Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 64 (всего у книги 102 страниц)
– Хорошо. Королеве Ливонии я дам ответ. А сейчас свободен. Тебя накормят.
– Слушаюсь, Ваше Величество. – Посланец, так же чеканя шаг, вышел.
Франциск открыл тубус, сломав печать. Вытащил из него свиток. Раскрыл и начал читать:
«Здравствуй дорогой мой друг, Франциск. Я специально не пишу титулов. Это не в умаление тебе и не оскорбление. Просто я хочу поговорить с тобой как старые знакомы и друзья. Мы же ведь друзья, Франциск? Я на это очень надеюсь. Я тебе уже говорила, чтобы ты сильно в Италию не лез. Знаю, что в этом году, ты одержал большую победу в битве при Марильяно, которая принесла тебе блестящую победу. Эту битву стали даже называть: „Битвой титанов“. Ты молодец, Франциск. Хороший и талантливый полководец. Настоящий Юлий Цезарь. Но позволь дать тебе один совет. Сейчас тебе принадлежит герцогство Савойское. Ты стал сюзереном Генуэзской республики и ты захватил Милан. Поверь, друг мой, это очень много. Я знаю, что у тебя есть планы идти дальше. Остановись. Если пойдёшь дальше, против тебя объединятся все. И папа Римский, который отвернётся от тебя и англосаксы, с которыми у тебя договор. Англосаксам особенно не верь. У них есть принцип: „У нас нет постоянных врагов и постоянных союзников. У нас есть только постоянные интересы“. А поэтому, они с легкостью, когда им будет выгодно, станут предавать своих союзников. Папа и испанцы не заинтересованы, чтобы Франция усилилась, захватив всю Италию. Так же как и англосаксы. Да, возможно в следующим году тебя будут ждать ещё победы. Но это будет последнее. А потом ты потеряешь все свои владения в Италии. Верь мне, Франциск, я знаю, что говорю. А в качестве компенсации, за не захваченные итальянские города, ты получишь награду. Очень большую. Всё дело в том, что Генрих VIII Тюдор, собирается весной отплыть со всем своим флотом и большей частью армии на Балтику. Меня воевать и низвергнуть молодую шведскую династию Стуре. Он пойдёт в союзе с датским королём Кристианом. Франциск, для тебя это будет уникальный шанс. Я разобью флот Генриха, ибо он самонадеян. А ты сможешь выбить, наконец, всех англосаксов с континентальной Европы. Освободить свои земли и города от их присутствия, наследия Столетней войны. Сделай это. Не лезь дальше в Италию. Укрепись там, где ты стал хозяином. И ты сделаешь Францию великой державой. Не растратишь свои ресурсы, свою армию и свою казну. И ещё, друг мой. Будь осторожен в своих связях с любовницами. Одна из них тебя может наградить очень плохой болезнью, которая передастся твоей жене и твоим будущим детям, что убьёт твою династию. Я знаю, что говорю. Поверь мне. И ещё, постарайся, чтобы об этом письме узнало как можно меньше народа. При твоём дворе есть английские шпионы. С теплотой и ностальгией вспоминаю твоё пребывание в Ливонии. Твой преданный друг, Королева Ливонии и Великая Княгиня Московская, Александра Комнина-Нибелунг».
Прочитав, Франциск задумался. Да, он был импульсивным, где-то бесшабашным и легкомысленным, но глупцом он явно не был.
– Сир, ты задумался? Что могла написать такого, Королева Ливонии?
– Скажи мне, барон, почему я, Король Франции, узнаю о том, что Генрих Тюдор собирается идти походом, со всем своим флотом на Балтику, воевать Ливонское королевство и Шведскую корону? – Франциск пристально смотрел на своего друга детства. – А где твои люди, барон?
– А Генрих правда собирается иди на Балтику?
– Правда, Анн. Так где твои люди, которые должны были принести мне эти вести раньше? Или ты способен только пьянствовать и таскать к себе в постель разных шлюх? А заодно и мне их подкладывать?
Барон де Монморанси взглянул в глаза Королю и вздрогнул. Ибо монарший взгляд ничего хорошего барону не сулил, даже несмотря на то, что они были друзьями с детства…
Русское государство. Ливонский тракт. Район Великих Лук. Вторая половина января 1516 года от Рождества Христова.
Царский, в моём случае Королевский поезд, растянулся на три версты. Шли подводы с пушками для новых кораблей – галеонов. Но не только для них. По мимо галеонов, на вервях Риги и Ревеля строились так же каракки с каравеллами. Кроме карронад везли и новые, ещё более мощные орудия. Немного, для того, чтобы опробовать их на именно на галеонах. Если карронады на моих двух каракках и каравеллах были 12-ти фунтовые, то есть, калибр равнялся в метрической системе 110 миллиметрам, то эти пушки были 68-ми фунтовые, то есть калибр был в метрической системе – 214 миллиметров. По сути, это были те же карронады, только более мощные. И ещё, мои пушки только считались в моём измерении карронадами. На самом деле это было несколько иное оружие. Все они 12-ти фунтовые, были стальными. За счёт этого я смогла уменьшить толщину стенок орудий, а значит сделать их более лёгкими. Что позволило мне немного удлинить ствол. И тоже самое произошло с орудиями в 214 миллиметров. У этих ещё более удлинился ствол, что сделало их ещё более дальнобойными.
Я ехала то на коне, то в карете с детьми. Здесь были мои дети. Вячеслав, Дашка, Андрей. Ленка вообще отпустила Андрея с трудом. Разревелась у меня на груди.
– Сань, пожалуйста, не забирай у меня Андрюшку. Я так его люблю. Он мой мальчик. Мой сынок.
– Вот именно, Лена, он твой сынок, а значит, как минимум князь. И помолчи. Не гневит Бога. Они с Вячеславом и Дарьей связаны неразрывно. А вот Костя будет связан так же с Соней. Иное поколение. Андрея я забираю. Вопрос решён.
Сейчас ехала на коне и вспоминала. Вспоминала, как встречали Новый год. Конечно, нарядили с Еленой и моими сержант-дамами Ёлку, которую в Кремль притащили мои палатины. Но к этому в Кремле уже стали привыкать. Потом играли спектакль, как это принято уже у нас. В этот Новый год играли сказку «О спящей царевне и семи богатыря» Александра Сергеевича Пушкина. И роли играли мои палатины и Алексей Кобыла. Палатинов то шесть, а богатырей семь. Вот и пришлось Алёше играть самого старшего богатыря из братьев. На этот раз царевну играла Саша Ходкевич. Я же как обычно играла ведущую, Снежную Королеву. В этот раз по моему настоянию пригласили в Кремль и старост слобод и концов Москвы с детьми. Вернее, с внуками, так как старосты были уже в годах. И имели все уже внуков.
Была Ёлка с хороводом детей вокруг неё. И раздача подарков. Сладких медовых пряников, леденцов и игрушек. Девочкам кукол, которых сделали по нашим с Еленой лекалам. От чего девчонки были в восторге. Мальчишкам дарили деревянных, расписных коней, деревянные сабли и прочее. А потом праздновали Рождество и устроили с Еленой и сержант-дамами бал в Грановитой палате. Было весело. Мы с Василием танцевали вальс. Он уже научился.
А ещё шло формирование Девятого Испанского Легиона. Отбирались самые лучшие. Не только среди русичей, но и среди иностранцев. Особенно туда рвались почему-то поляки и испанцы, которые специально приезжали в Москву. Испанцы вообще, увидев золотого орла Девятого легиона, впадали в какой-то экстаз, чему я очень удивилась. Я рассчитывала набрать 10 тысяч солдат и офицеров. Фактически я создавала полноценную дивизию. Создавать полки в составе дивизии я не стала. Рано. Дивизия состояла из батальонов, которые делились на роты. Те, в свою очередь, на взвода и отделения. Все офицерские должности принадлежали исключительно выходцам из Корпуса. А те, кто шёл к нам в Легион, все шли только рядовыми солдатами. И мне было плевать, кто были у того или иного претендента родители и его социальный статус. Офицерской должности ему было в Девятом Легионе не получить, только через обучение в Корпусе и через присягу Корпусу.
Вспоминала, как договорились с Василием насчёт реконструкции Москвы. Он долго не решался. Всё же его можно было понять. Затеивать такую масштабную стройку… Мы несколько раз с ним садились и считали. По всему выходило, что у нас должно было получится. Но всё решилось в один из дней. В Москву прибыл Строганов Аникей. Ко мне в кабинет постучались. Заглянул Богдан.
– Матушка, тут прибыл этот… – Богдан замялся, не зная, как правильно назвать посетителя.
– Кто, Богдан?
– Ну, этот, который на Каменный пояс уехал с казаками.
– Аникей Строгонов? Где он?
– Возле Спасских ворот. Его караул там держит.
– Срочно его сюда.
Через некоторое время Аникея завели в мой кабинет Богдан и Божен.
– Матушка-Государыня. – Воскликнул он и повалился на колени. Я поморщилась.
– Ты что валятся сюда прибыл? Что случилось, Аникей? Почему прибыл в Москву? Один прибыл? А где казаки?
– Нет, Матушка. Не один. Со мной трое казаков. Я смотрела на него вопросительно. Даже бровь правую изогнула. Аникей прокашлялся. – Матушка, мы нашли. – Бровь у меня выгнулась ещё больше.
– Что нашли, Аникей?
– Серебро, Матушка. Богатая жила. Если рудник там заложить, много прибытку казне будет.
Я замерла. Да неужели⁇!! До того, как на Урале, а потом в Сибири не были найдены серебряные и золотые месторождения, на Руси не было своих месторождений благородных металлов. Поэтому серебро и золото завозилось из-за границы. И поэтому его очень сильно не хватало. Не даром в русских княжествах в качестве денег использовались и другие средства обмена. Тот же мех – беличьи, куньи, соболиные, бобровые и прочие шкурки, которые использовались в качестве денег. Это были так называемые куны или по другому коуны. А позже кунами стали называть и монеты, которые проникали на Русь с востока. На Востоке эти монеты назывались дирхемами. Но использование меха пушных животных с появлением монет не исчезло и шло параллельно с использованием монет и серебряных брусков-гривен, так как именно серебра и золота не хватало. И вот наконец, Русь получила свои прииски серебра.
– Где серебро? Образцы?
– Там, Матушка. У Спасских ворот. Груз казаки охраняют.
– Богдан. Пусть пропустят казаков, что прибыли с Аникеем и груз с ними. Быстрее.
Дождалась казаков. Они занесли кожаный мешок. Положили его на пол. Один из них развязал мешок и отошёл. Я открыла. Там были куски металла светлого цвета. Вытащила один из них. Сомнений не было. Это было самородное серебро, как говорили в старину. Я взглянула на казаков, на Аникея. Улыбнулась.
– Ну, Аникей. Ты хоть понимаешь, что вы сделали, для Руси Московской? Для Государя нашего? Благодарствую я тебе Аникей. Вам, казаче. – Низко поклонилась им. Ничего, не переломлюсь. – Вы как, прямо с дороги сюда?
– Да, Матушка-Государыня. – Кивнули казаки.
– Богдан.
– Я, Матушка.
– Казаков отведи на кухню, пусть их хорошо накормят. В баню пусть сходят и одежду им постирают прачки. Взамен выдать новую. И получше, чем у них сейчас. Понятно? Я уверена, Государь захочет их увидеть, для награды. А ты, Аникей, со мной пошли. Богдан, позови Божена и Илью. Мешок пусть возьмут.
Когда казаки ушли, сопровождаемые Богданом, Аникей сказал:
– Подожди, Матушка. Это ещё не всё. – Из-за пазухи он вытащил мешочек. Развязал его и высыпал на стол жёлтые самородки. Небольшие. Самые крупные, не больше ногтя большого пальца руки взрослого мужчины и меньше. Я смотрела на них. Перевела взгляд на Аникея.
– Золото?
– Оно, Матушка.
– Тоже нашли россыпь?
– Нет, Матушка. Нашли в лесу, на берегу небольшой речушки костяк человеческий. Видно, что давно лежал там. Части костей не было, наверное, зверьё дикое растащило. А при нём и нашли этот мешочек. Речку то от того места прошли вверх и вниз вёрст на десять. Думали, что там жила где-то. Но ничего не нашли.
– Точно не нашли, Аникей? Смотри. За сокрытие золотого прииска от Государя, это измена и воровство. За это дыба и плаха.
Аникей опять упал на колени.
– Христом богом клянусь, вот крест святой. – Он перекрестился. – Не утаивал я ничего, Матушка.
Я внимательно смотрела ему в глаза. Аникей побледнел. Я кивнула ему.
– Верю тебе, Аникей. Но раз самородки есть, значит где-то жила имеется. Есть, Аникей на Каменном поясе, сиречь Урале золото. Я знаю это. Теперь задача найти его.
– Найдём, Матушка. – Заверил меня с жаром в голосе Строгонов. Было видно, что он выдохнул облегчённо.
– Встань. Карту то составлял, как я тебе говорила?
Аникей встал. И опять из-за пазухи вытащил тряпицу. В неё и была завернута карта, нарисованная на куске тонко выдержанной кожи. Передал мне. Я развернула её. Положила на стол. Внимательно её разглядывала. Потом посмотрела на Строганова.
– Аникей. Вот у тебя карта с местами залегания железных руд, медных. Горючего камня, который зовётся каменным углём. Серебряное месторождение. И всё это написано у тебя. Не правильно это, Аникей. К любому, к кому попадёт эта карта уже будет знать, где и что искать. Ты знаешь, хоть какую ценность представляет она?
– А что я не так сделал? Мне не надо было указывать, где какие руды?
– Указывать надо. Но не писать медная руда, железо, серебро, уголь и прочее. Надо обозначать эти места значками. Вот смотри, например железная руда, берёшь и помечаешь это место, например прямоугольником, закрашенным чёрным цветом. Уголь помечаешь треугольником чёрного цвета. Золото, когда найдёшь, помечай кругом, половина которого закрашена в чёрный цвет, а другая половина не закрашена. Понимаешь? И вот представь, попадётся такая карта в руки наших недругов и что они там увидят??? Карта со странными значками. И не будут знать, что эти значки обозначают, понимаешь?
– Понял, Матушка. – Аникей смотрел на карту, которую я пометила именно такими значками. Улыбнулся. Взглянул на меня. – Хитро, Матушка. Ой хитро. И правда, кому такая карта попадёт, он ничего и понять не сможет.
– Вот видишь. А что каждый из твоих значков обозначает, будешь знать ты, я и доверенные люди. Дьяки, например, которые и будут отвечать за добычу. Поэтому, Аникей, карту перерисуешь заново, но уже с вот такими обозначениями и отдельно укажешь какой значок и что обозначает. А теперь пошли к Государю. Надо обрадовать его.
Палатины подхватили мешок, я взяла карту и мешочек с золотыми самородками. Кабинет Василия располагался не далеко от моего. Велела Аникею и палатинам подождать. Сама постучалась и зашла. Василий что-то говорил дьяку. Тот записывал. При моём появлении Василий замолчал, глядя на меня. Потом удивлённо спросил:
– Александра? Что-то случилось? – Я указала глазами на дьяка. Василий взглянул на него. – Выйди. – Когда дьяк ретировался, я велела Аникею и палатинам зайти. Василий, увидев Строгонова ещё больше удивился. – Аникейка? А ты почто здесь, а не на Урале?
– Государь. – Обратилась я к нему. – Аникей Строгонов известия привёз. Очень важные. Ребята, мешок сюда. Развяжите. – Божен развязал мешок. Я вытащила из него кусок серебряной руды с кулак величиной, положила его на стол, где у Василия лежали свитки и несколько толстых книг в кожаных обложках с серебряными накладками. Я стояла и молчала, глядя на мужа. Василий смотрел на самородок. Взял его. Осмотрел со всех сторон. Потом взглянул на меня.
– Серебро⁈
– Да, Василий. Серебро. И, судя по всему, рудник будет богатый. – Я взглянула на Строгонова. – Много там серебра, Аникей?
– Много. Жила богатая. Рудознатец сказал, Великий Государь, Матушка-Государыня. – Поддакнул Строгонов. Василий продолжал рассматривать кусок руды. Перевёл взгляд на мешок.
– Там тоже самое? – Спросил он.
– Да. – Ответила я. – Божен вывали всё, что там есть на пол. – Божен исполнил приказ. Василий, Аникей, я, Божен с Ильёй смотрели на куски серебряной руды. Её ещё надо было очистить и переплавить в слитки и монеты, но это было серебро.
– Ну вот, Василий. Тебе и деньги на реконструкцию. Что-то оплатим из казны, остальное оплатят бояре, дворяне служивые, купцы, мастеровой люд. Всё получится, Великий Государь. Зато твоя столица предстанет во всей своей красе, одетая в камень и кирпич.
– Мрамор нашли, Государь. Я там на карте отметил. И вообще строительный камень есть. Много.
Василий кивнул, но продолжал смотреть на серебро. Казалось его ничего больше не интересовало. Хотя я могла понять своего мужа. Русское государство впервые получило постоянный источник поступления серебра в казну. Это было огромное событие. Хотя легенды о закамском серебре давно ходили по Руси. Вот только в реальности, месторождений этого закамского серебра не было. Хотя в Закамье, или как его ещё называли Пермь Великая, серебро имело хождение и не малое. Но всё это серебро было родом с востока. Серебряные монеты, серебряная посуда и прочее. Из Персии, из Мавераннахра, из Византии и так далее. Просто из Перми Великой шло много пушнины, которую и продавали за серебро. А вот полноценных рудников, кроме небольшого вкрапления серебра в медных рудах не было.
Василий улыбался, глядя на серебряную руду. Положил то, что держал в руке на стол. Взглянул на меня. Я тоже улыбалась. Потом он перевёл взгляд на Строгонова.
– Ай да Аникей! Ай молодец какой. – Говорил он, подходя к промышленнику. Взял его голову в свои ладони и поцеловал в правую щёку, потом в левую щёку и третий раз опять в правую. – Жалую тебя, Аникей, шубой своей. И не только ей. – Василий отпустил Строгонова. – Федька. – Крикнул он. В кабинет заглянул боярин.
– Звал, Великий Государь?
– Шубу мою принеси сюда. – Дождался, когда боярин Фёдор принесёт шубу и накинул её на плечи Аникея. Снял с пальца перстень. Надел его на указательный палец правой руки Строгонова.
– Государь, Аникей не один приехал. Казаки сопровождали его. Сейчас их товарищи стерегут серебряную жилу.
– Всех награжу. За такое грех не вознаградить. – Ответил довольный Великий Князь.
– Надо будет туда ещё людей направить. – Сказала я мужу. – Там сразу печи плавильные ладить, очищать серебро от примесей, лить в слитки и бруски, и уже их вести в Москву, чтобы чеканить монеты. И охрану усиливать. Сибирского хана ещё пока не нашли. Бегает где-то, сволочь. Как бы он не прознал и не напал на рудник.
– Отправим, Сашенька. Для такого дела обязательно отправим. Аникей, что ещё ты там нашёл?
– Железные руды, Государь. Хорошие руды. Это не болотное железо. Медь нашли, тоже богатая руда. Горючий камень, который Матушка-Государыня называет каменным углём. Мрамор, строительный камень. Много. Я всё пометил на карте, Государь.
Я протянула Василию карту Аникея. Он взял, с интересом рассматривал. Глядя на супруга, произнесла.
– Государь, это ещё не всё. Я тебе говорила, что на Урале есть золото?
Василий замер. Смотрел на меня.
– Повтори, Саша?
– На Урале есть золото. – Высыпала на стол из кожаного мешочка, который мне дал Строгонов, золотые самородки. Василий смотрел на самородное золото. Потом вновь посмотрел на меня с вопросом.
– Где?
– Пока не знаем. Это в тайге нашли. Там мертвец лежал, давно. От него кости только остались. Вот при нём это и было. Возможно, его зверь какой загрыз. Аникей, расскажи.
Строгонов рассказал, где и при каких обстоятельствах нашли самородки. Василий, как и я в начале, смотрел на Аникея с недоверием.
– А не лжёшь ли ты мне, Аникей? – Произнёс он. Строгонов повалился на колени.
– Истинный крест, Великий Государь. Разве бы я утаил такое? Ибо это есть измена и воровство. Мы реку эту, рядом с которой костяк то нашли, прошли в верх и вниз по течению. Пытались найти место, где он золото то намыл. Но до наступления зимы ничего не нашли. Прости Государь. Но будем искать. Поверь мне.
Василий некоторое время смотрел на Строгонова испытывающим взглядом. Потом взглянул на меня. Я кивнула ему.
– Я верою Аникею, Государь. Ему не с руки такое утаивать. Он ведь на виду там. Его люди окружают и утаить такое долго невозможно. И если бы он утаивал, зачем ему тогда сюда самородное золото вести и показывать мне и тебе? Так что пусть ищет. Не там, так в другом месте найдёт.
– Хорошо. Ладно, Аникей. Я доволен тобой. Иди. Нам с Великой поговорить нужно.
– Божен, Илья, позаботьтесь об Аникее. Пусть накормят, в баню пусть сходит и одежду ему поменяют.
Оставшись вдвоём, разговаривали с Василием насчёт реконструкции Москвы. У него резко поднялось настроение. На следующий, в боярской думе Василий объявил, что по весне начнётся реконструкция Белого города. Для начала решили там всё изменить. Посмотреть, как это будет выглядеть и сколько это будет стоить. Заодно Василий объявил, что полностью замостят территорию Кремля.
Остановились, не доезжая Великих Лук, когда сумерки совсем сгустились, в какой-то деревушке.Обоз, растянувшийся ещё больше частично остановился, те, кто были ближе к нам подъезжали, располагаясь на ночлег. Задымили костры. В котлах варили кашу. С нами ехало и несколько походных кухонь. Это наше с Еленой было ноу-хау, уже испробованное в войсках и во всю использовавшееся в походах. Солдаты и кавалеристы Корпуса к ним привыкли и рассаживались вокруг костров в ожидании ужина. Кое-где слышался смех. В деревенском ломе решила не ночевать. Слишком убого они выглядели. Кареты были тёплыми. С встроенными печками. Так что в каретах было тепло. Детей мы покормили. Им первыми с походных кухонь принесли еду. Так же я первая сняла пробу с того, что приготовили повара. Дети, наевшись, уснули в каретах. Мальчишки спали в одной карете, Даша с Фросей в другой. Я тоже сидела у костра. Рядом со мной расположились сержант-дамы, палатины, несколько солдат с офицерами и кавалеристы. Все тепло и добротно одеты. Кроме моих сержант-дам с нами поехала и Настя Лопухина. Так как Ксения осуществляла за ней присмотр и обучение, гоняла она Лопухину в хвост и в гриву. Остальные девушки только посмеивались. Анастасия оказалась какой-то зажатой и немного глуповатой.
– Вот ты, Наська, дура набитая. – Выговаривала ей Ксения. Та чуть не плакала и отказывалась надевать штаны.
– Ксюша, как же так, порты мужские надевать? Грех это и позор. – Слышались её слезивые вопли.
– Я же говорю, дура ты! Ничего они не мужские. В восточных странах жёнки такие носят или похожие. Сама Матушка-Государыня их носит.
– Так в восточных странах басурмане они. Креста на них нет, вот и носят. А Матушке можно. На ней покров Пресвятой Богородицы. Урона чести нет.
– Я тебя сейчас палкой по спине приглажу! – Ярилась Ксения.
– Ксюшенька, не бей меня.
– Ты как на коне скакать будешь? Подол задерёшь? Так там в юбках своих запутаешься.
– Зачем мне на коне скакать, Ксюша? Я же не вой и не муж какой. Девица должна плавно ходить, аки пава. Иначе кто на меня посмотрит?
– Ты меня достала, дура! Пава нашлась. Больше на курицу похожа. – Слово достала, именно в той интонации, в которой оно говорилось, девушки подцепили от меня с Еленой. Это Ленка, гоняя палкой Маркуса по двору мастерских, кричала, что он её достал, пьянь подзаборная.
Я сидела на полковом барабане, пила горячий сбитень и улыбалась, слушая Ксению с Анастасией.
– Матушка, расскажи что-нибудь? – Попросила меня Агнешка.
– А что вам рассказать, девочки мои?
– Что-нибудь. Ты так сказки интересно рассказываешь.
Услышав просьбу Агнешки, все другие разговоры возле костра прекратились. Мои палатины придвинулись поближе. Я отхлебнула горячего сбитня. Закрыла глаза.
– Значит интересную сказку? – Не открывая глаз, спросила польскую княжну.
– Да, Матушка.
– Хорошо, слушайте. Это ещё не сказка, а только присказка.
У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Стало совсем тихо. Только потрескивали дрова в костре. Народ слушал с интересом.
Идёт направо – песнь заводит,
Налево – сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей…
Я рассказывала стихотворение, смотрела на девушек, на палатинов. На солдат и офицеров.
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит…
…Там русский дух… там Русью пахнет!
Я там была, и мёд пила;
У моря видела я дуб зелёный;
Под ним сидела, и кот учёный
Свои мне сказки говорил.
Я опять отхлебнула сбитня. И продолжила:
– А сейчас сама сказка. Сказка о Золотом петушке.
Негде, в тридевятом царстве,
В тридесятом государстве,
Жил-был славный царь Дадон.
С молоду был грозен он
И соседям то и дело
Наносил обиды смело;
Но под старость захотел
Отдохнуть от ратных дел
И покой себе устроить.
Тут соседи беспокоить
Стали старого царя,
Страшный вред ему творя…
Рассказывала как попросил о помощи царь Додон одного звездочёта и тот подарил ему золотого петушка, который стал предупреждать царя Додона об опасности:
Петушок с высокой спицы
Стал стеречь его границы.
Чуть опасность где видна,
Верный сторож как со сна
Шевельнется, встрепенется,
К той сторонке обернется
И кричит: 'Кири-ку-ку.
Царствуй, лежа на боку!'
И соседи присмирели,
Воевать уже не смели:
Таковой им царь Дадон
Дал отпор со всех сторон!
Народа вокруг моего костра становилось всё больше. Солдаты, офицеры, возницы теснились, слушая меня. Сокрушались, когда оба сына царя погибли из-за Шамаханской царитцы.
– Ведьма она. Кол бы ей в сердце вогнать. – Высказал Божен. На него сразу зашикали. Мол не мешай сказку-былину слушать. Ещё больше огорчились, когда царь забыл про своё побитое войско и про убитых сыновей и влюбился в царицу. Привёз её к себе и захотел женится. Как убил звездочёта и как его самого убил Золотой петушок, клюнув его в темя.
А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намек!
Добрым молодцам урок.
Улыбаясь, оглядела всех, кто толпился возле костра.
– Ну что, послушали сказку? А теперь давайте почивать. Завтра трудный день. Девушки, идите в дом какой. В тепле переночуйте.
– А ты, Матушка? – Спросила меня Саша Ходкевич.
– А я, Сашенька, в карете переночую, с мальчишками своими. Идите. Всё, сказки закончились.
На следующий день зашли в Великие Луки. Там ещё передохнули. В баньку сходили. Я ребятишек напарила и намыла. Стояли там пару дней. За это время весь обоз втянулся в город. Возницам и охране тоже надо было дать отдохнуть. В баню сходить, да поспать в тепле. Поэтому ждать не стала, а выдвинулась с двумя каретами с детьми, с сержант-дамами, палатинами и двумя сотнями конницы Корпуса, под командованием подполковника Алексея Кобылы дальше к Ливонской границе. Ещё через два дня подошли к Вендену. Нас уже встречали. Канцлер Королевства Иоганн Платер, ещё вельможи. Три сотни ливонской кавалерии Корпуса.
– Здравствуй, Иоганн. – Поприветствовала его, когда мы подъехали ближе друг к другу.
– Здравствуйте, Ваше Величество. Заждались мы Вас. – Он довольно улыбался.
– Иоганн, я обещала привести в Венден наследника престола. Вот, в карете едет принц Вячеслав. С ним его двоюродный брат, Князь Андрей и юная принцесса Московская, Дарья Васильевна.
Из кареты выскочили оба мальчишки. Смотрели восхищенно на Ливонскую кавалерию. Я указала на своего сына.
– Иоганн, вот он принц Вячеслав. А это его брат. Сын Принцессы Елены. Ну а самая маленькая, Московская Принцесса в карете сидит. Увидишь её.
Платер и остальные вельможи сошли с коней. Церемониально поклонились Славке и Андрейке.
– Ваше Высочество. Ваша Светлость. Добро пожаловать в Венден.
Я если честно, то соскучилась по своему дворцу. Дворец перестроили. Он стал больше и красивее. Плюс возвели всё же крепостные бастионы и стены Цитадели. Конечно же с учётом требований строительства военных защитных сооружений, рассчитанных на противодействие артиллерии, которая всё больше и больше стала преобладать в европейских армиях.
– Иоганн, пожалуйста, распорядись приготовить нам жаркую мыльню. Потом ужин. Сегодня никаких приёмов и прочего. Мы устали. Хотим отдохнуть. А вот завтра буду знакомить ливонский двор с наследником престола.
– Как повелите, Ваше Величество.
– Иоганн, контр-адмирал где сейчас? – Спросила я Канцлера, а заодно и Ландмаршала королевства.
– Князю Пандольфо послали сообщение о Вашем прибытии. Он должен приехать. Или сегодня ночью или завтра утром.
– Спасибо, Иоганн. Полковник Георг фон Фрунсберг тоже отсутствует?
– Он вывел Корпус королевства на зимние учения. Но тоже прибудет.
– Благодарю. Посмотрела на своих сержант-дам.
– Девочки, все идём в мыльню. Вячеслав, Андрей, бегом марш. – Сама взяла на руки Дарью и стала подниматься по ступеням в свой дворец….
Глава 28
(Картинка сгенерирована Анастасией Гречишкиной специально для «Александры-2»).
Комар хоть мал да начеку.
Он носит саблю на боку.
И может он на всём скаку
Отсечь башку хоть пауку
Да и любому таракану.
Храбрец и воин без изъяну.
Но продолжаем наш матчбол.
Прибыл гонец из Альбиона.
И я готовлю бастионы.
Жду короля. Ему приём
Готовлю тёплый. Подберём
Достойный сана каземат.
Чтоб он доволен был и рад.
Zay…
Ливонское Королевство. Венден. Вторая половина января 1516 года от Рождества Христова.
Кроме Фроси, в качестве няньки для детей, в Венден с нами отправилась и сестра нашей с Ленкой маман Евпраксии Гордеевны, Агафья Гордеевна, по мужу Морозова. В мыльне, а по другому в термах, которые выстроили в королевском дворце, мы с Агафьей Гордеевной и Фросей вымыли мальчишек и юную Великую Княжну. Мальчишек отдельно, Дашу отдельно. После чего, Агафья Гордеевна ушла с детьми в отведённые для них покои в сопровождении дворцовых служанок, мамок, нянек и прочих. Стоит сказать, что боярыня Морозова сразу дала понять всей венденской кодле, что она в деле присмотра за детьми и их воспитания старшая и не потерпит неповиновения и своеволия. Ту баню, что мои солдаты выстроили при моём восшествии на престол Ливонии уже разобрали.
Когда детей увели, я посидела со своими фрейлинами в парной. Потом купались в бассейне. Отдыхали на ложах, вкушая разные яства, что приготовлены были на королевской кухне.
– Матушка, – обратилась ко мне Ксения, – ты обещала, что сделаешь мне так же, как и у тебя с Царевной Еленой.
Всё ясно. Я думала Ксюша передумает, но нет. Упрямая девчонка вбила себе в голову, что тоже хочет такие же татуировки, как и у нас с Ленкой.
– Ты хорошо подумала, Ксения? Процесс набивания татуировки долгий и болезненный. Сможешь ли вытерпеть?
– Да, Матушка. Смогу. – Вот не было печали, черти накачали с этими татушками. Обратила внимания на Лопухину. Та смотрела на Ксению с ужасом. Даже рот прикрыла ладошкой.
– Ксюша, а зачем тебе это? У Матушки-Государыни понятно, как и у Царевны Елены. Они же ромейские царевны. И по праву ли тебе такое? – Спросила она Ксению. Та посмотрела на неё с высока. Я усмехнулась, держа серебряный кубок с морсом. Взглянула на Ксюшу. Она тоже перевела свой взгляд на меня. Смотрела вопросительно, словно просила разрешения. Я ей кивнула. Ксюша облегчённо выдохнула. Взглянула на Лопухину.
– Дура ты, Наська. Дурой и останешься. Тебе хоть кол на голове теши, всё одно. А я ближе к Матушке хочу быть. Если на ней покров Богородицы, так и мы, фрейлины её должны следовать ей. И пусть боль я претерплю, главное приблизится к ней. И за узоры, что на мне будут, муж мой любить меня крепче будет, как у Матушки и Великого Государя.
