаус молчал, но тоже смотрел на меня вопросительно.

– Никак не оскорбили. В том-то всё и дело. Просто отказались сдать мне мой город. А это сродни воровству, удерживать у себя то, что принадлежит Ливонской короне. – Я увидела, как сузились глаза лейтенанта. Клаус вроде бы оставался спокойным, но на его скулах заиграли желваки. – И пусть вся армия это знает, что их королеву пытаются обокрасть. А значит обокрасть и их. – Повернулась к Платеру. – Иоганн, позаботься, чтобы казну города вывезли сюда ко мне, до того, как начнутся массовые грабежи и бесчинства. Хорошо?

– Конечно, Ваше Величество.

– Ну что же, тогда начали. И помните, господа до захода солнца, город должен быть взят.

Вскоре услышала зычные команды:

– Achtung! Прицел пять, трубка пятьсот… Feuer! – И грохот мортиры…

Королевство Польское. Данциг. Конец октября 1514 года от Рождества Христова.

– Георг, друг мой, Королева Александра прислала мне послание. Почитай его. Очень интересно. – Сказал император Максимилиан, передавая свиток Георгу Альбертину. Герцогу Саксонии и маркграфу Мейсена. Тот взял послание, прочитал. Отложил и тяжко вздохнул.

– Максимилиан, я же предупреждал тебя. Не надо было сюда лезть.

– Ты хочешь сказать, что я должен всё это отдать?

– Именно, мой Император. Отдать. Александра изначально нацелилась на это. И она не остановится, пока не получит всё Балтийское побережье, как Тевтонского Ордена, так и Мазовии. Ты не хочешь уступить? Тогда готовься к войне в ней. А я тебя предупреждал, что не надо с Александрой воевать, проиграешь.

– Ты уверен, что я проиграю?

– Уверен. И избавь меня от командования теми войсками, которые ты двинешь против Александры. Я не хочу в этом участвовать. Я уезжаю в Мейсен. Больше мне здесь делать нечего.

– Георг, подожди. Что значит ты уезжаешь в Мейсен? Я тебя не отпускал.

– Максимилиан. Мы же друзья с тобой, с самого начала. Я всегда тебя поддерживал. Всегда стоял за тебя. Но сейчас ты делаешь ошибку. Отдай Александре то, что ей принадлежит. И в войне с Ливонией я участия принимать не буду. Извини.

– Почему ты думаешь, что Ливонская королева начнёт со мной войну?

– Я не считаю, я знаю. Война будет, и ты проиграешь в ней. И я не хочу в этом позоре участвовать. Поверь, Максимилиан. Отдай ей все захваченные тобой приморские города Мазовии и Тевтонского Ордена. Это будет самое твое лучшее решение, мой Император. Она нацелена на эти города и не отступится. И она их получит. Вопрос только в том, она только их получит или прихватит ещё и часть твоих балтийских городов и портов, в случае начала войны? Её армия очень мобильна, передвигается с большой скоростью. Чего нет в других армиях Европы. Они как саранча. Налетают, и всё. Города и земли нет.

– Георг. Ты уверен, что мне, на самом деле, надо всё отдать?

– Уверен. Тем более, отдавать будешь чужое, а не своё. Воспользуйся лучше тем, что пока литвины и поляки заняты кочевниками и ливонцами, забрать у Польши западные её земли. Вот это будет правильно. А если ты сцепишься в ливонцами. Поляки получат передышку, перегруппируются и нападут уже на земли империи.

– Извини, Георг, но кто же отдаёт добровольно завоёванное? Эти города мне самому нужны.

– Максимилиан. Один раз ты уже попытался с ней воевать. Что вышло? А ведь тогда у неё и войск меньше было и артиллерии. Сейчас всё будет по-другому. Намного кровавее и дороже. Но тебе виднее. У нас ты Император…