Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

– Благодарю, весьма лестно. Да и чего греха таить: неожиданно и приятно. Кто-то еще помнит это с теплом, без алчности, с уважением.

– Опустим пока алчность, – согласился я. – Я вообще не сторонник вашей теории. Если уж по чести. Много времени убил на Леранский метод и переучиваться, ну никакого желания нет, тем более в новой реальности. И пока мы не улетели, скажите мне: как же вас так жизнь занесла в списки мятежников и заключенных? Да еще и на этой убогое судно, так щедро раскинувшееся на этой, прости меня система, планете, – спрашивая это, я повернулся спиной к гостям, готовясь взлетать, однако турели цели своей не потеряли, продолжая сопровождать голову недавнего противника.

– Как занесло… Да, по сути, как и всех остальных, кто отказался прогибать спинку под местную власть, кто отказался отдать все, что имел, кто отказался становиться рабом. Да и некоторым такие тайны в целом жизнь сохраняли, как некий гарант. В общем: у каждого свои причины. Вот к примеру: я. Ты не заметил, что в те далекие годы мое место в ТОПе было неизменным до самого конца времени бессмертных? Рецепт, а точнее отрытая мною технология, до самого свержения светлой эпохи оставался монопольным, а после пришествия новой власти и миропорядка никто из местных так этой загадки и не раскрыл, сколько бы они головой о стену не бились, – Ворк был за мной, но даже так я чувствовал, как он осклабился в хищной или скорее подлой улыбке, и как поплыл его гордый голос. – Тупоголовые Неписи решили силой заставить меня выдать мою тайну! Заметь: не подкупом, а именно силой. Но я отказал, грубо отказал. Меня пытали, меня шантажировали, мною пытались манипулировать и даже были попытки ломать мне психику какой-то аппаратурой. И не знаю, толи я такой тупой, то ли упрямый, но по факту – я стал лишь мятежником и приговорен к заключению на века. С оговоркой на перерывы, пока не будет у них того, что расколет меня, – Ворк потер лицо и вздохнул. – Ну, да ладно обо мне. Если это не секрет какой: кто ты такой и почему тут нарисовался в столь удобный час? – я повернулся, молча указал Ворку на соседнее кресло. Он с опаской присел на него и заметно расслабился, выпуская из себя усталость и многочасовое напряжение. – Не пойми меня неправильно, но так меня тоже пытались взять, еще даже во времена игры. И даже шайка бессмертного брала на добрый порыв благодарности. Я все равно никому этой формулы не открою. Внукам – может быть, а так – не теряй время.

– Не переживай на мой счет, как я и сказал: я больше по-классике. Ад и прости уж меня, с бессмертным меня даже не ставь в одно предложение. Такую гнойную падаль я и вспоминать не хочу, – Вобо немного удивился и хмыкнул, но промолчал. – А что касается моего прибытия, то скажу так: мимо пролетал, без деталей! И пока между нами доверия нет, будь добр: не уходи с темы нашего разговора. Кто твои товарищи? Я как-никак вас к себе везу. И скажи сейчас – есть ли еще выжившие, которые достойны спасения?

– Есть сомнения, что и мы достойны такого внимания, но даже если и так: большинство уцелевших после такого крушения были убиты такими же выжившими, только тюремщиками. Это страшно выглядело: все в крови, задыхающиеся, тем не менее берущие в руки оружие и добивающие остальных. Кто ещё на ногах после крушения стоял и рассудок сохранил – обеспечил себя средствами защиты и проливал кровь. Тюремный модуль Особого класса – самый крепкий, он хорошо держал удар при падении, но все же… а со мной Салина, девушка из крайней поставки в игровую вселенную, последняя наверно среди выживших игроков той партии. Как ее угораздило так, несчастную… Крошка ничему не научилась за отведенный ей виртуальный срок, когда этот мир на нас навалился со всей силой и жестокостью. Не знаю, повезло ей или нет, но я был рядом и не дал ей сгинуть. Слишком она мне дочку напоминает. Странные прихоти системы – все забыл о ранней жизни, но не дочь. Салина не опасная, просто без меня она никуда – пропадет на первом же перекрестке.

– Что ж, с ней понятно, а Механоид? Что вас с ним связывает?

– Шепорт, он же Шертопас, Механоид, мятежник, совсем непохожий на других механических персонажей, они вообще довольно шаблонные если присмотреться, но не этот. Весьма занимательный тип, как я понял. Мы пока в камерах висели, пристегнутые от греха, перестукивались по-тихому. Времени было много, уж поверь мне. Как я понял: вроде как его собирается выкупить у миротворцев сам Экстранет за какие-то совсем уж дикие деньги. И если я все верно понял, и взять на веру, то он один из тех, кто вне их глобальной сети. Не знаю, насколько это тебе интересно, но он сам по себе – индивид, то есть. Кстати, довольно живой для своего состояния.

– Возможно, но пока пусть еще немного полежит. А, что случилось с остальными на корабле?

– Да погибли все, как нетрудно заметить. Кто от падения, кого охрана добила пока мы не стали огрызаться. Общие камеры игроков были слишком хлипкие, удар о землю размешал большинство в фарш, а кого не убило, так точно покалечило. Персонал тоже почти поголовно коньки раскидал по пустыне в красных красках. Мы же втроем были в специальном хранилище, для особо опасных или ценных, так нам это падение только на пользу пошло – камеры согнуло, мы освободились, вылезли, собрались в кучу, организовались по-быстрому. Нас, когда грузили в этот крейсер, я еще тогда заметил в каком состоянии корабль. Знал, что не долетим, и вот же ж… Как в воду глядел! – я кивнул и начал маневр посадки на Лекс. Только сейчас его стало видно во всей красе. Вот как раз сейчас Бруно и сел с открытым ртом. – Ох, ты ж блин… Какая посудина! Ясно теперь как ты вне плена остался… И много с тобой народа?

– Не очень много, – уклончиво ответил я. – Ты сказал, что вас «грузили». Это был корабль с заключенными? Кто стоит вообще за всем этим?

– Миротворцы, кто еще… И да, один из трех кораблей для перевозки мяса. Всех, кого собрали с планеты Гратирон за последние три месяца. Сборная солянка, всех да в кучу и по камерам в зависимости от ценности или потенциальной опасности. На три крейсера нас рассовали, только, видимо приземлиться раньше срока, нам одним не повезло, – Ворк встал и впился взглядом в открывающийся ангар Лекса, а также и его внутренние части. – На Инсекта очень похож, хоть я лично, их и не видел, но по описанию – именно так и представлял их себе.

– Это живой корабль, древняя технология, считай уже навсегда утраченная. Хотя вполне может быть, что они близкие родственники, – кивнул я, останавливая Шмеля в ангаре. – Все – приехали, всем пассажирам с вещами на выход! И своих подобрать не забудь, а то у меня что-то нога зверски разболелась после твоего подбородка…

– А уж как у меня зубы разболелись после твоего колена… – процедил на выдохе Ворк и пошел поднимать свою спутницу.

После выгрузки и правомерного разоружения моих гостей, из чистого уважения к женскому полу, я выделил им на троих две каюты. Корабль еще молод и данных помещений у меня всего пять, где было и мое пространство, улучшенного VIP-класса! С собственным санузлом и душевой! А то не солидно капитану жить на правах общежития. Выдал им доступ на коридор, комнаты и кают-компанию со столовой. Бруно оказался очень деловым и, разложив своих товарищей, самостоятельно осмотрел состояние Механоида и Салины, уже после этого подошел ко мне в столовую, где я безуспешно пытался реанимировать онемевшую от «обезболивающего» укола ногу. Вижу же, что она на месте, но вот не чувствую ее и даже двигаю с трудом. С дозой что ли ошибся…

– Хеймс? Извини…

– Да, Бруно, – повернулся я к гостю.

– Я уточнить хотел… Мы же уже летим куда-то?

– Уже полчаса как… – качнул я головой и стукнул по бедру. Не – что-то в глубине еще живое осталось. Где-то очень глубоко…

– Странно, я обычно чувствую полет за счет тока энергии, а тут, растерялся немного. Ладно… А куда мы направляемся? Или вернее ты направляешься, а мы на хвосте путешествуем.

– Пока не знаю, слишком много планов и задач, и очень мало свежей информации. А у тебя есть предложения? Или пожелания?

– И не одно, но это по-большей части, это что-то рядом с самоубийством, – Ворк хмыкнул и сел рядом. – А что у тебя за планы? Может смогу помочь? Я в обитаемом космосе довольно долго мотался, да и уж прости за скромность – фигура я довольно заметная в узких кругах и на некоторых новостных сводках.

– Мне надо найти трех игроков, если они еще живы. Точнее они уже не игроки, но это сути не меняет. Надо найти – живыми или мертвыми. Такая цель.

– Тогда тебе стоило в ошметках крейсера поискать, там их было полно. Ну, или за другими крейсерами лететь, они ведь тоже с заключенными, и вот же, как совпало – с бывшими игроками поголовно.

– Может и так. Ну, а куда вас транспортировали?

– Извините, но мне как «особо опасному» этого не поведали. Хотя быть может все проще – считали, что мертвому эта информация вовсе без надобности. Хотя в плане бывших игроков, можешь спросить меня, я знаю многих. Кого лично, кого по камерам, да даже, по слухам. Попробуй.

– Конолас Вобо, Николас Ремонасор, Вердина-Двенадцатая, – ровным тоном ответил я, глядя в глаза Ворку.

– Про первую пару ничего не скажу, так как ничего не знаю, и даже не слышал о таких. А вот про Механоида, ты бы лучше Шепорта спросил, он с ними всегда на короткой ноге был и даже в клане каком-то состоял. Он может знать, особенно если она из мятежников, – поджав губы, я кивнул. – Ты не переживай, он контактный, хоть и с особенностями. И может выглядеть как сломанный дурачок, но это не так.

– Хорошо, тогда пошли к механическому мальчику, будем его будить…

Пришли в каюту моих гостей. Активировать отключенного Механоида было проще, чем уложить его в комму, надо всего одно слово и все, даже имя знать не нужно. Сразу огоньки загорелись, внутри что-то зашуршало и вот он уже злой и активный. Шепорт сел на топчане, куда его уложил Бруно, посмотрел на меня. Я бы оценил его настроение, но к сожалению, лишенный декоративной псевдо-кожи механический череп не давал мне возможности ни эмоции распознать, ни даже направления взгляда. Молчание затянулось. Ворк сбоку кашлянул в кулак.

– Мне бы не помешало немного контекста, прежде чем я начну исповедоваться вам, – заговорил Механоид вполне живым и эмоциональным голосом и даже пару раз головой повернул, отмечая к кому он конкретно обращается.

– Шепорт, все нормально, а точнее даже лучше, чем мы переживали, – Бруно подошел к Механоиду и встал рядом, указал на меня. – Это Хеймс, который нас спеленал. Он оказывается помочь в бедствии прибыл, а не то, что мы там себе придумали. Мы, в общем, в гостях у него.

– Что-то мои старые системы сомневаются: в добрых порывах тех, кто так быстро отключил все мои системы… – Механоид поднялся на своих убогих конечностях и слегка покачнулся, ловя равновесие. – Так-с, как я понимаю: раз уж вы меня включили, значит вам что-то от меня понадобилось. Верно?

– Верно, – я кивнул. – Что ты можешь рассказать про Вердину-двенадцатую? Знаешь ли ты ее, и если да, то в курсе ли что с ней стало после оживления этого мира? – Механоид секунды три постоял и снова сел, редкое зрелище, лично я такого никогда ранее не видел. Мелочь, а приятно – что-то новенькое.

– Ну, начну по порядку. Во-первых – да, я ее, конечно же, знаю. А во-вторых, – Шепорт поднял руку и показал мне средний палец, а точнее третий из четырех, но смысл мне был понятен. – Я ничего о ней, никому не расскажу. Можешь меня в космос выкинуть, если легче станет, но ее тайны уйдут со мной. И да – ничего личного, просто я никому о ней ничего не расскажу. Дело не в тебе, и все такое.

– Я прям вижу, как ты хочешь улыбнуться, – покачал я головой. – Очень жаль, так как она одна из моих товарищей, которую мне надо найти.

– Ага, – механический персонаж кивнул. – А я наивный дурачок поверю и все тебе доложу. Плавал – знаю. Еще вопросы есть?

– Если ты мне помочь не хочешь, то нет. Придется Вредину-Верку искать самому.

– Экий ты осведомленный, – натурально усмехнулся Механоид. – А что еще знаешь?

– Это экзамен? – я скрестил руки на груди. – Изволь: Вероника Ларина. Ученица одиннадцатого «А», из Владимира. И как? Это тоже общедоступная информация?

– Это вот… Нет, – Шепор потряс головой. – Ничего не понимаю. Откуда-тебе-то ее знать?

– Она мой друг. Мы вместе играли, учились и я помог ей освободиться от Экстранета. Примерно так же, как и тебя вырубил и включил. Еще вопросы? – передразнил я его.

– Вопросы? Да до хрена, но сейчас не время… – механоид посмотрел на Бруно, мирно стоящего сбоку, затем стукнул себя по коленям и кивнул. – Короче, я склонен тебе поверить. Так что слушай, ведь это будет интересная история. Правда не очень длинная. Так вот. Давным-давно, Вероника нашла меня на станции буквально в первую неделю новой отвратительной эпохи, она же вошла со мной в связь и сначала блокировала Экстранет, а затем показала мне как его удалить, не склеив при этом ласты. И это основное, за что я ей крайне благодарен, так как я два месяца был безликой куклой аватара с коротким поводком, а она вернула мне настоящую жизнь, причем играючи. И да, если же тебе интересно, то я такой не один, она очень многих обработала. И как ты понимаешь: в системах Экстранета, на таких как мы, ведется настоящая охота. Что этой махине надо, я не в курсе, но насколько я знаю – назад никто не возвращался еще. Так что, отвечая на твой первый вопрос: после начала эпохи она точно была жива, но, к сожалению, наши пути разошлись. Но еще могу добавить: на тюремных судах ее точно не было, – робот поднял на меня свои холодные камеры-глаза, наклонил чуть голову на бок. – Ну как? За такой ответ я заслужил конфетку?

– Он всегда такая язва? – повернулся я к Бруно, не расцепляя рук.

– Как бы сказать… Меня тоже это порядком достало, но собеседников в камере не выбирают.

– А вот это обидно было! – Механоид вновь поднялся и посмотрел на свои протезы. – Так, я на вопросы ответил, но мне еще не совсем понятно: мне можно выйти отсюда? Хоть в иллюминатор поглядеть, если уж не гулять.

– Не возражаю, если найдешь таковой, – я пожал плечами и отпустил руки. – Смотри, что хочешь, прогуливайся в зоне разрешенного доступа. Только попрошу конкистадоров не нервируй, они сейчас с новым хозяином довольно нервные.

– Спасибо тебе, и за спасение, и за доверие. Но можно уточнить один момент? – Механоид посмотрел на меня сложив руки на гурди. – Я понятия не имею, кто такие эти конкистадоры…

Салина пришла в сознание, когда мы благополучно долетели до границы обитаемой системы вне радаров основных индустриальных и охранных объектов. Лекс, достигший цели и не получив новой команды, как обычно нашел скопления минералов и тиранил ни в чем неповинное кристаллическое образование, собирая себе горючее и строительным материал. Находясь в столовой, я общался с Бруно и Шепортом, которые в силу своих познаний открывали мне глаза на безжалостную современность. Как показала практика, мой визит к чужой Земле, не прошел так уж легко и тем более – даром. Для меня минули недели и одни похороны, а здесь, в этой новой вселенной, созданной на базе виртуальной игры, прошли годы, а точнее – четыре года и пять с половиной месяцев, за которые новый мир немного «устаканился» до стабильного состояния, и постепенно стал забывать тиранию игроков, плавно выбирая свой собственный курс развития. Но сколько дерьма произошло за прошедшие годы… Страшно представить.

Все случилось в тот момент, когда мы с Виктором были на Скарабее, во время нападения. Мы бы так и слегли под общим натиском. Но у монеты всегда есть две стороны. Так как интерфейсы взаимодействия с кораблями покинули всех игроков, в том числе и у тех, кто нас атаковал: нападающие резко сбавили нажим, начали паниковать и даже погибать под ударами своих и наших союзников. Для меня это прошло незаметно, а для всех остальных в жизнь вошёл настоящий хаос. Это и был тот самый момент, когда случился апокалипсис! Даже расстояния изменились. Вся вселенная расширилась в тысячи раз. И это было лишь началом. Планетарные системы разошлись друг от друга на недосягаемые пределы; игроков покинуло бессмертие, а вспомогательные интерфейсы остались только у Механоидов, ну, или в более-менее развитых шлемах и имплантатах. И тогда все началось, предсказание сбылось – начался настоящий ад для живых и виток новой жизни для цифровых. Оживление мира не только положило отсчет новой эпохи и опустило игроков на грешную землю, но и раскрыло глаза всем старым жителям. Просто в один момент у всех цифровых неигровых созданий, что-то сработало в мозгах. У получивших реальную жизнь созданий, все стало просто и понятно, без глупых запретов и ментальных установок – они обрели и сознание, и историю, и чувства, и эмоции, соответствующие текущему положению вещей. Посреди планет, за мгновения появились города и поселки полные живых созданий; Космические станции стали более тесными; заводы вдруг стали производить оборудование на три порядка дольше и дороже; а союз Миротворцев величественно и неуклонно затрещал по швам. Ворки неожиданно вспомнили, что они же гордые и вообще независимые, поэтому они вернулись под крыло короля; Хаммеры наполнились презрением ко всем другим расам и оставили неприятные для их бесценного мироощущения миры; Механоиды начали покидать системы и стремиться к материнским заводам, и искусственным планетам, чтобы усилить производство и развитие главной системы; Флоры так же покинули фронты и стали расползаться по планетам, где им было наиболее удобно и комфортно. А вот что там задумали Чалы, не всем было понятно, но насколько мне успели поведать новости: именно мои монохромные враги были реальными пиратами в неизведанном космосе. Все по классике: безжалостными и жадными. Удивительно, но изменения коснулись и более серьезный объект этого мира, в частности, Гипер изменился, со дня обновления, полет на прямые прыжки занимал от десяти минут, до десятков часов, в зависимости от расстояния и возможностей двигателей. Это было даже понятно: игра не могла себе позволить тратить так время игроков, поэтому физика просто была ускорена в пару тысяч раз, а теперь никто и никому, ничего и не должен.

С новыми укладами такой дивной и реалистичной жизни, игроки поделились на две, буквально, враждующие структуры. Как их назвал Бруно – «Крысы поганые» и «Мятежники». Первая категория, как и понятно из поэтичного названия, прогнулась под текущие реалии и вне зависимости от расы, подчинялась правилам местных. Такие предатели презираемы всеми, как игроками-мятежа, так и местными жителями, которым их прогиб лишь позволил не убивать их. Вторые, многоуважаемые, это как раз мои пассажиры – мятежники, что не признали власти и хотят жить нормально, как прежде – со всеми на равных, без нацизма и притеснений. Их, кстати, тоже все ненавидят, в том числе и «Крысы». И даже, несмотря на прошедшие годы, ситуация выровнялась к нормализации весьма слабо.

Миротворцы и люди: в тесном союзе, они обеспечивают охрану системам, как и раньше, а также собирают плату за свои сомнительные услуги, от которых не все могут позволить отказаться. Или вот, к примеру: заключенных мятежников перевозят, информацию добывают из них же, казнят не редко. Что же касается научной мысли – она сильно просела, если не сказать больше: встала. Местные наукой почти не занимались ввиду игровой условности, а игроки в один миг отупели словно деревянные солдатики от папы Карло, такие вот Пиноккио наоборот. Плюс к этому: пропали все подсказки, большинство же не было в провале как я, и им было отдельно тяжело, до невозможного. Я методологию изучал сам и получал знания из рук самой системы, а теперь все – только ручной труд и головной мозг тебе в помощь. Никогда до этого ни один мир не видел столько суицидников…

И вот, как раз на обсуждении сложностей мира, к нам и вышла Салина, слабая, голодная и весьма дезориентированная новым местонахождением и самим фактом пробуждения в новой локации в полном одиночестве. До истерики не дошло: привел ее к нам один из Конкистадоров, который просто не знал, что с ней делать и поэтому повел ее ко мне, как к авторитету и тому, кто ее сюда приволок. Намек такой сделал: ты припер – занимайся ей сам, а мне, мол, работать еще надо. Девушку встретили и усадили за стол, наложили питательной смеси, выдали воду. Уже при ней, я рассказал часть своей истории, в основном про то, как я пропустил эти годы и побывал за пределами конкретно этой вселенной. Тяжело было вспоминать, но выговориться оказалось мне было полезным – попустило немного от горестных мыслей.

– А нас ты туда, ну к той Земле, сможешь отправить⁈ – возбудился Ворк.

– Могу, но, к высочайшей вероятности, вы там будете совсем не к месту, да и долго ли вы там и протяните?

– В смысле? Думаешь, меня на органы растащат? Я вообще-то ученый.

– Нет. Аномалии такого перехода рвут на части все цепи ДНК. Я был не один, со мной был мой друг и учитель. Он не прожил после перехода и недели. Разваливался на уровне клеток. Как я понимаю – они просто не могли больше регенерировать.

– Ну, мне это не страшно! – включился в разговор Шепорт и даже руку поднял.

– Верно, тебе как раз страшны будут сами люди. Если Бруно их заинтересует наукой пришельцев, то ты скорее всего их заинтересуешь своим составом. Да и зачем тебе туда? Новых Мехов ты делать не умеешь, а что тогда?

– Не знаю… – совсем по-человечески качнул он плечами. – Вроде там был мой дом до провала.

– Я же вам сразу сказал, что не наш это был дом! Это была вообще другая планета, лишь отдаленно похожая! Все, похожее, но не то! В той вселенной Европа почти вся мусульманская и полна радужных «гомосяо»! США уже не из пяти десятков штатов, Украина – та вообще размером с загон для гусей, меньше Алтайского края в целом! Израиль в состоянии войны со всем востоком. И все – все до единого по-прежнему дерутся за нефть! А у моей, типа родины, ракет и оружия как у дурака махорки! Это чужая планета, они даже не начинали разработку самоопределяющихся сетей и виртуальности, они в консоль до сих пор играют, кино смотрят по кабельному и через интернет! Я там был, и я оттуда улетел ни мига не задумываясь, – ткнул я пальцем в стол. – Если куда и возвращаться, то только на настоящую родину, а не искать похожий заменитель. Суррогат здесь неуместен, уж поверьте мне, как очевидцу.

– То есть ты хочешь найти реальный дом? И каждый раз терять по четыре года и своих спутников? Кстати! А как ты сам это пережил, ну, переход сквозь аномалии? – вдруг очнулся Бруно и с прищуром посмотрел на меня. – Или ты такой же механический, или скорее синтетический как Шепорт?

– Нет. Моя раса научилась бороться с такой фигней, как аномалиями при гипер-переходах и скорее всего – все ее создания тоже. Механоиды, в частности. Думаю, что флоры тоже в состоянии это пережить.

– Я бы послушал про твою расу, – закинув руки-времянки за голову, мечтательно произнес Шепорт. – Сон мне все равно не грозит, так что, я никуда не тороплюсь.

– Если бы у меня было такое желание. Вы мне еще лучше расскажите, что с деньгами произошло? Во что вылилась местная финансовая система?

– Кто, о чем, а Бруннен о деньгах… Все просто – у игроков их отняли, счета заблокировали, и чтобы иметь накопления, надо открывать новые идентификационные счета на каждой системе отдельной расы или в общих системах, осуществляющих конвертацию и регистрацию. Эпоха банковской сферы вновь набирает силу! Но думаю, для нас это не так уж и актуально, откуда нам брать эти деньги? Да и кто нам откроет хоть какой-то счет? Мы же вне закона как террористы.

– Ты неверно расставляешь акценты! Вопрос совершенно в другом – на что их тратить? – засмеялся наш механический товарищ, поражая своим набором чувств и звуков. – Все что мне надо, продается только у врага, желающего мне только смерть. Или на моей материнской системы, где я верю меня отремонтируют, но голову точно снимут и передадут кому следует. И вот зачем мне валюта?

– Ясно все с вами, – кратко подытожил я. – А как местные определяют игроков? Сможем ли мы затеряться в толпе или это нереально в текущей обстановке? Я вот не представляю, как определить местного от пришлого, – это был крайне интересующий меня вопрос, так как он отвечал и за мою мобильность и за возможности в целом.

– Крысы обычно заметны по оранжевым очкам, что дает им часть от прежнего интерфейса. Не знаю, кто их придумал, но эта кодла их носит как какой-то спасительный круг. Это как метка прокаженного, для слабаков, не сумевших отказаться от примочек системы и минимальных подсказках, компасов и карт. Мятежники тоже вполне легко узнаваемы: они как правило в тюрьмах или на космических кладбищах! – широко улыбнулся мне Ворк. – Хотя, я не исключаю, что особо хитрожопые умело скрываются и не мелькают своим игровым прошлым. Да только это или суперкрутые лазутчики, или те, кто в принципе ни разу в сводку новостей не попадал и рейтинг имел со всеми нулевой. И здесь возникает вопрос – нужны ли нам такие связи или нет? Да и нам их никак не просеять из общей массы бывших неписей.

– Тут я согласен – безликие тени толку принесут мало. Мне еще что-то нужно знать? Ну, чтобы совсем уж нубом новой реальности не выглядеть.

– Ну, с учетом твоего мощного прогула, наверно, только тему с языком, – ответил мне механоид.

– Вот почему все так сложно? Ну, а с языком-то, что случилось? – уже нервно спросил я, едва не вскидывая руки к потолку от досады. надеюсь его не забыли все поголовно. Новый мир мне уже конкретно не нравился.

– Ничего серьезного: он остался на месте, с небольшой ремаркой: «общий» язык, тот на котором мы все общались, остался привилегией, или скорее фишкой, людей и миротворцев как нечто, что их объединяет и подчеркивает принадлежность к чему-то великому и единому. Остальные расы решили возвращаться на родные наречия, и прочие кваканья. Когда это было игровой вселенной, язык был единым, и никто над этим не вообще размышлял. Да, были языки древних Чалов, у Ворков у королевской семьи тоже какой-то прикол со словами и произношением присутствовал. А слышал ли ты Бруннен, на какой тарабарщине говорят нынешние Хаммеры? Это даже речью назвать сложно – словно сморкаются и кашляют во время еды, и квакают, отрывисто и неприятно для слуха. Вот воскресший мир и открыл всем тайну века! То, что мы все друг друга понимали – это замысел и наука во имя единения. По легенде, всем расам вживлялись чипы-переводчики и адаптационные модули, чтобы мы все друг друга понимали вне зависимости от того, кто и на каком языке разговаривает. Это ты думал, что на всех язык был один, а по факту: Хаммеры крякали, Ворки гавкали, а мы слышали понятную нам речь в голове. Новые местные жители, родившиеся не так давно, общего языка вообще не знают и учить его в угоду каким-то принципам вообще не собираются. Представь на минуту, что будет через тридцать – пятьдесят лет! Населения планет разрастутся, и ты никого не сможешь понять, кроме тех, кто согласился на подобный чип в голову. Нравится фантазия?

– Спустя столько лет, все будет лучше, чем сейчас, – серьезно ответил я. – Мир придет к какой-то своей новой норме. Будут расставлены все точки над «i» и времена тирании бывших игроков перейдут в разряд легенд и мифов. Кому интересно помнить то, что неприятно? Рано или поздно, но равновесие наступит, и эта вселенная не будет каким-то исключением из правил. Равно так же, как и сказания про древнюю войну с Чалами, а до того их войну с Бруннен Жи. Все станет забываться и в этом забвении и наступит мир и спокойствие.

– Ничего не понял, – Ворк поднялся со своего места. – С вашего позволения, я пойду и вздремну, давно на кровати нормальной не лежал. Шепорт, разбуди меня если что. Оки?

– Заметано! – указав на Бруно, ответил механоид и кивнул. Ворк на миг задержался, затем подмигнул Салине, да ушел, оставляя нас сидеть втроем за большим столом. – Так, что ты планируешь делать дальше? Что там по нашим судьбам?

– Мне надо храбрости набраться и в обитаемую зону влететь. Я испытываю острый дефицит новостей и свежей информации как о мире, так и тех, кто был ранее мне знаком. Дальше буду смотреть по обстоятельствам и полученным сведениям.

– То есть, мы только для удовлетворения твоего любопытства летим в пасть к врагу?

– Вопрос названия, но по факту да. Хотел бы сказать, что не держу вас, но это было бы подло.

– Извините… – робко подала голос Салина и обратила на себя мое внимание. – А можно мне у вас спросить про ту Землю, что вы посещали?

– Конечно, я же никуда не спешу, – слегка раздраженно, произнес я.

– То есть мне про расу рассказать – не. А ей про какую-то планету – кончено, я не тороплюсь? – возмутился механоид, но я лишь посмотрел на него и вернул взгляд девушке.

– Извините… Но вы, когда там оказались, вы не вспомнили свою раннюю жизнь? Воспоминания не вернулись к вам?

– Сожалею… – покачал я головой, думая про Виктора, который до самого конца плел загруженные в него сказки, так и не вспомнив имена родных и близких. Хотя, может оно и к лучшему. Не терзали его фантомы и надежды найти родных. – Все, что осталось в вашей памяти с провалом, остается без изменений вне зависимости от места. Механоиды с этим вроде еще бороться умеют, Вероника, во всяком случае вспомнила очень много их прошлого, едва в себя пришла… – мы с Селеной посмотрели на Шепорта.

– Что? Ну, да, а почему бы и нет? Блоки разархивировал и все, делов на треть секунды! И я это могу без вопросов. Только вот один момент меня останавливает от этого поступка. Вопрос: нафига мне это надо?

– А как же твои родители? Родные? – с сочувствием спросила Селена.

– Здесь их нет, в этом я уверен, – отмахнулся Шепорт. – А раз так – мне и вспоминать это ни к чему.

– А люди все равно бы хотели помнить, – тихо и прохладно добавил я, с легкой неприязнью из-за такого прагматизма. Механоид сделал вид, что не услышал.

– Жалко, конечно… – снова включилась Селена. – А можно еще спрошу: мне с вами в обитаемую зону можно тоже отправиться?

– Исключено. Я сам не знаю этого мира, и я не готов брать на себя дополнительную ответственность за чужую жизнь. Надо самому сначала войти в эту непростую грязную колею, а уже потом задаваться такими вопросами.

В моих словах было намного больше истины и здравого смысла, чем подумали новые жители, окружающие меня. Ведь по сути, любой мой контакт с внешним миром не более чем русская рулетка наоборот, я же не видел и не знал нового мира. Да и чего греха таить – я не знал его даже когда играл. Слишком в моем становлении все было скоротечно и сумбурно, я бы даже сказал форсированно: быстро, но с потерей качества. Почти все игроки начинали игру одинаково: вход; базовые и расовые квесты; бои с пиратами; закупки и изучение оборудования, что его окружает; новая техника и навыки в понимании механики и логики игры. У всех было достаточно времени и средств, чтобы, не торопясь разбираться в тонкостях их окружения, игроки осваивались в игровом пространстве планомерно, как это и было задумано разработчиками и сценаристами. Но только не я… Случай или злой рок в лице неуемной системы настиг меня, когда я был пустышкой, попавшей в оборот к Виктору, не позволившего мне хоть немного разыграться самостоятельно. Мне не пришлось набивать себе шишки, переживать десятки перерождений. Я ничего не знал про марки двигателей и тонкости их производства той или иной расой; не знал, чем отличается расовая маркировка на оружии и бытовых приборах; не видел разницы между однотипными кораблями Хаммеров; не знал политического устройства Миротворцев и даже, тех же Ворков. Мне даже было неизвестно, на что способны люди с их понятной каждому техникой. Все Флоры для меня были в лице одной лишь Зары, а лицо всех механоидов – Вероника… Нуб сто пятидесятого уровня – вот кем я был и по сути кем и остался.