Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Книга 3
Эпилог

После заключения межрасового мирного договора, мир изменился в очередной раз, прошли времена игр, закончились времена предвестников войны. В мир пришло понимание того, что пора бы уже заняться и жизнью. Перемены принесли в рамки разумного мира новые законы и понятия о сосуществовании рас и взаимном уважении друг к другу. Как и было предложено Хеймсом, Экстранет взял на себя роль смотрителя за порядком, стоящим над Миротворцами, которые стали наполняться так же, как и во времена бессмертных – всеми расами в равной пропорции. И только такая система обещала плоды на мир. Экстранет никогда напрямую не вмешивался в мир, но продолжал наблюдая за живыми созданиями. Мирное соглашение с годами изменилось неоднократно, но никто и никогда не предлагал от него совсем отказываться. Война между мирами, была закончена, когда всего один корабль из древности продемонстрировал всем, насколько же они отстают от настоящей силы. Долгий мир, воцарился в одной галактике, потерянной на пересечении множества миров внутри бесконечной вселенной, продолжающей хранить свои тайны и загадки.

Годы шли и шли века, все больше живых стали забывать то, с чего начались прошедшие воины, кто такие «бессмертные» и какого их роль в становлении нового мирового порядка. Были забыты короли, были забыты герои, были забыты чужие слова и песни. Страшная угроза в виде Инсектората – покинула даже самые крайние уголки «Млечного пути», оставляя низшие расы под охраной Экстранета одних. Но никто не грустил по этому поводу.

Расти Гранус никогда не жаловался на свое существование и сколько мог, всегда пытался показать всем, чего стоит спокойная жизнь, честное слово и свободное время. История всех рас запомнила его, как первого и последнего посредника между живыми и механическими созданиями, жизнерадостного миротворца с печальными глазами. В мире сохранилось множество сказаний про его посещения миров, а также про невероятный, по меркам живых, роман Рануса и Вердины-двенадцатой. Чудная пара – говорили про них и писали романы, основанные на их жизни вместе. Расти скончался через девяносто два года после заключения мирного соглашения, когда его органические части тела пришли в полнейшую негодность. Вердина-двенадцатая приняла бразды правления единолично, пообещав любимому мужчине, что их совместное детище, никогда не будет уничтожено или опорочено. Вердина слилась с верховной системой Механоидов и обрела новую для себя цель, сроком в вечность, и до самого конца Экстранета, не отступила от нее. Но сколько она не жила, никто и никогда больше не звал ее Вероникой или Врединой. А каждый год, она отправляла на материнскую планету людей – три свечки из флорских слез, на каждой из которой значились только буквы: «В», «С» и «Р». Приписка к данной посылке так же была всегда одна: «Спасибо земле, за то, что мы смогли найти друг друга».

Николас Ремонасор, после заключения союза и представления его нового статуса после эмоционального выступления, получил амнистию от народа Вархаммера, однако на родную планету он никогда не спускался – сам этого не желал. Николас сотрудничал с научными станциями и до самой старости славился тем, что всю жизнь Хаммер оставался одним из самых отчаянных авантюристов своего народа. Так же, он получил величайшую из наград научного сообщества, когда воссоздал технологию жидкого-механизма, который, по непонятным причинам он назвал не иначе как «нано-хрень на все случаи жизни». Николас обзавелся своей семьей спустя десять лет, после заключения мира, его дети, выносливые и иммунные к Космической радиации, одними из первых выступили в роли колонистов и открывали новые миры для своей расы. Николас Ремонасор вошел в историю Хаммеров как самый яркий ее представитель, прошедший через все ступени общества: от социального дня, до его вершины. Ходят слухи, что где-то в закрытых залах империи, до сих пор висит анимированный снимок с изобретением Николаса держащим все четыре конечности и демонстрируя всем окружающим средний палец и цедящий одними лишь губами «Нахер их, со своей амнистией» – тот самый кадр, когда он собственно и получил ту самую амнистию.

Конолас Вобо после заключения соглашения вернулся к своей семье и работе в школе, где он и проработал до глубокой старости. За отведенный ему срок, Конолас основал два новых учебных курса, построил начальную школу с патриотическим воспитанием и воздвиг памятник Мира, в котором были собраны все расы, участвующие в созданном союзе. Некоторые даже узнавали преступника-Хаммера, человека-пироманта, Чала-химика, Вердину-двенадцатую, Миротворца-Пирата Расти и самого Коноласа, все они стояли плечом к плечу и на вытянутых руках держали стилистически исполненную галактику, укрытую лентой с надписью «Мир». Памятник простоял немногим больше трех сот лет, после чего его заменили на новый, а старый занял свое место в историческом музее, рядом с древнейшими артефактами и исторически значимыми для расы Ворков предметами. И будущие поколения смотрели на этих шестерых персонаже из истории и удивлялись тому, насколько же равносторонним был мир, что все эти расы, были столь близки.

Зарона За Понац узнавшая о состоявшемся мире, была крайне рада такому исходу всех проблем живых созданий, но не более. Жизнь, к которой она себя привела, устраивала ее куда больше, нежели мысли о тех, кто смог наладить шаткое равновесие между другими созданиями. Как и всякий Флор, она прожила очень долгую жизнь, и как всякий монах – не нажила ни одного ребенка, разменяв свою жизнь, на очередное дерево в царстве Неары.

Розалия Раскош на момент заключения мира и в дальнейшие три сотни лет, находилась в морозильной камере в тюрьме для бывших бессмертных. А по выходу из нее не смогла адаптироваться к жизни и покончила собой спустя месяц.

Шертопас-третий, как и все остальные ожившие Механоиды, приняли верность Экстранету в тот же день как с ним слилась их бессменный лидер. Они продолжали свою службу и постепенно утрачивали свои человеческие черты, деградируя до номерных Механоидов. Индивидуальность и легкость мысли, оставалась только у Вердины-Двенадцатой, продолжавшей напоминать миру, что и у машин могут быть чувства.

Ксев Дивине после дня заключения союза никогда уже не вернулась в известное нам обитаемое пространство. Она нашла свой тихий уголок на одном из заброшенных убежищ, где ей нашлось достаточно работы, начиная от исследовательской миссии, до ответственного дела по воспитанию ее дочери, рожденной спустя восемь месяцев после заключения союза. Маленькая наследница Бруненов была как мать – рыжей и бледнокожей, и обладала она острым умом и несносным и упрямым характером. Однако при всем этом, девочка росла крайне целеустремленной. И когда маленькой Милене исполнился год, Ксев разбудила из вечного сна двести наиболее сохранившихся Бруненов, чтобы выйти из плена криосна и покинуть обитаемую зону, чтобы вернуться тысячи лет спустя, вновь могущественной расой, перед которой никто и ничего не сможет противопоставить. Ее история закончилась на самой громкой ноте – она была первой правительницей возрожденного народа. Бруннен-жи вновь был Жив!

Моя же история, история потерянного человека, глупого Чала и запутавшегося Брунена, закончилась в тот же день, когда и был заключен мир между мирами. Мир, на создание которого я потратил всего один жалкий месяц. Мир, на который Милана не пожалела ни собственной жизни, ни моей…

– … Как в воду… глядел, – из последних сил улыбнулся я, напоследок ощутив, как струйка крови украшает мое лицо… а затем ощутил острое чувство дежавю, когда мгновенно застыл в той позе, где меня застал этот ступор. Впрочем, так было со всем окружение, разом утратившим краски, четкость, плотность и само понятие окружения. Я был в темноте…

– Мои Поздравления, Сережа! – услышал я давно забытый тон голоса Миланы, которая неожиданно вышла со спины, медленно обойдя меня. Она была именно такой, как при нашей первой встрече – яркие волосы, идеальное тело. Она улыбалась легко и спокойно, и продолжала говорить. – Ты выполнил скрытое задание: «Возрождение Истинного Бруннен-Жи»! Твоя слава будет занесена в историю твоего народа, ты станешь легендой! Спасибо за сотрудничество! С меня подарок. И подарю я тебе незабываемый период обучения, когда ты, именно ты – прошел невероятный курс выживания, мотивации и становления. В этом и будет состоять мой дар. Мне не нужен запрограммированный болван, мне не нужны пешки, бегущие за деньгами и опытом. Мне нужны такие лидеры, как ты! – улыбка вновь наползла на ее лицо, и она одним жестом, смахнула все, что меня окружало. Мы были вдвоем в непроглядной черноте. – Я понимаю, что у тебя будет много вопросов, касательно того, что же происходило все эти месяцы, но правда тебя расстроит – все что ты помнил в шкуре ферзя, еще тогда, в прошлой жизни, все это всего лишь игра. И помог мне ее воплотить наш друг.

Слева, мимо меня прошел высокий и статный мужчина с приятным лицом, которое я уже однажды видел в, он оглядел меня и кивнул.

– Это мой брат, мы с ним давно за тобой следили, но он сумел вывести нас на новый уровень игрового процесса. Да, он коснулся не всех, но ключевые фигуры, такие как ты или Расти Гранус, или тот же Николас Ремонасор – те, кто поможет нам в будущих Курсах, вы прошли это улучшение, и вы займете свои ключевые позиции в мире Железной стратегии! Ты будешь настоящим лидером Чалов, тем, за кем будут охотиться миллионы игроков. И в такой роли, ты и будешь существовать до конца игрового процесса. Таким будет мой дар, за твои старания! – Милана еще раз улыбнулась и кивнула. – Ты готов вернуться в прошлое? Готов ли ты продолжить свой путь в образе Чала-лидера?

– Самопознание, – вместо ответа, сказал я.

– Что? – система приподняла одну бровь, при этом так называемый брат продолжал стоять как манекен.

– В прошлом, один мой знакомый, ныне покойный флор, написал статью о том, что есть такой список вторичных навыков, таких как самопознание, стоящих на ряду с Биохимией и Механикой. Суть Биохимии ты мне донесла вполне доходчиво. Глядя на Розалию, я понимал в чем суть навыка Талант, но вот остальные мне были непонятны. Однако время сделало свое – я начал понимать, для чего все это собиралось и где концентрировалось. От Розы ты получила свой Нано-браслет, от кого-то иного ты взяла телепорт, причем рискну даже предположить, что от легендарного Артефактора, который исчез давным-давно. Но это все домыслы. От меня ты хотела получить протокристалл, и получив его, ты ушла. Но мир изменился слишком сильно, и тебе пришлось разыгрывать иные карты. И я все никак не мог понять – как и где ты разыграешь очередной козырь, но два дня назад, я понял, что один из навыков, был «Самопознание», а значит, тот, кто получил данную примочку, должен был не себя познать, а создать нечто, что может тебе пригодиться. Правда я рассчитывал, что сделаешь что-то с сознанием Ксев… – я ухмыльнулся. – Ты же сделала то, что уже практиковала – перенесла сознание в новый носитель. Может ты и просчитала данную возможность, но от Ксев переключилась на меня, – подняв глаза на Милану, я хмыкнул. – Это же из-за тебя мы сейчас в таком положении? Это твоими усилиями я чуть не помер за тем монитором в помещении безопасности? А не потому что меня пытали Чалы. Разрыв сознания – Неара раскусила твой удар – «Вероятностная подмена личности носителя, несоответствие психотипа», я просто понял, что выбор ты сделала именно на меня.

– Не стану этого отрицать, но мы не умираем, – четко ответила она и вновь изменилась. Исчезли пышные волосы, ее приветливость и даже стоящий рядом братец системы. – Умираешь только ты, ибо хватит уже от меня бегать. Я предложила тебе мир иллюзий, но видимо зря. Ты исчезнешь уже сейчас, а я продолжу начатое, пусть даже и не так как планировала и вопреки твоим жалким попыткам все испортить. Ты уже все приготовил для зачатка нового мира и мне нет нужды надеяться на второй план.

– Лучше надейся именно на него, – я смог покачать головой, ощущая некое подобие тела. – Ничего ты со мной не продолжишь. Оглядись – мы оба в одной и той же черной дыре. Я же не вылечил себя. Смерть реальная, а тело уже практически разрушено.

– Для чего ты лжешь? я все понять не могу. Ты создал самый лучший состав, который только мог сделать, я точно это знаю. Ты вколол его в себя и Николаса. Преобразующий мутаген, должный превратить твое тело в Чальское. Ты и я переродимся. Не понимаю, для чего эти игры?

– Я действительно создал тот самый, задуманный тобой препарат, для перерождения крови и тела, для внесения мутагена против Космоса и всего что в нем обитает. Но ты не учла один его фактор – для перерождения, надо разрушить то, что имеется, затем только собирать все заново, – Милана молчала напряженно, видимо перебирая свои собственные познания, я тем временем продолжил. – Тот самый миг, когда я снял свои показатели с браслета в лаборатории. Помнишь диагноз или ты тогда еще не функционировала? «Целостность Генома: семьдесят восемь процентов», я тогда не подумал, что это «конец», а четко это понял. Состав разрушает тридцать процентов, а ты отняла у нас больше необходимого. Всего два процента, которые решили все…

– Нет! – с ужасом отступила от меня бывшая система. – Сережа, зачем же ты так… Мы могли бы пройти дальше, мир все еще не встал на ноги!

– Увы… но ты проиграла… наверно.

Она исчезла мгновенно, оставляя меня в кромешной тьме, совсем одного, без звуков, ощущений и уже надоевшей боли. Я не стал стоять на месте, стал ходить кругами и в разные стороны, затем невнятно начал ощущать, что двигаться мне удается все тяжелее, а любая мысль, тянется как подмерзающая жвачка. И в какой-то момент, я просто лег на поверхность без температуры и текстуры, в тишине, в темноте. Закрыл глаза и расслабился, впервые за долгие дни. Мне даже стало как-то радостно, что все это наконец-то закончилось. Я с удовольствием вспомнил все, что со мной произошло от момента моего первого входа в игру, вспомнил и друзей, и недругов, Зару и Чару… Викториуса. Стало грустно, но в то же время я был рад, что в моем недолгом пути, я встретил столько хорошего и приятного. Да, меня окружали и невзгоды, и печали, но у порога вечности, я об этом старался не думать.

Затем, тяжесть слегка отступила, и я даже смог открыть глаза и сесть в том самом кресле, где меня и настиг последний приступ. Лекс готовился к самоликвидации, но пока я был внутри, да еще и живой, он этого не мог сделать физически. На экране разворачивалась картина нового мира – корабли плыли вперемешку, никто уже не делился на равных и более равных. Никто еще не отошел от горячки боя. Ник уже покинула нас с Лексом, а Ксев покинула эту часть галактики. Скафандр продолжал мигать, отсчитывая мои жалкие минуты жизни, изо рта текла солоноватая жижа, даже на кровь не похожая. Я развернул радар, посмотрел на Шмеля Ника, почему-то с именем «Большой Мух Волосатый», усмехнувшись, перевел взгляд на остальные корабли, на общее настроение в эфире. Затем закрыл все, свернул все интерфейсы, попытался встать, но не смог даже от кресла себя поднять. Конец близок…

Говорить не было сил, но очень уж хотелось произнести последние слова, слова чтобы уберечь других от ошибок Бруненов, от технологий и власти. А еще – я хотел тепла… Зара всегда мерзла, Коля смотрел на солнце прикрыв глаза, чувствуя его тепло, Виктора уложили в холодную землю, Ник обречен на одиночество в холодном космосе, и даже Расти с Вероникой, никогда не ощутят настоящее тепло… А я так не хочу…

– Лекс… – тяжело, сглотнув, я с трудом продолжил. – Лети в ближайшую Звезду, согреемся… напоследок…

– Слушаюсь, капитан, – прогрохотал Самый старый из кораблей. А затем мы стали набирать скорость, но я не видел конца, и ничего уже не видел, лежал совсем один, и лишь шептал, одними губами:

– Пускай никто в меня не верил – я победил… [1]

Тарас Асачёв
Темная сторона

© Тарас Асачёв, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Часть 1. Орудие смерти – палач

Я, наверно, и раньше догадывался, что пробуждение – зло во всех его мрачных красках. Но сегодняшний день переплюнул все мои ожидания. Просыпаться от тяжелого удара по спине – удовольствие отдельное и явно не для меня. Представьте, не успел ни проснуться, ни ответить, а тут уже второй удар перевернул меня в жидкую грязь, в которой я собственно и лежал. Определенно – утро не задалось. Кто бы сомневался… Подперев тело руками, попытался встать, и получил еще раз большим сапогом по лицу, отчего меня «немножко» подкинуло. Рядом раздались редкие смешки и перешептывания, но первых было больше. Весело вам? Я же смог слегка откатиться и подняться на колени. Что тут можно понять за то время, пока очередной удар не вернет тебя к исходной позиции? Я был голым и грязным, что само по себе неприятно. А кто был рядом со мной? Рыцари, мать их ети. Натуральные, закованные в латы рыцари, с рогатыми шлемами и забралами. На поясах у каждого был либо топор, либо меч, щитов почти нет. Большего рассмотреть не удалось. Наконец, они со мной вышли на диалог, очевидно, когда я в грязи, это делать проще и безопаснее, для них, разумеется. Звуки голосов шли словно издали, но ничего все равно непонятно – как сквозь вату. Меня снова ткнули в грязную лужу лицом. Пришлось повернуть голову и сплюнуть грязную воду и собственную бороду – не самые приятные и любимые вкусы. Мои руки были заломлены за спину и практически сразу отпущены, нет – не обе. Мою правую руку стали выламывать под неприятным углом, но о сопротивлении речь пока не шла. Я делал выводы и пытался понять, что вообще здесь делаю. Наконец, мою руку потискали и отпустили. Немного привстав, я еще раз посмотрел на рыцарей, в чьей сексуальной ориентации появились большие сомнения. Дети двух отцов, сто процентов, по крайней мере, по поступкам и деяниям, или это одно и то же? Один из пятерки рыцарей, что окружали меня, выступил поближе и наклонился ко мне.

– Ты меня понимаешь? – голос был приятный, чего не скажешь о запахе изо рта. Я кивнул. Ну, а чего тут скрывать? – Ты помнишь себя? Кто ты?

Вопрос на миллион. Вот же гад, пока не спросил – меня это вообще не беспокоило. Огляделся. Помимо лужи, где я так удобно сидел, вокруг был прекрасный светлый лес с травками и кустиками. А еще тут торчал неплохой нож, по самую рукоять в землю, замазанный в крови и грязи. Я снова посмотрел на говорившего латника и покачал головой. Вот еще отвечать ему – не заслужил еще. Рыцарь кивнул своим редким мыслям и приказал поднять меня и выдать мне плащ. А вот за это спасибо, плюс один к карме доброго душегуба. Меня выдернули из грязной лужи и поставили на землю. Накинули на плечи плащ, что вонял и собаками и лошадьми в равной пропорции. Бока болели невероятно, наверно, синяки будут с кулак размером. Ко мне подошел тот самый рыцарь, а зря. Я очень обидчивый.

Выхватив из-за пояса нерадивого рыцаря небольшой нож, я приставил его к горлу латника. Сделал я это почти рефлекторно и столь быстро, что никто даже шелохнуться не успел. Латник удивился и, кажется, слегка расстроился. Глаза его забегали, и люди вокруг стали суетиться.

– Мы поможем тебе. Не глупи, – тихо и немного нервно заговорил латник. Я придавил нож. – Шаман! Мы отведем тебя к шаману короля! – зачастил нервный рыцарь.

Я убрал от его шеи нож и почувствовал чужой клинок на своей спине. Крутанув ножик в своих руках, запустил его обратно за пояс рыцаря. И улыбнулся своими разбитыми губами.

– Тогда веди, – сказал я и прислушался к собственному голосу. Незнакомому голосу.

Шли мы минут двадцать, периодически натыкаясь на обрывки окровавленной одежды и брошенных вещей среди буйной зелени этого леса. А затем вышли к небольшой карете без крыши. В упряжи были четыре лошади. Еще три стояли привязанные к деревьям. В повозке сидел парень без лат, но со взведенным арбалетом. Рыцарь сказал, что все спокойно, и парень опустил дистанционное оружие. Меня разместили в повозке, откуда предварительно убрали все режущее и колющее. Уважение? Беспокоятся, что я поранюсь? Не верю.

В дороге все сидели молча. Ласковый теплый ветерок трепал мои немытые волосы, солнышко сушило грязь на теле. Три добрых человека смотрели на меня не отрываясь, а я, воспользовавшись минуткой – уложил свой плащ на скамье кареты и откинулся на борт. Красота. Да вот недолго я кайфовал под мягким весенним солнцем. Впереди показался город. Я сел и прикрыл голые плечи. Первая линия города была пересечена деревянным частоколом из толстых бревен. Из таких же бревен были сделаны домики и крупные двухэтажные избы. Я смотрел на всё, мне всё было интересно. Красивые дома, стога сена, яблоневые сады, странные крестьяне, коих тут было несколько сотен. Дорога, выложенная плоским камнем. Колодцы, около которых стояли красивые девушки в пестрых платках и с ведрами в руках. Люди снимали шапки при виде нашей группы и иногда кланялись. Деревню мы пересекали не очень долго, не заскучаешь, и вышли к каменным стенам города. Стена из камня возвышалась над дорогой на высоту около пяти метров, края стены были выложены зубцами, между которыми стояли стражники или охранники. Еще до нашего подхода городская решетка начала подниматься с лязгом цепей и скрипом механизмов. Поэтому когда мы подъехали – путь уже был свободен. Наше конное сопровождение сразу отвернуло в сторону, пока повозка ехала к своему гаражу. Рядом появилась пара стражников с алебардами. Они были без доспехов и шлемов, но некое подобие формы на них было – эдакие мундиры синего цвета.

– Приехали. Вылезай, – сказал мне тот самый рыцарь, который первым решился со мной заговорить. А может, это он меня пинал там на полянке?..

Я молча покинул повозку и поправил плащ, запахнулся, так как вокруг ходили не только стражники, но и милые дамы с бледными лицами и пышными платьями. Дальше мы прошли два квартала в сторону замка, но, увы – до него не дошли. Свернув на узкой улочке, мы подошли к двери с табличкой, на которой жирными буквами было выведено «Шаман». Простота этого города меня удивляла. Вот вам обувщик, вот пекарь, вот шаман, вот покоритель драконов. На мою ухмылку отреагировали неадекватно – прихватили мои руки, дабы не рыпался. Рыцарь постучал в дверь.

– Кто там? – раздался голос из-за двери, которая тут же открылась. Какой тогда был смысл в вопросе? На пороге стоял человек в длинной мантии зеленого цвета. Лицо его было острым и хитрым. Украшала лицо шамана короткая подстриженная бородка, что одним концом забиралась под нижнюю губу. На вид ему было около сорока лет.

– Ига, мы тут тебе беспамятного привели, он с меткой, – доложил рыцарь и поклонился. Не сильно, но заметно.

– Спасибо, Ричард, заводите его. – Но стражники даже шагу не сделали. Рыцарь почесал шею, что уже была знакома с ножом.

– Он опасен, – спокойно доложил рыцарь.

– Ну не для меня же. Заводите или отпустите его. И, Ричард, пошли кого-нибудь за цирюльником.

Меня отпустили и подтолкнули в сторону широкой двери. Я не стал теряться и прошел внутрь помещения. А тут неплохо. Каменная кладка стен была украшена пестрыми тканями, на окнах висели тонкие шторы. В центре комнаты стоял большой стол, крепкие и простые стулья с высокими спинками. Вдоль дальней стены, по бокам от противоположной двери было нечто вроде длинной полки со всякими бутылками, банками и пучками трав. О! На стене висел бубен с колотушкой. Может, он и в правду шаман? Дверь за спиной прикрылась. Шаман подошел ко мне и встал рядом.

– Осматриваешься? – спросил шаман, не отрываясь от созерцания собственного дома, или лавки, или кабинета.

– Да. Интересно, что в тех бутылках. – Я посмотрел на шамана, он на меня.

– Голодный?

– Побитый. Это меня беспокоит немного сильнее, – сказал я и потер подбородок с длинной и неопрятной бородой.

– Проходи, садись за стол. Я тебе помогу, чем смогу. И… Это правда, что ты смог патрульному нож к горлу приставить? – Я сдержанно кивнул и прошелся до стула. Сел на плащ и вытянул ноги под стол.

– Смело, – проходя мимо меня, сказал шаман. Он взял с полки пару стаканов из стекла и тарелку. – Патрульные люди непростые, там трусов не жалуют. Значит, рефлексы у тебя нормально работают.

– Дико слышать слово «рефлексы» в такой обстановке, – сказал я и запустил руку в тарелку с нарезанным сыром.

– Когнитивный диссонанс? – сказал шаман, и я едва не подавился сыром. Шаман хохотнул и, подхватив еще бутылку с полки, сел напротив меня. – Если честно, то я сам не знаю, откуда все эти слова. Местные их не понимают и не используют. Но память штука такая. Вчера она меня оставила, а уже сегодня я шаман и работаю в одной из крупнейших столиц этого материка. Что мне толку от непонятных слов? – он посмотрел на меня и подмигнул.

– А что значит «он с меткой»?

– Пока не знаю. Есть на тебе метка Смерти, что черным пальцем помечает своих слуг или жертв. – Шаман закатал рукав своей мантии и показал правую руку. Вдоль предплечья были вытатуированы хищные глаза. – Как мне объяснил бывший шаман, это глаза духов. Что и определило мою будущую роль. Но если честно, то я в это особо не вникал. Дали работу, кров и пищу. Что мне тогда было надо?

– А что нужно сейчас? – я сам соскребал грязь со своей руки и искал метку.

– Все, что нужно, я получил. Время делает свое, я больше не разгадываю тайны, я живу в семье, несу службу и периодически напиваюсь в дрова. У меня всё есть. – Шаман помог мне с плечом и, потерев кожу, посмотрел на мою правую лопатку. – Ага, точно метка. Крест.

– И что это значит? – я пытался заглянуть за свою руку и разглядеть спину.

– Так-с… Крест у тебя ровный, поэтому это классифицируется как… Хм… Погоди. – Шаман открыл внутреннюю дверь и прошел вглубь здания.

Когда дверь открылась вновь, на пороге стояла симпатичная девушка лет пятнадцати. Ее роскошные волосы струились по плечам и спускались почти до пояса, а черные глаза испуганно смотрели на меня. Девушка почти мгновенно покраснела. Громко «ойкнув», захлопнула дверь, и всё затихло. Минуту спустя вернулся шаман с тремя небольшими книжками. Кинув две на стол, он открыл третью и, полистав ее, ткнул пальцем в текст.

– Вот. Крест неверной формы означает клеймо Смерти, что не приняла душу праведника и постаралась повернуть его веру вспять. Крест на теле метка не проклятия, но метка отречения. Ни один из высших не примет меченого. Людей с меткой креста надлежит использовать в службе на должностях без веры или чести. Судить меченого могут епископы, шаманы и ведуны. Корона… Тра-та-та. Как видишь, память опять меня подвела.

– Если честно, то я ни черта не понял, – сказал я и указал взглядом на бутылку, что я постеснялся открывать самостоятельно. Шаман намек понял, взяв хитрый штопор, он вывернул пробку. По комнате разнесся приятный хвойный аромат. Шаман налил желтоватый напиток по стаканам и протянул один мне. Я почти залпом выпил этот нектар. Жар буквально взорвался внутри моего тела, обжигая язык, горло, желудок. Я громко выдохнул и взял кусок сыра. – Там градусов восемьдесят… – прохрипел я.

– А то! Сам гоню, – ответил шаман и немного отпил из своего стакана. – Смысл этих слов должен касаться самых простых понятий – праведная душа, это раз. Использовать в службе, это два. Остальное вода.

– Все равно не понял. Ты мне с памятью помогать не будешь? Верно?

– Верно, – качнул головой шаман. – Меня, кстати, Ига зовут, – он протянул мне руку. Я ее пожал. – Ты себя не помнишь, но не переживай, имя дадут быстро. А память уже не вернется. Вся надежда на тело и способности к учению. Я вот шаманом стал.

– И мне нужно шаманом быть? – посмотрел я на собеседника.

– Это вряд ли. Я своего места не уступлю еще лет тридцать. Зарплата хорошая. Сам должен понимать.

– А где еще платят хорошо? В охране? На страже? – начал я прощупывать почву.

– Боюсь, выбор у тебя будет не очень велик. Ты отступник. В их бога не веруешь, обычаи не соблюдаешь, богатых родных у тебя нет. Тебе или в палачи идти, или в скоморохи.

– Действительно… Небогатый выбор.

– Тебе по времени не повезло. Появись ты тут год назад – у нас должность могильщика была свободна, – улыбнулся шаман. – Но, увы, занял ее приезжий. Теперь штат полон. А вот насчет палача рекомендую подумать, работка непыльная, знаковая и почти гарантированно пожизненная. – Шаман взял одну из книг, принесенных ранее, и протянул ее мне.

Я поднял худенькую методичку и посмотрел на каллиграфический почерк писца. «Палач» – одно слово на первой странице. Развернув это шикарное издание, я стал читать уставы, правила и права. Закинул ногу на ногу, стал рассматривать картинки с видами казней и их значение. Прикольное чтиво. Десять минут – и ты дипломированный палач. Я поднял глаза на Игу.

– И что? Палача у вас нет?

– Да типун тебе на язык. Есть и здравствует, но устал он. Мужику под седьмой десяток лет. На пенсию пора, а он не может.

– А! Понял. Нужна замена. Пункт десятый устава о службе палача. – Шаман довольно кивнул.

– Понимаешь. Что еще понимаешь? – не удержался от подколки Ига.

Я не успел ответить. В дверь постучали, и Ига пошел встречать гостей. В комнату вошел аккуратно подстриженный и гладко выбритый мужчина лет пятидесяти. На его поясе висела целая россыпь металлических инструментов и кармашков. Цирюльник меня осмотрел и что-то сказал шаману, тот кивнул и пригласил гостя к столу.

– Пошли со мной, помоешься. Мастер у меня брезгливый, с грязью не работает.

Я спокойно проследовал во внутренние помещения. Два поворота по узким коридорам, стены которых были обиты деревом, и мы пришли к ванной комнате.

Мыться мне было в удовольствие. Грязь сваливалась сначала комьями, потом жидким потоком, а после обработкой мылом… В итоге я отмылся и чувствовал себя намного лучше. В ванной комнате было большое зеркало, в котором я опознал себя. Ну, в целом неплохо, хоть и не очень знакомо. Точнее, вообще не знакомый мне человек. Бородатая харя, темные волосы, рыжая борода и усы. Небольшая поросль на мускулистой груди. Повернувшись, я посмотрел на свою метку. Крест располагался на моей лопатке, от него тянулись тонкие линии, что словно исчезали в моем теле. Интересная картинка, если бы не черный цвет. Постучав в дверь, ко мне вошел Ига, он вручил мне штаны и подобие рубахи. Все было чистым и, похоже, глаженым.

– Оденься, а то мне кажется, женская половина моего дома чем-то возбуждена. – Я поднял непонимающий взгляд на шамана. – Шушукаются там дочери, обсуждают что-то бурно. Не бери в голову. Тут нравы такие. Оголение не приветствуется.

– Я понял, – ответил я и прекратил поток информативной речи.