Текст книги "Александра. Большая игра 2 (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 102 страниц)
– Прошу прощения, маркграф, но мне вот из этого кувшина. Там ягодный морс. Но вы, господа, не беспокойтесь. Вино не отравлено. Давайте Ваше Императорское Величество, я отопью из Вашего кубка, чтобы Вы не сомневались. – Протянула руку. Император отдал мне свой кубок. Я сделала глоток и вернула кубок Максимилиану. – Надеюсь, теперь всё в порядке? И мы можем начать переговоры?
Георг налил мне в кубок морса.
– А почему моя кузина не хочет выпить со своим дядюшкой вина? – задал провокационный вопрос Император.
– Дело в том, дядюшка, что я готовлюсь выйти замуж и родить для своего мужа наследника. Поэтому сейчас придерживаюсь жёсткой диеты, никакого спиртного и хмельного. Это может повредить будущему ребёнку.
– Разве вино может повредить? Тем более, если выпить его немного?
– Может. Поверьте мне, как врачу… Лекарю. Вы же в курсе, что кроме того, что я Королева, но я ещё и врачую людей. В данном случае, своих солдат и офицеров. Итак, Ваше Величество, о чём Вы хотели со мной договорится?
Максимилиан сделал глоток вина. Посмаковал его.
– Хорошее вино, кузина… Я хотел предложить тебе кое-что. Ты же хочешь получить все балтийское побережье, которое ранее принадлежало Польше и Тевтонскому Ордену. Но я успел быстрее.
Я усмехнулась.
– Не везде, дядюшка. Из Кёнигсберга ко мне два дня назад прибыли послы. Они просят взять их под свою защиту. И Мемель тоже мой. Остался Данциг, Эльбинг и Мариенбург.
– Ну да. Но здесь стоят мои гарнизоны.
– Пока стоят. Я сюда и пришла, чтобы заменить твои гарнизоны своими. Это моя земля и мои города.
– Ты что-то путаешь, кузина. Ладно ты взяла земли тевтонов, но здесь земля Польского королевства.
– Вот именно, Польского, а не Священной Римской империи. Дядюшка, я же не лезу к тебе. Почему ты полез ко мне? – Отпила из кубка ягодного морса и улыбнулась ему.
– А я в Ливонию тоже не лезу. Де факто и де юре, это не Ливония.
– Понимаю. Но вот в чём дело, дядюшка. Я точно знаю количество каждого из твоих гарнизонов. И мне ничего не мешает взять штурмом каждый из трёх городов и уничтожить там твои гарнизоны, если они сами, добровольно не сдадут мне город. В этом случае обещаю, они уйдут со своими знамёнами, штандартами и оружием.
– Ты хочешь воевать со мной?
– Не хотелось бы. Но если, дядюшка, ты не оставишь мне выбора, я буду воевать. У меня хорошая армия. Слаженная. Каждая баталия, каждый отряд, рота, батальон действуют в общей связке с остальными.
– Что такое рота и батальон?
– Это такие войсковые подразделения. Как, например, в Римской армии времён Республики и Империи. Был легион, как самое крупное войсковое соединение. Он состоял из 10 тактических подразделений – когорт. Каждая когорта состояла из трёх манипул. И каждая манипула состояла из двух центурий. Вот что-то подобное и у меня.
– Даже так?
– Так. Хотя формирование моей армии идёт до сих пор. Её совершенствование. Поэтому моей армии очень нужен боевой опыт в новых условиях.
– А что это за условия?
– В условиях формирования армии нового типа. Моя армия будет отличаться от всех других европейских армий.
– И всё же, Александра. Ты рискнёшь со мной воевать, не заключив мир с Литвой?
– Литве пока не до меня. Юг Великого Княжества в огне. Его грабят ударными темпами крымские татары. Плюс на реке Орша стоит со своим войском Великий Князь Московский. И Литва вынуждена держать против его войск свои войска. Поляки помочь им не могут, так как сцепились с тобой, дядюшка. А ты рискнёшь сейчас начать войну со мной? Ведь тебе войска нужны под Краковом. А ты здесь держишь почти 13 тысяч. Не так ли?
– Всё то ты знаешь.
– Приходится. Я не могу себе позволить идти вслепую. На Руси так говорят, не знаешь брода, не лезь в воду. А я предпочитаю знать каждый брод, прежде чем сунуться в воду. Это так, иносказание.
– Я тебя понял, Александра. Получается, что у нас тупик, кузина?
– Получается что так. Но этот тупик можно разрубить, как в своё время Александр Македонский разрубил Гордиев узел.
– Можно. Скажи, зачем тебе Данциг, Эльбинг и Мариенбург? Зачем тебе балтийское побережье Польши?
– Я хочу полностью отрезать и Польшу, и Литву от Балтики. И я буду строить флот.
– А дальше? Построишь флот и начнёшь нападать на мои прибрежные города?
– Зачем? Я хочу прижать Ганзу.
– О как! – Император засмеялся. – А чем тебе Ганза не угодила.
– Тем, что монополизировала торговлю и устанавливает свои правила. Ганзе придётся либо пододвинуться, либо исчезнуть совсем.
– Смело. Но я в этом тебя поддерживаю. Хорошо, предлагаю решить дело миром. Ты мне заплатишь за Данциг, Эльбинг и Мариенбург. Я уберу свои гарнизоны и отведу их южнее, к Кракову. А ты получишь все балтийское побережье Польши. Это хорошая сделка, Александра.
Я с удивление смотрела на императора. Ах вот оно что. Старый лис! Он захотел на шару срубить с меня денег. Какой прошаренный засранец. Но говорить вслух этого не стала. Наоборот, всем своим видом показала заинтересованность. Интересно, сколько он заломит?
– И сколько же, Ваше Императорское Величество, хочет за три города и землю?
– О, кузина, не много. Всего каких-то три миллиона. Золотом. Можно талерами, можно флоринами, гульденами и даже сарацинскими, османскими султани или динарами.
Я вытаращилась на него, даже задохнулась от такой наглости и жлобства. Заметила, что Франциск завис с кубком у рта. У него глаза стали квадратными. В шатре наступила тишина. Георг Альбертин смотрел на меня с интересом. На его губах была лёгкая усмешка. Некоторое время мы молчали. Император отхлебнул из кубка. Я откинулась на спинку стула и засмеялась. Хохотала, запрокинув голову. Георг тоже засмеялся, но не громко, глядя на меня. Максимилиан удивлённо на меня смотрел. У Франциска глаза приняли нормальную форму, и он тоже улыбнулся. Продолжая смеяться, я покачала головой.
– Да, дядюшка. Весело с Вами, Ваше Императорское Величество. Три миллиона золотом! Кому скажи, не поверят. У Вас, дядюшка, по настоящему имперский аппетит. И где-же бедная, женщина возьмёт такую прорву денег? Или дядюшка, ты хочешь раздеть меня до исподнего? Ай-яй-яй, Ваше Величество, как некрасиво.
– Перестань, Александра, прикидываться. Ты же ведь взяла казну тамплиеров? Я знаю. – Проговорил Максимилиан. Франциск удивлённо посмотрел на меня.
– И кто же, дядюшка, тебе сказал такое?
– Александра. И ты, и я знаем это. Плюс ты ограбила весь север Литвы. И знаешь, почему-то я уверен, что крымские варвары-сарацины не просто так грабят юг Литвы, как ты сказала, ударными темпами. Какой хороший термин, надо его запомнить. Так что, деньги у тебя есть.
– Не хорошо, дядюшка, пытаться считать деньги в моей мошне. Я же не считаю в твоей. Твои требования, дядюшка, для меня не приемлемые. Это слишком дорого. Мне гораздо дешевле обойдётся война. – Я перестала улыбаться, показывая всем своим видом, что не на ту напал. И меня на кривой кобыле не объедешь.
– Хорошо, кузина. Твои условия? – Неожиданно пошёл на попятную Максимилиан. Ага, у императора мощный напряг с деньгами.
– Я могу заплатить двести тысяч золотом и полмиллиона серебром. Это хорошая цена, дядюшка. Соглашайся.
– Чтооо? – Император даже вскочил со стула. – Да ты с ума сошла⁈
Я тоже встала со стула.
– Я бы попросила, Ваше Императорское Величество! Если я ещё раз услышу оскорбления с Вашей стороны, то разговор на этом закончим. И я не прощаю такого! За три миллиона золотом, я сформирую три таких армии, которая у меня есть сейчас и вооружу их до зубов. И мне тогда все эти три города на один зуб. Но в этом случае, я тогда потребую сатисфакции, ДЯДЮШКА. И эта сатисфакция будет выражаться в новых территориальных приобретениях. Но вот только вопрос, куда я направлю эти свои армии?
– Не угрожай мне.
– Я не угрожаю. Я предупреждаю.
– Так спокойно. Максимилиан, успокойся. Александра, прими мои извинения. – Георг тоже встал, как и Франциск. Этот вообще смотрел на императора нехорошо. Мы с Максимилианом ломали друг друга взглядами. Неожиданно он успокоился.
– Ладно, я погорячился. Извини, кузина.
– Хорошо. Извинения приняты. – Ответила ему и села на стул. Вслед за мной уселись и мужчины.
– Александра, но и твоя цена, это словно насмешка надо мной. Ты хочешь, чтобы вся Европа смеялась над Императором Священной Римской Империи? – Проговорил Максимилиан.
– И в мыслях такого не было. Вы, Ваше Императорское Величество, считаете, что двести тысяч золотом и полмиллиона серебром, это гроши? Хотела бы я посмотреть на того, кто будет смеяться над такими деньгами.
– И всё же, Александра. – Не соглашался Император.
У нас с ним начался торг. Максимилиан торговался, как последний барыга. Похоже, его действительно прижало с финансами. У Франциска, смотрящего на всё это, глаза опять стали квадратными, в переносном, конечно, смысле. Георг Альбертин не вмешивался в спор, но иногда где-то соглашался со своим Императором, а где-то морщился.
– Дядюшка, – не выдержала я его жлобства, ты же Император, а я Королева. А мы торгуемся с тобой, чуть ли не за каждый талер, как последние торговцы на торжище! Что о нас скажут?
– Ваше Королевское Величество, это слишком большой куш. Поверь, любой король или ещё какой монарх будет торговаться, как последний торговец. Ибо у любого нормального правителя есть обязанность перед своей страной.
В итоге сошлись на том, что я выплачиваю триста пятьдесят тысяч золотом и восемьсот тысяч серебром. Господи, это какая же гора металла! Но ладно, я посчитала так, прикинула. Чёрт с тобой, дядюшка. Отдам я эти деньги. У меня нет времени воевать сейчас. Мне в Москву надо. Тем более, я нацелилась сходить на Рейн. А там должна быть вторая и основная часть казны тамплиеров. Да и торговля с востоком должна принести серьёзную прибыль. Особенно если оседлать новый шёлковый путь, в обход осман.
– Хорошо. Я выплачу Вам деньги, Ваше Императорское Величество. – ответила я. Георг вздохнул с облегчением. Увидела, как Император повеселел. Жучила такой. – Но не сразу. У меня нет такой большой кучи денег. Пятьдесят тысяч золотом и двести тысяч серебром я выплачу сейчас. Не надо так на меня смотреть, дядюшка. Остальное в течении года, равными долями. Могу написать в этом долговое обязательство. В присутствии маркграфа Мейсена и графа Валуа.
Максимилиан подумал некоторое время, потом кивнул.
– Согласен. Георг, пусть принесут бумагу и перо с чернилами. Пошли кого-нибудь в Эльбинг.
– Не надо. – остановила я Максимилиана. – Сейчас всё привезут. Богдан. – Крикнула своего старшего палатина. Он тут же заглянул в шатёр.
– Я, Матушка.
– Пошли гонца, пусть приедет кто-нибудь из канцелярии Корпуса. Привезёт бумагу, чернила и гусиные перья. И мою личную печать. Выполнять.
– Есть. – Богдан исчез из шатра. Через пятнадцать минут примчался кадет из канцелярии. Притащил листы бумаги, чернила, перья. Мою личную королевскую печать, принёс Богдан сам лично. Я написала долговое обязательство, где указала, сколько и кому я обязуюсь выплатить. В течении какого времени и какими долями. Расписалась и поставила свою личную печать. Долговое обязательство подписали Георг Альбертин и Франциск Валуа, как свидетели. Последним поставил свою подпись и печать Император. Один экземпляр забрал он, второй взяла себе я. Император, после выплаты всей суммы обязался вернуть мне долговое обязательство. Потом привезли мою воинскую казну. Пришлось отсчитать и передать Максимилиану первоначальную сумму. Я видела, как довольно поблёскивали его глаза, когда он перебирал монеты руками. Почему-то он напомнил мне Кащея из сказки, который над златом чахнет. Усмехнулась. Император посмотрел на меня недовольно.
– Что смешного, моя дорогая кузина?
– Да так, одно стихотворение вспомнила.
– Это какое же?
– Это сказка. Вернее, прелюдия к сказке.
– Почему тебе она вспомнилась, сказка эта?
– Просто смотрела на тебя, дядюшка, как ты монеты перебираешь и вспомнилась.
Все трое мужчин смотрели на меня заинтересованно.
– Хм. Очень любопытно, почему глядя на меня, тебе вспомнилась какая-то сказка! Расскажи?
– Хорошо.
У Лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо – песнь заводит,
Налево – сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит…
Читая стих, я смотрела на мужчин. Они молчали и с интересом слушали.
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой,
Там царь Кащей над златом чахнет…
Я замолчала, с улыбкой глядя на Императора. Они тоже молчали, смотрели на меня. Первым улыбнулся Георг. Потом засмеялся. Франциск пока не догонял. Взгляд Императора стал удивлённым.
– Подожди… Ты что, Александра? То есть, я царь Кащей, который над златом чахнет???
– Не знаю, дядюшка. Просто стихотворение. – Невинно ответила ему.
Максимилиан недовольно посмотрел на маркграфа.
– А ты чего смеёшься, Георг? Я что похож на какого-то Кащея?
– Не знаю, Ваше Императорское Величество. Но хороший стих. Надо его запомнить, я его своим детям рассказывать буду и, дай бог, внукам.
Максимилиан некоторое время смотрел на своего сподвижника, но в итоге, сам засмеялся.
Сам же Георг ещё раз покачал головой.
– Эх, а я то планировал свою Фрисландию продать хотя бы за сто тысяч флоринов серебром. А сейчас подумаю.
– За сто тысяч серебром Фрисландию??? – Я шокировано посмотрела на маркграфа. Он кивнул мне. Максимилиан усмехнулся.
– Не обольщайся, Александра. Фрисландия проблемная территория. – Сказал император. Георг кивком головы подтвердил. А император продолжил. – Там уже больше сто лет идёт гражданская война.
– Что значит проблемная?
– Народ там живёт не спокойный. Склонный к бунту и не повиновению. Плюс там настоящие осиные гнёзда разных еретиков. – Пояснил Максимилиан. Я глядела на обоих имперцев. Смотри ка не нравится им, когда люди задолбались с саксонскими бесконечными поборами и церковно-католическим беспределом. Всё верно, Фрисландия находится на севере Нидерландов. Именно северные провинции спустя пять десятилетий поднимут восстание против испанского владычества… Боже, так вот кому Георг, в итоге, продал Фрисланию, Карлу V, испанскому королю, ставшему после Максимилиана Императором Священной Римской империи. Мозги сразу заработали в нужном направлении. Максимилиан продолжил: – Там больше ста лет война гражданская шла между, – он усмехнулся, – группировками феткоперов и лыжников.
Я, по началу, не нашлась, что сказать, просто сидела и таращилась на императора. У меня даже рот открылся. Не слабо! Что за на хрен феткоперы??? И, блин, лыжники??? Одни с перьями бегают, вторые на лыжах??? – Это были первые мысли, когда услышала названия политических партий Фрисландии.
– А кто это? – Задала довольно глупый вопрос. Император с маркграфом засмеялись.
– А это, моя дорогая кузина, и есть те самые неспокойные, склонные к бунту и ереси. Ты разве за время своих скитаний по Европе на бывала во Фрисландии?
– Нет. Ни разу мы там с Еленой не были.
– Тогда понятно. Георг, объясни.
– Понимаете, Ваше Величество, феткоперы, это представители богатого сословия Фрисландии. В прошлом, да и настоящем, это старосты тех или иных сельских общин. Постепенно они стали собственниками больших земельных угодий. Феткоперы, в прямом переводе с фризского это «скупщики сала», то есть благодаря своим деньгам они могут покупать, так называемые «жирные продукты», отсюда и феткоперы. Они стали не титулованной знатью. Лыжники или ещё они называют себя схирингеры, это более бедные землевладельцы и крестьяне. Но и среди схирингеров тоже имеются свои такие вот земельные магнаты, хотя их меньше.Эта не титулованная знать. У них есть средства, укреплённые поселения, вплоть до замков и отряды воинов. Вот они и воюют между собой, больше ста лет. И в процессе противостояния очень часто нанимают ландскнехтов. Причём, у ландскнехтов есть специальная такса, по которой их можно нанять на день-два. То есть, на небольшой период времени. Сначала их нанимают, к примеру, феткоперы, допустим на неделю. Они идут воюют и грабят схирингеров. Потом срок найма заканчивается и их могут нанять теперь уже схирингеры. Тогда они идут и воюют с феткоперами. Убивают и грабят их. 16 лет назад, чтобы остановить это безумие, мы поддержали схирингеров. Нам было в общем-то всё равно кого поддерживать, но вожди схирингеров первыми обратились к нам. Мы пришли во Фрисландию и постарались всех усмирить. Даже запретили этим смердам иметь оружие, чтобы приостановить мятежи, междоусобицы и резню. За нарушение запрета ввели довольно жестокие наказания и ответственность. Но всё оказалось бесполезно. Только мы приходим в то или иное селение, его жители прячут оружие так, что не найдёшь. Как только уходим, они его тут же достают. И начинается всё по новой. С фризами одно разорение! Я уже сто раз пожалел, что вообще связался с Фрисландией. Всё бесполезным. До них не доходит голос разума.
– Герцог, Вы это сейчас серьёзно?
– Насчёт чего, Ваше Величество?
– Насчёт того, что эти малахольные мало того, что режутся друг с другом, да ещё нанимают одних и тех же ландскнехтов для того, чтобы они по очереди грабили их?
– Да. Если в доступной близости не было других отрядов ландскнехтов. Но наёмники не всегда ведь заняты. А значит не получают жалование. И тогда они начинают мародерничать и грабить одновременно и тех, и других.
– Какой кошмар!
Максимилиан с Георгом засмеялись. Этим двоим было весело… М-да, провинция на самом деле проблемная. Однако… Нидерланды и, Фрисландия в том числе, попав под власть Карла V, в результате династического наследства, от Бургундской родни и территориальных покупок, не бунтовали против императора Священной Римской империи. Вели себя хорошо и даже процветали. В самой Фрисландии народ тоже не плохо в общем-то жил, так как Карл прекратил междоусобицы, а ландскнехтов из Фризии выкинул. Нидерландам было многое разрешено, в том числе в плане местного самоуправления, куда император не лез. И Карл не разрешал испанской инквизиции свирепствовать в Нидерландах. За это голландцы и фризы считали Карла своим законным и добрым правителем. Всё изменилось при сыне Карла, Филиппе II, которому пришлось отказаться от имперской короны и стать просто королём Испании. Он увеличил налоги, ввёл суды инквизиции для преследования протестантов, ввёл испанские войска в Нидерланды и власть местных парламентов, по-голландски штатов и власть Генерального штата – парламента всех 17 провинций стал сводить к минимуму. А вот это уже не понравилось Нидерландам и началась полномасштабная война. И чтобы этого не допустить, надо действовать так, как чуть позже начнёт действовать Карл V. Все 17 провинций мне на фиг не нужны, а вот Фрисландию можно поиметь.
В эти и последующие времена жители северных провинций Нидерландов являлись одними из самых лучших мореходов и корабелов Европы. Ни чуть в этом не уступали испанцам и англичанам, если вообще не превосходили их. Значит маркграф хочет сбагрить Фрисландию… Очень хорошо. Вот только сто тысяч, пусть и серебром. Я не печатный станок, в конце концов. С серебряными и, тем более, золотыми рудниками у меня напряжёнка. В Ливонии их нет. На Руси пока тоже ни одного серебряного и золотого прииска. И не будет, пока не возьмём Урал полностью под свой контроль и не начнём продвижение в глубь Сибири, где настоящий Клондайк всего! А если купить у Георга Фрисландию??? Мне много от неё не надо. Зато получу, во-первых, военно-морскую базу для своего флота, либо на близлежащих к побережью Фризии островах, либо на самом побережье. Во-вторых, получу практически готовые экипажи боевых кораблей. Ведь Фрисландия одна из тех провинций, где в последствии совьют себе гнёзда морские гёзы, будущая основа торгового и военного флота Голландии. А ещё получу прекрасных корабелов на свои верфи в Риге, Кёнигсберге, Мемеле и Данциге. Плюс верфи в самой Фризии. Это несомненный плюс. Большой такой и очень жирный. А что из минусов? Из минусов казна, практически, обнулится. А мне надо новые мощные пограничные с Литвой крепости строить. И строить очень быстро, прямо в темпе, как марафонец. А на это нужны деньги и не маленькие. Вопрос, овчинка будет стоить выделки или нет? Господи, Саня, вот зачем тебе это бесконечный геморрой?
Но всё же на императора посмотрела с возмущением.
– Что ты так на меня смотришь, моя дорогая кузина? – Задал вопрос Максимилиан. Он ещё спрашивает, мерзавец!
– Очень по родственному, дядюшка, ты меня обобрал! Причём, продал то, что тебе ещё де-юре не принадлежит. Поляки не признают же эти земли твоими⁈
– Да кому их мнение сейчас интересно? Главное, что там мои войска стоят. Если я захвачу Краков, то что, он не станет моим?
– Краков ещё надо взять, дядюшка. И всё же, по-родственному, мог бы и скосить ещё. Например, с восьми ста тысяч флоринов серебром до приемлемых двухсот. Нельзя так бедную и беззащитную женщину обдирать бессовестно! – Я поджала губы и чуть выдвинула нижнюю челюсть вперёд. Франциск, держа кубок, опять округлил глаза, глядя на меня. Максимилиан же свой кубок чуть не выронил.
– Это кто бедная и беззащитная? Вы что ли, кузина? Ничего себе, такого я ещё не видел! Разграбила половину Литвы на юге и отхватила не малый куш у неё же на севере! И вообще, Александра, договор уже нами подписан. Или ты хочешь отказаться от своего королевского слова?
– То, что я имею отношение к грабежу Литвы на юге, это грязная клевета! – От моего заявления император аж хрюкнул. Но я не стала обращать на это внимания. – А насчёт слова, так короли, как и императоры хозяева своему слову, так ведь, дядюшка? Захотели дали, захотели взяли. – Я продолжала изображать оскорблённую и обобранную сироту казанскую, с которой сняли чуть ли не последние трусы. Всё же цена за Фрисландию в сто тысяч флоринов серебром на меня давила зелёной жабой. Я чувствовала себя лохушкой, которую поимели за медный грош. Ну это я так утрирую.
– То есть, отказываешься?
– Нет, не отказываюсь. Но бог свидетель, дядюшка. Нельзя сироту обижать. Грех это. Не пойдут тебе впрок мои 800 тысяч флоринов, если не скинешь до приемлемых двухсот. Этим самым ты проявишь христианскую добродетель.
– Георг, ты посмотри какая, а⁈ Зря ты ей про Фрисландию сказал. – Воскликнул Максимилиан. – Сейчас будет считать, что все земли в Европе стоят самое большее, это сто тысяч!
– Не надо, Ваше Императорское Величество считать меня за глупенькую девочку. Некоторые земли в Европе и медного гроша не стоят. И мне даже приплати за них, брать бы я не стала. – Я встала с кресла. Забрала свой экземпляр договора. – Надеюсь, Ваше Величество, что твои мародёры покинут принадлежащие мне земли и города, не причинив им имущественного вреда. Без грабежей и бесчинств. Так как в этом случае, я вынуждена буду, для покрытия убытков, причинённых твоими разбойниками, вычитать эти суммы из ежемесячных платежей.
– Так, стоп! Как это вычитать? Что значит не причинив имущественного вреда?
– А так, дядюшка. Или ты решил мне впарить разорённые и обобранные до нитки города и селения, в которые мне придётся вкладывать ещё кучу денег? Восстанавливать разрушенные укрепления? Дома и прочее? Нет, дядюшка, так не пойдёт. Тем более, в договоре есть пункт, в соответствии с которым, ты передаёшь мне от лица империи аннексированные у Польского королевства земли, с живущим на них населением, в целости и сохранности, словно никакого нападения не было. И церкви не разграбленные. Надо внимательно договор читать, дядюшка. Я специально этот пункт внесла. Ты согласился. Георг, подтвердите?
– Да, мой император, королева Александра настаивала на внесении этого пункта. И ты согласился. Правда, я до сих пор не могу понять, как она так ловко это смогла пропихнуть, заговорила нас, что по началу я ничего не понял, как и ты. Я только сейчас начал понимать, что это за пункт!
– Вот, дядюшка, видишь? И в соответствии с этим пунктом, я имею право вычитать из ежемесячных платежей сумму для покрытия ущерба.
– Об этом прямо в договоре не сказано. Ну, знаешь что, Александра…
– Вот только не надо, Ваше Императорское Величество, строить из себя простачка. Это подразумевается по умолчанию. Стандартный договор. И я повторяю, дядюшка, не к лицу двум серьёзным владетельным правителям пытаться обмануть бедную женщину. Что, дядюшка? Хочешь отказаться от своего императорского слова? Грех это, дядюшка. Господи, что за народ пошёл, так и норовят бедную сироту обобрать, обмануть, да ещё взятые на себя обязательства по договору не выполнить. Где же ныне рыцари настоящие, готовые всего лишь за надушенный духами и благовониями платочек благородной дамы, скакать на другой конец света, отдав даме сердца родовой замок с землями на память и в знак любви. И достигнув края земли, сражаться там с огнедышащим драконом, и даже умереть, во славе своей сравнившись с одним из рыцарей круглого стола короля Артура! – Всё так же продолжала строить из себя оскорблённую невинность. Вы мне слово, я вам десять в ответ.
Император тихо выругался. Георг Альбертин смотрел на меня открыв рот и вытаращив глаза. Потом начал хохотать. Император чуть не рыл копытом землю и пыхтел, как паровоз.
– Нет, Георг, ты видел! У меня слов нет! А ещё строит из себя бедную жертву. Тоже мне сирота! Выставила нас чуть ли не чудовищами. – Император взглянул мне в глаза. – Значит за надушенный платочек отдать родовой замок с землями, а потом сдохнуть на другом конце земли во имя дамы сердца? – Я ему кивнула со всем своим высокомерием. – М-да. Георг, что происходит? Куда мир катится? Это что, сейчас вот такие девицы пошли? Ты посмотри на неё. И ведь ни стыда, ни совести, ни в одном глазу. Меня обвинила в том, что я обобрал бедную сироту, а по факту это она меня обобрала. Меня, Императора Священной Римской империи!
– Максимилиан, – продолжая хохотать, проговорил Георг Альбертин, на его глазах показались слёзы, – не дай бог, чтобы в оконцовке не оказалось, что ты ей ещё и должен остался. Вот, что значит настоящее византийское коварство. Браво, Александра. – Маркграф похлопал в ладоши. Я взяла кубок, отпила из него морса.
– Ну ладно, господа. Весело с вами. Но мне пора. У меня ещё дел много. Первый платёж я выплатила. Я на слово верю тебе, дядюшка, что твои разбойники не разграбили мои города и земли. Поэтому, пока высчитывать ничего не стала. – Мило улыбнулась Императору и маркграфу. Свой экземпляр договора поместила в тубус, который мне тут же притащил Богдан. Запечатала его своей личной печатью. – Знаешь, что, дядюшка? Я тут решила учредить государственные награды Ливонской короны. Наверное, по итогу, Литовской компании награжу я тебя Большим крестом Железного Креста.
– Георг, друг мой, она меня ещё награждать собралась. Интересно за что? – Император смотрел на Альбертина. Тот продолжал смеяться. Посмотрел на меня. – Да, дорогая кузина, видел я женщин, но… Слушай, Александра, а может навестишь меня в Вене? – Неожиданно предложил Максимилиан. Я удивлённо на него посмотрела. – Да ты не бойся. Встречу со всеми полагающимися королевской особе почестями и привилегиями.
Ага, сейчас, бегу задрав подол и выпрыгивая из сапог, но вслух говорить этого не стала.
– Спасибо, дядюшка, за приглашение. Это для меня честь. И я бы с радостью и огромным удовольствием. Да только война у меня не окончена. Так что, в ближайшее время, у меня навряд ли получится посетить с официальным визитом Вену. А вот ты, дядюшка, можешь приехать ко мне в Венден. Я буду рада видеть тебя там. И маркграфа Георга Альбертина.
Оба матёрых жучилы с интересом смотрели на меня.
– Я подумаю… Королева Александра. – Ответил Император и сделал церемониальный легкий поклон. Георг Альбертин повторил такой же поклон за Максимилианом, только более низкий, отставив правую ногу назад, а левую вперёд, разведя руки в стороны. Франциск тоже совершил церемониальный поклон. И я присела в реверансе, чуть склонив голову. Спасибо, что скакать не стали. Вышла из шатра. Богдан и остальные сопровождающие, в ожидании смотрели на меня. Я улыбнулась.
– Поехали в лагерь, Богдаша. – Стала напевать песенку:
Вроде не бездельники и могли бы жить –
Им бы понедельники взять и отменить.
Им бы понедельники взять и отменить –
Вроде не бездельники и могли бы жить.
Богдан подвёл ко мне моего коня. Подставил сложенные лодочкой ладони. Я поставила на них левую ногу, оттолкнулась от земли правой и, с упором на левую, вскочила на коня. Глядя на Франциска, с удивлением слушавшего меня, продолжила улыбаясь напевать:
Как назло, на острове нет календаря –
Ребятня и взрослые пропадают зря.
Ребятня и взрослые пропадают зря –
На проклятом острове нет календаря.
По такому случаю с ночи до зари
Плачут невезучие люди-дикари.
И рыдают бедные, и клянут беду
В день какой – неведомо, в никаком году.
Вава – вава, ва-ва вавававававо, о е-е!
Франциск сам вскочил в седло. Пристроился рядом со мной, стремя в стремя.
– Вижу, Ваше Величество остались довольной от встречи с императором Максимилианом?
– Конечно. Хоть здесь мне не придётся воевать, тратить своё время и терять солдат.
– Но Вы, Королева, заплатили просто огромную сумму.
– Мой милый граф. Не всё так однозначно. Сумма может быть уменьшена по умолчанию, в случае если я обнаружу города и земли в ненадлежащем состоянии. А я всё буду очень тщательно проверять и записывать что и как, чтобы потом предъявить счёт.
– То-то император так взвился от возмущения. А что Королева пела? Что за песня такая странная? Я не совсем понял.
– Просто весёлая песенка про несчастных дикарей, которые живут в океане, на зелёном острове. И по своей глупости не могут начать жить нормально, вдоволь есть и вдоволь пить, наслаждаясь жизнью и райским островом, который был дан им Всевышним.
– Спойте, Ваше Величество.
Ехавшие рядом палатины закивали головами.
– Спой, Матушка.
– Ладно:
Весь покрытый зеленью, абсолютно весь
Остров Невезения в океане есть
Остров Невезения в океане есть
Весь покрытый зеленью, абсолютно весь…
Император и маркграф вышли из шатра. Смотрели вслед кавалькаде Королевы Александры.
– Она ещё и поёт! – Покачал головой Максимилиан. Георг, улыбаясь, смотрел Александре вслед. Посмотрел на императора.
– Ну как тебе Александра? – Спросил он сюзерена.
– Молода, умна, красива и… Такой палец в рот не клади. Откусит по самое плечо. На её смазливое личико и невинный взгляд обращать внимание никак нельзя. Это всё обманчиво. Посмотри, как она ловко обвела нас с договором. – Ответил император.
