Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 55 (всего у книги 102 страниц)
– Шей.
– Но, Матушка? – Я видела, что она испугалась. Одно дело шить мясо, кожу, другое дело шить внутренние органы.
– Шей. Всё так же. Дарёна???
Она взяла иглу. Начала шить. Вскоре всё закончила.
– Умничка. Теперь смени иглу. Сшиваем всё остальное.
Вообще вся операция шла на сплошной импровизации. Я не делала никогда таких операций. Перед этим в темпе вспоминала, что делают в этих случаях? Вспоминала справочники и учебники по хирургии. Общий принцип понимала, но вот в деталях… Тут пошла самым простым методом. И теперь мне оставалось молится, чтобы всё прошло нормально. Очень надеялась, что люди 16 века более приспособлены к экстремальным ситуациям. Приспособлены их организмы к выживанию в этих не простых условиях. Это не мы, дети 20 и 21 века, изнеженные, привыкшие к лекарствам и прочей химии. Когда дарёна наложила последний, уже внешний шов, я объявила о конце операции. Указала время. В этот момент поняла, в какой напряжении я находилась. Из меня словно стержень вынули. Чувствовала сильную слабость. Даже села на табуретку.
– Матушка, что с тобой? – Спросила Фрося, убрав марлю с лица князя.
– Ничего, моя хорошая. Просто была в напряжении. Переживаю я за князя.
– Матушка, на всё воля божия. – Сказала Ефросиния. – Но это ты же делала операцию, значит у князя, всё будет хорошо.
– Милая моя. И что, что я делала операцию? Вы так в меня верите? – Спросила я Фросю, но получилось, что задала вопрос всем им.
– Конечно, Матушка. – Удивилась Ефросиния. Дарёнка кивнула, соглашаясь. И Парацельс тоже кивнул. – А как иначе?
– Фрось, я много кого не сумела спасти.
– Матушка, я же говорю, значит на то была воля Господа нашего. Не вини себя. Ты и так много кого спасла. Тебе много кто обязан по гроб жизни. К тому же на тебе покров Богородицы Пресветлой.
М-да. Девочки мои абсолютно не пробиваемые. Если я спасала кого-то, то это была моя заслуга. Потому, что я Царица и на мне покров Богородицы, поэтому по другому было никак. Если не спасала, значит на то воля Господа нашего. И поэтому нечего на Матушку баллон катить, а то и огребсти можно, за неуважение к Царице. Я же опасалась осложнений после операции. А они были очень реальны и более опасны чем то, что происходило при операции.
– Дарёна. Следи за его состоянием. У него сейчас температура может быть. Даже будет. Еда самая простая. При этом соли используем минимально.
Мы подождали, когда князь придёт в себя. Как только он раскрыл глаза, я его спросила.
– Князь, как ты себя чувствуешь?
– Не знаю. Царица.
– Ничего. Потом скажешь.
За князем мы наблюдали все последующие дни. Я очень боялась, что пойдёт рецидив. Но он себя чувствовал лучше и лучше.
– Болит, Искандер Султан. Но не так, как раньше. Эту боль я могу терпеть. Как от раны, полученной в бою.
– А та боль, которую ты испытывал до операции? – Спрашивала я его.
– Нет. Той боли нет. Я долго ещё здесь буду, Искандер-Султан?
– Пока я не пойму, что с тобой всё хорошо. И пожалуйста, Князь, не спорь со мной.
– Кто я такой, чтобы спорить с самой Царицей Русской. Принцессой Трапезунда, Византии и Рима? – Улыбнулся Князь. Я тоже ему улыбнулась.
– Хочешь посмотреть, какой камень у тебя был?
– Какой?
Я крикнула Парацельса.
– Принеси нам то, что мы вынули из Князя.
Филипп исчез, но вскоре появился. На глиняной тарелке принёс камень.
– Вот Княже, что у тебя было в кишках.
Он смотрел с ужасом на то, что лежало на тарелке. Посмотрел на меня вопросительно.
– Это было во мне?
– Да. В левой почке. И он тебя убивал.
– Значит я буду жить?
– Конечно будешь, Князь.
– Искандер-Султан. – Князь замолчал. Поднял взгляд. – Моя благодарность будет безмерна. Я имею влияние на своего брата, князя всех черкес. Я знаю, что многие черкесские князья перешли к османам. А для тебя османы самые первые враги. Я сделаю так, что мой брат отдаст тебе нашу конницу черкес.
– Спасибо, Князь.
Спустя пару дней к Князю я допустила его родичей. Они общались. После этого, ко мне подошёл Идал.
– Искадер-Султан. Я от лица Князя всех черкес Беслана, хочу поблагодарить тебя за исцеление моего дяди.
– Я его ещё не исцелила. Не торопись Княжич.
– Всё равно, Царица. Ему легче. И он жив. Про тебя говорят, что ты святая.
– Может быть, княжич.
– Я знаю, что османы твои первые враги.
– Всё верно.
– Я и мой дядя сделаем всё, чтобы наша конница помогла тебе.
– Спасибо тебе, Идал.
Глава 24
(Картинка сгенерирована Анастасией Гречишкиной специально для «Александры-2»).
Я та, кого не ждут.
Я та, кого одни боготворят,
Другие – боятся и клянут.
Я та, которая свой флот,
Чрез тернии и бури к земле ведёт.
Я та, кто боевые тьмы своих монгол,
От топота копыт, которых сотрясается Амвон,
Ведёт туда, их на закат, на юг,
Где всё ещё Великий Град скорбит.
Я та, от рыка львиного которой,
Заплачет сам Визирь.
Я та, кто может так любить,
До губ закушенных, до слёз,
Боготворить и ненавидеть.
Я та, кто перевернёт весь мир,
Своею женскою рукой,
Заставит верить в сотворённый мною миф.
Московская Русь. Москва. Сентябрь 1515 года от Рождества Христова.
Я навещала черкесского князя каждый день. Очень боялась рецидива. Но всё обошлось. Вообще операция была проведена на грани фола. И в этих условиях её исход, в большинстве своём, мог закончится весьма печально. Минимум князь лишился бы почки. Максимум его отнесли бы на кладбище. Но, наверное, Богородица на самом деле покров свой на меня накинула или здоровье у этого черкеса была на десятерых, но этого Талька, как его назвал посольский дьяк, я вытащила почитай с того света. А черкесы, это была одна из самых лучших конниц на Кавказе. Хорошо вооружённая и экипированная. И мне такой бонус был не лишним. Дьяк посольского приказа мне вообще на пальцах объяснил, что и к чему. Между Москвой и Константинополем, с момента его захвата османами, здесь на Кавказе шло противостояние. Москва пыталась переманить к себе черкес. Турки к себе. Османы платили черкесским князьям, кто перешёл на их сторону большие деньги. Всячески их ублажали. А тут у меня в Москве брат верховного Князя Черкес и его племянник. Упустить такое, это себя не уважать. А я себя уважаю. Очень сильно уважаю. Да и дьяк посольского приказа суетиться сильно.
– Матушка-Государыня, как там Князь Талька? – Задал мне вопрос дьяк спустя пару дней после операции.
– Нормально. Жить будет.
– Слава тебе Господи. – Дьяк перекрестился.
– Скажи, Митрофан, какими силами располагает брат Верховного Князя Черкес?
– Самое малое, это тысяч двадцать отборной конницы. Это не считая князей других племён. Хотя и черкесских князей под осман ушло довольно много.
– Дай ка я угадаю, сейчас силы тех князей и дворян, что встали на сторону осман турецкий султан увёл с Кавказа?
– Совершенно верно, Матушка. Селим Турецкий их в Анатолию переправил, против персов. Шибко они давят на турка.
– Митрофан, расскажи мне о черкесах?
– Ну так, Матушка, черкесы, это общее название. Другое их название адыги. У них много племён и родов. Наиболее влиятельные, это бжедуги, темиргоевцы, бесленеевцы, кабардинцы, жанеевцы, егерукаевцы, мамхеги, махошевцы, хатукайцы. Из них знати и были князья, или как они сами свой титул называли пщи. Есть племена, где князей не было, это абадзехи, натухайцы, шапсуги, хакучи. У них всё решается на народном собрании, по нашему вече. Вообще адыги известны ещё со времён Древнего Рима. О предках адынгов, зихов, писал ещё древнегреческий философ и историк Арриан. На Западе Черкесию и сейчас называют Зихией. А дворян черкесы называют уорки.
– Князья, это пщи, дворяне – уорки. Ничего себе, почти по Толкиену…
– Просто, Матушка, что ты сказала? Какой Толкиен?
– Да это так я, о своём, о девичьем. Скажи, Митрофан, я что-то не совсем поняла, Князь и его сопровождающие, они ведь христиане?
– Да, христиане. Не православные. Католики.
– Католики?
– Да, Матушка. Лет двести назад, римский понтифик даже прислал письмо Верховному Князю Зихии, а по нашему Черкесии, Верзахту, где благодарил его, что князь способствовал христианизации своего народа. Первый храм был построен ещё во времена византийского императора Юстиниана, тогда же организована и Православная епархия Зихии. Она просуществовала до 11 века. Но вот только в последние лет пятьдесят ислам всё больше проникает в Черкесию. Это благодаря османам. Тем князьям, которые переходят на сторону осман и принимают магометанство, османы хорошие деньги платят. Сама по суди, на черкес сейчас давят с Запада крымчаки-мусульмане. С Юга османы и персы, тоже магометане, с Востока давили ногаи и казанцы. Они окружены магометанами. Ближайшие христиане к ним мы. Они давно ищут сближения с нами, ещё за 150 лет до прихода осман в Крым, уже были связи у нас с ними. Кстати, Матушка. С Великим Государём на Казань пошли и черкесы.
– Митрофан, а почему меня они называют на турецкий манер, Искандер-Султан?
– Так влияние турок возрастает. Вот и перенимают у них многое. Нельзя их оставлять одних, Матушка. Потому, что тот, кто владеет влиянием на черкес, тот владеет Кавказом.
– Это я поняла, Митрофан. Благодарствую тебе, дьяк. Иди. Если надо что узнать у тебя, я вызову.
Митрофан поклонился.
– Рад услужить тебе, Матушка.
Я продолжала размышлять. Напрягла память. Та выдала мне файл информации. До конца 15 века в Черкесии оказывается преобладало христианство. А потом, когда османы взяли Константинополь, а потом и крымские прибрежные города, начался мощный процесс исламизации самого Кавказа. Не многие народы сумели противостоять этой исламизации. Увы, но черкесы мужественно боролись. Однако сильно сопротивляться уже не могли, особенно после разгрома Черкесии в конце 14 века войсками Тамерлана. Сто лет после этого ещё продержались, так как давления осман ещё не было таким, а в 16 оно многократно усилилось. Причём, османы действовали довольно лояльно к черкесам-адыгам. Князей не просто перекупали, но давали им вольности, богатые подарки, осыпали всяческими ласками и льготами. И добились своего. Заложив под будущую Российскую Империю бомбу замедленного действия. Ведь именно черкесы стали основной движущей силой, которая воевала с Россией в Кавказской войне практически 102 года. С середины 18 века до середины 19. А после поражения, большая часть черкес приняла решение переселится в Турцию. И сейчас, в начале 16 века, этот процесс набирал обороты. Но всё ещё можно было отыграть назад. Пока можно было, так как точка невозврата ещё не была пройдена. Недаром в середине 16 века русские и черкесы проводили мощные войсковые операции против как крымчаков, так и против осман. Захватывали у них города, тот же Темрюк. Именно черкесы, напав на военные базы осман в Причерноморье, лишили тех же Астраханцев получать помощь.
В этой реальности этого не понадобилось, так как тут использовали другое, вернее других – ойратов-калмыков. Но хрен редьки не слаще.
Не, ребята мне такой цирк, что весь или почти весь Кавказ ляжет под осман не годился. А черкесы-адыги на самом деле одна из лучших на Кавказе ударных конниц. Как я позднее убедилась, все они, каждый их воин были вооружены и экипированы гораздо лучше те же татар. Не даром они татар гоняли в хвост и в гриву. А один из Гиреев даже был вместе с двумя своими сыновьями изрублен в капусту, как и всё его войско. Изрублен адыгами. Не даром османы так обхаживают черкес. Я улыбнулась. Значит не зря черкесский князь здесь у меня появился. Может Богородица его ко мне привела? Тут уже во всё, что угодно поверишь. Ну а раз так, то сама Богородица мне велит – бери, приручай к себе и владей! Ну и пусть они католики. Наплевать. Тем более, они оторваны от остального католического мира. Это ладно, когда в той же Кафе были генуэзцы. И в остальных портовых городах Южного Крыма были христиане, пусть разные по вероисповеданию, но христиане. А сейчас нет. Сейчас османы. А без подпитки, вера хиреет. Начинает видоизменяться. Была же православная у них епархия. Почему она загнулась? А потому, что не было подпитки из сакральных центров. Ну ничего, мы её восстановим. Теперь сакральный центр для них будет не в Константинополе, а в Москве. Тем более, Царьград под османами. На хрен его. Надо будет с Митрополитом переговорить, насчёт братии для Черкесии. Причём, надо нормальных, истово верующих и самое главное, грамотных. Не воинствующих засранцев, а тех, кто может тихой сапой, если надо в задницу пролезть и не замараться, но привести черкес к православной вере. Я думаю, этих Митрополит найдёт. Он мужчина абсолютно адекватный, да и Кавказ за собой застолбить, как одну из свои епархий, это очень круто.
На следующий день, сделав свои дела, какие можно, поехала в Госпиталь. Свита Князя тёрлась возле корпуса больницы. Я, на этот раз, приехала на коне верхом. В кителе, в штанах с лампасами, сапогах, кубанке и с шашкой на поясе. И с пистолями. Вся моя свита была точно так же экипирована. А девочки вообще в киверах на голове. Очень мощно и красиво. Я легко соскочила с коня. Свита князя замерла. С достоинством поклонились мне. Я в ответ улыбнулась. Смотрела на Идала.
– Здравствуй, Князь.
– Здравствуй, Искандер-Султан.
– Не Искандер-Султан. Князь. Мы же не турки. Так что обращайся ко мне, как в нормальных странах. Ваше Величество. Всё же я Королева Ливонская и Великая Княгиня Московская. Но можешь проще обращаться ко мне, царица. Это тоже будет правильно.
Идал говорил пусть с акцентом, но понять его можно было.
– Да, Ваше Величество. Королева и Великая Княгиня. – Он ещё раз поклонился. Я видела какими глазами он на меня смотрел. Это был восторг и запредельное восхищение. Не дай бог влюбится. Этого мне ещё не хватало. А это вполне могло произойти. Мне 28, ему тридцать или около того. Он не сводил с меня глаз.
– Как дядюшка твой, Княже? – Спросила его.
– Благодарствую, Царица. Хорошо с дядей моим.
Мои девы гарцевали на конях рядом. Плюс палатины и охрана от Корпуса.
– Скажи, Князь, а ты видел мой Корпус?
– Нет, Ваше Величество. Но я уже много о нём слышал. Они охрану Кремля несут.
– Это всё, что ты слышал?
– Нет. Царица Светлая. Много, что рассказывают про них. Что ещё отроками в битвах участвуют. – Я кивнула. – Что в них ты воспитываешь боевое братство, что сильнее крови родной. – Я опять кивнула. – Что разницы не делаешь между простыми и высокородными. Из них куёшь себе силу великую.
Я опять улыбнулась. Какой умный мужчина! Просто загляденье.
– Всё, верно. Княже. Не все мои кадеты пойдут по военной стезе. Да это мне и не надо. Кто-то пойдёт в дьяки и прочие. Они будут творить новую державу. Империю. Мощную и сильную. Которая раскинется от северных морей до южных. От западного моря, до восточного, далеко там, где встаёт солнце. У меня даже гимн есть этого. Хочешь спою, тебя? Гимн, который будет прославлять эту великую силу, которая пробуждается?
– Спой, Королева!
– Хорошо. Князь. Я ещё никому этого не пела. – Закрыла глаза вспоминая гимн России. Потом запела:
Славься, Отечество наше свободное,
Братских народов союз вековой,
Предками данная мудрость народная!
Славься, страна! Мы гордимся тобой!
От южных морей до полярного края
Раскинулись наши леса и поля.
Одна ты на свете! Одна ты такая –
Хранимая Богом родная земля!
Я замолчала. Слово Россия пока решила не произносить Князь смотрел на меня глазами, которые готовы были выпрыгнуть из орбит. Потом заметила, что моя свита молчит. Смотрит на меня такими же глазами, а у Божена, Ксении, Богдана, Ильи и Никифора на глазах слёзы. Улыбнувшись, продолжила.
– Наступает Великая эпоха, Идал. А ты хочешь быть её участником?
– Можно ли такое?
– Конечно, можно, Князь. Вопрос только в том, на чьей ты стороне будешь в этой Великой эпохе? В Великом противостоянии?
– На твоей стороне.
– Спасибо, Князь. Я это ценю. Поверь. Пойдём к твоему дяде. Ибо ты для него братучадо, так ведь?
– Так, Царица.
Я была уверена, что сейчас весть о новой песне о державе покатится по Москве, как лесной пожар. Молодцы наши пропагандисты из 21 века, такую песню сбацать. Очень сильную.
Мы прошли в Госпиталь. Я зашла в палату к Князю. С ним вместе лежали ещё двое человек. Один боярский сын и один какой-то там барон. Их пользовала Дарёна. У неё не забалуешь. Не нравится что-то? Пошёл на хрен. Она тоже подошла. Мы зашли втроём – я, Дарёна и Идал.
Князь лежал в своей койке. Увидев нас, обрадовался.
– Искадер-султан!!! Простите меня за неподобающий вид.
– По добру ли, господа? – Обратилась я ко всем в палате.
– По добру, Матушка. – Тут же ответил боярский сын, пытаясь встать. Но я остановила его жестом. Как и барона, и Князя Черкесского.
– Благодарствую. – Вставил своё слово барон. Он был немцем из Литвы. В Москву приехал по своим делам в Литовскую слободу, да и угодил в Госпиталь с аппендицитом. Дарёна сама уже справлялась с такими операциями. Барон довольно сносно говорил по нашему. Боярский сын же готовился к операции по удалению нароста, который образовался у него после удара саблей по лицу в виде шрама и закрывал ему левый глаз. Из-за этого вид у него был довольно жуткий.
– Как ты, Дмитрий Васильевич? Готовы к операции?
– Готов, Матушка-Государыня. Я правда видеть буду после этого обоими глазами?
– Будешь. Это я тебе обещаю.
Я видела, какими благодарным взглядом одарил меня он. А ведь я его назвала по имени отчеству. Для таких людей, как он, это было нечто. Потом посмотрела на Князя.
– Князь, давайте договоримся, что Искандер-Султан это в прошлом. Так меня называют исключительно мусульмане. Но мы же не они? Поэтому проще будет, Ваше Величество, если официально, либо Царица. Этого достаточно.
– Простите, Ваше Величество.
– Как себя чувствуете, Князь?
– Хорошо чувствую, Ваше Величество. Сначала была боль, да и сейчас есть, хоть и меньше. Но та боль была другая, привычная мне, как воину. А не та изматывающая и высасывающая все силы. Сейчас хорошо. Болит, конечно, но я её почти не замечаю.
– Всё верно, Князь. Боль должна была быть, ибо вмешательство в организм твой. Чужое. Но она пройдёт. – Посмотрела на Дарёну. – Как Князь с твоей точки зрения, дорогая?
– Динамика выздоровления положительная. – Что такое динамика, Дарёна, да и остальные мои лекари уже знали. Поэтому спокойно пользовались этими терминами и не только ими.
– Температура?
– В норме. По началу была, Матушка, но потом спала. Но ты и сама это знаешь.
– Это хорошо. Будем считать, что оперативное вмешательство прошло успешно. Парацельс всё написал? Описал всю операцию досконально?
– Да, Матушка. Я проверяла.
– Очень хорошо. Каждую операцию, какой бы она не была, простой или сложной, необходимо описывать детально, очень подробно. – Вновь обратилась к Князю. – Я не спрашивала, но… Где вы остановились, Князь?
– У Петра Ивановича Головина.
– О как! У казначея Великого Князя, моего супруга?
– Совершенно верно, Государыня.
– А почему именно у него?
– Так Пётр Иванович сын Ивана Владимировича Ховрина. Он внук первого Великокняжеского казначея Владимира Григорьевича Ховрина и племянник Дмитрия Владимировича Ховрина, по прозвищу Овца, который до него был казначеем. А Ховрины, Государыня, это одна из ветвей когда-то влиятельнейшего византийского рода Гаврасов. А в Крыму Гаврасы вообще были правящей династией в княжестве Феодоро. Вот Ховрины как раз из Крыма, в первой половине прошлого века выехали из Крыма в Москву. А с Гаврасами княжество Феодоро мои предки находились в хороших отношениях, вплоть до прихода осман, которые и уничтожили Гаврасов в Крыму.
– Они много кого уничтожили, твари. Но они за это ответят. – Смотрела на Князя. Улыбнулась. – Вот как у нас на Руси интересно появляются новые фамилии, да, Княже?
– О чём ты, Государыня? – Удивлённо спросил Князь.
– Ну вот смотри сам. Жили-были в княжестве Феодоро представители правящей династии Гаврасы. Так?
– Так. – Кивнул Князь. Боярин и барон внимательно слушали.
– Чуть меньше ста лет назад из Крыма в Москву перебирается представитель дома Гаврасов. Как его звали?
– Стефан или по-русски Степан, сын Василия Гавраса. С ним приехал и его сын Григорий. – Ответил Князь. Посмотрел на меня удивлённо. Я кивнула.
– Ну да. А какое прозвище было у Степана Васильевича?
– Ховра. Он ещё основал Симонов монастырь, куда и ушёл в монахи.
– Ну вот. Степан был ещё Гаврасом, но с прозвищем Ховра. А вот его сын Григорий уже стал Ховриным. Понимаешь, Княже? – Я улыбалась. Он кивнул мне, тоже улыбнувшись. Но я продолжила. – Но на этом история фамилии не остановилась. И уже у внука Григория – Ивана Владимировича Ховрина, появилось своё прозвище, Голова!
– Я понял, Государыня. – Засмеялся Князь. – И уже сына Ивана Головы, Петра стали называть не Ховрин, а Головин.
– Совершенно верно. – Кивнула я. – Но на этом не закончилось. Дело в том, Князь, что у Ивана Головы, было ещё три родных брата по имени Иван.
– Я знаю, Ваше Величество. Иван по прозвищу Хозюк, – я кивнула, – Иван Третьяк и Иван Четвертак.
– Третьяк и Четвертак, это по их старшинству. Третьяк, значит третий, а четвертак, значит четвёртый. У Ивана Ховрина Третьяка есть сын. Единственный. Тоже, кстати Иван. Так его уже зовут двойной фамилией Ховрин-Третьяк. А супруг мой как-то спросил его брата, казначея нашего, как там твой брат двухродный Ваня Третьяк поживает? И вот Ивана уже зовут не Ховрин-Третьяк, то есть двойной фамилией, а просто, Третьяк.
Слушая нас, боярский сын закивал.
– Всё верно, Матушка-Государыня. Ивана называют уже просто Третьяков. – Подтвердил он.
– Вот тебе и пример, Княже, как появляются на Руси новые фамилии, а значит новые рода. Были Гаврасы, а стали Ховрины. Были Ховрины, а стали одни Головиными, другие Третьяковыми.
Я смотрела на Князя и в тоже время вспоминала, что род Третьяковых, что Головины в последствии очень сильно разрослись. Третьяковы были и боярами и дворянами. Не всегда боярские дети становились боярами. Чаще так и оставались в боярских детях, хотя этим детям переваливало за 40. Часто такие уходили в служивое дворянство. Я помнила из истории, что многочисленное семейство Третьяковых при Иване Грозном служило в опричине. Многие Третьяковы выслуживались и получали поместья в 17 веке. А ещё больше их выслужилось уже в эпоху Петра. Так же многие из боярских детей Третьяковых становились купцами. Причём, купцами довольно богатыми. Ну а Головины, тут и говорить нечего. Головины разрослись аж до двадцати дворянских родов. Из них один род имел графский титул, когда Головины стали графами Священной Римской Империи. Шесть из этих двадцати имели статус столбового дворянства, что было выше простого дворянства. Почти бояре. Остальные выслужились уже при Петре Первом. Плодовитое потомство оказалось у Гаврасов-Ховриных.
– Князь, что я хочу сказать тебе… Когда Дарёна разрешит тебе покинуть Госпиталь, посчитав, что ты уже здоров, то милости прошу тебя с твоим племенником и сопровождающими переехать ко мне в Кремль. Не гоже, что Князь из правящей династии Черкесии, будет жить у кого-то. И отказа я не приму. Мы договорились?
– Для меня это честь, Ваше Величество.
– Вот и хорошо. Заодно посетите Корпус. Я всё покажу и всё расскажу. Сам всё увидишь. А там глядишь и отроков своих мне на обучение отправите.
– И дорого будет стоить, обучение у тебя, Государыня?
– Ничего не будет стоить, Князь. И ещё. Если у вас есть отроки, увечные, пусть, слабенькие. Всё равно вези.
– А они то зачем?
– Надо мне. Не беспокойся. Худа им не будут чинить. Наоборот, может кого-то удастся поправить, вылечить. Но не это главное, Князь. И среди таких есть настоящие бриллианты. Это я в первую очередь говорю о их уме. Вот, что главное для меня. У меня и такие учатся.
– Хорошо, Государыня.
– Ну тогда выздоравливай. Князь. Слушай и делай всё, что тебе будут говорить Дарёна и мои лекари. Барон, выздоравливайте. Дмитрий, всё у тебя будет хорошо.
– Благодарствуем Государыня…
Средний Урал. Река Тагил, правый приток реки Туры. Конец сентября 1515 года от Рождества Христова.
Аникей Строганов осматривал место, на которое вышел казачий отряд в две сотни сабель.
– Ну как тебе, атаман? – Спросил он сидящего рядом на коне Нестора Рябого, атамана отряда.
– Хорошее место. Что, Аникей, думаешь тут острог ставить?
– Да. Рядом река, значит от жажды не умрём. Само место на небольшой возвышенности. Если что, оборонять его удобно. Разве нет, Нестор?
– Согласен. Вересень уже, Аникей. Если ставить острог, то сейчас. И то можем не успеть до снега.
– Успеем.
Нестор развернулся к отряду.
– Всё, браты. Здесь ставить острог будем. Разбиваем лагерь.
Казаки загомонили. Стали спешиваться. На середину площадки выкатили обоз из почти двух десятков фургонов, выделенных для этого дела Великой Княгиней. На двух из них были топоры, пилы, скобы, кирки, лопаты и прочий инвентарь, необходимый для стройки. Казаки стали ставить шатры. Задымили костры. Застучали топоры в лесу. Аникей не знал, что спустя 67 лет Ермак Тимофеевич в своём походе на Сибирское ханство как раз должен был пройти именно здесь. Хотя скорее всего Ермак не будет завоёвывать Западную Сибирь. Если только Восточную?.. Да и то не известно. А сам Нижний Тагил, как город вообще будет основан только в конце 17 века. Но это было в другой исторической реальности. В этой же всё уже пошло по другому пути.
Позже, когда казаки, разбившись на группы, ужинали, грызя сухари и заедая их наваристой кашей с мясом, успели подстрелить из лука пару косуль, атаман Нестор Рябой спросил Аникея:
– Думаешь тут есть руда?
Аникей, дуя на кашу в ложке, ответил:
– Матушка-Государыня сказала, что здесь много руды. Медной, железной. Искать надо. Что, я зря рудознатца с собой взял. Вон Егор Скрябин. Завтра пока вы начнёте копать и лес заготавливать, выдели мне пару -тройку казаков. Пройдёмся мы с Егором.
– Добро. – Кивнул Аникею атаман.
С самого утра казаки принялись за стройку. Одни начали намечать будущие контуры острога. Ставить вешки. Другие пошли на заготовку леса. Благо его тут было много. Стучали топоры, пели свои песни пилы. После разметки, часть казаков, на кого хватило кирок и лопат, принялись вгрызаться в землю. Однако и о безопасности побеспокоились вокруг лагеря постоянно патрулировали дежурные наряды. В этот же день, недалеко от будущего острога нашли хорошую глину, из которой можно было делать кирпич. Песок тоже нашли. Нестор сразу отрядил несколько казаков добывать глину, возить её ближе к острогу, месить и начинать делать кирпичи. К тому же глиной планировали обмазывать с внешней стороны стены будущего острога, для воспрепятствования их поджога.
– Давай, казаки, поживее. Нам надо успеть до осенних дождей. – Подгонял атаман народ. Ему в ответ скалились в улыбках, отшучивались, но работали. Казаки умели не только хорошо воевать, но и хорошо работать.
Побежали дни. Благо стояла хорошая погода. Было тепло, стояло так называемое бабье лето.
Спустя неделю, по периметру будущего острога стали подниматься высокие стены. Вместе с ними так же росли и четыре сторожевые башни по углам острога. К середине октября стены и башни были готовы. Казаки начали строительство общей дружинной избы о двух поверхах.
Аникей Строгонов с Егором Скрябиным и тремя казаками каждый день уходили от строящегося острога. Обследовали окрестности. В один из дней Егор на склоне одной горы нашёл медный колчедан. Держа в руке куски породы, он посмотрел на Аникея.
– Что? – Спросил тот, подходя ближе.
– Медь. Точнее медный колчедан. Он основной источник получения меди. И его здесь много.
– То есть, можно здесь закладывать медный рудник? – Спросил Аникей.
– Да. – Кивнул Егор.
А ещё через полмесяца Егор Скрябин обнаружил выход железной руды. Месторождение оказалось очень богатым. Аникей, сидя в своём кабинете, на втором этаже дружинной избы острога, писал отчёт Великой Княгине и Великому Князю:
'Да благословит вас Господь, Великий Государь и Государыня-Матушка. Пишет вам ваш недостойный слуга Строганов Аникей. Вышли мы с двумя сотнями казаков из Великой Перми. Сначала двигались на лодиях и стругах по реке Чусовая. Потом, исходя из карты, что дала нам Матушка-Государыня, высадились в месте, где было указано. Там нас уже ждали фургоны с припасами. После началось движение на восток, в земли ранее христианами неизведанными. В середине месяца Вересеня, достигли восточного склона Каменного пояса. Выбрали хорошее место для острога. Казаки стали ладить острог, а мы с Егором Скрябиным начали исследовать окрестности на предмет полезных руд. И нашли ведь, Великий Государь и Государыня-Матушка. Всё так, как ты и говорила, Матушка-Государыня. Медный колчедан. Много. Егор сказал, что можно ставить рудник. Очень богато там. А опосля нашли и железные руды. Тоже много и богато. Теперь осталось найти горючий камень, как заповедовала нам ты Матушка-Государыня. Его ищем, но пока ничего не нашли. Но верим, что найдём. Два раза набегали на нас сибирцы. Да слабы они оказались против казаков. И ружей у них не было и пушек. Две легкие полевые, что ты. Матушка-Государыня, отправила с нами и четыре крепостных пищали, что с собой привезли хватило с лихвой отучить басурман нападать на нас. А казаки и сами в ответ пошли в набег. Разорили три селения. Многих побили. Прости Великий Государь, и ты прости, Матушка-Государыня, что пренебрегли вашими советами, относится к местным народам по доброму. Но раз они нападают, как мы можем терпеть всё это?
А ещё мне крестьяне нужны, рудники делать, руду добывать. Заводик делать нужно. Где руду плавить будем. Казаки для этого не годятся. Поэтому взываю к вам царственные супруги, помогите. Ведь для вящей славе и могущества Руси Святой, как говорила ты сама, Матушка-Государыня, стараюсь я. На том кланяюсь вам. Жду припасов, пороха, ядер и иного имущества, что так надобно нам. Список нужного прилагаю. Ваш верный слуга, Строганов Аникей'…
Стокгольм. Швеция. Конец сентября 1515 года от Рождества Христова.
Марфа сидела в комнате одного из домов на окраине Стокгольма. Это был дом одного из агентов Корпуса. Она только что заслушала доклады шпионов. Из полученной информации Марфа поняла, что Стокгольм, да вся Швеция бурлила и это бурление готово было вырваться наружу бунтом против датчан. Марфа сосредоточенно обдумывала ситуацию. Как направить ярость бунта, на благо Ливонии и Руси? Матушка-Государыня говорила ей что можно сделать покушение на регента. Он пользовался уважением большинства шведов и покушение свалить на продатскую партию, а потом устроить ночь длинных ножей. Сначала этот вариант представлялся Марфе самым лучшим. Но потом она стала сомневаться. Слишком тут много было подводных камней. И начинать новой династии с большой крови, это как-то не очень хотелось.
