Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

По крайней мере, моё личное чутьё говорило мне, что Лебедь не лжёт, что он не работает на КИНО. Уже хорошо.

Я, Ваша Светлость,– я осторожно откашлялся,– человек маленький. И не отвечу Вам, почему те или иные страны не разводят понты, что, мол, круче нас – только варёные яйца. На этот вопрос Вы уж сами ответ ищите как-нибудь. А моя нынче проблема – не попасть в поле зрения ЭТИХ. Ну их… вдруг они злопамятны? И поэтому у меня к Вам огромная личная просьба: помогите мне и моей жене исчезнуть. Только вариант со смертью прошу не предлагать. Со своей стороны готов выполнить любое Ваше пожелание. В рамках моего опыта, конечно…

– Что ж, помощь друзьям – святое дело,– промурлыкал Лебедь.– Но мне нужно тщательно обдумать Ваши слова и сформулировать свои желания. Когда я что-нибудь придумаю, то оповещу Вас. Тогда и поговорим…

Я не возражал. Положил себе ещё кусок утиного пирога: когда ещё придётся так сладко покушать?

Бухгалтерия для начинающих шпионов

Вторая наша встреча с беглым Министром иностранных дел Его Величества состоялась в местной корчме. Где обычно стоит гвалт, и нет смысла что-то пытаться подслушивать: очень уж тут публика незначительная.

С неким чувством подсердечной досады я опять признал себе, что питейные заведения Нихелии выглядят, как и божегорские, более пристойно, чем те, что в моей стране. И лавки-столы тут более добротные, тщательно ошкуренные, проолифенные и поэтому меньше впитывают грязь и жир. И даже плошки с осветительным маслом коптят меньше. И в окнах стёкла прозрачные, недавно помытые. И полы выскобленные. И стены чистые, благопристойно побелённые. Даже неловко как-то напиваться тут до беспамятства.

Время было вечернее, но посетителей оказалось на удивление мало. Нам принесли традиционную свинину с бобами со шкварками, с приправой из поджаренного лука, и кислое, крестьянское вино. Я попросил ещё козьего сыра: нихельцы делают его весьма умело.

Было несколько забавно наблюдать, как Лебедь изо всех сил пытался воссоздать себе образ из «простого народа», чтобы хоть как-то соответствовать приютившему нас помещению: грубый льняной плащ-накидка с откинутым капюшоном, но при этом чистая хлопковая рубаха и добротные кожаные полусапожки с медными бляхами. Плюс обязательный запах тонкого парфюма, само собой. Ну, прямо вылитый крестьянин с сезонной ярмарки! Ещё бы и орден свой нацепил, с драгоценными каменьями, а лучше – все награды сразу.

Во время обеда в доме Лебедя он запихнул себе за воротник пышную шёлковую салфетку. По крайней мере, ему хватило ума не взять её с собой в эту народно-крестьянскую корчму. Если дома он использовал серебряные вилку и ножик, то сюда принёс нож самый обычный, чёрный, из «болотного» железа, да деревянную двузубую вилку. И вроде бы хорошо, да только он ковырялся ими так манерно-аристократически, что аж до лютой чесотки хотелось плюнуть ему в его плошку.

А я пришёл в льняной рубахе, поверх которой одел кожаную жилетку с медными пластинами. В темноте её можно принять даже за боевой доспех; по крайней мере, бить кулаком по металлу – плохое развлечение. Этой «жилеткой» меня на прощание одарил Кудрявый, да ещё и денег дал на начальное обустройство.

– Мой друг,– пожевал он своими пухлыми губами, смакуя бобы после пива.– Прежде, чем мы начнём говорить о делах, мне нужно предварительно Вам объяснить некоторые элементарные вещи…

Я слегка напрягся.

– Скажите мне: что нужно, чтобы государство стало богатым? Неважно – какое; любое,– он взялся насмешливо пилить кусочек свинины своим тупым ножичком, опустив глаза.

Напрашивался очевидные ответ: «Да мне-то откуда знать?! Я – вояка, а не счетовод!» Но я понимал, что Лебедю не нужны люди, которые дают ответы типа «моя хата – с краю», «этого мне знать не положено», «я – человек маленький». Пришлось поскрипеть мозгами:

– Если найдётся богатое месторождение золота – то вот тебе и богатство…

Лебедь сунул кусочек мяса в рот и принялся смачно жевать, скосив взгляд к потолку.

– Ну, если напасть на другую страну, взять богатую добычу – тоже можно!– предложил я второй вариант.

– Вот это как-то ближе к истине,– кивнул Лебедь, потянувшись к пиву.– В этом случае в страну идёт прямой приток ценностей.

Но только постоянные войны ослабляют страны: сокращается количество мужских рук, а золото уходит на содержание армии,– продолжил он своим тонким голосом.– Гораздо выгоднее иметь приток доходов без подобных затрат. А это – ТОРГОВЛЯ, друг мой, торговля!– и он поднял кверху вилочные зубцы в многозначительном жесте.– Что такое торговля? В общем случае – передача товара, результата своего труда другому, при этом в ответ вы получаете деньги, другие товары, услуги, расписки – да всё, что угодно, и при этом полученная стоимость, по вашему личному мнению, больше, чем стоимость ваших затрат на создание вашего товара.

– Больно мудрёно Вы говорите, Ваша Светлость,– сдался я.

– Вы – наёмник, не так ли?– изогнул он бровь несколько кокетливо.

– Да.

– Вы тратите деньги на покупку коня, доспехов, оружия, корма для коня, не так ли?

– Само собой.

– Так вот: Вам нет смысла наниматься, если Вам будут платить меньше, чем требуется для покупки коня, корма для него, доспехов, оружия: в этом случае Вы с голода ноги протянете.

– Ну, конечно.

– Вот и любой другой думает так же: надо продавать так, чтобы ещё была прибыль.

Я кивнул, отхлебнул пива.

– А государство от торговли получает налоги. Платят все: и крестьяне, и горожане. Вы думаете, что от Вас стране нет прибыли?– да как бы не так! Вы покупаете еду, одежду, оружие, а те, кто Вам это продаёт – они-то платят. И поэтому требуют от Вас денег столько, чтобы и налоги заплатить, и себе осталось.

Я пожал плечами: мол, ясное дело.

– Поэтому государству очень-очень хочется, чтобы объём торговли рос и рос, рос и рос – до бесконечности. Больше продаж – больше налогов. Но только вот ведь какое дело: вы, обыватели, не можете покупать больше, чем у вас есть денег. Вам не нужны двойные порции еды и много-много разной одежды или обуви. Получается ограничение – типа, государство не сможет взять налогов больше, чем есть денег у населения…

Я задумался. Мой собеседник перевернул вилку в руке черенком вниз.

– Представьте себе, что это – некая страна,– Лебедь небрежно провёл по столешнице черенком, изображая что-то вроде круга.– Сколько у неё может быть населения? Возможно, что много, но в любом случае не больше, чем то, что уместится в границах.

Он испытующе глянул мне в глаза. Я поспешно кивнул.

– А сколько людей живёт в других странах?– в его голосе послышались победные нотки.

– До фига,– я осторожно пожал плечами.

– Изумительно точный и краткий ответ, достойный скрижалей! Да,.. очень много,– мой собеседник так и не смог заставить себя использовать народный слэнг.– И, значит, за границу можно продавать много, очень много. Вот они, «лишние» РЕАЛЬНЫЕ деньги, товары, вексели – всё то, что имеет ценность!

– Но ведь это может не понравиться другому государству!– возразил я.– Ведь оно же могло бы эти деньги отжать от своих верноподданных для себя, а при покупке иностранных товаров они уйдут в соседнюю страну…

– Бра-во! Бра-во!– прошептал Лебедь, не желая привлекать внимание редких посетителей, несколько раз слегка соприкоснув свои пухленькие ладони, изображая аплодисменты.– Я лишний раз убедился, что не ошибался на Ваш счёт. Вот этот фактор, да, может стать причиной войны. Но только тут вот ведь какое дело: когда у государства есть заграничные продажи, то лишние доходы будут не только у него, но и у его подданных, производящих товары, востребованные за границей: ведь деньги сначала идут в их руки, и лишь потом – в государственную казну. А, когда у людей есть лишние деньги, то им очень хочется их потратить: купить дом получше, наряды пошикарней, еду более изысканную, получить уроки светского этикета или высшее образование. Т.е., им хочется побольше товаров и услуг, да подороже, получше! И вот тут возникает парадокс…

Я услышал новое слово, но пока не понимал: оно ругательное или как? На всякий случай изобразил повышенный интерес.

– Никакая страна не может создавать все виды востребованных товаров,– продолжил Лебедь.– У одной шёлк делать не умеют, у другой нет железа, подходящего для выплавки наилучшей стали, у третьей есть изысканные фрукты, которые растут только у неё – благодаря климату. И тогда население, получившее лишние деньги, начинает покупать иностранные товары, которые тоже пойдут потоком в нашу страну… Я даже больше скажу: в такую страну в жажде получить эти «лишние» деньги потянутся жители из других стран, чтобы или возместить нехватку рабочих рук, возникшую из-за роста потребностей (например, строители), или предложить такие услуги, какие ваше население оказывать не умеет – например, учителя иностранных языков, правил этикета, боевых искусств и т.п. проходимцы.

Он изобразил вилкой стрелки, направленные внутрь воображаемого круга, показанного ранее.

– А его лишние деньги отправятся обратно за границу как плата за такие товары и услуги,– теперь его вилка принялась рисовать стрелки исходящие.

– И в чём тогда выигрыш?– спросил я недоумённо.– Деньги как пришли – так и ушли – и что?

– А в том, друг мой, что государство имеет доходы в следующих четырёх случаях: когда продаются товары и услуги, созданные самим государством, когда продающий за границу платит торговую пошлину, и когда покупающий за границей платит торговую пошлину. И когда население платит налоги со своих доходов или недвижимости, а ещё и штрафы разные.

Хм, а ведь и у меня бывали мыслишки, что государство в любом случае всегда в выигрыше! И вот сейчас мне это вилкой «нарисовали», на столешнице в Богом забытой корчме.

– Давайте подведём некоторые итоги,– Лебедь пожевал губами.– Если население создаёт много хороших товаров, то это обеспечит и ему сытую жизнь, и высокие доходы в казну.

Я вспомнил своих родителей и покачал головой:

– Мои отец и мать многое чего сделали, и делали это очень хорошо. Да только мы так и перебивались с хлеба на квас. Не сходится что-то Ваша бухгалтерия…

Бывший министр снисходительно посмотрел на меня, как на дитя неразумное:

– Ах, мой друг! Дело не в том, чтобы просто создавать многое и хорошо. Нужно создавать НАИЛУЧШЕЕ,– то, что будут охотно покупать в других странах, и поэтому готовы платить за это БОЛЬШИЕ деньги. Причём, нужно, чтобы таких работников было много, очень много: только тогда будут большие доходы и общий рост уровня жизни. Давайте догадаюсь: то, что создавали Ваши родители – это могли быть неплохие изделия, которые охотно покупали в вашем городе. Но неужели они были настолько хороши, чтобы их покупали ещё и иностранцы? Неужели за границей не могут делать подобные платья, горшки и кувшины?

Ах, ты!... Он знал про меня ВСЁ. И мне почему-то стало больно и обидно за своих покойных родителей, хоть я и согласился чисто логически, что проклятый Лебедь всё-таки прав, и мне за границей приходилось видеть и одежду, и кувшины ничуть не хуже тех, что делали мои отец и мать. И даже гораздо лучше.

Видя, что я потемнел и умолк, мой собеседник продолжил:

– А теперь вкратце о том, какая шла торговля между нашими странами. Начнём с нашей Родины. У неё была широкая торговля с Божегорией и Нихелией, при этом она ещё брала с Божегории торговую пошлину за морскую торговлю: у той нет своего выхода к морю, и ей, вдобавок, приходилось ещё фрахтовать наши корабли для перевозки грузов. Кроме того, самый удобный торговый путь между Божегорией и Нихелией – опять-таки по нашей территории, а это тоже была для нас лишняя сумма прибыли.

Божегория имеет плодородные равнины и богатые рудами и земляным маслом горы. Это – идеальные условия для обогащения и развития науки, результат которой мы сейчас и хлебаем с Вами в этой дыре… мда-с. После присоединения Ледогории Божегория получила свободную торговлю с её южными соседями, которая постоянно тормозилась из-за того, что у этих стран шли почти непрерывные пограничные конфликты и споры за территории. После присоединения нашей страны… что Вы так изумляетесь, друг мой?– представьте себе, что остатки нашей армии уже давно присягнули на верность королю Божегории, и теперь мы – тоже чужая провинция, которая обеспечивает Божегории желанный свободный выход к морю. И, если говорить в целом, то у неё теперь есть возможность брать налоги с подданных Ледогории и нашей страны, что, уверен, компенсирует ей затраты на войны.

– Предатели, сволочи,..– пробормотал я.

– И есть ещё один момент. Граница между Нихелией и Божегорией проходит по горам, но там живут народы, которым, в общем-то, плевать на то, как делят землю жители низин. У них свои, клановые границы, и доказывать им что-то силой оружия нашим странам давным-давно расхотелось. Есть клан, который занимает территорию и Нихелии, и Божегории, по его владениям проходит горная торговая дорога. Она никогда не имела, и, скорее всего, не получит стратегического значения, но всё-таки это – торговый путь. С некоторых пор главой данного клана стал выходец с низин, что само по себе удивительно, и этот человек установил деловые связи с обоими странами. Это привело к тому, что данная дорога стала надёжной, обеспечивается проводниками, охраной, лошадьми, и это позволило резко увеличить на ней торговый оборот. В частности, этот городок, забытый Богами, где мы живём, недавно стал городом на этом торговом пути, и в этой корчме бывало гораздо больше посетителей… Но, т.к. нашей страны больше нет, то у торговцев нет лишних затрат на торговые пошлины, и, наверное, этот путь снова зачахнет.

«Теперь понятно, на каких харчах разжирел Кудрявый,– догадался я.– И почему облысел. Всё-таки он в конце-концов послушался свою маму и ударился в торговлю, вернее, на прикрытие торговли. Клянусь, у него проблем было куда как меньше моего! Даже если эта золотая жила и зачахнет, то он всё равно не отощает.»

– Итак, какой мы делаем вывод?– вопросил Лебедь.– А такой: заграничная торговля даёт государству дополнительные доходы, на которые оно потом содержит армию и науку. Наверное, когда-нибудь эти доходы станут столь значительны, что государство обеспечит своим подданным бесплатную медицину и высшее образование, поскольку каждый человек будет ему ценен сам по себе как носитель знаний, опыта, умений создавать отличную продукцию, от продажи которой идёт большая прибыль в казну, но мы пока не будем фантазировать про столь отдалённые перспективы. Меня пока интересуют гораздо более низменные, приземлённые вопросы. И один из них такой: что это за государство, которое имеет доходы, достаточные для того, чтобы создавать эти… с вашего позволения – «жучки», где используются, несомненно, самые передовые технологии, и которое способно вытаскивать узников даже из самых секретных тюрем? Как я Вам только что объяснял, большие доходы государство может иметь только в том случае, если у него есть обширная заграничная торговля, но в этом случае ему невозможно сохранить инкогнито…

Он снова глянул мне в глаза, на этот раз – иронично. Я упрямо молчал.

– Я бы, конечно, мог бы отнести Ваши рассказы к области сказок и фантазий, но, увы, у меня и самого есть не менее фантастическая информация. И то, что Вы ни капли не удивились моим словам о том, что можно вытаскивать узников из самых глухих подземелий – уже одно это говорит мне о многом,…– и он задумчиво пожевал губами.

Я боялся дыхнуть лишний раз, и бобы никак не лезли в горло. Только пиво.

– Я хочу Вам предложить следующее,– продолжил он после минутного молчания.– Отправиться за океан, на Новые земли. Я не знаю более лучшего места, где Вам можно было бы спрятаться от тех, кто Вас ищет, и у меня есть огромное личное любопытство: каков уровень развития тамошних государств? Быть может, океан – это то, что ограничивает нашу информацию, и мы просто понятия не имеем о том, что удалось достичь заокеанским странам? Продавать товары через океан – это не самый надёжный источник дохода, связанный с большими рисками и расходами, из-за которых их стоимость резко возрастает. К тому же, океан – это естественная защита от иноземной экспансии, т.к. тот, кто мечтает разбогатеть за счёт ограбления живущих на другом конце земли, должен сто раз подумать: а окупит ли этот грабёж затраты по переброске войск на огромные расстояния?.. Всё, что есть на ЭТОЙ части цивилизации – это мне всё более-менее известно: соглядатаи тут везде есть, и поэтому совершенно точно могу сказать, что те же «жучки» тут никто не делает. А что творится на ТОЙ части нашей грешной земли – любопытная загадка, и лишние глаза нам не помешают. Так что Вы скажете на моё предложение переехать жить за океан?

– Я нужен Вам в качестве шпиона?– спросил я после сумбурного размышления.

– Ну, на роль профессионального шпиона Вы, конечно, не очень подходите. Я предлагаю Вам роль сборщика сплетен, слухов, фантазий. Если страна начнёт готовиться к войне – уверен, Вы это сможете прочувствовать как никто другой: в этом смысле Ваш опыт даст фору кому угодно. Если Вы сможете понять, какая такая страна делает «жучки», ловко спасает безнадёжных пленников и преследует лично Вас, то за это Вам будет дополнительный финансовый бонус. Могу сделать подсказку: если страна обладает огромными возможностями, то у неё босяков будет гораздо меньше, а обывателей, которые могут себе позволить нечто большее, чем просто кружку молока, кусок хлеба, сыра и колбасы,– гораздо больше. И вот за такую непыльную работу Вы будете получать деньги. Сразу скажу: немного, в роскоши Вы не погрязнете, но всё же, всё же… К тому же, такие люди, как Вы, ни в какой стране голодать не будут.

Итак, мне сделали предложение, потом насыпали кучу пурги и потребовали согласия. При этом я и так знал ответ на вопрос, который искал Лебедь, но только он этот ответ не был готов принять. Его принял бы лишь тот, кто сам лично побывал бы на космической станции. Но, с другой стороны, Новые земли – это самое лучшее место на нашей планете, чтобы спрятаться нам с Ведит. Так почему бы и нет?– будем там жить, как сможем, и кормить Лебедя сплетнями, слухами и фантазиями за умеренную плату – тем более, что он сам жадно этого желает.

– Я благодарю Вас, Ваша Светлость,– ответил я и принялся за еду.– Но такие вопросы с кондачка не решаются. Нам нужно подумать… с женой посовещаться. Через два дня я принесу Вам ответ.

– Ах, Вы даже представить себе не можете, какое это счастье: иметь дело с деловым человеком! Ну, за понимание!

И мы деликатно чокнулись пивными кружками.

В новой стране с новыми друзьями

Итак, мне, возможно, предстояло заново открыть новую страницу жизни с чистого листа. Научный городок в родной стране, Космическая Станция, эмиграция – и мне каждый раз приходилось начинать всё заново, учиться в чём-то жить по-новому. А теперь вот ещё и Новые земли…

Я попытался прислушаться к своему внутреннему голосу, но в последние годы мой Учитель уже не пытался наставлять меня и глухо молчал. Да и что бы он мне сказать?– он готовил из меня идеального Воина, а я постоянно воевал, окружённый обычными людьми, и мне поневоле приходилось быть похожим на них, иначе просто не выжить. От прежнего меня остались лишь регулярные тренировки, да и то не каждый день. Канцелярская работа на должности Главного охранника авиаторов и вовсе добила остатки моей душевной гармонии.

Если бы мой Учитель знал, что я буду стрелять из гранатомёта термобарическими зарядами по жилым домам, где есть женщины и дети, то он бы убил меня ещё в детстве. На что я сейчас вообще могу надеяться, на какое такое его понимание? Тому, ЧТО я сделал, нет ни прощения, ни оправдания – одни только разумные доводы. Да и нужны они сейчас хоть кому-то, если моя страна покорилась Божегории, и её армия ей присягнула?– это, получается, с моей стороны был чистейший бандитизм и терроризм, для родной страны – бесполезный, а для своей армии – запоздалый. Я оказался в роли безумного фанатика, убивавшего неповинных людей лишь только в силу какого-то своего больного воображения и яростной убеждённости, а таких никто не любит… у нас и тихих дураков не жалуют, а уж буйных – и подавно!

Уверен, что божегорцам кого-то из моей команды удалось взять в плен. И едва ли те, кого поймали, будут скрывать тот факт, что руководил ими некто Клёст: я для этих нихельцев – нет никто, им меня не жалко. Мой труп не нашли, и божегорские безопасники рано или поздно узнают, что в горы ушла странная троица: мужчина, его жена и некто раненый, бормотавший чудные слова. И что эти люди никогда не жили в той деревне, которую назвали. Кудрявый не будет подставлять под удар «свой» род и признается, что мы ушли в Нихелию. А нужен ли этой Нихелии дипломатический скандал с Божегорией?– вопрос чисто риторический… и это я ещё не подумал о том, что КИНО всё-таки тоже может начать мои поиски, а у него всё тут схвачено… На Новых землях – не факт, а тут нам точно не укрыться. Даже во время войны.

Я не стал выкладывать жене все щекотливые нюансы – сказал лишь, что у нас есть реальный шанс скрыться за океаном. Она у меня – учёный-химик, профессор, редкая умница, и, конечно, у меня не имелось сомнений, что она охотно со мной согласится.

– Нет! Нет!– воскликнула она с каким-то сердечным надрывом в голосе.– Никогда! У нас тут остались дети! Мы должны сначала найти их!

Мы сидели за обеденным столом в нашей съёмной комнате – я ухватил её за руки:

– Послушай! Мы сейчас не можем искать детей. Для этого нам нужно начать поиски в нашей стране, потом, наверняка, таскаться по разным городам, а у нас нет денег. Если мы сейчас поедем в нашу страну, то нас, скорее всего, сразу арестуют. Если не нихельцы, то моиземляки – точно: я же человек военный, и присяги новым властям пока не давал. А, когда начнут под меня копать, то нарыть могут всё, что угодно – и даже то, что мы могли быть связаны с разгромом научного городка Божегории: ведь теперь наша страна – провинция Божегории, и её проблемы – это, стало быть, и наши проблемы.

– Нет! Нет!– повторяла она упорно, как заведённая.– Я не могу! Если я уеду, то буду чувствовать себя так, как будто сама их бросила! Пока я здесь – я ощущаю, что они где-то рядом, очень близко. А когда я буду за океаном – я потеряю последнюю ниточку моей духовной связи с ними! Ты понимаешь это, Солдат?! Чурка ты бесчувственная!!!

– Лисёнок! Лисёнок!– я, тем не менее, удержал её руки, хотя она яростно пыталась их вырвать.– Умоляю, пойми: сейчас не то время, чтобы просто так сидеть в Нихелии. Вдруг Божегория завтра потребует нашей выдачи – и что тогда? Нихелия нас не выдаст?– может, и не выдаст, но только она вспомнит наши былые тутошние дела… тебя снова запрут в томсамом секретном городке, только уже на правах заключённой, а меня закатают на каторгу,– в лучшем случае. Мы потеряем не только детей, но и друг друга! Надо переждать, отсидеться… пусть пройдёт некоторое время, и всё устаканится. А мы потом вернёмся, под другими именами – и сможем искать детей уже в спокойных условиях.

Она заплакала. Я растерялся: я не видел её слёз ни на Станции, ни в божегорских лесах и горах, ни даже тогда, когда мы прощались в нашем научном городке во время войны с Божегорией: кажется, при отъезде она успела уронить слезинку, и то я в этом уже не уверен. А сейчас она ревела как простая баба!

– Солдат, я не могу больше! Я на этой проклятой Станции жила лишь тем, что ты обязательно меня найдёшь, и мы вернёмся назад к детям. А теперь ты просишь меня опять ехать на другой конец света… я не могу!..

Как, вот как этим женщинам удаётся сделать так, что у нас, мужиков, на душе появляется бездонная пустота, и вся железная логика рушится напрочь? Я сидел дурак-дураком и лишь нежно сжимал руки своей супруги, потом принялся неловко гладить по спине:

– Дорогая, ты меня тоже пойми: если нас тут просто возьмут, как сонных карасей, то от этого ни детям нашим легче не станет, ни нам самим. Зачем давать ВСЕМ ЭТИМ такое удовольствие? Мы ещё поборемся! Зачем нужно было бежать с другого конца Вселенной, чтобы нас повязали в какой-то дыре? Неужели ты с этим согласна?

Бурный всплеск эмоций обессилел Ведит: она вскоре ослабела и лишь покорно кивала. Вопрос скорого отъезда сделался решённым. Не в этот же день, но решился.

Лебедь не подвёл: он сварганил нам идеальную подорожную грамоту,– именно на те божегорские имена, какими мы назвались. Более того: Ведит ещё получила на руки картонку-диплом об окончании Славгородского университета по специальности «химик», со всеми полагающимися вензелями, подписями и печатями. Такие подарки нужно ценить: это означало, что за океаном она могла рассчитывать получить высокооплачиваемую работу по специальности. А мне оставалось лишь гадать: принять ЭТО как исключительно дружеский жест или иметь в виду, что я должен Лебедю нечто большее, чем просто за оплату проезда на корабле? Ибо этот проклятый тип не удосужился ни сказать, ни черкануть ни слова в приложение к этой красивой корочке – нам просто по почте пришёл пакет: вот сиди и думай, что хочешь...

Нищему собраться – только подпоясаться. Примерно так можно было описать наши недолгие сборы в дальнюю дорогу.

Морское путешествие длиной в два с лишним месяца – это, я вам скажу, очень плохое развлечение. Особенно с учётом того, что нас на Станции развлекали, хотя бы, с помощью КИНО, и была там ещё «качалка», в которой мы с женой занимались… м-м-м-м-м… не только спортом. Плюс к этому давали отгулы в развлекательные центры других станций и жилых планет. А тут изволь день и ночь качаться на океанских волнах, набившись в корабельный трюм как селёдка в бочку, блевать за борт по причине морской болезни – вот, собственно, и все немудрёные развлечения. Ну, ещё при попадании в океанский шторм можно истово молиться всем святым и богам, каких знаешь. Ибо ни фига не понятно, что можно сделать, и что вообще пытаются делать эти сумасшедшие матросы в рваных, мокрых рубахах с выпученными, безумными глазами, лезущие на самый верх мачты, что-то колдующие с верёвками и парусами под командой не менее чокнутого капитана?

Мужики одурели от игры в кости, напрочь растеряв весь азарт. А от карт, что называется, натёрли мозоли на пальцах. Что хуже всего: и женщины есть, да уединиться невозможно. Впрочем, народец подобрался простой, и на подобные условности не заморачивался: страждущие парочки стонали так, что хоть за борт прыгай.

Что самое страшное в долгих путешествиях? Не только штормы, но и обыкновенные вши. Среди множества пассажиров непременно найдётся кретин, отправившийся в дальний путь с целым выводком живности в волосах. А там глядь – через пару дней чешутся все. Злобный капитан выгоняет всех мужиков на верхнюю палубу и заставляет цирюльника-самоучку стричь всех наголо, а женщины уединяются в трюме и полощут волосы в воде с примесью какой-то дряни – даже моя химичка не рискнула предположить, что это за отрава.

А потом – долгожданный ПОРТ. Твёрдая земля. По которой ты идёшь, шатаясь, как пьяный, поскольку привык к корабельной качке. Запах солёного морского воздуха смешивается с острым запахом рыбы, которую крикливые продавцы впаривают тебе с первых шагов от причала и чуть ли не до середины города. Причём, можно купить рыбу любых оттенков свежести: от влажной, скользкой живости до мёртвой тухлятины. Зажравшиеся городские коты лениво жрут то, что урвали и то, что не удалось продать: и домашние, и бездомные бродяги.

«Эх, а как там наш Усатый?»– кольнуло мне в сердце. Тьфу ты: на моих глазах сколько людей погибло, а мне глупый ленивый кот в голову запал!

Ещё меня поразило изобилие чернокожих людей. Конечно, я таких встречал и в тех странах, где воевал, но только там они казались дивной экзотикой, а тут – обыденностью. Однако, и климат тут теплее, выше влажность. Слава Пресветлому, нам хватило знаний трёх языков, чтобы кое-как объясняться с местными: возникло ощущение, что они просто взяли и перемешали слова от разных народов по принципу «какое слово короче – то и берём». Плюс исказили их выдуманным акцентом. Мы худо-бедно понимали прохожих, а вот они нас – почти никак. Поэтому совет Лебедя пришёлся очень кстати: мы наняли за пару медяков уличных мальчишек, ухитрявшихся понимать речь любого приезжего, и они сами выбрали нам недорогую корчму для проживания и вещи помогли донести. Лебедь сказал так: мол, если пацанам не заплатишь, то рискуешь тем, что у вас что-то сопрут или вообще ограбят, угрожая оружием. Хм, весьма прагматичный подход к бизнесу, не так ли?– дал пару медяшек – и получаешь гарантию спокойной жизни. Некоторое время…

А корчма тут называется «таверна», кстати.

Всех новичков на Новых землях, я думаю, шокирует гвалт сумасшедших чаек, орущих недуром практически непрерывно. Если в «обычных» городах привычными считаются голуби, то в портовых – чайки. Обнаглевшие до не могу птицы бросаются даже на рыбацкие сети, норовя что-то стащить на халяву. Готовы красть что угодно, атакуя всё, что шевелится: иной раз даже у кота изо рта вырывают, ошеломляя его нападением целой стаи.

Из-за жаркого климата прохожие тут шляются полуголые, словно хвастаясь солнечным загаром, а девки кажутся и вовсе полоумными. Ещё я отметил, что, если в наших краях люди ходят по улицам с мечами или с поясными ножами, то тут очень много таких, что красуются укороченными пищалями, засунутыми просто за пояс, словно ложка или кисет. Очень многие такие «палки» имеют расширение на стволе, напоминающее вывернутую губу, каковые у нас делали только у пушек. А самое поразительное состояло в том, что люди, таскающие опасный огнестрел среди бела дня у всех на виду, даже при беглом взгляде не казались похожими на дворян, ибо очень уж смахивали на откровенных босяков и грязных, вшивых голодранцев. Таких бы надо сразу бить по морде и тащить в темницу городской стражи, для выяснения: то ли сразу вешать, то ли на каторгу послать. Мой некоторый опыт подобной службы сразу аукнулся тем, что кулаки начали чесаться… да тьфу на вас!

Фрукты, которые у нас на родине ценились в бешеные деньги, тут запросто повсюду валялись и гнили, словно надоевшая картошка. И, само собой, это привлекало полчища крыс, не шибко боявшихся ни котов, ни людей, ни их коротких пищалей («пистолей», как нам потом уточнили), ни, наверное, самого Нечистого. Моя супруга забавно попискивала, невольно привлекая взгляды публики, в упор этих мелких тварей не замечавшей. То ли мы попались такие дикие, то ли местные аборигены – поди разберись…

Ещё нас поразило то, что люди курили прямо на улице. И ладно бы только вышеупомянутые прохожие полубандитского вида, но и вполне себе приличного вида люди тоже смолили трубки, причём встречались и очень даже вычурные экземпляры. Трубок, имелось в виду, а не прохожих, хотя и среди этих тоже хватало уникумов... И – мама дорогая!– курили и девки,– правда, их внешний вид не вызывал ни малейших сомнений, что данные раскрашенные барышни являлись уличными жрицами любви. Хм, пожалуй, нашей Меленит ЭТОГО видеть было бы совсем не нужно!